Совет пятый: не бойся просить о том, чего хочешь.

Солнечный свет пробивается в комнату через эркерное окно справа от меня, скользит по одеялу и кончикам пальцев ног.

Я отрываю взгляд от солнечного сияния и перевожу его на компьютер перед собой, заставляя себя сосредоточиться на том, что нужно сделать.

Мое задание.

Но как бы я ни старалась сосредоточиться, мысли уплывают прочь — в фантастические края, далекие отсюда: к лордам и дамам, драконам, магии фейри, ко всему, что выходит за пределы моей нынешней жизни.

И вот оно — все, что нужно моему сознанию. Я больше не могу сосредоточиться на задании перед собой. Читать мне необходимо, как дышать.

Наверняка, если спросить психолога, почему я чувствую потребность сделать что-то сразу, как только подумаю об этом, чтобы вырваться из карусели собственных мыслей и бесконечных «а что, если», он найдет этому какое-то название.

Но у меня все хорошо, так что и ладно.

* * *

Я не успеваю прочесть и двух страниц, как в дверь стучат. Поднимаю глаза и прищуриваюсь, глядя на дерево, будто могу увидеть сквозь него.

— Входи, — кричу я, наполовину захлопывая книгу, когда дверь открывается.

Брови сходятся на переносице. В комнату входит Ашер с его неизменной усмешкой и с громким щелчком закрывает за собой дверь.

Я не видела его с той встречи в библиотеке, и внутри все сжимается от нервов. Я слишком хорошо помню, о чем именно мы тогда говорили.

Мысленно хмурюсь, проглатываю волнение и выпрямляюсь.

— Привет? — Слово должно было прозвучать твердо, с вопросом «зачем ты здесь?», но выходит мягко, будто я недоумеваю, почему его не было здесь раньше.

Мне правда нужно взять себя в руки.

Ашер усмехается:

— Ты занята?

Я опускаю взгляд на книгу в руках, потом снова на него:

— Да.

— Чем?

— Читаю.

Он закатывает глаза и тихо смеется себе под нос:

— Мне нужна помощь с заданием, которое надо сдать на следующей неделе. Поможешь?

Мне почти хочется отказать, поскольку я слишком увлечена книгой, чтобы хотеть заниматься чем-то еще.

Но тут я вспоминаю о нашей сделке и о том, что мы, по сути, уже договорились позаниматься сегодня. Тихо застонав, я закрываю книгу и отодвигаюсь, поджимая под себя ноги:

— Я могла бы встретиться с тобой в библиотеке.

Ашер не отвечает. Он подходит ближе к кровати.

Я киваю на край матраса, и он садится, переводя взгляд с одного угла комнаты на другой, все внимательно разглядывая.

Я вдруг понимаю: он здесь впервые.

Игнорирую его изучающий взгляд, сосредотачиваясь на том, чтобы не думать о нем, и что он сейчас сидит на моей кровати.

Оставив книгу позади, я отодвигаюсь подальше и устраиваюсь поудобнее, прежде чем даже посмотреть в его сторону.

Наконец, с тихим вздохом — надеюсь, он его не услышит, — поворачиваюсь к нему… и встречаю его взгляд, устремленный прямо на меня.

Я смотрю в другом направлении, прочищая горло:

— Так что за задание?

На мгновение повисает тишина, я поднимаю голову и приподнимаю бровь, заметив, что он все еще смотрит на меня:

— Ашер?

Он моргает, слегка встряхивает головой:

— Э-э, английский или что-то вроде того.

— Или что-то вроде того?

Он прочищает горло — хрипловатый звук вызывает во мне что-то, чему я отказываюсь давать название:

— Английский.

— Ладно, — с сомнением произношу я. — О чем оно?

— Сейчас открою, — вздыхает он обреченно, и я киваю, тихо смеясь себе под нос:

— Ты ведь даже не смотрел его, да?

Он поднимает глаза с виноватым видом:

— Мнение обо мне в твоих глазах изменится, если я скажу «нет»?

Я качаю головой, улыбка сама собой расползается по лицу:

— Нет.

— Я даже его еще не открывал.

