Если я не ошибаюсь, в детстве мама обучала тебя не только боевым искусствам, верно? Ян Цзинь же совсем другое дело. Он годами совершенствовался, преследуя одну цель – отточить свое мастерство.

Чжоу Фэй еще не успела стать настоящим героем, но уже познала всю безнадежную горечь этого незавидного удела. Она и слова не успела сказать, а госпожа Ничан, чье настроение менялось быстрее, чем страницы книг под пальцами нерадивых учеников, внезапно пришла в ярость:

– Какая наглость! Вы думаете, можно вот так запросто прийти к труппе Летящих Перьев и безнаказанно дерзить?

– Цзинь, ты что такое говоришь! – предводитель Странников тут же одернул своего нанимателя. Общались они с этим куском каменного угля так, будто дружили не одну сотню лет. Глава Облачного ущелья хмуро посмотрел на госпожу Ничан, но смолчал, хотя в глазах его так и читалось: «Не твое дело!», а вид стал слегка обиженным.

Спустя какое-то время Странник обратился уже к госпоже Ничан:

– Господин Цзинь молод и горяч, прошу вас, госпожа, не сердитесь. Неужели кто-то посмеет грубить уважаемой труппе Летящих Перьев? Раз эта барышня владеет «Клинком, рассекающим лед», значит, она не так проста. Не каждый способен сдержать слово, но она уж точно не из тех, кто станет нарушать договор. Мы можем назначить другое время и место встречи, скажем… через три дня. Как вы считаете?

В его словах таилось коварство: он говорил так, будто Чжоу Фэй уже согласилась на поединок с Ян Цзинем. Се Юнь чувствовал, что ее вот-вот заманят в ловушку, и уже собирался вмешаться, но Фэй опередила его. После встречи с Цю Тяньцзи и Повелителем Цинлуна она привыкла видеть в незнакомцах только худшее, а уж до безбрежного великодушия Мечa Гор и Рек ей и подавно было далеко. Быстро сообразив, что к чему, она уклончиво ответила:

– Сорок восемь крепостей дают приют лишь тем, кто оказался в безвыходном положении. Ради этого мой дед и дядя отдали свои жизни. Все, что осталось от рода Ли, – малолетняя сирота, та самая, которую вы схватили. А еще называете себя… – она слегка запнулась, подняла подбородок и окинула Ян Цзиня и остальной сброд, столпившийся у входа, тяжелым взглядом. Изначально Чжоу Фэй хотела запугать их именем Сорока восьми крепостей, но неожиданно прониклась собственными речами. Прошло больше десяти лет, но образ умирающего дяди, отпечатавшийся в ее памяти засохшим кровавым пятном, снова возник перед глазами. Нелепое чувство, вызванное раздутой сплетнями славой, и грозный вид, который она вынужденно напустила на себя, смыло внезапной волной горечи и негодования. – …Называете себя… героями. Столько совершенствоваться, налаживать связи, и все ради чего? Ради пустого спора о превосходстве? Похитили беззащитную девочку, с которой у вас и вражды-то никакой нет. Что ж, бессовестным все нипочем. Я запомню это.

Се Юнь усмехнулся про себя – зря беспокоился. Он провел с Чжоу Фэй уже немало времени, но иногда забывал, что в Хуажуне ей пришлось в одиночку противостоять сразу двум выдающимся мастерам – звездам Северного Ковша. Он полагал, что Фэй наивна, но забывал, что наивность – не значит глупость. В каменной темнице, среди врагов, отчетливо осознавая, что ей грозит опасность, просунуть сквозь трещину в стене мешочек с непонятными снадобьями – такой была наивность Чжоу Фэй.

– Вот именно, – он все же вставил свои два слова, а потом добавил: – А благодаря труппе Летящих Перьев и сочинителям пьес вроде меня история разойдется по всему свету. Сегодня мы запомним случившееся, а завтра о вашем позоре услышит каждый. Хозяйка, осмелятся ли ваши барышни во всеуслышанье поведать, как Союз Странников, прикрывшись влиятельными знакомыми, убивает невинных?

