После того дня между мной и Хе Соном воцарилась странная неловкость. Это ощущение больше напоминало легкую щекотку, чем отчужденность, и совсем не было неприятным. Со Вон, похоже, это заметила – она все чаще бросала обеспокоенные взгляды то на меня, то на него.
С приближением семестровых экзаменов мы решили сделать перерыв в клубной деятельности. Как и в прошлый раз, я думала, что теперь мы с ребятами будем редко видеться, но Хе Сон предложил заниматься вместе, и наших встреч стало только больше.
К тому же Со Вон призналась, что догадалась о прошлом Хе Сона. Когда он ушел в учительскую, я решила рассказать ей, что уже все знаю.
– Знаю.
– А?
– Я знаю о том, что случилось с ним в прошлом.
Судя по выражению лица, Со Вон была удивлена. Даже если она догадывалась о прошлом Хе Сона, вероятно, ей кажется странным то, что я до сих пор хорошо отношусь к нему.
– Он сказал, что ты его раскусила. Похоже, он хотел сам все мне рассказать, раньше тебя.
– Прости, что не сказала. Думала, тебе лучше не знать.
– Все в порядке. На твоем месте я бы, наверное, поступила так же. Можно я кое-что спрошу?
– О чем? Он что-то еще скрывает?
– Дело не в этом. Просто мне казалось, что, узнав всю правду, ты не позволишь мне находиться рядом с ним.
Девушка пробормотала что-то вроде: «Да, это правда», однако не стала просить меня держаться от Хе Сона подальше.
– Кстати, задания в этом тесте оказались сложнее, чем я ожидала. Попробовала решить задачи из сборника – столько ошибок!
– Ага, согласна.
Мне хотелось расспросить ее подробнее, но, судя по тому, как быстро она перевела разговор, делиться своими мыслями она не собиралась. Поэтому я не стала и дальше допрашивать ее в обеденный перерыв.
В последнее время приступы голода случаются все чаще. Пока что я могу сдерживаться, но, если не найду, чем насытиться, долго не протяну. То же самое касается и поедания книг. Подошла бы хоть одна, которую прочитало много людей, но большинство изданий в библиотеке почти нетронуты.
Сегодня вечером я решил ненадолго встретиться с Со Вон. Хотел спросить, почему она не рассказала Се Воль правду, которую узнала. Сомневаюсь, что получу ответ, если спрошу напрямую, но у меня слишком мало зацепок, чтобы собрать целую картину. Прозвенел звонок, ознаменовавший окончание занятий, и я, пропустив ужин, сразу направился к заднему двору общежития – туда, где мы договорились встретиться. Обычная еда все равно не могла насытить меня. Похоже, девушка тоже не собиралась есть – она пришла до меня, хоть и предлагала встретиться после ужина.
– Ты пришла раньше, чем я думал.
– Сегодня мне не хочется ужинать с Се Воль.
– Она сделала что-то не то?
– Не твое дело.
Так было всегда. Несмотря на то что мы познакомились одновременно, Со Вон относилась ко мне иначе, чем к Се Воль, которая была человеком. Однако в последнее время ее отношение ко мне стало меняться. Не сказал бы, что она настроена дружелюбно, но враждебность проявлялась все реже.
– Почему ты не сказала Се Воль?
– О чем?
– О моем прошлом.
Со Вон поморщилась. Тяжело вздохнув, она провела рукой по нерасчесанным волосам, всем видом выражая нерешительность.
– Я до сих пор не понимаю.
– Что именно?
– Почему ты, будучи монстром, не решаешься съесть воспоминания Се Воль. И почему так на нее смотришь.
Получу ли я желаемый ответ, если отвечу честно? Сначала я пытался сказать что-то нейтральное, чтобы успокоить школьницу. Но стоило мне встретиться с ее твердым взглядом, как все заранее придуманные оправдания рассыпались.