— Ты ужасен.

Он пожимает плечами, не споря с этим утверждением, и протягивает мне телефон.

Я пробегаю глазами по условиям задания, запоминаю детали и тянусь к забытому ноутбуку, затем включаю его.

Не успеваю я толком приступить к работе, как Ашер снова прочищает горло. Я поворачиваюсь и встречаюсь с ним взглядом.

Приподнимаю бровь:

— Да?

— Ты когда-нибудь смотрела порно?

— Ты должен сосредоточиться на задании.

— Я и сосредоточен, просто совмещаю. — Он пожимает плечами с этой своей дьявольской усмешкой и повторяет: — Так смотрела или нет?

Я сужаю глаза, хотя он лишь ухмыляется в ответ:

— Конечно, смотрела. Просто это не мой любимый способ развлечения.

— Не твой любимый способ? Что это вообще значит?

— Мне просто не очень нравится это смотреть, — бормочу я, стараясь снова сосредоточиться на задании.

И уж точно не мужчина, задающий неуместные вопросы на моей кровати.

Я машу рукой в сторону книжной полки, надеясь его отвлечь:

— Читать — куда лучше, — тут же жалею о сказанном, заметив, как загораются его глаза при виде книг и открывающихся возможностей.

— Что?

— Что? — переспрашиваю я, игнорируя пылающие щеки и собственную несдержанность.

— Что, черт возьми, ты читаешь? — его голос звучит тихо, но в нем сквозит любопытство, и я слышу в нем улыбку.

Отвожу глаза от его испытующего взгляда, стучу по клавиатуре, хотя, уверена, если бы кто-то взглянул на экран, он увидел бы бессмыслицу.

— Айви?

Я вздыхаю и смотрю на него:

— Фейри, — бормочу я, но он лишь недоуменно смотрит в ответ. — Спортивные романы, миллиардеры, лучший друг брата.

— Лучший друг брата? — подхватывает он.

Я сужаю глаза, глядя на его самодовольство:

— Не мой любимый троп.

— Ой-ой, детка, ой-ой.

— Ты только что назвал меня деткой?

— Да, назвал.

— Почему?

— Потому что я не контролирую свои автоматические функции и решил это сказать. Так что ты сейчас читаешь?

— Реверс гарем.

— Что?

— Ты знаешь, что такое гарем?

Он пожимает плечами:

— Да.

— Тут наоборот. Много мужчин, одна женщина, которую они боготворят.

Но он все еще выглядит растерянным, поэтому я хватаю книгу, которую читала, и кидаю в него. Он ловит ее одной рукой — футболка слегка задирается на животе, обнажая крепкие мышцы под ней.

Я отвожу взгляд:

— Прочитай — и поймешь, что я имею в виду.

И он читает. Устраивается с книгой поудобнее, пока я продолжаю заниматься его заданием.

Я знаю, он просил помощи, но, честно говоря, просто сделать работу за него оказалось куда проще.

Мой взгляд мечется между заданием на экране, словами, которые я печатаю, и парнем, сидящим рядом со мной. Быстро, снова и снова.

— Что за черт, и ты это читаешь? — кажется, проходит всего пара минут, но на деле минуло уже не меньше десяти, когда голос Ашера прерывает мою сосредоточенность.

Я поднимаю глаза, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, несмотря на легкий румянец на его щеках, хотя так и хочется глупо заулыбаться и подразнить его из-за этого.

— Как ты вообще не заводишься от такого?

Я наклоняю голову, слова срываются с губ без всякой задней мысли:

— В том-то и суть.

Он откладывает книгу — страницы шелестят, сплетаясь вместе, — и забирается повыше на кровать. Затем убирает ноутбук с моих колен и ставит его на тумбочку рядом.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, вжимаясь глубже в окружающие меня подушки и желая исчезнуть, когда ощущаю тепло его тела вокруг себя.

— С учебой на сегодня закончили, теперь время твоих занятий.

Я приподнимаю бровь:

— Моих?

— Ага, — кивает он, устраиваясь передо мной, слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно.

— Чему мы будем учиться?

