Совет тридцать первый: если все началось как сделка, не удивляйся, когда перестанешь ощущать это именно так.

Я сижу в машине, обогреватель включен на полную и борется с холодом, пробирающимся в каждый уголок.

Руки дрожат, сжимая телефон, слова Харлоу эхом отдаются в голове, словно жестокая шутка.

Открываю браузер, ввожу адрес сайта, о котором она говорила, и замираю перед формой входа.

Пальцы зависают над клавиатурой.

Глубоко, прерывисто вдыхаю и ввожу пароль «Джастин Лидс». Сайт загружается. Передо мной появляется таблица лидеров с именами и… очками. Что-то вроде чудовищной турнирной таблицы.

Наверху — имя и фото Джастина, его командный снимок служит аватаром. Прокручиваю вниз, брови невольно сводятся, когда вижу имя моего брата, а под ним — Ашера Хадсона.

На мгновение зажмуриваюсь, потом резко открываю глаза и перехожу к выпадающему меню со списком записей.

Имя Ашера сразу бросается в глаза: оно выделено жирным шрифтом, а история добавлена несколько месяцев назад после одной из командных вечеринок. Я бегу взглядом по строкам, не столько читая, сколько замечая очки, которые добавили к его счету, — их пятьдесят. Под этой записью нахожу еще одну, потом еще и еще. Каждая новая приносит ему дополнительные очки. Наконец, вижу последнюю запись, которую добавили всего несколько дней назад. В ней рассказывается, как Ашер «забил гол» в местной библиотеке, причем анонимно. В списке нет моего имени, но в описании упоминаются вещи, которые мы делали вместе, вещи, которые я ему позволила. Я задыхаюсь на вдохе, сразу выхожу с сайта и блокирую телефон.

Но вы же знаете, что говорят о любопытстве. Снова захожу на сайт, открываю строку поиска и кусаю губу так сильно, что чувствую вкус крови, пока вбиваю свое имя.

И вот оно. Айви Коллинз — выделено так же, как имя Ашера.

Вглядываюсь в запись, слова расплываются, пока я цепляюсь взглядом за каждую деталь, пока не добираюсь до имени в конце. Кто это отправил.

Дейн Чеймберс. Сто очков… за то, что лишил меня девственности.

Так вот как все узнали. Все мое достоинство размазано по чертовому сайту, чтобы все пялились.

Я не думала, что он знает. Я никогда не говорила ему, что это был мой первый раз. Просто хотела с этим покончить, а он казался… милым.

Громко усмехаюсь:

— Айви, ты просто мастер принимать решения.

Вытираю слезу, скатившуюся по щеке, и поднимаю взгляд: люди начинают покидать арену, рассаживаются по машинам и разъезжаются, а я все еще здесь.

Мимо моей машины проходит Харлоу, ее рука обвита вокруг локтя Дейна. На мгновение они смотрят в мою сторону. Губы складываются в издевательскую гримасу сочувствия. Я съеживаюсь, опускаясь ниже на сиденье.

Снова перевожу взгляд на телефон — пальцы побелели от того, как сильно я его сжимаю, — и просматриваю другие записи.

Внутри все опускается, пока я листаю страницу.

Конечно, существует такой сайт.

Конечно, мужчины ведут счет.

Мне следовало догадаться.

Большинство записей анонимны, но время от времени мне попадается имя того, кто их отправил.

Слезы застилают глаза, реальность обрушивается всей тяжестью.

Было ли все это ложью? Имело ли хоть что-то значение? Или каждый тайный поцелуй, улыбка и жест — лишь очередная галочка для подпитки его дурацкого мужского самолюбия? Я думала, Ашер не такой, как Дейн.

Все было ложью.

Швыряю телефон на пассажирское сиденье и зарываюсь лицом в ладони.

Возможно, наши с Ашером встречи еще не попали на сайт, но сомневаюсь, что ему потребуется много времени, чтобы это исправить. Взобраться еще выше в таблице лидеров — так же, как он взобрался в мою постель, в мои мысли, в чертово сердце.

Глупый орган ноет, боль царапается к горлу.

Через несколько минут я беру себя в руки настолько, чтобы поехать домой, тяжесть предательства давит на грудь.

Оказавшись на подъездной дорожке, сижу молча, собираясь с духом, чтобы поговорить с Ашером. Мне нужно услышать это от него, понять, было ли между нами хоть что-то настоящим.

Или все это было для него какой-то чертовой игрой, вызовом, который он сам себе придумал.

