Совет тридцать второй: делай только то, что тебе комфортно.

Леон уже на середине рассказа о третьем периоде, когда я снова начинаю его слышать.

— …и я тебе говорю, они смотрели. Реально смотрели, — говорит он, запихивая в рот вилку с яичницей, а потом тычет столовым прибором в сторону Джастина. — Ты же их видел.

Джастин откидывается на стуле, держа в руке чашку кофе:

— Я видел двух парней в костюмах.

— Скауты, — тут же поправляет его Леон. — Не преуменьшай.

Джастин неопределенно мычит.

Я сижу за столом, передо мной лежит нетронутый кусок тоста.

— Они потом говорили с тренером, — продолжает Леон, и его лицо загорается от возбуждения. — С тренером после игры не говорят, если не заинтересованы.

— Они все время говорят с тренером, — ровно отвечает Джастин.

— Не так.

Я разглядываю пятно джема на своей тарелке.

Внезапно Леон ухмыляется и поворачивается ко мне:

— И прости, что вечеринка затянулась допоздна вчера. Не думал, что придет половина кампуса.

Я приподнимаю бровь. С каких пор половина кампусане приходит?

— Все нормально.

Он кивает, будучи удовлетворенным.

— Ашер даже не появился, — добавляет Леон почти невзначай. — Что странно. Обычно он всегда там после победы.

Джастин снова издает тот же тихий звук.

И тогда я это чувствую.

Его взгляд.

На мне.

Сначала я не поднимаю глаз.

Но ощущаю его тяжесть — то, как он складывает все воедино, не произнося этого вслух.

Леон продолжает говорить.

— Тренер был в хорошем настроении, хотя это впервые. Особенно с учетом того, что мы запороли комбинацию, — говорит Леон.

На этот раз Джастин не отвечает.

Заставляю себя поднять взгляд.

Он уже смотрит на меня.

Одна бровь приподнята.

Не с упреком.

Просто с пониманием.

У меня сжимается желудок.

Ашер не пришел.

Конечно, не пришел. Он был со мной. На арене, в раздевалке. Потом — позже, когда я пробралась с ним в свою комнату через то же окно, в которое он пробирался все те недели назад.

Никто даже не заметил, как он выскользнул утром.

Опускаю взгляд обратно на тарелку.

Толкаю тост один раз. Второй.

В памяти вспыхивает лицо Шарлотты, точное отражение предательства, застывшего на ее лице прошлой ночью.

Ножки стула громко скребут по полу, я и не замечаю, как встаю.

Они оба смотрят на меня.

Глаза Джастина чуть расширяются. Мне почти хочется рассмеяться над этим комичным выражением.

Леон моргает:

— Ты в порядке?

— Я ухожу.

— Куда? — небрежно спрашивает Леон.

На долю секунды я думаю соврать, но не понимаю, зачем мне это.

— К Шарлотте.

Выражение лица Джастина меняется, едва заметно, но он прищуривается. Он думает, что я вру. Думает, что я иду к Ашеру. Но на этот раз — нет. Мне нужна моя лучшая подруга.

Леон просто кивает, как будто это нормально.

И это так и есть. Или, по крайней мере, было — до того, как начался весь этот кошмар.

— Передай ей от меня привет, — непринужденно бросает он.

Я коротко киваю и беру ключи со стойки.

Мое сердце бьется слишком быстро для чего-то, что должно быть простым.

Она — моя лучшая подруга.

Это не должно ощущаться так, будто я шагаю прямо в бурю.

Но ощущается.

Я не позволяю себе колебаться, ибо если вернусь и сяду, я никуда не пойду.

И я не позволю молчанию пустить между нами корни.

Иду к двери и открываю ее, прежде чем успею отговорить себя.

А потом останавливаюсь.

Шарлотта стоит по другую сторону, кулак поднят, чтобы постучать.

Мы смотрим друг на друга.

Секунду никто из нас не двигается.

Ее взгляд скользит по моему лицу. Мой — делает то же самое.

— Я… — начинает она.

— Ты… — говорю я в тот же момент.

Мы обе замолкаем.

Пауза.

Ее губы дергаются в улыбке, но она тут же гаснет.

— Ну. Получилось лаконично.

Облегчение накатывает так быстро, что у меня почти кружится голова.

— Я шла поговорить с тобой, — быстро говорю я.

— Мне нужно было тебя увидеть, — отвечает она. — Поговорить с тобой.

Из кухни доносится голос Леона:

— Айви? Ты что-то забыла?

Взгляд Шарлотты скользит мимо меня. Она делает маленький шаг назад.

