После того дня Ю Хэ Рам больше не появлялась в консультационном отделе. Пусть все и закончилось не сказочным хеппи-эндом, мне казалось, что итог был не так уж плох. После короткого затишья мы снова встретили знакомого ученика – того самого, чью память мы однажды стерли и решили, что никогда больше не увидим его.

– Честно говоря, моя проблема довольно очевидна, но я оказался в непростой ситуации.

Вспомнив нашу последнюю встречу, я с облегчением вздохнула: раз он снова решился прийти, значит, с ним все в порядке и он может позволить себе волноваться даже из-за пустяков. Так мне казалось, пока я не услышала, в чем именно заключалась его проблема.

– Одна девушка постоянно беседует со мной, когда я остаюсь один. После того как ты посоветовала избегать уединенных мест, я чаще проводил время с друзьями. Но сейчас, пока готовлюсь к выпускным экзаменам, все чаще бываю один – и она тоже стала появляться чаще.

Одна девушка. Несмотря на то что парень не назвал ее имени, я сразу поняла, о ком шла речь.

– Хотя я и сказал «чаще», на самом деле она подходит раз в несколько дней. Но меня это немного пугает, потому что у нас, по сути, нет поводов для общения. Не похоже, что она хочет подружиться.

– Так чего ты сам хочешь? Дружбы с ней или чтобы она перестала тебя искать?

– Ну, нет ничего плохого в дружбе, но… кое-что меня беспокоит в ее поведении. Я почти не знаю ее, но она смотрит на меня так, будто в чем-то провинилась.

Когда Со Бёль пришла в консультационный отдел, я посоветовала ей вести себя так, будто они немного знакомы. Однако ситуация принимает другой оборот, если ее чувство вины настолько велико, что Квон Да Гён может почувствовать его.

Я посоветовала парню просто понаблюдать за происходящим и вернуться, если ничего не изменится. Когда он вышел из библиотеки, Со Вон посмотрела на нас с Хе Соном и тяжело вздохнула:

– Он выглядит лучше, чем в прошлый раз, но проблема в Со Бёль. Для нее ничего еще не завершилось.

– Если подумать… Се Воль, разве Со Бёль не часто к тебе приходила? Слышала, после того дня она тебя повсюду искала.

После того дня девушка почти месяц приходила ко мне на консультации. К моему удивлению, она изменилась до неузнаваемости. Ее состояние заметно улучшилось, и она практически перестала причинять себе вред. Но похоже, она так и не смогла справиться с тем, что показала свою истинную натуру Да Гёну.

– Я посоветовала Со Бёль притвориться, будто она знакома с Квон Да Гёном. Мне казалось, что без хоть какого-то поощрения она может пасть духом.

– А теперь? Если так все и продолжится, то в итоге пострадают и Да Гён, и Со Бёль.

Со Вон была права. Им не суждено сблизиться. Теперь Со Бёль может жить без Квон Да Гёна, а его приводит в замешательство ее поведение. Пришло время положить этому конец.

– В последнее время состояние Со Бёль улучшилось, поэтому я сказала ей, что можно больше не приходить. Но, думаю, пора назначить дату.

– Дату?

– Я хочу предложить ей стереть воспоминания.

Как и ожидалось, Со Вон побледнела. Но, в отличие от ситуации с Квон Да Гёном, она ничего не сказала. Хе Сон, похоже, колебался, но размышлял в том же ключе. Нужно все обдумать еще раз. Будет ли правильно стереть из памяти Со Бёль все, что связано с Квон Да Гёном? На протяжении консультаций я ясно чувствовала, как он ей дорог. Девушка будто оживала, когда говорила о нем… Нет, она выглядела по-настоящему счастливой. И этим все сказано.

В какой-то момент я поняла, что начала испытывать нечто похожее на сочувствие к школьникам, приходящим на консультации. Почему только сейчас я могу чувствовать то, что больше десяти лет лишь имитировала? Если подумать, я никогда не слышала так много искренних историй за столь короткое время. Мне не с чем было сравнивать, я не сталкивалась с настоящими эмоциями, а значит, не могла научиться им сопереживать. Но разве сочувствие – это то, чему можно научиться? Даже младенцы плачут вместе с матерями. Это не то, что можно приобрести, а способность, данная от рождения. Вот почему я знаю: то, что я чувствую, не настоящее. Такое же, как у Хе Сона, который ощущает вкус эмоций, проглатывая чужие истории. Мы оба застряли на одной ступени.

– Давайте закончим на этом. Ужин почти закончился, да и библиотеку пора закрывать.

– Се Воль, иди вперед. Я хотела бы поговорить с Хе Соном.

Кто бы мог подумать, что у этих двоих, вечно препирающихся, найдется тема для разговора. Я подавила вспыхнувшее было любопытство и поспешила прочь.

