Внутри шатра и впрямь оказалось теплее, чем около костра. На земле два спальных мешка и сундук. Мне уже не терпелось заснуть, однако не могла перестать думать о побеге, который не представляю, как совершить.

— Зачем вы так?!

— Как так?!

— Зачем вы снова и снова провоцировали его?!

— Предположила, что он может быть одним из помеченных. — пожала плечами. — Какой спальный мешок мой?

Мужчина указал пальцем на правый.

— И?!

— Если бы был, вы бы сами это увидели.

Я присела на колени на отведённом для меня месте. Руки связанные сзади, отчего безумно неудобно. Плечи от усталости опустились. В такой странной позе я вряд ли походила со стороны на Вершительницу демонских судеб.

— Как это?

— Те, кто долго прожил с печатью, óни потихоньку начинает овладевать сознанием. Чем больше в человеке гнева, тем быстрее óни овладевает им, соответственно, проявляется визуально.

— Сёгун говорил, что только вы могли увидеть демонические проявления.

— В общем, да. Но тут дело в другом. Печать подготавливает сосуд для óни. Чтобы там было достаточно тьмы для вселения. Когда человек станет полностью одержимым, душа сожётся в силе и óни предстанет к миру в своём истинном обличии. Демон, как и некоторые ёкаи, только в своём теле могут менять обличие и управлять сознаниями. Поэтому вы не видели их глаз в прошлом.

— Их?!

Я пожала плечами.

— Я же не знаю, каких вы ещё демонов могли встречать вне дворца.

— А что, в императорском дворце был демон?

Я закатила глаза.

Он ничегошеньки не знает.

Сёгун сохранил мою тайну.

— Был. Вы можете перевязать мне руки спереди?! Не представляю, как мне лечь спать…

Изаму внимательно поглядел на меня сверху вниз и кивнул. Он обогнул меня и присел на одно колено, развязывая сзади путы.

— Как ваша рана?

— Заживает.

— Я попрошу принести что-то.

— Не нужно. У меня всё для этого есть.

Обжигающие кожу бечёвка исчезла.

Я потёрла запястья и достала снадобье из рукава.

— Я обработаю себе порез, и можете меня снова связать.

Уверена, он не против. Он так смотрит, будто я ребёнок оленихи, который последует за мамочкой В Вечную землю. Самурай знает, что я ему сейчас не противник.

— Я могу помочь.

— Справлюсь сама.

Я отпила из флакона несколько маленьких глоточков терпкого снадобья и приступила к обработке раны. Последнюю прикрывал глянцевый лист, защищающий от грязи. Кожу чуть-чуть щипнуло, когда сняла его, но это мгновение сразу же исчезло.

К моему удивлению, на животе не осталось и следа засохшего средства. Судя по всему, Кая применяла разные снадобья, чтобы как можно быстрее вылечить меня. Боюсь даже думать, чтобы бы с ней случилось, если кицунэ не умел поворачивать время вспять…

— Как это случилось? — полюбопытствовал Изаму, и я только сейчас заметила, что он не отрывает от меня глаз.

Неужели всё так и будет продолжаться?!

Можно ли ему поведать правду? Не воспользуется ли он ею?

Тьфу!

Да что он может сделать, что не сделает сёгун?!

— Как вы уже заметили, у меня достаточно врагов на священных землях…

— Трудно верится.

— Неужто?! — брови взмыли сами по себе. — Если вы не заметили, то я узница здесь.

— Мы, самураи, вам не враги.

Я промокнула клочком ткани сукровицу и осторожно покрыла алую трещину зелёной лекарственной смесью. Листок обмыла в ведёрке воды и приложила обратно.

Дыхание ускорилось во время неприятного действия.

Куда мне бежать, если обработка раны даётся мне с таким трудом?! Да и если я и попытаюсь, швы разойдутся. Хотя какая разница, меня всё равно хотят казнить… Лучше уж встречать собственный конец на своих условиях…

— Вы можете сколько угодно убеждать себя, что поступаете правильно. Но это не меняет того, что мне не позволяют выполнять свой долг. Долг, который намного весомее вашего.