Несмотря на свое прошлое, я оставался чудовищем. Со временем тяга к историям заглушила и стерла чувство вины. Я ел воспоминания только с разрешения. С тех времен у меня ничего не осталось, кроме этого обещания. Получив согласие, я пожирал воспоминания даже тогда, когда знал, что это может быть опасно для человека. Я жил так десятилетиями. Чтобы выжить, мне приходилось быть бесстыдным. Позже я научился различать вкусы историй и решил пробраться сюда, надеясь, что в школе смогу встретить самых разных людей.
А потом появилась Се Воль. За все это время никто, кроме нее, не понял, кто я на самом деле. Конечно, она была удивлена, увидев меня, но вместо того, чтобы убежать, отчитала меня за то, что я ел книги.
– Сначала я видел в ней просто человека, который может оказаться полезным. Какой монстр откажется от возможности полакомиться историей?
– Я поняла это сразу, как впервые вас увидела. И что дальше?
Сотрудничать с ней казалось разумным. У нее проблемы с эмоциями – а значит, меня не потянет к ее воспоминаниям. С ее помощью я мог бы питаться историями без особых сложностей, не причиняя никому вреда. Когда я осознал всю выгоду предложения, мне следовало догадаться и о том, что это может привести к непредвиденным последствиям.
– В какой-то момент я начал чувствовать себя странно. Я мог бы поддаться искушению, соблазнить ее словами и съесть историю. Но я не сделал этого.
Когда я впервые услышал о безответной любви Ю Хэ Рам, то подумал: «Если у нее не будет шанса, можно будет съесть эту историю». Но в итоге я приложил все усилия, чтобы она не опустила руки. И если бы Се Воль не сказала, что у девушки есть шанс, я бы не воспринял это всерьез. Я мог оспорить ее слова, но послушно последовал им. Если бы Се Воль была обычным человеком, я бы проигнорировал ее. Но она – не из тех, кого легко растрогать чужими чувствами. Тем не менее то, с какой решимостью она старалась сохранить чью-то любовь, показало: она тоже может быть такой. Поэтому я решил защищать чувства девушки так же, как это делала она.
– Мы с ней похожи. Она не может понять людей, но больше всех страстно желает испытать их эмоции.
Она одержима пониманием эмоций так же, как я – вкусами. Чем больше я старался уследить за ее стремлением разобраться в чувствах, тем чаще меня охватывало нечто, похожее на эмоции. Но я не мог понять – настоящие ли они или всего лишь их подобие. И чем больше времени я проводил в консультационном отделе, тем чаще это случалось.
– Поэтому я начал подражать ей. Мне казалось, что, возможно, я смогу узнать то, чего не понимал десятилетиями.
В тот момент, когда я впервые ощутил это чувство, голод отступил. Когда мне казалось, что я смогу справиться с ним, на поверхность всплыло давно забытое чувство вины. Услышав о проблемах Ян Чжи Хе и увидев ее, одиноко стоящую в вечернем свете, я вдруг вспомнил лицо, которое прятал в глубинах своей памяти многие годы. А когда Со Вон поймала меня с поличным и указала на мое прошлое, чувство вины накрыло меня с головой. Оно оказалось куда болезненнее, чем прежде. Потому что теперь, в отличие от времен, когда я только появился на свет, я знал, что значит по-настоящему чувствовать.
– Когда ты заговорила о моем постыдном прошлом и в твоем голосе прозвучало это невыносимое, тягучее сожаление – я понял. Я способен испытывать эмоции, не питаясь историями.
С того дня у меня не было желания съесть чье-либо воспоминание. Я решился съесть историю Со Бёль только потому, что счел правильным следовать решению Се Воль – и из-за страдальческого выражения на лице самой девушки. Но из-за того, что я перестал питаться историями, голод лишь усилился. Я думал, что смогу его вытерпеть, но… Если так продолжится, я не смогу дотянуть до лета и вернусь к своей изначальной форме. К жизни, направленной на поиск нового места обитания и накопления сил.
– С тех пор я не помышлял о том, чтобы отнять чью-то историю. Если моя жизнь здесь закончится, возможно, я больше никогда не стану человеком. В облике чудовища я хотя бы могу терпеть голод.
