Совет восьмой: не бойся говорить — проси о том, чего хочешь, показывай, что тебе нравится то, что они делают. Стони, издавай глухие звуки и прерывистое дыхание — пусть они слышат твою реакцию.

Чарли идет рядом со мной, гул музыки отдается в кроссовках, проникая в тело, и голова сама собой начинает покачиваться в такт.

— Я схожу за напитками, — кричит Чарли сквозь музыку, кивая в сторону кухни, а я киваю в ответ и бросаю взгляд на танцпол. — Я буду там, на танцполе.

Она кивает и уходит, а я обращаю внимание на танцующую толпу, затем проскальзываю между людьми, пока не оказываюсь надежно укрытой среди покачивающихся тел.

Музыка пульсирует в пространстве, и я полностью отдаюсь ритму: тело плавно покачивается, а волосы, словно медовый водопад, струятся по спине. Все запреты забыты. Я целиком погружена в этот момент.

Вот зачем я выхожу в свет: не ради выпивки, не ради знакомств, а ради танцев. Если нет хорошей музыки, можете не сомневаться — я отправлюсь домой.

Чьи-то руки ложатся мне на бедра, подстраиваясь под мои движения. Теплое тело прижимается к спине, я поворачиваю голову и вижу Ашера. Знакомый аромат его парфюма окутывает меня.

Кожа, сандал и дым. Это был он, без сомнений. Теплый, манящий, волнующий. Я не могла этого отрицать.

Я никогда не была влюблена в Ашера. Он был под запретом: лучший друг моего брата, брат моей лучшей подруги. И автоматически относился к категории «не вариант».

И все же…

То, что он привлекателен, не переставало быть правдой из-за каких-то неудобств. Я же не слепая.

Его голубые глаза всегда были такими выразительными, вокруг них — легкие морщинки от солнца и смеха; четкие скулы, россыпь веснушек, слегка искривленный нос из-за хоккея и оливковый оттенок кожи, который не менялся круглый год.

Я немного завидовала. Мне обычно приходилось пользоваться автозагаром, чтобы добиться такого золотистого сияния, но, увы, я ленива и родилась «белоснежкой».

И не стоит даже начинать про то, как выглядит Ашер в очках. Когда он надевал их на свой искривленный нос, он становился мечтой любой женщины. Я слышала достаточно слухов, чтобы знать: половина студенток университета сходит по нему с ума. Так было и в школе. Ашер был в центре внимания с самого детства. Он мог получить любую, кого захочет. И, если верить слухам, часто так и поступал.

Он был милым. Горячим. Привлекательным.

Это раздражало. Как может парень обладать всем сразу и при этом быть добрым и в отличной форме? Это казалось почти кощунством.

Но повторюсь, я никогда не была в него влюблена. Не могла, поскольку он брат Шарлотты, и я не стану разрушать дружбу из-за парня.

Руки Ашера сжимают мои бедра крепче, он наклоняется и опирается головой о мое плечо, когда я собираюсь повернуться к нему.

Губы касаются моего уха, голос звучит тихим шепотом, от которого по спине пробегает восхитительная дрожь:

— Закрой глаза и просто отпусти себя, — шепчет он, теплое дыхание щекочет кожу.

Смятение смешивается с любопытством в глазах, когда я встречаюсь с ним взглядом. Голос едва слышен сквозь музыку:

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, сердце бешено колотится от предвкушения, которое я пытаюсь подавить.

Его губы изгибаются в игривой улыбке:

— Я просил приберечь для меня танец.

Наши тела движутся в унисон, и на секунду я думаю, что не должна этого делать. Чарли может появиться в любую секунду с напитками и увидеть, как я танцую с ее братом.

А это будет разговор, который мне совсем не хочется вести.

О, почему я танцую с твоим безумно привлекательным братом? Ну, помнишь, о чем мы тогда говорили? Да, именно. Я выбрала твоего брата, круто, правда?

Сомневаюсь, что этот разговор сложится так гладко, как мне хотелось бы.

Я пытаюсь отстраниться, но Ашер держит крепко и, должно быть, догадывается, о чем я думаю, потому что говорит:

— Не волнуйся, я замечу, когда она будет на подходе. На кухне огромная очередь за напитками.

Я расслабляюсь, но лишь слегка. Тело слишком напряжено, чтобы двигаться в такт музыке естественно.