* * *

Интуитивно я понимал, что разговор с Со Вон будет не из обычных. Ее взгляд стал жестче – не такой, каким он был, когда она говорила с Се Воль.

– Та история о поглотителе… Она ведь о тебе?

– Что?

– Я говорю о монстре, который стер воспоминания о ребенке и сделал его никем в собственной деревне.

У меня перехватило дыхание. Как мне ответить на это? Что сказать? Несмотря на тревогу, мне стало любопытно – с чего она сделала такой вывод? Неужели думает, что я буду с ней откровенен?

– С тех пор как я пришла в консультационный отдел, я из кожи вон лезла, чтобы собрать информацию, но не нашла никого, кто недавно бы встречался с пожирателем.

Все, что известно, – это та история.

Опасная ситуация. Если Со Вон поймет, что все это не гипотеза, а реальность, если она узнает, что я и правда сделал нечто подобное… Она попытается уничтожить меня, не раздумывая.

– Поэтому я пораскинула мозгами. Даже имея возможность стирать воспоминания, может ли пожиратель продолжать действовать без согласия своих жертв? Мог ли избегать взглядов шаманов и экзорцистов?

Ты не можешь мне этим угрожать. Да и с чего бы мне бояться?

– Я пришла к выводу: пожиратель историй один. И это ты. Других не существует. «Пожиратель» – это просто обобщающий термин для монстров, поедающих истории. Но на деле это маска, скрывающая тот факт, что ты – единственный в своем роде.

Я должен был понять это во время первой нашей встречи. Пусть она не могла подчинить меня силой, я должен был догадаться, что она необычный человек, раз ей было известно о моем существовании. Мне не следовало быть таким беспечным и думать, что я смогу отразить атаку, если буду пристально наблюдать за Со Вон.

– Иными словами, ты и есть тот самый пожиратель, о котором говорится в записях.

С этими словами Со Вон вытащила из кармана амулет и с силой швырнула его на пол. Послышался треск – такой же, как в нашу первую встречу, когда она воткнула свой амулет в стену. Я протянул руку, чтобы поднять амулет, и почувствовал жжение в кончиках пальцев.

– Этот амулет достался мне от наставника моей матери. Он реагирует на всю нечисть. У меня есть еще, так что не приближайся и даже не думай угрожать мне.

Я не умру от этого амулета, но если он меня ранит – на восстановление уйдет слишком много времени. И тогда я не смогу поддерживать облик Лим Хе Сона. Жизнь в консультационном отделе закончится.

– Почему бы тебе просто не бросить его в меня?

– Потому что я не собираюсь причинять тебе боль.

Невероятно. Еще вчера она пыталась убить меня. Кто бы мог подумать, что теперь, когда у нее есть шанс избавиться от меня, она проявит милосердие.

– В последнее время ты не съел ни одной истории. Хотя было достаточно возможностей.

– Не буду этого отрицать.

– И сейчас, похоже, ты тоже не хочешь есть воспоминания.

– Это правда.

– Почему, черт возьми?

Почему? Почему мне не нравится есть воспоминания? Это ведь единственное, что заставляет меня чувствовать себя живым. Сейчас я настолько проголодался, что мог бы проглотить даже самую маленькую историю. Но правда в том, что… я боюсь. Впервые с тех пор, как я оказался здесь, среди людей, на меня стали накатывать собственные воспоминания – те, от которых я мечтал избавиться. Вот и причина. Я не ем чужие воспоминания без разрешения, потому что слишком ясно помню те, что мучают меня самого. Единственный человек, которого я по-настоящему ценил. Каждый раз, когда я вспоминаю о нем, каждый раз, когда вижу, что кто-то находится в похожей ситуации, мне вспоминается тот темный лесной пейзаж. Самая жалкая и трусливая ночь в моей жизни. Воспоминание, оставшееся не в чьей-то памяти, а в письменном виде – навсегда. Его нельзя стереть, сколько бы раз я ни пытался. Почему я не могу съесть собственные воспоминания?

– Мне правда нужно это объяснять?

– Значит, какие-то причины все-таки есть.

Я молча кивнул, отказываясь реагировать как-то иначе. Со Вон все еще выглядела недовольной, но, немного помедлив, вздохнула и подняла амулет с пола.

– Если это не просто каприз, то ладно. Я пойду вперед. Запри дверь.

– Мне лень закрывать в одиночку.

– Отлыниваешь до последнего.

* * *

Когда я закончила очередную консультацию с Со Бёль, мне показалось, что ее состояние заметно улучшилось. Теперь она сияла так ярко, что сложно было поверить: у этой девушки когда-то была депрессия.

– Думаю, мне гораздо лучше, чем раньше. Конечно, по выходным мне становится грустно, когда вижу родителей… но в школе я счастлива как никогда.

– Рада это слышать. Кстати, что это у тебя в руках?