Может быть, когда-нибудь я смогу время от времени принимать человеческий облик. Но когда это случится? Увижу ли я Се Воль снова? Когда меня посетили эти мысли, я понял, что за столь короткое время она стала частью моей повседневной жизни. Я был уверен, что больше никогда не встречу кого-то, похожего на нее. Я не надеялся встретить кого-то вроде нее. Я не встречал таких людей десятилетиями. И возможно, не встречу больше никогда.
– Ты говоришь, что я странно смотрю на Се Воль, но я не совсем понимаю твои слова. Но если ты спрашиваешь о моих чувствах к Се Воль… я боюсь, что она однажды забудет меня.
Для меня, того, кто вынужден скрывать свою сущность, любой, кто помнит меня, становился угрозой. Желание, чтобы Се Воль не забыла меня, по сути своей было разрушительным. Эмоции всегда мешали принимать рациональные решения. Однако от постоянных размышлений и переживаний это желание никуда не исчезало.
Чем более эмоциональным я становился, тем сильнее ощущались и вина за прошлое, и необъяснимая одержимость этой девушкой. Когда Со Вон поняла, кто я, я интуитивно почувствовал – пришло время признать свою вину. Я выбрал Се Воль как единственного человека, которому смогу все рассказать. Мне казалось, что именно она сможет указать мне на ошибки, разложить по полочкам то, что я сам в себе не понимал. Что стоит мне только признаться, как все сразу же разрешится. И это гнетущее, болезненное чувство вины, обнажившееся передо мной, станет чуть легче. А если она разочаруется и оттолкнет меня, я смогу уйти раньше, чем моя алчность снова возьмет верх.
– Мне хотелось бы и дальше оставаться рядом с ней.
Но вместо того чтобы сбежать, Се Воль обняла меня в ту минуту, когда я хотел исчезнуть. Если бы в библиотеке не было так темно, я, быть может, показал бы ей лицо, которого сам никогда не видел. Я хотел бы остаться рядом с ней. Но для этого мне пришлось бы снова начать питаться чужими историями. Осознав свои чувства к девушке, я уже не мог позволить себе такие безрассудные поступки.
– Она дорога мне.
Когда я во всем признался и посмотрел Со Вон в глаза, девушка слегка кивнула, будто приняла мои слова. Похоже, она одновременно и верила, и нет.
– Я не стала рассказывать ей, потому что предполагала такой исход.
– Что ты имеешь в виду?
– Знаешь, как ты смотришь на Се Воль? Сначала я подумала, что такого просто не может быть. Задалась вопросом: как монстр может смотреть на человека таким образом?
Но сколько бы она ни думала, ответ был один и тот же. После этих слов Со Вон на мгновение замолчала. На ее лице читалось то ли раздражение, то ли сожаление. Трудно было понять, какую именно эмоцию она испытывает.
– Я ведь уже говорила, что изучала призраков и чудовищ, читала древние тексты. Ни в одной истории существа, живущие рядом с людьми, не находили счастья. Все всегда заканчивалось плохо.
– Значит, мне не стоит сближаться с ней?
– В какой-то момент ты перестал казаться мне чудовищем.
Она прилежно училась и называла себя экзорцистом, но Со Вон все еще была слишком юной. Судя по ее словам, это была ее первая встреча с монстром. Как она может быть такой наивной?
– Ты ведь хочешь стать экзорцистом? Не стоит быть такой доверчивой.
– Просто ты ведешь себя как человек. В последнее время я и правда забываю, кто ты на самом деле.
– Поэтому ты не применила талисман в тот день?
Она не должна проявлять слабость. Кто бы мог подумать, что Со Вон будет принимать решение на основе своих эмоций?
– Я думала, что ты нападешь, как только я совершу ошибку.
– Поздно оправдываться. Не стоит так переживать. В конце концов, мне все равно скоро придется уйти.
– О чем ты?
В голосе Со Вон зазвучали нотки злости. Забавно: раньше она хотела, чтобы я исчез, а теперь раздражается, услышав, что я ухожу.
– Мне все сложнее удерживать человеческий облик. Историй слишком мало.