Но прикосновения Ашера направляют меня, его присутствие — словно надежный якорь в кружащемся море людей.

— Это совет номер четыре, — шепчет он, голос нежный, и от этих слов мои щеки краснеют.

Совет номер четыре? Уже?

Тихо вздохнув, я закрываю глаза и полностью следую за ним. Его руки держат меня твердо, но бережно, плавно ведут в танце — интимном и волнующем одновременно. Ритмичные удары его сердца отдаются у меня в спине, а потом я скорее чувствую, чем слышу, как он начинает говорить, вибрации голоса ощутимы у моей шеи.

Его слова, словно бархатное прикосновение, скользят к моему уху, и в животе порхают восхитительные бабочки.

Нет. Нет, стоп. Я силой отгоняю эти ощущения.

— Когда целуешь кого-то, хочется раствориться в моменте, но не теряйся слишком быстро — иначе начнешь с языка, а не с губ, — он негромко смеется, а я сглатываю комок в горле. — Целовать нужно медленно, — его голос звучит низко, размеренно. — Начни с губ, улови ритм — и поймешь, когда добавить язык. Потом положи руки ему на плечи или на затылок, поиграй с волосами — сначала легкие, нежные движения, — его губы касаются моей шеи, и от этого краткого прикосновения по телу пробегает дрожь. — Просто наслаждайся.

Я открываю глаза — сама не заметила, как закрыла их, — и слегка наклоняюсь, позволяя Ашеру полностью опустить голову в изгиб моей шеи.

— Ты можешь либо выбрать роль покорной и позволить ему целовать себя, либо взять инициативу в свои руки и подтолкнуть чуть дальше. Но не будь слишком настойчивой, иначе все получится поспешно, он может не успеть за тобой, и тогда вы будете похожи на два пылесоса, которые сражаются друг с другом.

Я тихо выдыхаю, чувствуя, как его губы скользят по шее, а дыхание едва касается кожи.

— Медленно и уверенно — всегда побеждает. Если хочешь сделать это чуть… — он замолкает, втягивая воздух, — …более страстно, найди стену или стойку, прислонись к ней или сядь, а если хочешь доминировать — прижми к ней его. Если возьмешь на себя контроль — это может быть очень сексуально. Говори партнеру, чего хочешь. Если хочешь, чтобы он обхватил рукой твое горло, скажи ему, — шепчет он, и у меня внутри все сжимается. — Если хочешь, чтобы он прикусил твою губу, — прикуси его. Ты можешь показать, чего хочешь, и без слов. Но если тебе что-то нужно — попроси.

— Попросить? — выдыхаю я — хочу, чтобы слова прозвучали твердо, но сердце бьется слишком быстро, чтобы сосредоточиться.

Губы Ашера изгибаются в улыбке у моей кожи, пока я испускаю едва слышный над грохотом музыки вздох. Тело предает меня и инстинктивно льнет к его теплу, словно весь этот урок — больше, чем я могу вынести. Но его слова — его наставления — взвешенные, обдуманные, не поспешные и не напористые, несмотря на странную близость, что закручивается между нами.

Его губы снова скользят по моей шее. Я ловлю себя на том, что вцепилась в его предплечья — просто чтобы устоять на ногах. Нужно что-то сказать. Что угодно. Но мысли путаются, разрываясь между ритмом музыки, близостью Ашера и потоком мыслей о том, как все это неправильно. Что Чарли, мой брат, кто-то из друзей может нас увидеть. Что все может рухнуть, если кто-нибудь узнает.

Наконец я сглатываю подступивший к горлу комок и чуть поворачиваю голову, встречаясь с ним взглядом:

— Ашер… почему ты это делаешь?

Его глаза мерцают, в них читается смесь насмешки и чего-то более мягкого, чего я не могу до конца разгадать.

— Ты просила меня научить тебя, — отвечает он тихо, будто мы делимся секретом, понятным только нам двоим.

— Я не просила…

— Ладно, я сам предложил, — мягко перебивает он.

Но я не это имела в виду. Я не просила обо всем этом — ни о близости, ни о шепоте у самой кожи, ни о растущем влечении, которое я отчаянно пытаюсь игнорировать.

— Я не думала, что ты отнесешься к этому так… серьезно, — бормочу я, пытаясь добавить в голос нотку юмора, чтобы снять напряжение.

Он тихонько смеется, все еще достаточно близко, чтобы звук отдавался во мне вибрацией.