Сижу на подъездной дорожке всего десять минут, а потом начинают подъезжать машины, гремит музыка, и я хмурюсь. Похоже, команда выиграла, и Леон устраивает вечеринку.

В этот момент телефон вибрирует — пришло сообщение от Леона: он подтверждает это и извиняется за поздний анонс. Пишет, что заканчивает с командой на катке, а потом они приедут.

Не утруждаю себя ответом. Завожу машину, сдаю назад, пока меня не заблокировали, и направляюсь к дому Ашера, но в последний момент меняю маршрут и еду обратно к арене.

Команда еще там, Леон так и сказал.

Я сижу в машине и наблюдаю, как часть команды начинает расходиться. Я точно знаю, что Ашер останется — он всегда остается, чтобы помочь с уборкой, как капитан команды.

Вижу, как выходит мой брат, рядом — Джастин, но я слишком сосредоточена на двери, чтобы обращать на них внимание. Наконец замечаю, как уходит тренер.

Выскальзываю из машины, захлопываю дверь и направляюсь обратно в здание, к раздевалке.

Дверь тяжелая: когда я толкаю ее, она с грохотом захлопывается за мной. Ашер резко оборачивается, волосы мокрые после душа, на нем только темно-синие джинсы.

В руках он держит серую футболку, но роняет ее, заметив меня. Я иду к нему, но останавливаюсь у шкафчиков напротив.

— Айви? — Он делает шаг вперед. — Что ты здесь делаешь? — Окидывает меня взглядом, с любопытством наклоняя голову. — Не то чтобы я считал, что нам не нужно поговорить или что я не рад тебя видеть, — быстро добавляет он. — Но…

— Ты мне лгал. — Это первые слова, которые мне удается выдавить; я произношу их, глядя куда-то за его плечо, сосредоточившись на отметине на дальней стене.

Он делает шаг ко мне, но я качаю головой, и он замирает.

— Айви? — Его руки сжимаются в кулаки по бокам. — О чем я лгал?

О чем онне лгал?

— Я знаю про игру. Про игру на очки, в которую играет хоккейная команда. Ты в первой десятке, Ашер. Ты просто пытался набрать очки за мой счет? — Слова тяжелые, пропитанные ощущением предательства.

Его лицо меняется: сначала растерянность, потом шок, а затем — злость. Но не на меня, а на саму ситуацию.

— Айви, клянусь тебе…

— Клянешься в чем, Ашер? — Я качаю головой. — Что это неправда? Я видела сайт. Скажи мне, что ты ничего не знал об этом. Солги мне еще раз и скажи, что ничего не знал.

Его лицо — маска, в глазах ни единого проблеска эмоций.

— Я знал об этом. Все об этом знают.

Очевидно, не все.

— Так кем я была? — Я коротко смеюсь, без тени веселья. — Легкими очками? Способом подняться в рейтинге? Потому что Айви Коллинз — легкая добыча, даже если она никуда не годится. Так написал Дейн, да?

— Это он тебе рассказал, Айви? Этот ублюдок пытается устроить проблемы и хочет встать между нами.

— Встать между нами? — Я снова смеюсь, глаза застилает пелена. — Между чем, Ашер? Между нами ничегонет.

— Айви, клянусь, я не использую тебя ради какой-то дурацкой игры.

— Тогда ты используешь меня, чтобы улучшить оценки, — я закатываю глаза. — О, подожди, это ведь тоже ложь, да?

Его плечи опускаются, и он отводит взгляд, наконец-то позволяя чувству вины проступить наружу.

— Есть еще какие-нибудь лживые признания?

Он резко бросает на меня взгляд, челюсть сжата.

— Я солгал насчет оценок, насчет того, что мне нужна помощь, — но больше ни в чем не лгал.

— То есть ты не участвуешь в этой игре с рейтингами?

Он злится:

— Нет, не участвую. Я никогда ничего не отправлял. Не заходил на этот дурацкий сайт уже годы. Мне плевать на какой-то рейтинг на незрелом ресурсе, где половина записей — выдумки. Половина команды даже не проверяет его. Мы годами пытаемся добиться, чтобы его закрыли.

— Тогда почему ты на седьмом месте? Почему там есть запись от нескольких дней назад — про нас? Про библиотеку?

— Что? — Он делает несколько шагов вперед, на мгновение выглядит испуганным. — Я никому ничего не рассказывал, Айви, я ничего не отправлял, никогда.

