Совет девять: быстро — не значит хорошо.

Твердое, равномерное давление — вот что откликается у большинства людей. Слишком легкое прикосновение отвлекает. Слишком резкое и поспешное — убивает момент.

Начинай медленно. Разгоняйся только тогда, когда тело партнера об этом «просит».

Она здесь.

И мне нужно двигаться. Не стоит задерживаться позади нее.

Я наблюдаю, как она наблюдает за ним.

Но голос Харлоу прорывается сквозь шум прежде, чем я успеваю уйти:

— Поторопись, Эш.

Я оборачиваюсь, будучи уже раздраженным и на взводе. А затем она поворачивается, ее карие глаза встречаются с моими, и то, что она сказала сегодня утром, накатывает с новой силой.

Применить мои советы на практике. С незнакомцем.

Затем ее взгляд перемещается с меня на Дилана.

И черт.

Конечно, это он. Конечно же, он здесь.

Челюсть напрягается прежде, чем я успеваю взять себя в руки.

Я вхожу в комнату. Ее глаза встречаются с моими на полсекунды — пораженные, неуверенные, — а затем опускаются.

Я ничего не говорю и проскальзываю мимо нее, чтобы не натворить глупостей, например, не утащить ее в коридор и…

Кулаки сжимаются.

Я подхожу ближе. Незаметно вливаюсь в круг, ни с кем не здороваясь. Сразу ощущаю напряжение, взгляды и ожидание. Мне все равно. Все мое внимание приковано к Айви, которая стоит чересчур прямо, нервно переплетая пальцы.

Я так сосредоточен на ней, что даже не вникаю, какую очередную глупую игру Харлоу придумала для нас на этот вечер.

Пока Дилан не спрашивает Айви, хочет ли она сыграть.

Она снова смотрит на Дилана.

Что-то неприятное сжимается у меня в груди.

— Уверена, у нее есть друзья, с которыми она может пойти…

Мои губы автоматически размыкаются: «Да ладно, Айви, садись рядом со мной».

Она замирает. Затем словно сдувается — я вижу, как опускаются ее плечи. Она направляется ко мне, но Харлоу нарочно подталкивает ее к Дилану и занимает ее место. Кулаки у меня на коленях сжимаются.

Бутылка крутится.

Я на нее не смотрю.

Харлоу отходит от меня, и я облегченно выдыхаю, но взгляд по-прежнему не отрывается от Айви.

Она нервничает. Я это чувствую, по тому, как она задерживает дыхание, по тому, как ее взгляд то и дело мечется к двери, будто она просчитывает пути к отступлению. Ей здесь не место. Не так. Не среди людей, которые ее не знают.

Не с ним. Дилан наклоняется и шепчет что-то, отчего Айви улыбается. Я прищуриваюсь.

Ее взгляд встречается с моим. Я отворачиваюсь, заставляя себя расслабиться. Она мне не принадлежит.

Несколько минут спустя Харлоу возвращается, и когда она протягивает бутылку Айви, мне почти хочется выхватить ее и увести Айви подальше от всех.

— Твой ход, Ава.

— Айви, — тихо поправляю я.

— Я это и сказала.

Я закатываю глаза, пока Харлоу фыркает и пытается подтянуть юбку повыше.

— Крути ее.

Айви колеблется, прежде чем взяться крутить бутылку.

Мне стыдно признавать, насколько пристально я слежу за этой бутылкой.

Бутылка замедляет ход.

Кто-то смеется.

Блэйк открывает рот, говорит какую-то глупость, кто-то отвечает — и прежде, чем я осознанно решаю что-либо сделать, я уже на ногах.

— Я возьму ее.

Я не даю никому времени возразить. Хватаю бутылку, хватаю Айви за руку и поднимаю ее на ноги, прежде чем она успевает запротестовать. Ее пальцы инстинктивно обхватывают мои, и одного этого жеста почти достаточно, чтобы сбить меня с толку.

Когда мы двигаемся, в комнате становится тихо.

Хорошо.

Я хочу, чтобы они замолчали.

Дверь кладовки захлопывается за нами, погружая нас в тусклый свет и спертый воздух. Пахнет духами, пылью и алкоголем. Пульс грохочет у меня в ушах.

Айви прижимается к стене, широко раскрыв глаза.

— Что ты делаешь? — шепчет она. — Ты не обязан…

Я заставляю себя отступить на шаг.

Приходится.

— Я не позволю тебе практиковаться с каким-то случайным парнем, — говорю я напряженным голосом. Слишком напряженным. — Лучше я приму удар на себя, чем буду смотреть, как ты с ним.

Лучше я справлюсь с гневом Леона… Но этого я не произношу.

Она качает головой, сбитая с толку:

— Но…

— Ты была права, — перебиваю я, потому что, если дам ей договорить, могу потерять самообладание. — Тебе действительно нужно практиковаться. Одного чтения недостаточно. Тебе нужно больше.

Ее дыхание сбивается.

Правда повисает между нами — опасная и обнаженная.