Я медленно отстранился от Со Вон, опасаясь, что она может протянуть руки и схватить меня за воротник. Вместо этого она ударила словом, напомнив о том, что я пытался забыть.
– Ты рассказал об этом Се Воль?
– Еще нет.
– Собираешься вот так просто уйти? Просто исчезнешь, не пытаясь составить хоть какой-то план? Если ты знал, что скоро уйдешь, разве не должен был предупредить ее?
– Раньше, возможно, сказал бы. Сейчас не могу.
– А когда сможешь?
Се Воль с трудом понимала чувства других и не ладила с людьми. Но лишь благодаря консультационному клубу она начала меняться. Иронично: именно из-за того, что она не умела взаимодействовать с другими людьми, я смог сблизиться с ней. И теперь, когда Се Воль обрела эту способность, она может общаться с другими школьниками, включая Со Вон. Я ей больше не нужен.
– На самом деле уже не важно когда.
Размышляя об этом, я понял, как стоит расстаться с ней. Неважно, предупрежу я ее заранее или скажу в последний момент, – она не испытает боли, когда я исчезну. Мне бы хотелось, чтобы она помнила обо мне, но я также осознаю, что воспоминания обо мне опасны. Как сказала Со Вон, история человека и чудовища никогда не заканчивается счастливо.
– Знаешь, у меня только что возникло странное предчувствие. И если это окажется правдой…
– Скорее всего.
В конце я сотру из памяти Се Воль все, что связано со мной, и исчезну. Пусть она забудет обо мне, но воспоминания о людях, которых повстречала в консультационном отделе, останутся. Ей будет казаться, что она вместе с Со Вон решила их проблемы. Ведь именно работа в клубе сделала ее той, кем она является сейчас. И если меня больше не будет в ее памяти, она все равно не утратит способность сочувствовать другим. Значит, в ее воспоминаниях этот семестр останется светлым и счастливым.
– Я собиралась поколотить тебя до полусмерти, но после того, что услышала, даже злиться не хочется.
– Очень жаль. Я бы предпочел, чтобы ты меня ударила.
– Пока слушала тебя, все думала: действительно ли ты прожил дольше нас? Как ты вообще пришел к таким выводам?
Со Вон пристально смотрела на меня, сжимая и разжимая пальцы, будто сожалея, что не может схватить меня за воротник.
– Почему ты решил так поступить? Почему решил все за нее? Забрать ее воспоминания и просто исчезнуть? Я ошибалась на твой счет. Ты настоящий монстр. Тебя заботит только собственная жадность, и ты никогда не пытался понять Се Воль.
Со Вон сама говорила: человек и монстр не могут быть счастливы вместе. Когда разные существа сближаются, их отношения обречены. Девушка считает, что мои отношения с Се Воль будут такими же. Я слишком многое хотел получить и потому убеждал себя, что между нами с Се Воль есть что-то особенное.
Несмотря на свою решимость, после ее слов я почувствовал себя так, будто меня ударили по голове. Я понял что-то важное, или, возможно, она просто озвучила то, что давно пряталось внутри. В памяти всплыла история Да Гёна и Со Бёль. После того случая они так и не поговорили друг с другом. Каждый вернулся к своей прежней жизни, потеряв единственного человека, который мог бы стать частью их истории. Мне было жаль их. Если бы мог, я бы вернул им воспоминания, которые отнял.
Несмотря на это, я собирался совершить ту же ошибку. Хотел уйти, унося с собой ее память. Разговор с Се Воль, возможно, причинит ей огромную боль, но если я все же решусь на него, то не допущу трагедии, свидетелем которой уже был. Не то чтобы я полностью изменил свое решение, но благодаря Со Вон я увидел другой путь – пусть и слишком поздно.
– Я пока не готов рассказать обо всем Се Воль.
– Ты так и будешь…
– Но я хотел бы кое-что от нее услышать.
– Услышать?
– Когда я заметил, что ей трудно сопереживать другим, и узнал, что она постепенно меняется, решил, что хорошо ее понимаю.
Высокомерное предположение. Я не знал, почему или как произошли изменения. Она никогда раньше не рассказывала об этом.