– О, это? Этюдник из художественного клуба. Просто захватила его с собой после занятий.

Когда я спросила, может ли она показать свои рисунки, Со Бёль не смогла удержаться и открыла свой альбом. Парковка, где между каменных ступеней распустились цветы. Дворик общежития с белой скамейкой. Я уже слышала об этих местах – и теперь видела их на ее рисунках. Сердце екнуло, но я постаралась не выдать волнения.

– Так что ты хотела? Кстати, у меня была к тебе просьба!

– Какая?

– Хотела узнать, можно ли добавить в новый заказ литературы для библиотеки книги об искусстве. Я хотела посмотреть некоторые.

– Конечно. У меня уже попросили серию комиксов, так что…

– Комиксы?

– Да. Видимо, людям скучно просто бродить между школой и общежитием. Надеюсь, руководство школы закроет на это глаза.

– Ага. А почему ты хотела взглянуть на рисунки?

– Квон Да Гён недавно приходил на консультацию. Я хотела поговорить об этом.

Со Бёль тут же побледнела. Я поспешила продолжить, чтобы она не решила, будто к нему вернулась память:

– Дело не в том, что он вспомнил произошедшее. Но он действительно упомянул тебя во время разговора.

– Меня? Почему?

Я объяснила девушке, что Квон Да Гён чувствует себя неловко потому, что она пытается сблизиться с ним. Услышав, что может доставлять ему неудобства, Со Бёль опустила взгляд. Казалось, она вот-вот расплачется.

– Наверное, я слишком многого хотела…

– Если ты действовала не подумав, сейчас будет правильно немного отстраниться.

– Да… так будет лучше. Если из-за меня к нему вернутся воспоминания – ему снова будет больно.

Если все получится, нам удастся решить проблему, не прибегая к стиранию памяти? Однако то, что сказала девушка дальше, моментально заставило меня отказаться от этой беспечной идеи.

– Я бы тоже хотела забыть его.

– Что?

– Мы учимся в одной школе и неизбежно будем сталкиваться друг с другом. Смогу ли я выдержать все это, если даже не смогу притвориться, что мы знакомы?

Мое сердце на мгновение замерло. Казалось, будто Со Бёль читает мои мысли. Ведь у меня был секрет, который до сих пор вызывал во мне чувство вины во время консультаций с девушкой. Правда о том, что мы намеренно стерли память Квон Да Гёна.

– А если… если забыть действительно возможно?

– Возможно?

– Если бы ты могла забыть все, что между вами было. И то, как причинила ему боль. И то, из-за чего страдала все это время… Ты бы решилась?

В обычной ситуации девушка сказала бы, что это невозможно, или рассмеялась бы, или отмахнулась. Но Со Бёль лишь крепче сжала мою руку – будто мои слова стали для нее последней надеждой.

– Это правда возможно?

– А если да? Что бы ты выбрала? Я скажу только после того, как услышу твой ответ.

– У меня только один вопрос.

Она на мгновение замолчала, и, когда заговорила вновь, ее слова оказались одновременно ожидаемыми… и все же шокирующими.

– Квон Да Гён тоже получил у вас помощь?

Я кивнула, не в силах больше что-либо утаивать. Но следующая фраза Со Бёль застала меня врасплох.

– Спасибо.

– Что?

– За то, что ему не пришлось страдать из-за моих ошибок.

Для Со Бёль парень был настолько важен, что она отодвинула на задний план свои чувства. Если вспомнить ее рисунки – она изображала только места, где они бывали вместе, но никогда его самого. Ее любовь была искалечена чувством вины, настолько глубокой, что не оставалось места для открытого выражения чувств. Теплое чувство, которое должно было стать ее опорой, давно перестало быть утешением.

– Я не хочу рушить жизнь парня, который снова научился улыбаться благодаря тебе.

– Уверена, что с тобой будет все в порядке?

– Ага. Я правда в порядке. Так что… если ты не против, поможешь мне?

* * *

На следующий день в обед я отвела Со Бёль к Хе Сону и попросила его стереть ее воспоминания. Девушка не задала ни единого вопроса – ни о том, как все это работает, ни кем на самом деле является Лим Хе Сон, раз может сделать подобное. Она просто села на стул в консультационной комнате и спокойно посмотрела на Хе Сона, глядящего ей прямо в глаза.

– Когда ты это сделаешь, воспоминания сотрутся?

– Да. Это займет мгновение. Ты даже не вспомнишь, зачем пришла сюда.

Вскоре глаза Хе Сона медленно окрасились в знакомый алый оттенок. В комнате воцарилась почти тревожная тишина. Я поняла, что все закончилось, когда увидела, как медленно закрылись глаза девушки. Спустя мгновение Со Бёль распахнула глаза, взглянула на нас и в растерянности вскочила на ноги.

– Ч-что? Что я здесь делаю?