— Тогда как ты оказался на седьмом месте в этом списке? — снова спрашиваю я, желая — нет, нуждаясь в ответе.

— Потому что люди врут. — Он качает головой, темные волосы падают на глаза. — На сайте полно записей о том, чего никогда не было. Откуда, черт возьми, по-твоему, у меня эта репутация игрока?

Я молчу, и Ашер делает еще шаг ближе:

— Когда ты хоть раз слышала, чтобы я говорил о какой-то девушке? Не говоря уже о том, чтобы приводить кого-то домой — за все темножество ночей, что ты спала в комнате Шарлотты? На вечеринках я всегда был один или с командой, или с Леоном. И ухожу я так же.

— Ты встречался с Харлоу, — слабо произношу я.

— Много лет назад. «Встречался» — это не то же самое, что быть помеченным игроком. — Он качает головой. — Люди отправляют записи, когда им скучно: половина — выдумки команды, чтобы поднять свой рейтинг, другая половина — от отчаявшихся девчонок, которым хочется популярности. Это просто глупая игра между соперничающими командами. Еще один способ ткнуть Дейну и его команде в лицо победной серией, точно так же, как они делают с нами. Все знают, что половина историй — ложь, но всем все равно. Даже у Леона есть записи, где девушки якобы приходят и уходят из его дома — изтвоего дома — чуть ли не через вращающуюся дверь каждый день. Но ты их не видела, правда? Потому что они выдуманные.

Его слова звучат разумно, и мне хочется им верить, но за всем этим скрывается еще столько всего… столько всего, в чем он все-таки солгал.

Все, что я знаю, — эта боль в сердце холодна, как лед, на котором играет Ашер. И я не уверена, что сейчас у меня хватит сил ее растопить.

Решимость покидает меня, я слабо обхватываю себя руками за талию:

— Зачем ты солгал, что тебе нужна помощь с репетиторством? Зачем ты лгал мне?

Старая боль всплывает на поверхность, боль от того, как мой отец натягивал улыбку каждый раз, когда лгал нам с Леоном о том, куда идет, оставляя нас дома с больной матерью.

О том, как улыбка наконец исчезла, когда она умерла, и он ушел, чтобы быть с женщиной, с которой встречался за спиной жены, чтобы стать отцомее детям вместо того, чтобы быть отцом тем, кто действительно носил его кровь.

— Зачем ты лгал мне? — повторяю я, когда он не отвечает.

Он изучает меня какое-то мгновение:

— А как ты думаешь, почему я солгал?

Вопрос застает меня врасплох, я не ожидала, что он задаст его, и я качаю головой. Из меня вырывается смешок, я вскидываю на него взгляд:

— Все это было просто уловкой, чтобы затащить меня в постель?

Он фыркает, короткая усмешка срывается с губ:

— Ты, должно быть, шутишь. — На его лице мелькает злость, а следом — боль. — Ты и правда в это веришь? И ты хочешь сказать, что ничего не замечала?

— Чего не замечала?

Его взгляд упирается в мои глаза, зрачки бегают от одного к другому, словно он ищет в них слова, таящиеся у меня в голове. Он опускает взгляд и качает головой.

— Чего не замечала, Ашер?

Наконец он выглядит опустошенным, будто я только что разбила ему сердце:

— Я устал притворяться, Айви.

Я моргаю, пораженная внезапной сменой тона: наблюдаю, как он делает шаг вперед, почти прижимая меня к шкафчикам.

— Я устал притворяться, будто не влюблен в каждую частичку тебя целиком и полностью.

Отшатываюсь в шоке, спина плотно прижимается к шкафчику, прохладное прикосновение металла ничуть не успокаивает ни сердце, ни вихрь мыслей.

Он останавливается в шаге от меня, но кажется, будто он уже совсем рядом, почти касается меня — жар его тела душит.

— Разве не очевидно, насколько я без ума от тебя, Айви? — Он наклоняет голову, словно только сейчас осознает, насколько я была слепа. — Зачем мне было врать про оценки?

— Ашер…

— Я хотел проводить с тобой время, Айви. Хотел быть рядом с девушкой, в которую влюблен уже много лет, — а она никогда даже не смотрела на меня дважды.

— Это неправда, — перебиваю я, внутренне съеживаясь.

— Неправда? — Его губы растягиваются в улыбке, но она натянутая, фальшивая. — Скажи мне: когда ты видела во мне кого-то большего, чем друга своего брата или… брата Шарлотты?