— Все в порядке! — кричу я в ответ, затем шире открываю дверь для нее. — Пойдем наверх.

Она заходит, идет прямо к лестнице и минует кухню.

Я быстро следую за ней, отмахиваясь от Леона и Джастина, когда они высовывают головы, чтобы посмотреть, что происходит.

Закрываю дверь своей спальни и поворачиваюсь к ней.

И вдруг становится слишком тихо.

Шарлотта стоит в нескольких шагах от меня, словно мы незнакомки, случайно оказавшиеся в одной комнате.

Мы никогда прежде такого не делали.

Не ссорились.

Не стояли по разные стороны чего-либо.

Я не знаю, куда деть руки.

— Прости, что лгала тебе. Что не сказала правду, — выпаливаю я, боясь, что могу не успеть это произнести. — Прости.

— Я знаю, — Шарлотта сжимает руки. — И я тоже прошу прощения.

Смех чуть не срывается с моих губ:

— За что ты извиняешься? Извиняться должна только я.

— Нет, не только ты. Мне следовало поговорить с тобой вместо того, чтобы ждать. И мне следовало поговорить с тобой еще вчера, вместо того чтобы так реагировать. Я тоже многое от тебя скрывала.

— Похоже, мы обе в одной лодке, да? Мне стоило тебе рассказать. Я не хотела, чтобы ты узнала об этом вот так. Просто… я не знала, как сказать, чтобы это не выглядело так, будто я выбираю его вместо тебя.

— Тебе не нужно выбирать, — тихо произносит она, присаживаясь на край моей кровати.

Я подхожу и сажусь рядом с ней.

— Мне ненавистно, что между нами все стало так странно, — наконец говорит она.

— Мне тоже.

— Я не знала, что сказать. Даже когда ты была мне нужна, я все равно не знала, как попросить тебя быть рядом.

В ее голосе звучит что-то такое, что заставляет меня полностью повернуться к ней лицом.

— Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все? — убеждаю ее. — Все, Чарли. Я не стану думать о тебе хуже, что бы это ни было.

Она не отвечает.

— Я знаю, что тебя что-то беспокоит. Что-то не так. Просто я не знаю, что именно.

Ее глаза слегка блестят, но она не дает слезам пролиться.

— Думаю, я просто… замкнулась в себе, — признается она. — И это было несправедливо.

— Ты имеешь право замыкаться в себе, — мягко говорю я.

— Не с тобой.

От этих слов что-то надламывается у меня в груди.

— Я не хочу, чтобы мы были осторожны друг с другом, — продолжает она. — Нам никогда этого не требовалось.

У меня сжимается горло:

— Я тоже этого не хочу.

Мы сидим так еще мгновение.

Потом она смотрит на меня по-настоящему.

— Мы в порядке? — спрашивает она.

Такой уязвимой я еще никогда ее не слышала.

Я невольно придвигаюсь ближе.

— Мы будем в порядке, — говорю я. — Просто с этого момента нам нужно быть честными друг с другом.

Она слегка напрягается, затем делает глубокий вдох:

— Я переспала с Леоном.

Секунду я не знаю, что сказать.

— Что? — тихо произношу я, не уверенная, что правильно расслышала. — Ты только что сказала «Леон»? Мой брат?

— Ты спишь с моим братом, — в ее голосе нет упрека, просто констатация факта.

— Мы на самом деле… еще не зашли до конца.

— Да что, черт возьми, вы делали?

Я поворачиваюсь к ней, но она съеживается:

— Не отвечай на это.

Разговор прерывает звонок, мой телефон загорается, показывая входящий вызов.

— Ответь, так будет безопаснее, — ее взгляд буквально умоляет дать ей передышку, секунду, чтобы привести мысли в порядок.

Качаю головой, беру телефон и провожу по экрану, чтобы принять вызов. Из динамика доносится низкий тембр голоса Ашера:

— Лотти с тобой? Я не могу ее найти.

— Она здесь, — отвечаю я, и Чарли смотрит на меня, приподняв бровь.

— Пожалуйста, скажи мне, что она ведет себя прилично.

Улыбаюсь:

— Она не собака.

Он что-то бормочет себе под нос.

— Все в порядке, мы разговариваем, — говорю я, когда глаза Чарли расширяются: на ее лице мелькает страх, что брат узнает, что она переспала с его лучшим другом.

Страх, который я слишком хорошо понимаю.

— Ты мешаешь нашему девичьему разговору, Ашер, отвали, — говорит Шарлотта, забирая у меня телефон и включая громкую связь.