Прежде чем я успеваю передумать, я делаю шаг ближе, и рука сама тянется к ее щеке. Ее кожа теплая. Мягкая. Она невольно подается навстречу моему прикосновению, прежде чем осознает, что делает.

— Тебе нужно больше, — тихо добавляю я.

Отступаю ровно настолько, чтобы вдохнуть.

— Что именно? — ее слова звучат тихо, почти благоговейно.

— Почувствовать, каково это. Тебе не нужен какой-то случайный парень, чтобы этому научиться. Я покажу тебе.

Ей не нужен тот, кому все равно.

Она шепчет мое имя.

И, блядь… услышать его так — это что-то делает со мной, для чего у меня не находится слов.

Но она качает головой, отказ уже вертится у нее на языке. Я это чувствую.

Мои плечи напрягаются.

Я снова отступаю.

Нужно держать себя в руках.

Она касается моего запястья, останавливая меня, и это легкое, неуверенное прикосновение кажется весомее всего, что было сегодня.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — говорю я теперь тише.

Ее взгляд скользит к моим губам.

Я узнаю этот взгляд.

Я видел его раньше у других девушек. Желание. Любопытство. Предвкушение.

Но это другое.

Это Айви. Это младшая сестра Леона и черт…

Я стряхиваю эту мысль и натянуто усмехаюсь:

— Айви? Что ты хочешь узнать — как целоваться, как…

Она сильно краснеет и запинается. Моя рука сама тянется к ее щеке, касаясь розовой кожи. Мне нравится, когда она краснеет. Любой оттенок ее румянца — мой любимый цвет.

— Ты все время краснеешь.

Она отшатывается. Моя рука падает.

— Потому что это не я; я не занимаюсь такой ерундой. Я не… ты…

— В этом нет ничего плохого, — говорю я, снова приближаясь.

— Ух ты, круто, посмотрите на краснеющую девственницу.

Не знаю, откуда берутся эти слова, но я мгновенно жалею о них:

— Но ты ведь не такая, верно? — делаю паузу. — Я не это имел в виду, прости. Давай забудем об этом.

Я не хочу давить. Не хочу ее пугать.

— Скажи мне, на чем ты хочешь сосредоточиться, — предлагаю я вместо этого.

Ее глаза выдают ее.

Они снова устремляются к моим губам.

Моя решимость ослабевает.

— Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

Пожалуйста, скажи «да».

Я не должен ее хотеть. Мне нельзя ее хотеть. Но, черт возьми, я хочу.

Она вздрагивает от смущения, говорит что-то о том, что не стоит быть отчаявшейся, и на этом все.

И на секунду мне становится все равно, что я не должен этого делать. Я хочу этого.

Я целую ее.

Мягко. Осторожно. Достаточно, чтобы дать почувствовать.

Ее губы теплые, податливые — они соприкасаются с моими так, будто всегда знали, как это делать. Прикосновение мимолетно, но оно ударяет меня, словно удар в грудь. Словно ты вернулся домой и вдруг осознаешь: уходить больше не захочется никогда.

— Я не считаю тебя отчаявшейся, — шепчу я у ее губ.

Когда я спрашиваю, хочет ли она попрактиковаться в поцелуях, она кивает.

Второй поцелуй — медленнее.

Глубже.

Все во мне вопит: возьми больше. Но я сдерживаюсь. Держу себя в руках, контролирую каждое движение, будто это по-прежнему урок, а не самое живое ощущение за долгие годы.

А потом раздается стук в дверь.

Время вышло.

Реальность обрушивается вновь.

Я отступаю первым, отчаянно пытаясь отвлечься от ее губ. Заставляю себя не тянуть ее обратно и не послать ко всем чертям тех, кто ждет за дверью.

Она избегает моего взгляда, проскальзывает мимо и исчезает прежде, чем я успеваю что-то сказать. Дверь открывается. Врываются смех, шум, свет.

Я остаюсь на месте.

Всего на секунду.

Блэйк заглядывает в проем, ухмыляясь:

— Черт, Хадсон. Семи минут оказалось мало?

Я не отвечаю.

Все еще смотрю на дверной проем, в котором исчезла Айви.

Ухожу, не оборачиваясь.

Внизу вечеринка проносится мимо меня размытым пятном. Я нахожу Леона возле кухни: он держит пиво, слишком громко смеется, обняв кого-то, кого я едва замечаю. Видимо, его спутница все-таки добралась сюда.

— Эй, — говорит он, заметив меня. — Ты в порядке?

— Да, — с легкостью вру я. — Просто неважно себя чувствую.

Он щурится на меня, пьяный и ничего не подозревающий о мыслях про его сестру:

— Пиво-понг через пять минут. Ты с нами?

Я качаю головой:

— В другой раз. Поеду домой.

Он пожимает плечами, уже отворачиваясь:

— Твое дело, приятель. Доберись в целости.

Выхожу на улицу — прохладный воздух бьет в лицо, словно перезагрузка, в которой я отчаянно нуждался.

Мне следовало бы почувствовать облегчение.

Но вместо этого в груди ноет.

Потому что поцелуй с Айви был для меня всем.

И я не готов к тому, чтобы это закончилось.