— Я отношусь к своим урокам серьезно. — Он чуть отстраняется, хватка на моих бедрах ослабевают, давая мне пространство для дыхания. — Но если хочешь, чтобы я остановился, просто скажи.

На мгновение я задумываюсь. Остановиться было бы разумно. Это был бы самый простой выход. Но потом я понимаю… возможно, я не хочу, чтобы он останавливался. Возможно, какая-то часть меня любопытна — куда более любопытна, чем следовало бы.

— Я… — слова застревают в горле, а потом Ашер исчезает, и я остаюсь одна, ощущая холод.

Оглядываюсь и вижу, как он уходит с танцпола, а затем рядом появляется Чарли и сует мне в руку напиток.

— Прости, что оставила тебя одну так надолго, пришлось целую вечность проталкиваться туда. Там такая толпа!

Я качаю головой, заставляя себя не искать глазами Ашера среди гостей, и улыбаюсь Чарли:

— Все хорошо, давай потанцуем.

* * *

Вечеринка — это настоящий хаос. Ад из пота, вожделения и даже капли гнева, смешивающихся в воздухе.

Я проскальзываю между двумя извивающимися телами — кажется, они больше заняты тем, чтобы прямо здесь, в коридоре, дойти до бездумного финала, чем искать уединенную комнату.

Чарли снова отправилась к стойке с напитками, когда наши бокалы опустели, а потом я потеряла ее из виду среди движущихся тел.

Нацелив взгляд на лестницу, я поднимаюсь по ней, чтобы уйти от танцев и найти уединение.

Наверху я его не нахожу, зато натыкаюсь на игру в «бутылочку».

Уже собираюсь отступить, когда один из парней, участвующих в игре, ловит мой взгляд. Дилан.

Это мой шанс.

Я делаю шаг вперед.

Харлоу Грейвс машет мне, заметив у двери, и я хмурюсь. Никогда прежде эта девушка не одаривала меня таким приветливым взглядом. Но я нерешительно вхожу.

— Поторопись, Эш.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь, замечая Ашера. Его взгляд останавливается на мне. Тело напряжено, но он кивает мне, глаза скользят по комнате, слегка сужаются и снова возвращаются ко мне.

Следую за его взглядом и вижу того, кто привлек его внимание. Дилан. Разве они не друзья?

Оборачиваюсь к Ашеру, но он уже входит в комнату, бесшумно проходит мимо меня и присоединяется к кругу подвыпивших студентов. Шаги уверенные, ни малейшей заминки.

Он не говорит мне ни слова. Наверное, он не хочет, чтобы я была здесь. В его пространстве. Мы толком не обсуждали границы нашей жизни за пределами той сделки, что заключили. Наверное, стоило бы это сделать.

Я же, напротив, пытаюсь найти способ ускользнуть так, чтобы он не заметил. Когда я говорила, что хочу применить его советы на практике, я не имела в виду — на его глазах. Мой взгляд на долю секунды задерживается на Дилане, и он улыбается:

— Будешь играть, Айви?

Перевожу взгляд с Ашера на Дилана и обратно. Ашер пристально смотрит на Дилана, а Харлоу смотрит на меня и прищуривается:

— Уверена, у нее есть друзья, с которыми она может пойти…

— Да ладно, Айви. Садись, — перебивает ее Ашер и похлопывает по месту рядом с собой.

Я замираю. Затем расправляю плечи и прохожу вглубь комнаты, игнорируя множество устремленных на меня взглядов. Направляюсь к месту рядом с Ашером, но Харлоу преграждает мне путь, когда я собираюсь сесть.

— Прости, не хотела тебя задеть, — она устраивается рядом с Ашером, ее локоть трется о его руку, а потом она наклоняется вперед, так, что юбка опасно высоко задирается на бедре.

Я вздыхаю и сажусь рядом с Диланом, сплетая пальцы. Он улыбается мне, и, как всегда, меня притягивает его мальчишеское обаяние.

Я смогу это сделать.

Харлоу не ждет чьих-либо слов: она крутит бутылку и пьяно хихикает, когда та останавливается напротив парня на другом конце круга. Он подмигивает ей и встает, увлекая за собой в соседнюю кладовку.