– Мужчины, способные понять мои песни, лет двадцать назад повымирали. Остались лишь пошляки, у коих все мысли только о том, куда бы третью ногу пристроить, – от одного взгляда на них становится тошно, – рассмеялась госпожа Ничан. – Мне уже давно жизнь не мила, так что раз уж здесь собрались такие удальцы, возьмите сразу мою голову и отнесите ее Северному самозванцу – у него наверняка найдется для вас парочка свободных собачьих мисок!

Ян Цзинь, похоже, был не слишком остер на язык и растерялся. Даже Странники никак не ожидали такого исхода. И это наследница Клинка Юга? Едва прославившаяся барышня из известного рода, чье искусство меча столь неудержимо… Они были уверены, что эта легендарная воительница окажется такой же, как Ян Цзинь: стоит бросить ей вызов да подразнить слегка – и она в порыве гнева сразу же согласится на бой. А другую барышню из рода Ли они держали у себя как гостью: вкусно кормили-поили и собирались отпустить, когда все закончится.

Но Чжоу Фэй не только не думала принимать вызов, она парой фраз умудрилась поставить Ян Цзиня в крайне затруднительное положение: Союз Странников всегда славился своей осведомленностью, ничуть не уступая Братству Нищих, но они и предположить не могли, что восходящий юный талант, о котором столько говорили, – всего лишь девчонка!

Чжоу Фэй держалась из последних сил, но внезапная двусмысленность в словах госпожи Ничан удачно отвлекла ее, направив мысли в другое русло. Горечь и негодование мгновенно рассеялись, уступив место любопытству.

«Что? – удивилась она. – Двадцать лет назад повымирали… Сколько же тогда госпоже Ничан? Никогда бы не подумала!..»

К счастью, рядом стоял Се Юнь, на которого всегда можно было положиться. Рассудив, что с Ян Цзинем разговоры вести бессмысленно, он спросил предводителя Странников:

– Господин, как ваша фамилия?

– Вы слишком любезны! Я простой человек, моя фамилия – Сюй, – смущенно ответил тот.

– Господин Сюй, – кивнул Се Юнь. – Хорошо. Раз вы так сказали, значит, через три дня мы должны увидеть барышню Ли живой и невредимой. Иначе… Вы человек умный, сами понимаете, что будет.

– Неужели струсила принять вызов? – не стерпев, крикнул Ян Цзинь.

– Да после того, что ты сделал, тебя убить мало будет! Принять вызов? А ты вообще достоин? – выпалила Фэй, быстро собравшись с мыслями.

– Хорошо сказано! Проводите гостей! – госпожа Ничан взмахнула рукавом и потянула Чжоу Фэй за собой, а ученицы труппы захлопнули дверь прямо перед господином Сюем и остальной толпой.

Что стало со Странниками, оставшимися за воротами, неизвестно, зато Чжоу Фэй и Се Юнь после всей этой неразберихи из нищих торговцев песнями, которых принимали во дворе, превратились в почетных гостей.

У госпожи Ничан в запасе было не меньше тысячи лиц – от соблазнительной обольстительницы, волнующей мужские сердца, до грозной воительницы, готовой встать на защиту своих подопечных. Оставшись с Чжоу Фэй наедине, она перестала притворяться, ее нежные, точно лепестки персика, глаза потускнели, а изящные, словно яшма, пальцы больше не складывались в игривых жестах: она с усилием выпрямилась во весь рост, и сквозь женскую податливость неожиданно проступила необычайная твердость. Теперь перед ними предстала уже не вспыльчивая и своенравная небожительница, а мудрая и надежная наставница.

– Ты из рода Ли? Его ученица? – ласково обратилась она к Чжоу Фэй.

– Можно сказать и так, – кивнула та.

– На старшего брата Ли ты не очень похожа, – произнесла госпожа Ничан, но допытываться не стала. – Я думала, глава Ли выберет в преемники мальчика… или хотя бы кого-то покрепче.

– Если так рассуждать и верить, что слабый не может стать сильнее, люди все так и останутся с навыками младенца, – призадумавшись, тихо ответила Фэй. – В детстве все одинаково беспомощны… Да и никакая я не преемница Клинка Юга, это все слухи. Я только начала учить…

Не дав ей договорить, госпожа Ничан вдруг расхохоталась, прикрыв рот рукой. Чжоу Фэй удивленно моргнула, не понимая, что в ее словах смешного.