— Чему ты хочешь научиться? — спрашивает Ашер медленно и размеренно, не сводя с меня взгляда, и мне почти кажется, будто он раздевает меня глазами.

Я сглатываю:

— Разве не ты учитель?

Он слегка качает головой, губы изгибаются в удивленной усмешке:

— Это отмазка.

Он чуть отодвигается, и наконец мне кажется, что я могу вздохнуть свободно.

Вытащив телефон из заднего кармана, он что-то набирает, а потом издает короткий смешок:

— Начнем с этого.

— С чего именно? — спрашиваю я, пока он молчит, а на его лице — лишь легкая тень удовольствия, ничего больше.

— Грязные разговоры, — он отбрасывает телефон в сторону кровати; тот глухо ударяется о ковер — единственный звук в комнате, кроме нашего дыхания.

— Грязные разговоры? — повторяю я, сглатывая.

— Да, детка, грязные разговоры, — произносит он низко и медленно, и это что-то делает с моими внутренностями, вызывая ощущение, которого я раньше не испытывала.

Я приподнимаюсь с матраса. Выравниваюсь с ним, изображая уверенность, которой не чувствую:

— Ладно, давай попробуем.

— Как у тебя с грязными разговорами?

Я моргаю:

— Ну, не знаю… не очень хорошо. Обычно я очень тихая.

— Почему?

— Просто… я привыкла быть тихой, — пожимаю плечами, не желая объяснять, почему так вышло.

— Нет, ты расскажешь. Скажи мне, Айви.

— Я думаю… — я замолкаю, — я думаю, потому что мне приходилось быть тихой, когда я жила дома, всякий раз, когда я… — поднимаю глаза и вскидываю брови, — ну, ты понимаешь. И теперь я просто всегда тихая.

Его взгляд будто темнеет:

— Когда ты что?

— Ну, ты понимаешь…

— Нет, не понимаю.

Я раздраженно вздыхаю из-за этого невыносимого мужчины:

— Мастурбировала. Когда я мастурбировала, мне приходилось быть тихой, чтобы никто не догадался, что я делаю. Доволен?

Он ухмыляется:

— Ты даже не представляешь.

Я закатываю глаза.

— Значит, с грязными разговорами у тебя не очень, — говорит он, шевелясь на кровати, и у меня внутри все сжимается.

— Я просто не знаю, что сказать.

— Разве ты не читаешь? — с усмешкой спрашивает он.

— Читаю, но откуда мне знать, что именно мужчины хотят услышать? А если я буду выглядеть глупо?

— Ты думаешь, я выгляжу глупо, когда говорю что-то вроде… — он замолкает, и мое любопытство нарастает, но он ничего не произносит, двигаясь ближе ко мне. — Я просто придвигаюсь, иначе буду выглядеть глупо — мне нужно создать настроение.

Я не понимаю, что он имеет в виду, но в один миг я оказываюсь с ним лицом к лицу, а в следующий — уже лежу под ним: подушки раскинулись по сторонам, его колени — между моих раздвинутых ног.

— Так нормально?

Я медленно киваю, сердце бешено колотится.

Он наклоняется надо мной, рука упирается в матрас у моей головы. Сейчас я могу сосредоточиться только на выступающих венах и мышцах. Затем он подается вперед и приближает губы к моему уху.

По телу пробегает дрожь.

Он замирает. Полностью.

Рука остается возле моей шеи, но давление прикосновения так и не возникает. Его дыхание сбивается, становится неровным.

— Скажи, если захочешь, чтобы я остановился, — шепчет он.

Я не отвечаю достаточно быстро.

И он отстраняется.

— Подожди, — слово срывается с губ прежде, чем я успеваю его остановить.

Конечно, он отстранился.

Это всего лишь урок. Если бы только мое тело могло это усвоить. Я делаю глубокий вдох и заставляю себя успокоиться. Заставляю разум воспринимать происходящее как урок — потому что это именно он и есть.

Он замирает.

— Со мной все в порядке, — тихо произношу я.

— Хорошо, — так же тихо отвечает он.