– Но правда в том, что я до сих пор не знаю ее. Благодаря тебе я это понял. Поэтому я собираюсь потратить оставшееся время на то, чтобы узнать Се Воль получше. И тогда, возможно, смогу принять правильное решение.
Я почувствовал, как выражение лица Со Вон постепенно смягчается. Похоже, мой ответ оказался почти верным – она отвернулась и больше ничего не сказала. Время ужина подходило к концу. Это было ясно не по часам, а по багровому небу за горизонтом.
Я не видела Хе Сона и Со Вон весь ужин. Девушка написала, что не сможет составить компанию, так как у нее появились дела. Мы договорились заниматься вместе, и я надеялась увидеть хотя бы Хе Сона в библиотеке. Но его там не было. Несмотря на то что экзамен был уже не за горами, я не смогла заставить себя учиться и тупо уставилась в учебник. Когда я сильно уставала, бывало, что я засыпала прямо сидя. Похоже, сегодня был как раз такой день. Я знала, что, уснув в неудобной позе, увижу кошмар, и изо всех сил старалась не заснуть. Но ничего не вышло – я провалилась в сон.
Мама почти не обнимала меня. Если я расскажу кому-нибудь об этом, меня могут неправильно понять, приняв за сироту. Однако мои родители живы. До моего переезда в общежитие мы жили в одном доме. Когда я была маленькой, отец постоянно работал, а мама страдала от послеродовой депрессии. Она часто забывала меня покормить, не говоря уже о чем-то большем. Нормальный ребенок устроил бы истерику, начал бы плакать, требовать еды, но, по словам матери, я никогда этого не делала. Она даже думала, что я просто «хорошая девочка». Но как только мама убедилась, что я могу остаться одна и все будет в порядке, стала пренебрегать моим воспитанием еще больше.
Возможно, было бы лучше, если бы все на этом закончилось. Отец приходил домой поздно, но, каждый раз видя меня, обнимал с любовью. И мама могла быть ласковой, когда заботилась обо мне. Инцидент произошел примерно тогда, когда я уже была достаточно взрослой, чтобы пойти в детский сад. Мама начала понемногу выходить из депрессии и стала больше играть со мной. В один холодный зимний день, когда мы строили башню из кубиков, она вдруг упала в обморок.
– Се Воль… Подай мамин телефон…
Будучи еще в сознании, она указала на свой мобильный телефон и попросила принести его. Она боялась, что я испугаюсь, расплачусь, поранюсь… однако мое дальнейшее поведение развеяло все опасения. Я этого не помню, но она рассказывала, что я посмотрела на нее, на кубики и сказала спокойно, как ни в чем не бывало:
– Кажется, ты больше не можешь играть.
После этого я подбежала к книжному шкафу, достала комикс и села читать прямо перед потерявшей сознание матерью. Когда она пришла в себя, ее утешали парамедики и отец, пришедший с работы. Я же в недоумении наблюдала за происходящим, сжимая в руках комикс.
Мама так и не смогла оправиться после того дня. Она вспоминала об этом каждый раз, когда я делала что-то не так. Я мало что помню, но, судя по тому, что осталось в памяти, и моему нынешнему состоянию, история правдивая. В любом случае с того дня родители больше никогда не относились ко мне как к ребенку. Нет, они не воспринимали меня даже как человека. Для них я была монстром. Уверена, то же самое чувство я испытала при первой встрече с Хе Соном – и, возможно, мои родители ощущали его каждый раз, глядя на меня.
Большинство моих кошмаров связаны с прошлым, которое я даже не могу толком вспомнить. В них я вижу умирающих родителей. Внутренне я кричу, что должна им помочь, но мои ноги упрямо несут меня прочь. Затем картинка меняется, и я вижу себя, истекающую кровью. А родители так же, как и я, уходят, даже не взглянув в мою сторону. Я просыпаюсь лишь после того, как эти две сцены повторятся несколько десятков раз.
Когда я очнулась, библиотека была пуста. К счастью, ужин еще не закончился. Я торопливо заперла дверь, вышла и, взглянув в окно, увидела Хе Сона – он шел со стороны общежития. Я быстро спустилась на первый этаж и направилась ему навстречу.