— Я…

— Ты не видела, — отвечает он за меня. — Ты меня не видела. Но теперь видишь, потому что я нашел способ заставить тебя посмотреть. Так что да, я солгал. — Он качает головой. — Я не жалею об этом и не прошу прощения.

— Ты… — начинаю я, но слова не идут — в голове сумбур.

— Так что же будет, Айви? Ты тоже перестанешь притворяться, или мне придется придумывать новые поводы, чтобы ты проводила со мной время?

— Я не притворяюсь.

— То есть ты хочешь сказать, что за эти последние несколько недель ты в меня не влюбилась? Что твое сердце не замирало всякий раз, когда я входил в комнату? Что я не занял никакого места в твоих мыслях?

— Это и был твой план? — говорю я вместо ответа.

Он пожимает плечами:

— Я надеялся. — Произносит так тихо, что голос почти срывается на «н», делает шаг вперед — руки раскинуты, будто он хочет заключить меня в объятия, — но опускает их, не дотронувшись. — Выбор за тобой, Айви.

Отступает и идет к своему открытому шкафчику, подхватывает брошенную футболку и натягивает через голову:

— Может, я больше не притворяюсь, но это не значит, что я стану ждать девушку, которой я не нужен, на случай, если однажды она передумает.

Смотрит мне в глаза, словно ищет слова, которые я не могу произнести.

— Я… — качаю головой, — Может, все это было ошибкой.

— Ошибкой? — Он закрывает глаза, тяжело выдыхая. — Да, Айви, может, и было. — Хватает сумку, перекидывает через плечо, поворачивается ко мне спиной и направляется к запасному выходу.

— Ты не можешь так говорить! — Голос срывается. Ашер замирает, резко разворачивается и смотрит на меня.

— Говорить что?

— Говорить, что любишь меня! — Качаю головой. — Ты не можешь сказать, что любишь, а потом уйти! Не можешь сказать, что любишь, и оборвать все без объяснений, как тогда в библиотеке! Не можешь любить меня и при этом требовать, чтобы мы прекратили! Не можешь любить и запрещать мне влюбляться в тебя, запрещать мне… любить тебя!

— Я не говорил такого.

— Говорил. — Машу рукой в его сторону. — Когда мы заключили эту дурацкую сделку, ты сказал, что я не должна в тебя влюбляться, — это было твое единственное условие. В библиотеке я спросила, а ты ушел.

— Я не собирался этого требовать.

Вспоминаю тот момент, качая головой:

— Ты… — замолкаю.

— Я не собирался заставлять тебя любить меня, Айви. Когда ты сказала, что хочешь отменить сделку, я все понял. Понял, что ты не… — Снова направляется к выходу.

— Ты ничего не понимаешь, — тихо говорю я.

Ашер замирает, но не оборачивается:

— Так ты скажешь мне, что любишь меня, Айви?

Он поворачивается, когда я не отвечаю сразу, быстро сокращает расстояние между нами и останавливается в считаных сантиметрах от меня. Эмоции, отразившиеся на его лице, тонут в голубых глазах, кружатся, затягивая меня внутрь.

В его глазу есть веснушка, которую я раньше не замечала. Она отчетливо видна на фоне голубых и серых переливов. Я моргаю и вижу в них свое отражение.

— Ты любишь меня? — произносит он медленно, четко. — Потому что я люблю тебя с той самой минуты, как встретил. И я чертовски зол на тебя за то, что ты переспала с гребаным Дейном Чеймберсом, когда я все это время был рядом. Все это время я был прямо перед тобой…

— Да, — выдыхаю я, чувствуя невесомость.

Он прерывисто вдыхает и медленно выдыхает:

— Ты любишь меня?

— Да, люблю.

— Ты любишь меня? — повторяет он, и на губах начинает проступать улыбка.

Я киваю.

— Ты любишь меня?

— Да, Ашер.

Его руки зарываются в мои волосы, подтягивают мое лицо к своему, и губы накрывают мои: мягкие, как перышко, полные обещаний и мольбы.

— Ты любишь меня? — шепчет он у моих губ. — Я хочу услышать, как ты произносишь эти слова.

— Я люблю тебя, — дыхание перехватывает; спина с громким стуком ударяется о шкафчик, когда пальцы Ашера сильнее впиваются в волосы, будто я плод его воображения и исчезну, если он не будет держаться достаточно крепко.

Мои руки ложатся на его запястья и обхватывают их, а он держит меня так, словно я принадлежу ему.