Горячее дыхание касается мочки моего уха, а спустя несколько секунд он снова говорит низким голосом:

— Ты собираешься принять это как хорошая девочка.

Я едва не издаю звук, рвущийся наружу, но плотно сжимаю губы. Не хочу еще сильнее себя опозорить.

Мне почти хочется сказать ему, что я точно знаю, до какого места в книге он только что дошел, судя по словам, которые он использует, но я молчу.

— Тебе нравится? Используй слова и скажи мне, как тебе это нравится?

Мое тело вспыхивает. Слышать такое из уст мужчины — совсем не то же самое, что читать на странице. Но слышать это из уст Ашера? Все мое тело оживает так, как никогда прежде. Я сжимаю кулаки, чтобы не потянуться к нему, и повторяю про себя: «Это просто урок. Урок. Урок».

В голове плывет, когда он приподнимается и смотрит мне в глаза, так, будто вовсе не вывернул мой разум наизнанку:

— Я звучал глупо?

Я качаю головой, но он лишь усмехается и отстраняется:

— Используй слова, Айви.

— Нет, — я сглатываю и сажусь.

Он сидит совершенно спокойный и собранный, а я чувствую себя так, будто меня толкнули в огонь. Возьми себя в руки, Айви. — Ты не звучал глупо.

Он кивает:

— Хорошо, теперь твоя очередь.

— Что?

— Твоя очередь. Я учитель, Айви, это внеплановая проверка. Давай, — повторяет он, хотя не может скрыть веселья в голосе. — Что бы ты сказала?

У меня перехватывает дыхание, в голове — пустота, кроме одного предложения, но я слишком смущена, чтобы его произнести.

Он приподнимает бровь, ждет, и я закрываю глаза, шепча слова.

— Что?

Мои глаза резко открываются, я сердито смотрю на его ухмылку, понимая, что он все слышал, но хочет, чтобы я сказала громче.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня.

— Скромно. Что еще у тебя есть?

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня так сильно, чтобы я чувствовала тебя между ног еще несколько дней, — бормочу я быстро, но он все слышит, и на мгновение его глаза чуть расширяются, будто он этого не ожидал.

— Что еще, Айви?

— Я хочу почувствовать твой член у себя во рту, хочу, чтобы ты наполнил меня, — я отчетливо чувствую, как щеки пылают.

Его глаза закрываются — всего на секунду.

Затем он выдыхает и отодвигается, создавая между нами дистанцию, будто силой заставляет себя отстраниться.

— Что еще? — слова звучат монотонно, и я неловко ерзаю. Атмосфера вдруг становится слишком душной.

— Я хочу, чтобы ты стоял на коленях, а твоя голова была у меня между ног. Скажи, как тебе нравится мой вкус.

— Не думаю, что тебе нужна помощь с грязными разговорами — тебе просто нужно перестать молчать, — мягко произносит он, не сводя с меня глаз.

Я киваю, чувствуя, как напряжение между нами ослабевает.

— Хорошо, — тихо отвечаю я.

— Айви…

В дверь стучат, и я резко подскакиваю, сталкивая Ашера на пол с тяжелым глухим звуком.

Дверь в спальню открывается. На пороге стоит Леон, оглядывая комнату.

— Что это было?

— Что именно? — спрашиваю я, сердце бешено колотится в груди.

— Мне показалось, я слышал какой-то шум.

— Я ничего не слышала.

Он пожимает плечами и снова поворачивается ко мне:

— Я пойду возьму что-нибудь на ужин, тебе что-нибудь принести?

— Нет, все в порядке, — отвечаю я, отчаянно желая, чтобы он ушел как можно скорее.

— Ладно, скоро вернусь.

Он разворачивается и сбегает вниз по лестнице.

— Леон, дверь!

— Сама закрывай.

Я тихо ворчу, поднимаюсь с кровати и быстро иду к двери. Захлопываю ее с отчетливым щелчком, потом прижимаюсь лбом к дереву, чтобы перевести дух.

Спустя несколько секунд оборачиваюсь: Ашер стоит по другую сторону кровати и избегает зрительного контакта.

Он не смотрит на меня — не так, как раньше.