– А? У нас только что была консультация. Не помнишь?

– Консультация? Разве она не закончилась некоторое время назад? Почему вы вдвоем?

– Ах, я пригласила тебя, чтобы уточнить, как ты себя чувствуешь. Ты сказала, что немного сонная, и я вышла, чтобы дать тебе вздремнуть. А он… просто зашел забрать вещи, которые оставил. Извини, если разбудили.

– Правда? Тогда почему я не помню этого? Странно…

Наверное, стирание памяти все-таки оставляет туман в голове. Оправдание было не самым правдоподобным, но в такой ситуации – вполне уместным. Я подхватила Со Бёль под руку, помогая ей подняться – головокружение, похоже, еще не прошло, – и повела ее к выходу из библиотеки.

– Хе Сон, я проводила Со Бёль, так что приберись и помоги мне с библиотечными делами…

В следующее мгновение передо мной предстало невероятное зрелище. Из уголков глаз парня медленно текли крошечные слезинки. Слезы, которым, казалось, и вовсе неоткуда было взяться.

– Ты… плачешь?

«Прости». Слова, адресованные неизвестно кому, сорвались с его губ. Да, Со Бёль тоже грустила. Но это было… иное. Хе Сон отреагировал так, потому что на мгновение оказался в теле девушки?

Раньше, наблюдая за тем, как Хе Сон демонстрирует человеческие эмоции, я испытывала лишь отвращение. Ненависть. Он был для меня зеркалом – отражением той части, которую я больше всего презирала: эмоциональной подделки. Но сейчас, оказавшись в похожей ситуации, я чувствовала совершенно противоположные чувства. Мне хотелось сказать ему: «Ты плачешь и даже не замечаешь этого». Или: «Мы похожи». Объяснить, что, если он способен измениться, – возможно, и я смогу. Но, все еще боясь произнести эти слова, я прикусила язык, не издав ни звука.

– Твоя реакция отличается от прошлой. Неужели было настолько грустно?

– Да, отличается, но не из-за этого…

Он тоже не договорил. Проглотил что-то важное. Я поняла, что не получу от него никакого ответа, если подниму эту тему вновь. Поэтому я оставила попытки продолжить разговор и молча повернулась, чтобы уйти, однако парень вдруг схватил меня за руку.

– Побудь здесь еще немного.

– Что? Неужели ты хочешь, чтобы тебя утешили?

– Хочу поговорить с тобой.

Что же такого важного он хочет сказать? В такой безумной ситуации? Хе Сон уже снова выглядел спокойным, словно и не плакал вовсе.

– Со Вон что-нибудь рассказывала тебе?

– Ты о чем? Вроде нет.

Я уже собиралась спросить, о чем вообще идет речь, как он продолжил:

– Ты ведь уже слышала от нее… про ту историю. О ребенке, которого забыла целая деревня.

– Да. Поэтому Юн Со Вон и просила держаться от тебя подальше. Риск, конечно, есть, но не все пожиратели одинаковые.

– Это был я. Я – тот пожиратель из истории.

– Что?

– Меня все равно раскрыли. Поэтому я подумал… лучше ты узнаешь об этом от меня, чем от Со Вон.

С таким красноречием Лим Хе Сон мог легко нас одурачить. Эта история произошла давным-давно – неужели у него есть какие-то веские доказательства? Тем не менее он сам рассказывает мне об этом, хотя я и понятия не имела, что его кто-то разоблачил.

– Почему ты так легко признался в этом? Что-то заставило тебя передумать?

– Со Вон удовлетворилась кратким ответом.

– Прости, но я не такая, как она.

Хе Сон перевел дух и бросил взгляд на настольный календарь.

– Ты ведь останешься в школе и в эти выходные? Давай встретимся ненадолго в субботу после ужина.

– А почему бы не поговорить сейчас?

– История длинная, а звонок вот-вот прозвенит. Не уверен, что успею все рассказать.

Похоже, он и правда настроен на разговор. Что ж, если история действительно долгая – стоит выбрать другое время и выслушать ее.

Позже в библиотеку заглянул Квон Да Гён. Рассказал, что девушка, которая раньше приходила к нему, больше не появляется. Он говорил об этом с облегчением, будто с плеч упала тяжесть, но в его взгляде читались сомнения и неуверенность. Если бы Квон Да Гён не потерял воспоминания и смог преодолеть травму… Если бы он мог вернуться к прежним отношениям с Со Бёль… Иррациональные мысли о том, чего уже не изменить, пронеслись в голове слишком поздно. Оглядываясь назад, сожалея о наивных мечтах и о том, о чем не стоило даже думать, я осознала – у этой истории мог быть иной финал. К нему закрыла дорогу моя способность принимать решения, не поддаваясь эмоциям, – единственное преимущество для меня, человека, в котором не было ничего хорошего.