– Стоило сказать тебе, что не похожа, как ты тут же доказала обратное! Нрав в точности как у него, – улыбнулась госпожа Ничан. – Когда я впервые встретила старшего брата Ли, мне было примерно столько же, сколько тебе сейчас. Мы тогда случайно оказались в одной компании, и, когда его спрашивали, где он учился, он скромно отмахивался и вскользь отвечал: «Да нигде, просто немного изучал семейное искусство, еще не освоил как следует». Я тогда подумала: «Что за деревенщина, даже меч толком не освоил, а уже высовывается». А потом… Ха-ха, когда он впервые взялся за оружие, мы все до смерти перепугались!

Чжоу Фэй улыбнулась в ответ, но на самом деле ей было не до веселья. Ли Чжэна помнили человеком учтивым и добродушным, говоря «не освоил как следует», он попросту скромничал… но люди принимали его слова за чистую монету. Что же до Чжоу Фэй, то ее слова «только начала учить» были самой что ни на есть правдой, но, как назло, в это никто не верил! Где же справедливость?

Се Юнь подмигнул ей, а Фэй негодующе закатила глаза. Увидев, что ее переполняет досада, он, как настоящий друг, прервал нахлынувшие на госпожу Ничан воспоминания о былом и спросил:

– Значит, слухи о том, что вы близко знакомы с легендарными мастерами тех лет, правдивы?

Едва эти слова слетели с его губ, хозяйка тут же замолчала, словно кто-то нажал на невидимый рычаг, замыкающий ее уста. Уголки губ все еще цвели в улыбке, но во взгляде уже читалась настороженность.

– Я же сказала, одного золотого листа недостаточно. И даже вашего мешочка будет мало, – мягко произнесла она. – Господин Цянь Суйю, уж коли нечего дать взамен, вам лучше оставить свои расспросы. Мы ведь знакомы не один год, вам ли не знать, что принудить меня никто во всем мире не сможет.

Се Юнь, ничуть не смутившись, с улыбкой отхлебнул чаю и промолчал. Его вопрос окончательно уничтожил желание госпожи Ничан продолжать беседу. С холодным видом поправив волосы, она сказала:

– Побудьте у меня несколько дней, чтобы эти крысы вам не досаждали.

– Госпожа, на постоялом дворе осталась наша подруга, – поспешно ответила Чжоу Фэй.

– Ничего страшного, я пошлю за ней, – устало махнула рукой госпожа Ничан.

Она двигалась не спеша, однако за такую короткую фразу успела подняться, пересечь зал и исчезнуть – лишь шелковый шлейф мелькнул в дверном проеме.

– «Поступь перьевых облаков», – с восхищением произнес Се Юнь. – Говорят, это искусство основано на танцевальных шагах. Возможно, не самая быстрая поступь в мире, но уж точно самая изящная – легкая, неуловимая, то приближает, то уносит вдаль…

Он не закончил, повернулся к Чжоу Фэй и увидел, что та хмурится в недоумении.

– Что такое? – улыбнулся Се Юнь.

Но Фэй и сама не могла понять, что ее тревожило. В словах, что госпожа Ничан сказала Странникам, чувствовался гнев и неприязнь; к Се Юню, напротив, она относилась с уважением – однако в в тех немногих фразах, которыми они обменялись, Фэй ощутила нечто… даже более зловещее, чем прежние угрозы.

– Кажется, она разозлилась? – неуверенно спросила Чжоу Фэй.

– Нет, – рассмеялся Се Юнь. – Я задал неуместный вопрос, и она всего-навсего пожелала меня убить.

Глаза Фэй распахнулись шире обычного.

– Что, думаешь, только ты это почувствовала? – Се Юнь невозмутимо сделал пару глотков чая и удовлетворенно вздохнул. – Гляди-ка, на заднем дворе подавали залежалый, а теперь свежего, аж собранного после дождя не пожалели. Какая же она все-таки… Разве я не говорил тебе? Именно труппа Летящих Перьев прославила имя Цянь Суйю. Я знаю госпожу Ничан не первый день. Если бы дело было только в деньгах, она бы уже давно ударила по столу и обсыпала меня ругательствами. К чему эта сдержанность?

