Я стояла у стены. Руки вдоль тела. Пальцы сжаты в кулаки так сильно, что ногти врезались в ладони.

Я знала. Знала с самого начала, что секс – часть сделки. Он сказал это прямо, в первый же вечер, с бокалом виски в руке: «Да, спать тоже». Я кивнула тогда. Думала – переживу. Думала – это просто тело, просто механика, просто цена за то, чтобы Ромка жил, а долги исчезли.

Но одно дело – кивнуть на слова. Другое – стоять перед ним сейчас, когда он смотрит так, будто уже раздел меня взглядом. Когда его пальцы только что были на моей губе. Когда он сказал: «Снимай кофту».

И вот тут все, что я прятала, – поднялось разом.

Потому что мне двадцать два года, и я ни разу ни с кем не была. Ни разу. Целовалась – да, с двумя, нет, с тремя. Один раз позволила расстегнуть блузку – и тут же оттолкнула, потому что внутри все сжалось от чего-то, похожего на панику. Не отвращение. Страх. Такой глубокий, что я сама не понимала, откуда он.

Может, из детства – из маминого «не позволяй», «береги себя», «все мужчины хотят одного». Может, из того, что никогда не чувствовала рядом с мужчиной ничего, кроме тревоги. А может, просто не встретила того, от чьих прикосновений хотелось бы не бежать, а остаться.

И вот этот – стоит передо мной и требует, чтобы я разделась. Не спрашивает. Не соблазняет. Требует.

– Я ничего не буду снимать, – сказала и очень старалась, чтобы голос не выдал. – И спать с вами тоже не буду. И не надо рассказывать про мою «бедную жизнь». Это низко. Грязно. Вы берете самое болезненное, что у меня есть, и давите, чтобы получить свое. Это не сила. Это слабость.

Власов усмехнулся уголком рта – коротко, хищно, словно уже все решил за меня. Помолчал, чтобы тишина меня задавила.

Рука – большая, горячая, без нежности – легла мне на подбородок. Заставляя поднять лицо.

– Какая же ты умная девочка, меня такие заводят. Но знаешь что? Будь я таким правильным, как ты сейчас, у меня не было бы ничего из того, что есть. Ни пентхауса. Ни ресторанов с бутиками.

Пауза.

– А теперь, – голос еще ниже, – я все еще жду ответа. Да. Или нет.

Все внутри сжалось. Не от его слов. От мысли, что если скажу «да» – он поведет меня в спальню. Сегодня. Сейчас. И я не смогу объяснить, почему все тело деревенеет от одной этой мысли. Не смогу сказать ему правду, потому что тогда он поймет, что я – не та уверенная женщина, которую он видит. А напуганная девчонка, которая ни разу не раздевалась перед мужчиной.

– Я не знаю, – выдохнула, голос сорвался. – Не хочу остаться без работы, без денег, без ничего... Но спать с вами... мне от этой мысли противно. Противно, и все.

Поднял брови, словно удивился по-настоящему. Потом коротко хмыкнул – не насмешливо, а заинтересованно.

– Противно, – повторил медленно, пробуя слово на вкус. – Странное слово. Интересно, что именно во мне вызывает такую реакцию: внешность, возраст... или то, что я слишком хорошо знаю, как заставить женщину забыть, где она и кем была.

– Дело не в возрасте и не во внешности. И точно не в ваших умениях. Просто вы не привлекаете меня как мужчина.

Это была ложь. И, кажется, он это понял. Потому что от его прикосновений мне не было «противно». Мне было страшно. До колик в животе страшно. Но признаться в этом – значит обнажить то, что я прятала от всех: что я в свои двадцать два – нетронутая, непоцелованная по-настоящему, со всеми этими замками внутри, которые не знаю, как открыть.

Тишина. Тяжелая, липкая. Он стоял и смотрел – не злобно, не с презрением. Как на загадку.

Голос вышел тихий, почти усталый:

– Отпустите меня, пожалуйста.

Только крепче вцепился. Пальцы впились в талию, словно я была его собственностью.

Снесло предохранитель. Резко подтянула колено – целилась в пах. Даже не поморщился. Отступил на шаг – не от боли, от удивления.

Ждать не стала. Схватила сумку с пола и бросилась к двери.

Ноги несли сами. Сердце в висках, слезы по щекам – соленые, неудержимые.

Дернула дверь, схватила куртку. Коридор. Лифт. Кнопка. Все сквозь туман.

В лифте прислонилась лбом к стенке. Пыталась дышать. Не получалось.

Вылетела на улицу. Холодный октябрьский ветер ударил в лицо.

Бежала. Не знаю куда. Прочь от его взгляда, от того, как он смотрел – словно уже знал обо мне все. Даже то, чего я сама не хотела знать.

На углу замедлилась. Прислонилась к стене, сползла вниз, села на холодный асфальт.

Заплакала.

Не от боли. Не от страха.

От того, что все-таки сказала «нет».

И от того, что не знала, что будет завтра.

Но сегодня – не сдалась.