— Я тоже тебя люблю, — хрипло произносит он, не давая мне сказать что-либо еще: язык проникает в мой рот, поглощая все слова и чувства, которые я хочу высказать.

Вдыхаю судорожно, тихий стон срывается с губ, когда его руки скользят вниз по моим рукам, к спине, подхватывают под бедра и поднимают.

Обхватываю ногами его талию, ощущая явное свидетельство его возбуждения. Он прижимает меня к шкафчикам, заключая в объятия, а я отвечаю на поцелуй с не меньшей страстью.

Он отстраняется, прижимается лбом к моему лбу; мы дышим, существуем вместе — всего мгновение.

Открываю рот, хочу сказать хоть что-то…

— Вы что, издеваетесь? — Слова обрушиваются на нас, как ледяная вода, полностью смывая момент. Мы резко оборачиваемся к открытой двери раздевалки, к человеку, застывшему на пороге.

Ашер отпускает меня, и ноги снова касаются пола, но кажется, будто весь мой мир только что вывернули наизнанку, вырвали из-под ног из-за эмоций, отразившихся на лице Шарлотты.

Она стоит в дверях. Не выглядит злой — она выглядит… опустошенной.

Взгляд скользит с Ашера на меня, потом обратно.

— Как давно? — спрашивает она.

Горло мгновенно сжимается. Я жду, что она разозлится, начнет кричать… но нет. Она просто стоит, выражение лица где-то между пустым и разбитым. Губы искривлены, темные волосы резко выделяются на бледном лице.

Ашер невольно делает шаг вперед, загораживая меня собой:

— Шарлотта…

— Я не с тобой разговариваю, — ее голос негромкий. В этом нет нужды.

Ее взгляд останавливается на мне.

— Как давно, Айви?

Я сглатываю. Во рту пересохло.

— Два месяца.

Она коротко кивает.

— Я видела вас, — тихо говорит она. — На катке. Несколько недель назад.

Внутри все переворачивается. В памяти вспыхивает тот вечер: когда Ашер вернулся с выездной игры, когда нас чуть не застали на катке.

— Я ничего не сказала, — продолжает она. Пальцы слегка сжимаются, потом одна рука поднимается, на мгновение прижимается к животу — будто она пытается взять себя в руки, — и снова опускается. — Я сказала себе, что спрошу об этом, когда все уляжется.

Между нами повисает тяжелая тишина.

— Просто… так и не улеглось, — ее голос чуть дрожит.

— Я не могла вынести еще чего-то.

В словах нет упрека.

В них слышится усталость.

— Чарли, — шепчу я, делая шаг вперед. — Я не хотела…

— У тебя были недели, — мягко говорит она. — Недели.

— Я не знала, как тебе сказать.

Она выдыхает, звук почти похож на смешок.

— Ты не доверилась даже попробовать. Я же спрашивала тебя…

— Это нечестно, — быстро отвечаю я. — Я боялась. Не хотела тебя ранить.

— Ты не можешь решать, что меня ранит.

Слова не резкие. Они простые, и от этого почти еще больнее.

— Я бы справилась, — говорит она. Глаза уже блестят, но она не дает слезам пролиться. — Если бы ты пришла ко мне. Если бы рассказала.

Ашер шевелится рядом со мной:

— Лотти, мы не планировали…

— Остановись, — она не смотрит на него. — Пожалуйста. Просто остановись.

— Хуже всего то, — добавляет она тихо, — что я… нуждалась в тебе. Я собиралась… — замолкает, взгляд мелькает в сторону Ашера. — Я бы пришла к тебе. Если бы все было наоборот.

У меня перехватывает дыхание.

— Шарлотта, клянусь. Мы не хотели, чтобы так вышло…

— Неважно, чего вы хотели. Я думала, ты в первую очередь моя подруга? — Она слепо тянется назад, нащупывает дверь и собирается уйти.

— Я и есть.

— Друзья не лгут друг другу.

— Шарлотта?

Она отступает к двери.

— Чарли… — начинает Ашер, но она качает головой.

Выскальзывает за дверь, щелчок замка отдается эхом, звуча слишком окончательно.

Опускаюсь в объятия Ашера; боль оседает в груди, подступает к горлу, слезы катятся по щекам.

— Ашер?

— Мы все уладим, просто дай ей время.

— Она меня ненавидит.

— Она просто расстроена.

— Мы никогда не ссорились.

Он проводит большим пальцем по моей щеке.

— Значит, это вас не разрушит.

Хочу ему верить, но не уверена, что получается.