Чжоу Фэй хлопала ресницами, не сразу уловив смысл сказанного.

– Представь, кто-то спрашивает тебя о том, о чем ты ни при каких обстоятельствах поведать не можешь, – терпеливо продолжил объяснять Се Юнь. – Что будешь делать? Впадешь в ярость и потребуешь не любопытничать? Сперва тебе этого и захочется, но, если подумать, лучше поскорее взять себя в руки и не разжигать чужое любопытство. Ежели ты достаточно хитра, то вовсе не выкажешь ни капли удивления. Будешь использовать неуклюжие уловки одну за другой, чтобы держать человека на крючке и заставить его думать, будто ты просто вымогаешь деньги, пока он сам не отступит. Верно?

– Но…

– Ничего страшного, – понизил голос Се Юнь. – Я спрашивал лишь для того, чтобы посмотреть, как она себя поведет. Сестрица, ни в коем случае не позволяй старшим, что твердят, будто хорошему человеку скрывать нечего, задурить тебе голову. Запомни: в этом мире полно историй, которые не расскажут просто так. Порой мало спросить, нужно научиться считывать душевное состояние людей… Тогда даже в попытках скрыть правду они откроют то, что тебе нужно. Ладно, хватит пустых слов. Знаю, сейчас тебе больше всего хочется узнать об Облачном ущелье.

Чжоу Фэй смутилась, но все же озабоченно кивнула. Несмотря на недавние смелые речи, уверенности в себе ей недоставало, и даже теперь она не могла успокоиться. «Не станут ли эти Странники от досады и гнева вредить Ли Янь?» – тревожилась она.

– Не переживай, они не посмеют, – сразу угадав ее опасения, невозмутимо сказал Се Юнь. – Раз уж господин Бай связан с этими людьми, ты должна понимать: некоторые Странники следуют темному пути, но это темный путь Южных земель. Они вездесущи и бессовестны, но в важных вопросах черту никогда не переходят. Это правило, и оно превыше всего. Нарушат его – и все двери, в которые они когда-либо стучались, захлопнутся перед ними. Этот Сюй не дурак, не станет из-за пустяка искать себе неприятностей. К тому же Облачное ущелье не такое уж зловещее место.

– Что это вообще такое? – спросила Чжоу Фэй.

– Обычная школа, – ответил Се Юнь. – По лицу и говору Ян Цзиня можно сразу догадаться, что он не с Центральной равнины. Последователи Облачного ущелья расположились на южных окраинах, где воздух насыщен ядовитыми испарениями, а земля богата растительностью. Боевые искусства в тех краях не в почете, зато там живет немало искусных лекарей. Это место еще называют Малой долиной травников…

– Значит, есть и Большая? – удивилась Чжоу Фэй.

– Великая. Была, – коротко ответил Се Юнь. – Теперь ее нет – стерта с лица земли. Но сейчас не об этом, не меняй тему. В семье, сама знаешь, не без урода. Время от времени появляется какой-нибудь безумец, который предпочитает не лечить людей, а травить их. И все же грань между целебными снадобьями и ядами тонка, так что это еще ничего. Лет двадцать назад родился в Облачном ущелье настоящий чудак. Полагаю, этот Ян Цзинь с трудом отличит женьшень от редьки, но зато помешан на искусстве меча и, как видно, способностями его природа не обделила, а главой школы он стал, судя по всему, просто поколотив остальных желающих.

Чжоу Фэй невольно увлеклась: она совсем не ожидала, что у этого куска каменного угля такая необычная история.

– Он уже давно странствует по цзянху, вызывая на бой каждого встречного. Ничего, кроме его клинка, для него не существует, но он еще никому не причинил зла. В последнее время боевые искусства на Центральной равнине пришли в упадок, так что он считается редким умельцем и метит в первые клинки Юга. Но тут вдруг объявилась ты и перешла ему дорогу. Конечно, он не мог с таким смириться.

– Я же не нарочно… – нахмурилась Фэй.

