Простые синие джинсы, белая вязаная кофта, бежевые кроссовки – ничего кричащего, но все сидело идеально, словно шили на меня. В зеркале я выглядела другой. Не официанткой с усталыми глазами, а девушкой, которая может позволить себе гулять по городу в будний день.

Кошелек с черной картой лежал на столе в прихожей. Взяла его, а телефон оставила – как он просил. Влад уже ушел по делам, только коротко кивнул: «Возвращайся к восьми. Не опаздывай».

Вышла на улицу – осенний воздух прохладный, но солнечный. Листва под ногами шелестела золотом и багрянцем. Спустилась из элитного района к центру пешком – чтобы почувствовать город.

Тверская. Витрины, в которые раньше заглядывала только издалека. Остановилась у бутика – того самого, где работала до закрытия. Теперь другой бренд. Постояла минуту, вспоминая, как бегала между полками, как прятала слезы в примерочной. Улыбнулась – горько, но с облегчением. Прошлое уже не кусало так больно.

Кафе на Поварской – маленькое, уютное. Раньше не могла себе позволить даже латте. Большой капучино с корицей и тирамису. У окна, глядя на людей. Никто не торопит. Никто не звонит.

Карта сработала без проблем – официантка даже улыбнулась шире, когда увидела черный пластик.

Воробьевы горы. Скамейка у смотровой площадки. Москва-река блестела внизу. Ветер играл с волосами. Распустила, позволила себе просто сидеть. Обычно бы сейчас звонил банк – напоминать об очередном платеже. Или хозяйка квартиры – о задержке. А сейчас – тишина.

Старый Арбат. Галереи, керамика. Купила маленькие серебряные сережки – просто потому, что захотелось. Продавщица завернула в коробочку, пожелала хорошего дня.

Обед в грузинском ресторанчике. Хачапури и бокал саперави. Вкусно до слез. Засмеялась сама себе – когда последний раз ела не на бегу?

Ближе к вечеру – Красная площадь. Люди фотографировались, смеялись. Солнце садилось, окрашивая небо в розовое. Закинула голову назад. И поняла: я не думаю о долгах. Не думаю о завтрашней смене.

Думаю о нем.

О том, как стоял босиком на кухне. Как разрешил мне этот день. И как смотрел – словно видел не только тело, а все внутри.

Впервые за долгое времсебя живой. Не куклой. Не жертвой обстоятельств.

В шесть вернулась. Лифт наверх. Открыла дверь.

Власов стоял у окна с бокалом в руке. Обернулся.

Поставила пакеты на пол. Стояла, не двигаясь. Его взгляд – тяжелый, словно все обо мне знал.

– Как день?

– Невероятный. Спасибо.

Поставил бокал. Звук стекла о стол прорезал тишину. Медленно подошел.

Напряглась, сделала шаг назад.

– Невероятный? – голос низкий, хрипловатый. – И что сделало его таким?

Сердце забилось сильнее.

– Все. Город. Свобода. И то, что вы позволили мне это почувствовать.

Остановился в шаге. Протянул руку, пальцы легли на волосы у затылка, сжали – не больно, но властно, заставляя закинуть голову.

Я резко перехватила запястье обеими руками.

– Не надо. Пожалуйста.

Замер на миг. Потом – хищная улыбка.

– «Не надо»?

Не отпустил. Сжал сильнее, заставляя смотреть в серые глаза. Вторая рука – на талию.

Попробовала отступить – позволил полшага, потом резко притянул назад.

– Влад Петрович. Я прошу. Не надо.

Ладони уперлись в грудь, отталкивая. Даже не пошатнулся. Дыхание глубже, медленнее. Взгляд довольный.

– Знаешь, что заводит больше всего? – наклонился, дыхание на виске. – Когда ты говоришь «не надо» и дрожишь при этом. И это твое «вы». Делает все еще слаще.

Пальцы на талии скользнули ниже, сжали бедро. Попробовала отвести руку – крепче сжал, не давая вырваться.

– Отпустите.

Тихий смешок – низкий, почти стон.

– Нет. Мне нравится, когда ты сопротивляешься. Это делает тебя настоящей. Не куклой. А именно такой, какую я хочу.

Наклонился к шее. Отвернула голову. Не раздражился – пошел за движением, губами скользнул по коже под ухом, легко прикусил.

Вздрогнула всем телом.

– Перестаньте.

– Нет. Можешь вырываться. Можешь говорить «не надо». Но мы оба знаем – ты никуда не уйдешь. И это сводит меня с ума.

Провел пальцами по шее вниз, к ключице. Попробовала отступить – позволил пару сантиметров, потом резко развернул и прижал спиной к стене.

Между холодной стеной и его горячим телом.

Посмотрел в глаза – долго, молча. Потом большим пальцем медленно провел по нижней губе.

– Снимай кофту. Хочу посмотреть, что ты носишь под ней.