Словно провел черту, которую мы незаметно для меня пересекли.

— Я, пожалуй, пойду.

— Хорошая идея, — говорю я, отступая от двери, когда он подходит ближе.

Его рука ложится на дверную ручку, тянет на себя, и я вдруг обнаруживаю, что открываю рот еще до того, как понимаю, что собираюсь сказать:

— Э-э, спасибо? — замолкаю.

Фраза выходит неловкой и сбивчивой, я внутренне съеживаюсь, но упорно не поднимаю на него глаз.

— Все в порядке, для этого я здесь.

Атмосфера натянута, и я оглядываю комнату, чтобы отвлечься, пока Ашер не прочищает горло:

— О, кстати, у меня для тебя домашнее задание. — Он лезет в задний карман и достает маленький блокнот.

— Домашнее задание?

— Это, — произносит он, слегка постукивая пальцем по книге, — твое домашнее задание на неделю. — Его тон спокоен, словно он просто назначает задание для класса. А между тем мое сердце, кажется, вот-вот вырвется из груди.

Он делает шаг вперед и протягивает мне книгу, наши пальцы на мгновение соприкасаются. Кожу покалывает от этого контакта, но я сосредотачиваюсь на книге в руке. Глупо так реагировать на пустяк. Это же Ашер. Брат моей лучшей подруги. Он просто помогает мне. Ничего больше.

Даже если от его голоса по телу бегут мурашки, в это я пока не готова вникать.

— И что именно я должна из этого вынести? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя кажется, будто пол вот-вот уйдет из-под ног.

— Начни с основ. Сначала разберись в собственном теле. Когда почувствуешь себя комфортно, мы перейдем к… — он замолкает, и я буквально ощущаю на себе его взгляд. Он ждет, что я закончу мысль.

— К другим людям? — выпаливаю я, внутренне съеживаясь от того, каким прерывистым выходит голос.

Он медленно кивает, и выражение его лица смягчается, так, что у меня внутри все сжимается.

— Да. К другим людям. Не нужно торопиться. Мы будем двигаться шаг за шагом.

Шаг за шагом. Вот что это такое. Урок. Он делает это не для того, чтобы меня мучить. Он не… получает от этого удовольствия. Верно?

Я сглатываю, в горле вдруг пересохло:

— А что будет после того, как я ее прочту?

— Тогда поговорим о том, как устроено удовольствие у мужчин. Если тебе интересно, — произносит он будничным тоном, но я все равно чувствую, как жар приливает к шее. Только что мы были на моей кровати — он нависал надо мной и шептал непристойности — а теперь обсуждаем это так, будто говорим о погоде.

Я опускаю взгляд на книгу у себя в руках. Я должна прочесть ее и узнать кое-что… о себе.

Чувствую себя идиоткой.

Но затем слышу собственный вопрос:

— А каково это? Для мужчины?

Сердце тут же подскакивает к горлу. Я не собиралась этого спрашивать. О Боже.

Ашер замирает и поворачивается ко мне, на мгновение его лицо становится непроницаемым. Мне хочется исчезнуть, но вместо этого я стою и жду, что он скажет хоть что-нибудь.

Он подходит ближе, голос звучит напряженнее, чем обычно:

— Сложно объяснить. Это как будто все нарастает, все сжимается — а потом все… высвобождается. Это очень ярко. Ты перестаешь думать, просто чувствуешь. — Он не отрывает от меня взгляда, голос будто становится глубже. — Ты когда-нибудь… — он обрывает себя, тряхнув головой. — Это разговор для другого раза. А сейчас у тебя есть домашнее задание.

Я моргаю, пытаясь осмыслить все, что он только что сказал, но единственное, на что меня хватает, это ответить дрожащим голосом:

— Да, домашнее задание?

Я моргаю, и вдруг прежний Ашер возвращается. Его улыбка становится шире, и, клянусь, он наслаждается всем этим больше, чем следовало бы:

— Ага. Читай, я жду вопросов в следующий раз.

И он уходит, оставляя меня одну — с книгой и сердцем, которое колотится слишком быстро.