Несколько месяцев назад Ю Хэ Рам пришла в консультационный отдел, чтобы поговорить о безответной любви. Тогда в ее взгляде читалась нерешительность, а теперь девушка говорила так быстро, словно торопилась излить душу. Казалось, передо мной совсем другой человек.

– Я хочу признаться ему.

Неужели за несколько месяцев произошло что-то хорошее? Но следующие слова разрушили надежды, что успели расцвести в моем сердце.

– Я не жду, что он ответит взаимностью.

Значит, она хочет признаться, чтобы разобраться в себе? Идея не такая уж плохая, но возникла другая проблема.

– Говорят, вы можете стирать воспоминания. Это правда?

– О чем ты? И почему ты вдруг заговорила об этом?..

– Вы ведь сможете убрать воспоминания о признании, так?

Хэ Рам спрашивала об этом снова и снова, будто стирание памяти – ее последняя надежда. Оказалось, слухи об этом дошли лишь до немногих. Слух о том, что можно избавиться от болезненных воспоминаний, обратившись за консультацией, звучит абсурдно, и мы могли бы сделать вид, что ничего не знаем. Но вместо того, чтобы отрицать, я сначала упрекнула ее за это желание – признаться, а потом все уничтожить.

– Ты хоть понимаешь, о чем говоришь?

Признаться и тут же забыть. Чем это отличается от разговора со стеной?

– Понимаю. Я знала это с самого начала, но теперь, сказав об этом вслух, убедилась, что поступаю трусливо.

– Он ведь еще ничего не заметил, верно?

– Думаю, нет.

– А как бы он себя чувствовал, если бы ты вдруг стала вести себя иначе, не объясняя причин? Неужели ты правда хочешь разобраться во всем в одиночку?

Верно. Прямо как Квон Да Гён и Со Бёль. Даже если речь о безответной любви, пока есть место эмоциям, это история двух людей. Ее нельзя прерывать по прихоти одного человека.

– Даже не думай просить нас стереть твои воспоминания. Мы все равно не сможем этого сделать.

Кажется, Хэ Рам поняла, что перегнула палку. Она просто растерялась, попросила о невозможном в порыве эмоций. Как и следовало ожидать, она опустила голову и извинилась.

– Простите, я не подумала. Наверное, рассудок ненадолго помутился.

Прежде чем я успела ответить, Со Вон, делавшая рядом заметки, вдруг взяла инициативу в свои руки.

– Ну, вполне возможно. Хорошо, что теперь все прояснилось. Давайте успокоимся и продолжим разговор.

Раньше Со Вон остро чувствовала чужие эмоции и нередко терялась в разговорах, но, пройдя с нами через множество трудностей, она начала меняться.

– В любом случае ты ведь еще хочешь признаться? Просто чтобы поставить точку, верно?

– Да. Сначала мне казалось, что нет ничего плохого в том, что он не знает о моих чувствах. Но в какой-то момент захотелось, чтобы это все как-то завершилось.

– Тогда давай сегодня об этом и поговорим.

– Об этом?

– О том, как признаться.

Несмотря на выходные, все остались в общежитии из-за предстоящего на неделе мероприятия. Поэтому Хэ Рам и мальчик, который ей нравится, будут находиться в общежитии. Если говорить о подходящем моменте, то вечер субботы, когда нет занятий по самоподготовке, подходил лучше всего.

– Субботний вечер будет идеальным. Ты уже думала, что именно скажешь?

– Я не рассчитываю на отношения, поэтому достаточно будет сказать, что он мне нравится.

Тогда мне показалось, что она действительно решилась. Но почему сейчас на ее лице читается растерянность? Пока я пыталась уловить перемену в настроении, Со Вон первой задала вопрос:

– Есть ли какая-то причина, по которой ты так считаешь?

– Так?

– Что вы не будете встречаться. Обычно ведь рассчитывают на лучшее.

Когда я заметила, как Хэ Рам слегка замялась, в голове сразу мелькнула догадка.

– Думаю, у него уже есть любимый человек.

Значит, заметила.

– Недавно нас пересадили, и мы стали меньше общаться. Хотя учимся в одном классе, видимся редко. Поэтому однажды я решила обратиться за помощью к подруге из его клуба, чтобы встретиться с ним.

– И что ты там услышала?

– Не слышала, а… я сама все увидела. Как он смотрел на одну девушку. Взгляд был совсем другой. Даже не понимаю, как раньше этого не замечала. Я спросила подругу – она сказала, что по клубу ходят слухи.

Верно. Невозможно понять чувства безответно влюбленного человека, пока сам не окажешься в такой же ситуации. Особенно если этот человек – тот, за кем ты постоянно наблюдаешь.

– Прошло не так много времени с тех пор, как ты узнала об этом, верно? Поэтому и пришла к нам с просьбой стереть воспоминания.

– Да, всего несколько дней. И за это короткое время я успела о многом подумать. Еще раз прошу прощения за беспокойство.

Вывод, к которому мы пришли после долгого разговора, был удивительно прост: Хэ Рам просто нужно было честно признаться в своих чувствах.