— Ты мешаешь разговору с моей девушкой.

«Девушкой», — беззвучно произносит Шарлотта, глядя на меня с приподнятой бровью, а я чувствую, как щеки заливает румянец.

Она снова сосредотачивается на телефоне:

— Сначала она была моей подругой, так что, что бы ни случилось, ты всегда будешь на втором месте.

— Шарлотта…

— Успокойся, ковбой, — перебивает Шарлотта. — Она позвонит тебе позже.

Отключает звонок и отбрасывает телефон на мою кровать.

— Ты теперь его девушка?

— Видимо, да.

— Он тебя не спрашивал, неандерталец, — она закатывает глаза. — Боже, парни такие глупые. — Передвигается, чтобы устроиться под моими простынями, но замирает. — Тут нет… выделений, да? — Ее нос морщится, губы приподнимаются.

Я качаю головой:

— Он остался на ночь, но мы просто спали.

— Хорошо, — она продолжает устраиваться в моей кровати и похлопывает по месту рядом с собой. — А теперь расскажи мне все, кроме пикантных подробностей. И, кстати, я буду ненавидеть тебя вечно за то, что у меня утащили лучшего друга.

Я устраиваюсь рядом с ней, но бросаю на нее взгляд. Ее лицо мрачнеет.

— Я надеялась, ты позволишь мне замести это под ковер и сделать вид, будто ничего не было.

— Помнишь про честность?

Она секунду молчит.

— Ты отдала свою девственность моему брату? — спрашиваю я, возвращая разговор к тому, о чем мы говорили до звонка Ашера.

Она опускает голову на руки, выглядя побежденной:

— Это была ошибка. Я проснулась утром, а его просто… уже не было.

Если бы я могла накричать на Леона из-за этого, я бы так и сделала. Но не могу, поэтому ограничиваюсь тем, что тихо называю его мудаком.

Чарли слегка улыбается, но улыбка слабая, потерянная.

— Жаль, что он такой бабник, — машинально бормочу я. — У него привычка приглашать девушек к себе, а на следующее утро говорить, что это не повторится. — Я закатываю глаза: слишком часто слышала эти слухи и разговоры наутро после.

Шарлотта замирает.

Потом медленно поднимает голову:

— Не он сказал, что это не повторится. Я так сказала.

Это застает меня врасплох.

— Ты…

— Это была ошибка, — повторяет она. — Которую я не повторю.

— Ты… хотела, чтобы это повторилось? — я слегка съеживаюсь.

Она качает головой, без колебаний говоря:

— Нет.

В том, как она это говорит, есть что-то окончательное. Не стыд. Не смущение.

Решимость.

— Чарли… — я колеблюсь. — Он…

— Нет, — мягко перебивает она меня. — Он не сделал ничего плохого, знаешь, кроме того, что исчез на следующее утро.

Между нами снова повисает тишина. Не резкая. Просто тяжелая.

— Из-за этого ты почувствовала себя использованной, — тихо говорю я.

Это не вопрос. Я знаю это чувство.

Ее губы чуть сжимаются.

— Я не собираюсь быть чьей-то отметкой в списке.

Слова звучат тихо, но они бьют точно в цель.

Во мне поднимается что-то горячее и защитное.

— Ненавижу, что это был он, — признаюсь я. — Ненавижу, что именно мой брат заставил тебя так себя чувствовать.

Она пожимает плечами, будто это не имеет значения.

Но имеет.

Она подтягивает колени чуть выше под одеялом, глядя на стену, а не на меня.

Мы сидим в молчании какое-то время, ни одна не произносит ни слова, а потом она говорит что-то так тихо, что мне приходится напрячься, чтобы расслышать.

Мне даже кажется, я ослышалась.

— Что?

— Я думала, что беременна, — снова тихо произносит Шарлотта.

Замираю, поворачиваюсь к ней в кровати, но она не смотрит на меня.

— Оказалось, я не могу иметь детей, — она саркастически смеется. — Будто мое тело подводит меня на каждом шагу.

— Он… — я замолкаю, не зная, что пытаюсь сказать. — Он знает?

— Нет, — отвечает она так тихо, что я едва слышу. — Он не знает. — Она смотрит на меня умоляюще. — Не говори ему. Я не хочу, чтобы кто-то знал.

— Шарлотта…

— Это было один раз. Ошибка, — она качает головой. — Это не имеет значения. Ему не нужно знать, все равно я не была беременна, не по-настоящему. А теперь… — она не заканчивает фразу, откидывается назад, обнимая мою подушку. — Это не имеет значения. Я с этим смирилась.

