Два года спустя

Я просыпаюсь медленно. Не из-за какого-то звука, а из-за прикосновения. Пальцы Ашера скользят по моим волосам — нежные, осторожные, будто он боится, что я растаю, если он станет чуть смелее. В комнате царит полумрак, сквозь шторы пробивается ранний утренний свет, все вокруг кажется приглушенным и мягким. За окном раздается пение птиц. Я не спешу открывать глаза, поскольку точно знаю, что это он, — по тому, как он прикасается ко мне, словно я нечто бесценное. Он аккуратно заправляет прядь волос мне за ухо. Потом еще раз. И еще.

Я сонно улыбаюсь, не открывая глаз:

— Ты смотришь на меня.

— Я всегда на тебя смотрю, — шепчет он, в голосе слышится улыбка.

Открываю глаза и вижу его: он лежит рядом, опершись на локоть, его теплая, обнаженная грудь касается моей, простыни спутались вокруг наших ног. Его взгляд твердый — не игривый и не поддразнивающий.

Такой серьезный, как никогда прежде.

От этого у меня внутри все замирает.

— Что?

Его большой палец очерчивает изгиб моей щеки:

— Я просто думал.

— Это опасно.

Уголок его рта приподнимается, но улыбка не доходит до глаз:

— О тебе.

Я сглатываю.

Пауза. Она не неловкая, не гнетущая. Просто… что-то, чему я не могу подобрать названия.

— Айви, — тихо говорит он.

То, как он произносит мое имя, заставляет меня чуть приподняться; сердце уже бешено колотится.

— Все в порядке, Эш?

Он придвигается ближе и прижимается лбом к моему лбу. Голос его звучит тише, низкий и искренний:

— Я хочу на тебе жениться.

Слова ложатся мягко.

Без драмы. Без спешки.

Просто правда.

Я моргаю — раз, другой.

— Ты… — я тихо смеюсь, дыхание сбивается. — Ты хочешь что?

Тогда он улыбается — медленно, уверенно, обезоруживающе.

— Я хочу просыпаться рядом с тобой до конца жизни, — говорит он. — Хочу быть тем, к кому ты возвращаешься домой. Тем, кто угадывает твое настроение раньше тебя самой. Тем, кто выбирает тебя — каждый Божий день.

В груди что-то сжимается.

— Знаю, ты не любишь пышных речей или коленопреклонений на публике, — продолжает он. — А я просто хочу тебя. Именно такой: в постели, полусонную, прекрасную.

На глаза наворачиваются слезы.

— Ашер…

— Знаю, это внезапно, — мягко говорит он. — Но я никогда ни в чем не был так уверен. Я любил тебя тихо, громко, неумело, терпеливо… — он делает паузу. — Или нетерпеливо, — смеется он, чуть приподнимая уголок губ. — И я не хочу жить без тебя.

Он протягивает руку между нами и достает кольцо, которое было спрятано под подушкой.

Простое.

Изящное.

Совершенно наше.

— Я не готовил момент, — признается он. — Просто… больше не мог держать это в себе.

Я смотрю на кольцо, потом на него.

— Ты серьезно, — шепчу я.

— Серьезнее некуда.

Выдыхаю прерывисто:

— Ты даже не спросил.

Его большой палец скользит по моей нижней губе.

— Спрашиваю сейчас. — Он наклоняется ближе, губы в одном дыхании от моих. — Ты выйдешь за меня, Айви?

Слезы катятся прежде, чем я успеваю их остановить.

— Да, — отвечаю я тут же. — Да.

Облегчение накрывает его — откровенное, беззащитное, — и он выдыхает, словно задерживал дыхание годами.

Он надевает кольцо мне на палец, руки не дрожат, взгляд не отрывается от моего.

— Навсегда.

— Навсегда.

Тогда он целует меня — медленно, глубоко, благоговейно. Словно мой ответ что-то в нем уладил. Словно мир наконец встал на свои места.

Когда он отстраняется, прижимается лбом к моему.

— Спасибо, — шепчет он.

— За что?

— За то, что выбрала меня.

Я прижимаюсь к его груди, его руки обнимают меня так, будто именно здесь мне и место.

Потому что так и есть.

— У меня и не было выбора. Другого выбора нет. Только ты.

Его дыхание прерывается у моих волос, а я наконец опускаю взгляд на кольцо.

Оно небольшое.

Антикварное.

Такое, какое представляешь спрятанным в бархатной коробочке где-то в глубине ящика, переходящим из заботливых рук в руки и сопровождаемым тихими историями. Через поколения. Это кольцо видело больше любви, чем я могу вообразить.

Золотая полоска тонкая и слегка потертая, украшенная едва заметным узором, напоминающим виноградную лозу, изящное, продуманное. В центре — два камня.

Один бледный и нежный, мягко ловит свет, словно лунный. Другой поменьше, с зеленоватым оттенком цвета листьев после дождя.

Они не похожи друг на друга.

Не симметричны. Даже не одной формы: бриллиант овальный, маленький и безупречный. Изумруд — маркизы; они идеально дополняют друг друга. Вместе в них есть смысл.

Словно они сами друг друга выбрали.

Горло сжимается от красоты кольца.

— Оно идеально.

Я вглядываюсь пристальнее, провожу большим пальцем по гравировке на ободке.

— Подожди… — бормочу я, медленно поворачивая руку и прослеживая взглядом узор листьев, обвивающих палец. — Это не просто лозы.

Ашер ничего не отвечает.

Он наблюдает, как до меня доходит смысл.

— Это плющ, — шепчу я, и голос чуть дрожит. — Ты сделал это специально.

Он кивает, на губах появляется легкая улыбка:

— Я хотел, чтобы оно было твоим еще до того, как ты скажешь «да». Точно так же, как и я был твоим.

И впервые вечность кажется слишком коротким сроком.