– Я напишу ему на неделе и попрошу встретиться у лестницы главного здания, после ужина, в субботу.

– Не слишком ли это очевидно? А если он поймет, в чем дело, и не придет?

– Не думаю, что он так поступит. Но если все-таки…

И правда. Если у Чжи Се Чжина уже есть девушка, которая ему нравится, он может отказаться от встречи. Особенно если догадается, что его ждет признание от почти незнакомой девушки.

– Если тяжело – есть один способ.

* * *

– Значит, вы решили обратиться ко мне за помощью?

Я предложила передать сообщение через Хе Сона. Ради этого Хэ Рам пришлось вслух произнести имя того, кто ей нравился. И, как я и предполагала, это был Чжи Се Чжин.

– Прости, что обратилась так неожиданно.

– Ты не выглядишь так, будто действительно раскаиваешься.

– А ты сообразительный. Ну, учитывая, что этот клуб вообще из-за тебя появился, не мог бы ты немного посотрудничать?

– А ты наглее, чем обычно. У тебя что-то произошло?

– Ничего подобного.

– Ну, раз ты так говоришь, значит, так и есть. Значит, в субботу, в коридоре на втором этаже? У меня нет телефона, так что передам ему завтра в классе.

– Почему ты до сих пор не купил себе мобильник?

– Я все равно не собираюсь долго оставаться человеком.

Если Хе Сон продолжит сохранять человеческий облик в течение длительного времени, ему придется поглощать большое количество историй. Однако заполучить их в таком объеме будет довольно трудно.

– А, и еще. Я решила остаться с Ю Хэ Рам в школе после ужина. До тех пор, пока она не признается. Она кажется немного растерянной. Не хочу, чтобы она была одна.

– Растерянной?

– Она недавно узнала о том, что тот, кто ей нравится, безответно влюблен. Если даже признание не поможет ей справиться, она может снова прийти к нам… чтобы все забыть.

Минуточку… Разве не этого хочет Хе Сон? Я посмотрела на него, размышляя об этом, но он уже все понял и опроверг мои мысли еще до того, как я успела открыть рот.

– Я ведь уже говорил, что ем не любые истории.

– Совесть проснулась?

– Не то чтобы ее у меня совсем не было. Кстати, в субботу я пойду с тобой. Не хочу, чтобы ты шла одна.

– Беспокоишься обо мне? Волноваться не о чем. Школа – это же не подземелье.

– Нет. Если ты скажешь что-то не то и она потеряет самообладание до признания…

Вот же наглец. Обещал, что больше не будет лицемерить при общении со мной, но, похоже, быстро забыл о своих словах.

– Я хорошо провожу консультации. Никогда никого не обижала.

– Ты игнорируешь свои проблемы или просто грубишь, чтобы доказать свою правоту?

Судя по тону, он явно имел в виду второе. Хотя пробормотал это себе под нос.

Верно. Я одновременно и лучший, и худший человек для проведения консультаций.

– Я тоже не лучший вариант, но, как говорится, одна голова хорошо, а две – лучше. Если возникнут проблемы, я буду рядом и смогу гарантировать вашу безопасность. Согласна?

– Думаешь, будут проблемы?

– Ну, скорее всего, этого не произойдет, но вдруг книжный шкаф в классе внезапно рухнет…

– Ты зря беспокоишься.

После долгих раздумий я все же решила спросить у Ю Хэ Рам, не будет ли она против, если Хе Сон придет с нами. В конце концов, его чувства острее человеческих, и он мог бы незаметно следить за ситуацией – даже без нашего ведома.

* * *

В субботу вечером Ю Хэ Рам была удивительно спокойна – настолько, что казалось, будто она вовсе не собирается признаваться в своих чувствах. Она и сама это понимала, поэтому несколько раз просила меня тайно следить за ней на случай, если начнет вести себя странно. От ее просьб мне стало даже немного неловко.

– Кстати, ты правда не против того, что мы будем за всем наблюдать? Обычно людям не нравится, когда за ними следят в такой момент.

– Я уже рассказала о том, что собираюсь сделать. И если честно, не питаю особых надежд, поэтому все это больше похоже не на признание, а на попытку поделиться своими чувствами. Вопрос лишь в том, кто их услышит.

– Тем не менее, даже если тебе так кажется, дай знать, если что-то пойдет не так. Время пришло. Хе Сон сказал Чжи Се Чжину о встрече на лестнице второго этажа, нам пора.

До назначенного времени оставалось несколько минут, и Хэ Рам замерла у лестницы, ожидая, когда поднимется Чжи Се Чжин. Мы с Хе Соном заняли место за дверью, отделявшей коридор от лестничной площадки, чтобы подслушать их разговор. Неожиданно внизу лестницы, ранее окутанной тьмой, зажгся свет – кто-то поднимался. Мы стояли за стеной, но, испугавшись, что нас заметят, вышли в коридор, оставив Хэ Рам одну. С такого расстояния мы едва могли слышать их разговор.