Я протянула руки, разрешая себя связать. Изаму сел на свой спальный мешок.

— Мне нет надобности вас сковывать, Госпожа семи печатей.

Тяжёлый вздох покинул уста.

Я залезла в спальный мешок и устроилась поудобнее.

— Если бы я решал, то вас здесь не было.

— Это радует. — разомкнула веки и воззрилась на мужчину.

— И я не убеждаю себя, что поступаю верно.

— Хорошо. Потому что к завтрашнему закату вы бы точно в этом убедились.

— Всё дело в сёгуне. Госпожа Ямомото умоляла его не искать вас, но он был слишком зол, чтобы слушать её…

— Был?!

— Попросите у него прощение. Даже если он не прав. Вы же хотите продолжить свой путь?!

— Меня обескураживает ваша наивность, боец. Думаете, после моих унижений он изменит своим убеждениям и обещаниям в столице?! Он более горделив, чем вам кажется. Это грех каждого правителя.

— Полагаю, Вершительницы судеб тоже небезгрешны.

— Это логичный вывод. Сёгун считает, что я зло во плоти. И вряд ли мой наряд оказывает на окружающих доверие. — я жестом обвела своё тело, спрятанное под толстой тканью спального мешка.

— Я бы хотел вам дать другую одежду. Но сёгун…

— Не позволит. Знаю… Выгляжу просто ужасно…

Глаза метнулись к верхушке шатра.

Окровавленное кимоно — не самое худшее, что со мной случалось.

— Вовсе нет. Я не встречал женщин красивее, сильнее или самоотверженнее вас.

Зачем он это говорит?!

Если бы Иори знал, что я ночую с мужчиной под одной крышей, то сошёл с ума… В целом, и знание, что я в плену у сёгуна, ему не пойдёт на пользу. Я лишь молюсь всем Ками и Богам этого мира, чтобы они образумили его и дали силы пройти весь путь без меня, если это понадобится.

Я села, до сих пор заключённая в спальный мешок, и окинула его строгим и осуждающим взглядом.

Тот поднял руки, сдаваясь:

— Я не имел в виду, что рассчитываю на ваше внимание…

Мой взгляд не изменился, потому он поспешил добавить:

— То есть для меня была бы честь, если бы так случилось.

От сказанного мои брови только нахмурились.

— Конечно, это невозможно… Я самурай, что заключил вас под стражу… И даже не смею надеяться на ваше расположение… — затараторил Изаму.

Я вымученно вздохнула.

— Хватит. Не думай об этом и никому о нашем разговоре не говори. У меня есть айжин. Если он узнает об этом, выпотрошить тебя как рыбу.

Самурай выпучил зенки, и я раздражённо фыркнула:

— Что?! У меня не может быть любимого?!

— Нет! Вовсе нет!

— Я, между прочим, была рождена Госпожой семи мечей и уже отслужила своё небесам!

— Я даже не сомневался, Госпожа семи печатей… Я ошеломлён, что… Ошеломлён, что священная душа, как ваша, выбрала столь жестокого мужчину.

Зря я ему рассказала об Иори.

— Всё не так. Да и много ли вы знаете о судьбах избранных?! Одна из моих предшественниц любила демона. И тот после её кончины не погубил ни единой жизни.

Изаму захлопал ресницами, ещё больше поражённый новыми знаниями.

— С этим снадобьем явно что-то не то, слишком уж много я болтаю в последнее время… — посетовала, поглядев на прозрачный фанфурик с жидкостью, похожую на крепкий зелёный чай.

— Ох, эти ёкаи… Никому веры нет…

— Вы всегда можете освободить свою душу и доверить тайны мне. Я не против и только рад сослужить вам службу верным слушателем.

— Вот что я вам скажу: вам придётся беречь своего сёгуна больше, чем когда-либо. Потому что когда мой айжин узнает, что со мной случилось, ему не жить.

Больше мы ни слова не промолвили. Я легла спать, но сразу поняла, что эта угроза направлена вовсе не на самурая или его господина. А мне самой. Мне ни в коем случае нельзя сдаваться, если не желаю, чтобы Иори захватила сущность óни.