Передвигаюсь к ней, сворачиваюсь калачиком и поворачиваюсь к ней лицом.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя, да? Что я всегда буду рядом? — мягко говорю я, не понимая, как заставить ее почувствовать себя лучше. Сомневаясь, что это вообще возможно. — И мне жаль, что меня не было рядом, когда ты во мне нуждалась.

Она ничего не говорит, не смотрит на меня, но тянется ко мне, пальцы обхватывают мою руку и сжимают.

Потом произносит так тихо:

— Я знаю.

Мы остаемся так на мгновение, прежде чем она шевелится и вытирает щеки.

— А теперь расскажи мне все. Как Ашеру удалось заставить тебя его полюбить?

— Подожди, ты знала, что он меня любит?

Она смотрит на меня, моргает:

— А ты нет? Ты никогда не задумывалась, почему командные собрания всегда проходили у тебя дома, а не у нас? Хотя Ашер — капитан, и мама была бы рада их принять?

— Я не обращала на это особого внимания и не видела его в таком ключе, он был просто Ашер, твой брат.

— Знаешь, у него была возможность перейти в другой универ — полная стипендия, но он выбрал Холлиуэлл после того, как вы с братом выбрали его, хотя там была только половина стипендии. Он утверждал, что хочет быть поближе к дому, но я знала — он врет.

Она пожимает плечами, увидев, что я понятия об этом не имела:

— Боже, ты действительно жила в своем маленьком мирке, — смеется она, качая головой. — А потом ты взяла и переспала с единственным человеком, которого Ашер ненавидит больше, чем нашего отца.

— Я не знала, что они ненавидят друг друга. Я знала только то, что наши учебные заведения являются соперниками.

— Если бы ты обращала внимание, ты бы знала, что между Дейном и Ашером идет свое личное соперничество — с тех пор, как два года назад Дейн сломал Ашеру ключицу во время игры и впечатал его в оргстекло.

— Так вот из-за чего он получил травму?

Она кивает:

— Из-за этого же твоего брата отстранили на две недели — потому что он вернул должок.

— Что стало причиной соперничества?

— Ты правда не знаешь?

— Чего не знаю?

— Харлоу все и начала, ибо ей было скучно. Она манипулировала Дейном, заставляя его это делать, а потом каждый раз, когда Ашер получал травму, пыталась его «вылечить». Для нее это игра. Она — настоящая сука, а Дейн — ее послушный песик.

— Думаешь, она знала, что Ашер меня любит?

— Она встречалась с ним несколько месяцев. Было бы глупо с ее стороны этого не заметить. И даже если я ее не люблю, не могу сказать, что она глупа.

— И Дейн делает все, что она просит?

Шарлотта кивает.

— Знаешь, это Дейн ко мне подошел, пригласил на свидание, делал комплименты. Он водил меня на завтрак, приносил кофе в библиотеку, когда знал, что я там учусь, — чем больше я об этом думаю, тем больше в этом появляется смысла.

— Думаешь, они это спланировали? Чтобы Дейн втерся ко мне в доверие, чтобы я с ним переспала и чтобы Ашер об этом узнал, когда это выложили на тот дурацкий сайт — и все это из-за того, что Ашер меня любил, а Харлоу одержима им? — я несколько раз моргаю и смотрю на Шарлотту. — Думаешь, она пыталась заставить Ашера меня возненавидеть или перестать меня любить, подстроив так, чтобы я переспала с тем, кого он ненавидит?

— Возможно. Я бы от нее этого не исключала. Она весьма коварна.

— Что ж, это обернулось против нее, так что надеюсь, она наслаждается своей жалкой пародией на жизнь с Дейном Чеймберсом. И надеюсь, она больше никогда не испытает оргазма — хотя, думаю, это вряд ли проблема, раз она с Дейном. Этот парень не смог бы вызвать оргазм, даже если бы перед ним была большая красная кнопка с надписью «нажми здесь», — язвительно говорю я, глядя на Шарлотту, а она ухмыляется, как чеширский кот.

— Ну, я полностью с тобой согласна. А о каком сайте ты говоришь? — встревоженно спрашивает она, и я понимаю, что она тоже ничего не знает про этот сайт. У меня внутри все сжимается от мысли, что ее встреча с моим братом могла оказаться там — так же, как и моя жизнь.

Беру телефон, открываю сайт, ввожу имя Джастина, но сайт отказывает в доступе.

Хмурюсь:

— Это дурацкий рейтинг для двух хоккейных команд — чтобы выиграть в этом соревновании мочевых пузырей. Очки начисляются за сексуальные контакты. Это глупо и отвратительно.