* * *

Не сказать, что он привлек мое внимание с самой первой встречи. Признаться, что со временем он начал мне нравиться. Попросить остаться друзьями, хоть это и звучит эгоистично. Слова беспорядочно метались в голове, но, когда на лестнице загорелся свет, они распались на буквы и утратили смысл. Затуманенный разум прояснился только после того, как до ушей донесся голос Чжи Се Чжина:

– Хэ Рам? Что ты здесь делаешь? Не видела Лим Хе Сона?

Могу ли я сделать вид, что ничего не произошло, просто указать в сторону коридора и сказать, что он там? Нет, не могу так поступить после того, как проделала весь этот путь. Желая покончить с болью, я на мгновение забыла, как тяжело признаваться в чувствах. Наверное, стоило подумать дважды, когда Се Воль спросила, можно ли им подслушивать.

– Это я попросила Лим Хе Сона позвать тебя сюда.

– Ты? Но почему сама этого не сделала?

– Боялась, что, пока ты идешь, поймешь, что я собираюсь признаться.

Какое у него будет выражение лица? Я представляла себе худшее – ведь все вышло неожиданно, как гром среди ясного неба. Но когда я подняла голову, его лицо оставалось спокойным. В отличие от меня – растерянной, выпалившей наконец то, что так долго держала в себе.

– На самом деле я знал.

– А?

– Мне просто было неловко первым поднимать эту тему.

Верно. Разве он не знает, как выглядит взгляд влюбленного человека? Я ведь сама видела, с какой тоской он смотрел на другую. Как можно не понять, что кто-то смотрит на тебя точно так же? Просто… я надеялась, что он этого не заметил.

– Прости.

– Все в порядке. Я ожидала этого.

Чжи Се Чжин не стал спрашивать, почему я ожидала именно такого исхода.

– Я никогда не испытывал к тебе тех же чувств.

– Знаю.

– И пусть мне нравится одиночество, у меня уже есть любимый человек.

На мгновение я поймала себя на нелепой мысли: почему бы ему не полюбить меня вместо нее? Но я знала, что это невозможно. Это даже не каприз, а наивная, почти детская просьба. Поэтому я просто промолчала.

– Знаешь…

– Да?

– Я так много хотела сказать, когда представляла себе этот момент.

Но ничего не приходило на ум. Что же я собиралась рассказать? Я не хочу слушать причины, по которым он отвергает меня, даже не услышав, что он мне нравится. Я просто хочу сказать это и поставить точку.

– Надеюсь, ты не будешь избегать меня из-за того, что произошло сегодня.

– Я постараюсь.

– Ничего страшного, если мы не будем разговаривать, смеяться и болтать каждый день, как раньше. Я буду рада, если мы хотя бы сможем разговаривать… спокойно, без напряжения.

– Думаю, это вполне возможно.

Самые важные слова поднимались к горлу тяжелым комом и снова исчезали. С очередным выдохом я наконец заставила себя произнести то, что то и дело всплывало в мыслях, как морской прилив, – и снова отступало, не давая покоя.

– Ты мне правда нравишься.

Он ничего не ответил.

– Если бы не сказала этого, думаю, так и не смогла бы по-настоящему положить всему конец.

* * *

Когда разговор дошел до этого момента, мы с Хе Соном перестали прятаться и наблюдать за парой. Я схватила его за рукав и потащила прочь, но он замер на месте и взглянул мне прямо в лицо.

– Я беру назад свои слова.

– Какие?

– Ты изменилась сильнее, чем я думал. Стала гораздо более упертой.

– Ну и что.

– Раньше ты бы сделала вид, будто ничего не произошло. И никогда не смотрела на меня так… даже в более серьезных ситуациях.

С чего мне знать, что он имеет в виду? Посчитав его замечание странным, я отмахнулась и поспешила сменить тему:

– Когда у нас вообще были несерьезные случаи? Всем нужна наша помощь.

– Не меняй тему. Если посмотришь в зеркало, то поймешь, о чем я говорю.

Не знаю, когда успело потемнеть небо, но в окне, за которым недавно были видны цветочные клумбы, теперь отражалось внутреннее пространство школы. Когда я взглянула на свое отражение, то поняла, что он имел в виду. Мое выражение лица выглядело… непонятным. Растерянный вид, в котором смешались спокойствие и грусть.

Легкий ночной ветер пробрался в помещение через щель в окне. Холодный воздух помог мне прийти в себя. Когда я снова посмотрела в отражение, лицо стало привычным.

– Давай скорее возвращаться. Будет неловко, если Чжи Се Чжин нас заметит.

Интересно, как сейчас себя чувствует Ю Хэ Рам? Не думаю, что она ощутила облегчение. Скорее всего, первой эмоцией будет грусть. Даже если девушка знала итог заранее, это не значит, что удар не был болезненным. И все же… возможно, она ощущает какое-то спокойствие. Ведь их отношения с Се Чжином не разрушились. Верно. Я чувствую то же самое.

В тот день я впервые поняла чувства другого человека. Это стало подтверждением того, что за время работы в консультационном отделе я действительно изменилась. Мне пришлось признать это и принять. То, что я меняюсь. То, что теперь у меня есть опора, которая позволит вырваться из привычной трагедии.