Я хмурюсь, вслушиваясь в разговор, и опускаю плечи — готова просто слушать болтовню остальных, пока сижу здесь. Дилан наклоняется и шепчет:

— Сколько времени пройдет, прежде чем мы услышим чересчур гром…

Его обрывает тот самый чересчур громкий стон, доносящийся из кладовки, вслед раздаются волчьи свистки и одобрительные крики нескольких парней из круга.

Я улыбаюсь, оглядывая собравшихся, и взгляд останавливается на Ашере, который наблюдает за разговором между мной и Диланом.

Он отворачивается, на челюсти дергается жилка.

Раньше я никогда особо не общалась с друзьями Леона или Ашера на таких вечеринках. Мы с Шарлоттой обычно просто занимались своими делами, а потом уходили на середине вечера.

Дверь кладовки снова открывается. Выходит Харлоу, оправляя юбку.

Она возвращается на место и протягивает бутылку мне, одаривая приторной улыбкой:

— Твой ход, Ава.

Я сужаю глаза при этом имени, поскольку прекрасно знаю, что эта девушка в курсе, кто я. Но тут вмешивается Ашер:

— Айви, — поправляет он Харлоу, не отрывая от меня взгляда.

Я сглатываю.

— Я это и сказала, — фыркает Харлоу и тычет пальцем в бутылку. — Крути ее.

Ставлю бутылку обратно на ковер и с бешено бьющимся сердцем запускаю ее вращение, стараясь не смотреть ни на Дилана, ни на Ашера. Бутылка крутится и крутится, пульс учащается, когда она начинает замедляться.

Она останавливается между двумя парнями.

Ашер смотрит на бутылку с пустым выражением лица, затем поднимает взгляд на меня.

Блэйк бросает мне похотливую ухмылку:

— Сразу двое…

— Она указала на тебя, Блэйк, — перебивает Харлоу, встает с пола, открывает дверь кладовки и подталкивает нас внутрь. — Давай, быстрые игры — хорошие игры.

Блэйк ухмыляется мне, поднимаясь на ноги.

Всего семь минут. Всего семь минут. Всего семь минут.

Встаю.

Прежде чем я успеваю отреагировать, Ашер поднимается и делает шаг вперед. Движение настолько резкое, настолько неожиданное, что я замираю. Он подходит, челюсть напряжена, и без единого слова берет бутылку, затем поворачивается к кладовке, вокруг которой, судя по всему, и крутится вся игра.

Я моргаю, сбитая с толку:

— Ашер…

— Я возьму ее.

Я возьму ее? Плечи напрягаются, в животе нарастает противное ощущение.

Он не говорит больше ни слова. Просто хватает меня за руку и поднимает на ноги, ведя к кладовке. Я не протестую. Думаю, я просто не в силах протестовать. Вокруг нас будто стихает весь шум комнаты, но я слишком сосредоточена на хватке Ашера и на том, как его рука обхватывает мою. Крепко и непреклонно.

И эти слова… Я возьму ее. Будто он делает всем одолжение. Боже.

Когда дверь за нами закрывается, мир за пределами этого маленького темного пространства исчезает. Остаемся только мы с Ашером, а воздух сгущается от чего-то, чему я не могу подобрать названия.

Я смотрю на него снизу вверх, прижавшись спиной к стене. Его грудь поднимается и опускается в глубоких, размеренных вдохах, но в глазах читается что-то необузданное, чего я раньше не видела.

— Что ты делаешь? — шепчу я едва слышно. — Ты не обязан…

— Я не позволю тебе практиковаться с каким-то случайным парнем, — говорит он напряженно, почти сдавленно. — Лучше я приму удар на себя, чем буду смотреть, как ты с ним.

Что-то внутри меня вздрагивает от этих слов. Возьму удар на себя. Что это вообще значит?

Качаю головой, сбитая с толку.

— Но…

— Ты была права, — перебивает он, делая шаг ближе. Его тело так близко к моему, что я чувствую исходящее от него тепло. Рука поднимается, чтобы обхватить мою щеку, большой палец скользит по коже. — Тебе действительно нужно практиковаться. Одного чтения недостаточно. Тебе нужно больше.

Я не могу пошевелиться. Не могу дышать. Сердце бешено колотится, пульс отдается в ушах.

— Что именно? — с трудом выговариваю я, хотя голос дрожит.

— Почувствовать, каково это.

Его слова повисают в воздухе — тяжелые и опасные. Он уже совсем близко, его лоб касается моего, и я ощущаю тепло его дыхания на своих губах.