— И твое имя там есть?

— Дейн, — только и говорю я, и она кивает. Я снова пробую ввести имя Джастина — не получается.

— Арх…

— Что не так?

— Логин — имя того, кто на первом месте в рейтинге. Вчера логином был Джастин, но сейчас не работает.

— Только хоккеисты? — Шарлотта достает свой телефон и ищет имена всех игроков наших команд.

— И университет Дейна, — добавляю я.

— Переберем все имена, пока не откроется. Кто-то из них точно на первом месте.

Так мы и делаем: вводим каждое имя, пока не остаются только два, а у меня внутри все сжимается от нервного напряжения.

— Ашер, — произносит Шарлотта, резко поворачиваясь ко мне. — Он бы не стал. — Но в ее голосе нет уверенности.

— Люди тут постоянно врут, чтобы набрать очки, — слабо говорю я, но все равно ввожу его имя. Каждое нажатие пальца на клавиатуру отдается, словно барабанный бой рока.

Замираю перед тем, как нажать Enter. На долю секунды сердце уходит в пятки, а потом появляется надпись «Отказано», и я выдыхаю, только сейчас понимая, что задерживала дыхание.

— Это не Ашер, — я поворачиваюсь к Шарлотте. — Кто остался?

Она прикусывает губу:

— Леон.

Закрываю глаза, потом снова смотрю в полные боли глаза Шарлотты:

— Леон бы ничего не отправлял, он бы так с тобой не поступил.

Она не отвечает. Я ввожу его имя — сайт тут же открывается. Фото команды Леона — прямо наверху рейтинга, Джастин опустился на одну позицию, Ашер по-прежнему на седьмом месте.

Но Леон на первом только из-за последней записи — от сегодняшнего утра.

— Как посмотреть записи? — тихо спрашивает она.

Я открываю выпадающее меню, повторяя те же действия, что и вчера, чтобы найти строку поиска.

— Найди мое имя.

Я ищу — результатов нет. Я скорее чувствую, чем слышу, как Шарлотта выдыхает.

— Найди «вечеринка» и имя Леона.

Я делаю это.

Появляется список записей, каждая длиннее предыдущей. Некоторые девушки вдаются в такие подробности, что я даже не пытаюсь читать, но Шарлотта просматривает их, и с каждой новой строкой ее губы сжимаются все сильнее.

— Чарли?

Она ничего не говорит.

— Люди тут постоянно врут, кто угодно может что угодно отправить, и это одобрят. Никакой проверки фактов нет.

— Но часть может быть правдой?

Киваю.

— Шарлотта. То, что ты сделала с Леоном… это не значит, что…

Я скорее слышу, чем вижу, как она замирает, затем слышу, как она резко втягивает воздух.

Слежу за ее взглядом: он устремлен на запись, добавленную сегодня утром. Ту самую, что вывела Леона на первое место.

Ушел с афтепати с болтливой брюнеткой. Подруга… подруги. Уговаривать долго не пришлось. На вид милая, но не такая уж невинная. Свет оставили приглушенным. Не спали до рассвета. Стоило каждой секунды. 10 очков.

На секунду у меня мутнеет в глазах.

В записи нет ее имени.

Но оно и не нужно.

— Похоже, я — достижение высокой ценности.

Шутка не попадает в цель.

— Они отвратительны, — резко бросаю я. — Это отвратительно. — Мне хочется швырнуть телефон. — Это даже не похоже на него, — тихо добавляю я. — Он так не говорит.

Шарлотта наконец смотрит на меня.

— Нет, — говорит она. — Не говорит.

И от этого становится еще хуже.

Потому что это значит, что запись отправил кто-то другой.

Или все-таки он, и я не так хорошо знаю своего брата, как думала.

— Чарли?

— Это была ошибка, я уже говорила, — она отмахивается от моих опасений и выключает телефон. — Переспать с Леоном — просто ошибка, и ты должна пообещать мне, что никогда не расскажешь об этом Ашеру, хорошо? Я знаю, теперь ты его девушка-не-девушка, у тебя есть определенные обязательства быть с ним честной и все такое, но просто не говори ему этого. — Она замолкает, глядя мне в глаза. — И ничего из того, о чем мы говорили сегодня? Пообещай мне?

Киваю:

— Хорошо. Обещаю. Я ничего не расскажу Ашеру. Никогда — если только ты сама ему не скажешь.

Она смотрит на меня и улыбается, но улыбка не затрагивает глаз.

— А теперь расскажи мне, как все началось?