– Лим Хе Сон, почему ты не пришел сегодня в библиотеку? Со Вон сказала, что у нее встреча.
– Мне нужно было поговорить с ней.
– Нужно было давно ей обо всем рассказать. Говорили о том, что ты ранее сказал мне?
– Вроде того. Раньше тебе было неловко рядом со мной. Сейчас, похоже, все в порядке.
Может, мне и было неловко, но я только что пережила кошмар. Мне нужен был кто-то, кто помог бы избавиться от этого тягостного чувства. Конечно, Хе Сон не человек. Но как бы странно это ни звучало, сейчас он был одним из самых близких мне людей.
– Просто вспомнила, как обняла тебя вчера. Подумав, поняла, что это было опрометчиво. Прости. Прости.
Едва я начала извиняться, как лицо Хе Сона изменилось. Он покраснел до ушей и стал избегать моего взгляда. Даже не зная причины, я все поняла по его реакции – ему было стыдно за тот вечер. Мне неизвестно, какое выражение лица у него было тогда, в темноте, но, возможно, парень выглядел именно так. Я знала о его прошлом, знала о его вине и могла бы упрекнуть его… но все это вдруг стерлось из головы. Потому что я пожалела, что не увидела этого смущенного взгляда раньше. Знаю, это неправильно. Знаю, что это неуважительно по отношению к мальчику из его прошлого. Но почему-то его ошибочный поступок не казался мне таким уж ужасным.
– Знаешь…
– А?
– Я ведь больше тебя не увижу после окончания школы?
Как изменится его выражение лица после моих слов? У меня не хватило смелости посмотреть ему в глаза, поэтому я упрямо смотрела в пол.
– Если ты не против, мы можем остаться друзьями после выпуска?
Ой, должно быть, это прозвучало как признание. Но я сказала это только потому, что хотела, чтобы он был рядом. Когда подняла голову, чтобы объясниться, столкнулась с самым человечным выражением лица, которое когда-либо видела. Я сразу поняла – Хе Сон плачет, хоть и без слез. Это были его истинные чувства, а не чужие воспоминания. Кажется, мои слова задели его.
– Прости.
– За что?
– За то, что не смогу сдержать это обещание.
Если бы он не хотел быть рядом, не стал бы так горько извиняться. Не стал бы рассказывать о своем прошлом. Мне казалось, что его признание говорит о доверии, поэтому я и спросила, сможем ли быть вместе после школы. Но, услышав извинения, я в очередной раз убедилась: такое будущее невозможно.
– Я хотел бы кое-что узнать.
– Что конкретно?
– Да так. Все, что касается тебя. Не пойми неправильно, я не собираюсь есть твои воспоминания.
Я настолько ему интересна?! Раз так, значит, причина, по которой он не может остаться рядом, в том, что ему теперь трудно питаться чужими историями.
Если так подумать, то количество историй, съеденных за семестр, можно пересчитать по пальцам. Хватит ли этого, чтобы продержаться до выпуска?
– У меня есть ключ от крыши. Учитель дал его мне, потому что там находится склад, где хранятся библиотечные столы и стулья.
Я вытащила из кармана связку ключей и хвастливо потрясла ею. Хе Сон, не понимая, о чем речь, молча уставился на ключи.
– Если ты не против, давай завтра в обед заскочим в магазин, а потом поднимемся на крышу. Иногда нужно дышать свежим воздухом.
– Хорошо, давай. Звучит заманчиво.
Парень улыбнулся, приподняв уголки губ, однако мне было трудно уловить радость на его лице. Будь моя воля, я бы уже сейчас бросила занятия и повела его на крышу, чтобы все расспросить. Я так изменилась после встречи с ним. Раньше я бы никогда не подумала использовать ключ от крыши таким образом, не говоря уже о пропуске занятий. Он вытащил меня из рутины. Не знаю, осознает ли это Хе Сон, но, возможно, завтра в обед я смогу рассказать ему о тех переменах, которые он привнес. Я с большим нетерпением ждала завтрашнего дня.