— Тебе не нужен какой-то случайный парень, чтобы этому научиться, — шепчет он, большим пальцем очерчивая линию моего подбородка. — Я покажу тебе.

Я должна быть шокирована. Должна оттолкнуть его, сказать, что это плохая идея. Но я этого не делаю. Не знаю, почему именно. Я должна. Действительно должна…

— Ашер… — шепчу я, качая головой, его пальцы соскальзывают с моего подбородка.

Он отступает в тесном пространстве, но я останавливаю его — моя рука ложится на его запястье.

Он замирает, с любопытством переводя взгляд с моих губ на мои глаза.

— Скажи мне, чего ты хочешь?

Мысли возвращаются к тому, что он говорил и как обещал научить меня…

Прерываю эту мысль, усилием воли останавливая ход рассуждений, но взгляд все равно скользит и невольно задерживается на губах Ашера.

Они чуть изгибаются в улыбке.

— Айви?

Дрожь пробегает по спине от того, как он произносит мое имя, от того, как его губы формируют это слово.

— Что ты хочешь узнать — как целоваться, как…

Щеки вспыхивают, жар заставляет меня оторвать взгляд от его губ и сердито посмотреть на него.

Он усмехается, поднимая руку и легонько проводя по моей щеке:

— Ты все время краснеешь.

Я отступаю, выходя из зоны его досягаемости:

— Потому что это не я; я не занимаюсь такой ерундой, — шепчу я, взмахивая рукой между нами. — Я не… ты…

Его брови сходятся на переносице, и он делает шаг ближе:

— В этом нет ничего плохого.

— Ух ты, круто, посмотрите на краснеющую девственницу, — срывается с моих губ.

Брови Ашера поднимаются, в голосе сквозит сдерживаемый гнев:

— Но ты ведь не такая, верно?

Я бросаю на него сердитый взгляд, и его лицо смягчается:

— Я не это имел в виду, прости, — он выдыхает. — Давай забудем об этом. Скажи мне, на чем ты хочешь сосредоточиться?

Мой взгляд помимо воли снова скользит к его губам, и в животе все сжимается.

— Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — выдыхает он напряженно.

Я вздрагиваю и поднимаю глаза, стряхивая наваждение и чувствуя, как стыд накрывает меня цунами.

Я пялюсь на него, как какая-то ненормальная, а он всего лишь пытается вести, черт возьми, разговор. Возьми себя в руки, Айви.

— Тебе не нужно обращаться со мной, как с какой-то отчаявшейся фанаткой.

Вижу, как вспыхивают его глаза, а потом я уже ничего не вижу: глаза закрываются от шока, когда губы Ашера касаются моих, его рука ложится на затылок, удерживая меня на месте, а спина вжимается в стену кладовки.

Поцелуй мягкий, короткий и сладкий, а затем он отстраняется.

— Я не считаю тебя отчаявшейся, — говорит он у самых губ, едва касаясь их с каждым словом.

Я не могу ничего ответить. Сердце сдавливает горло, не давая произнести ни звука.

Смотрю в глаза Ашера, вижу в них собственное отражение — а он снова шепчет:

— Хочешь попрактиковаться в поцелуях?

Краснею, как идиотка. Чувствую, как его губы растягиваются в улыбке:

— Ну?

Киваю.

Его губы снова накрывают мои, сердце готово вырваться из груди.

Черт. Черт. Я не могу влюбиться в Ашера. Не стану. Я сильнее этого.

Заставляю себя думать об этом как об эксперименте, упражнении, а не о том, что я целую одного из самых горячих парней в университете.

Рука с грохотом ударяет в дверь кладовки, вырывая меня из мыслей и отрывая от губ Ашера. Голова ударяется о стену, а Ашер проводит рукой по ушибленному месту и яростно ругается себе под нос.

— Время вышло! — кричит Харлоу.

Снаружи раздается хихиканье и свист.

— Пора выходить — штаны на месте или нет, — она смеется над собственной шуткой, и меня накрывает волна стыда.

Ашер отступает, пристально глядя на меня. Я избегаю его взгляда изо всех сил — прежде чем проскользнуть мимо него, дотянуться до двери и выйти наружу. Оставляю позади комнату, взгляды и перешептывания, пока не дохожу до своей машины с бешено колотящимся сердцем и головной болью.

Ни за что это не было семь минут.