– Эх, разве бывает иначе? Разве мать советуется с животом, прежде чем разродиться? В общем, не переживай. С твоей сестрой все будет в порядке. Ему ведь нужна только слава. Раз уж ты не хочешь с ним сражаться, просто признай поражение – и дело с концом!

Чжоу Фэй задумалась, а Се Юнь немного помолчал, затем внезапно поднял голову и спросил:

– Погоди, неужели ты всерьез думаешь принять его вызов?

– Считаешь, не стоит? – Чжоу Фэй смущенно отвела взгляд.

– Пообещай не бить меня, и я скажу правду, – настороженно взглянул на нее Се Юнь.

«Да за кого он меня принимает?!» – подумала Фэй, смерив юношу презрительным взглядом. Но она догадывалась, какого совета от него ждать.

– «Тринадцать ударов Одинокого Гуся» Ян Цзиня, может, и не самая грозная атака в мире, но благодаря ей он уже заслужил звание мастера первой ступени. Говорят, два года назад даже глава школы Кунтун проиграл ему в схватке с одного удара. Тебе бы еще пару лет совершенствоваться, чтобы с ним сравняться, – откровенно заявил Се Юнь. – Послушай, жертвовать собой в горах, сражаясь с Повелителем Цинлуна, во имя чести – это я еще могу понять. А сейчас-то зачем? Ради пустой славы, ничтожной, как муравей, которая со временем станет обузой? Зачем за нее бороться?

Чжоу Фэй неуверенно кивнула. Се Юнь был прав: бессмысленно лезть в драку, тем более когда противник сильнее. Ей, как-никак, восемнадцать лет – почти взрослая. Какой бы вспыльчивой ни была, увлечь ее уже не так просто, как дурачка, что спит на холодной печи. Даже если кровь ее вскипала без причины, ее было легко остудить – достаточно объяснить все как есть. Се Юнь, наблюдая за выражением лица Фэй, понял: «разбойница» приняла его слова, но что-то все еще тревожило ее.

– Так в чем же дело? – спросил он.

Чжоу Фэй действительно терзали сомнения. Если бы на кону было только ее доброе имя, волноваться не о чем – молодым к унижениям не привыкать. В конце концов, ее невероятное мастерство, о котором все твердят, – просто слухи, и, если бы представилась возможность развеять их и снова считаться посредственностью, Фэй была бы даже рада. Вот только она заметила, что и господин Сюй, и Ян Цзинь, и даже госпожа Ничан называли ее одинаково – Клинок Юга. Никто и разбираться не стал, что ее фамилия Чжоу, а не Ли. На нее просто повесили бирку прославленного рода, и стала она не просто Чжоу Фэй, растерянной мелкой сошкой, а внучкой Ли Чжэна.

– Эм… ничего. Я подумала, что нужно отправить Чучу записку, иначе она не пойдет с незнакомцами.

Боец с пустыми руками, без меча на поясе, заявляющий, что хочет отстоять доброе имя Клинка Юга, – да у всех животы полопаются от смеха!

Ли Янь хоть и сидела взаперти, но невыносимые страдания, которых так опасалась Чжоу Фэй, обошли ее стороной.

Закинув ногу на ногу, Янь беспечно качалась на стуле: две его ножки, оставшись без дела, бесцельно мелькали вверх-вниз, в то время как другие две приняли на себя всю ношу. Рядом, на столике, стоял чай и закуски: арахис, семечки и жареные каштаны, – которые эта привередливая госпожа, поморщившись, отбрасывала в сторону, если те оказывались недостаточно сладкими. Словом, вела себя Ли Янь так, будто ее не похитили, а она сама удостоила Странников чести ее принять.

Чтобы юная барышня не скучала, похитители даже подсунули ей какой-то глупый роман – совершенно немыслимую для Сорока восьми крепостей вещь! У знающего человека язык бы не повернулся назвать эту книжицу хорошей, но Ли Янь погрузилась в чтение с таким упоением, что, только заканчивая главу или перелистывая страницы, случайно вспоминала о своем ужасном положении. Тогда она начинала возмущенно кричать во все горло что-то вроде: «Выпустите меня! Вы не имеете права! Мои родные с вас шкуру спустят!» Но никто на ее угрозы не отвечал, поэтому она прекращала впустую сотрясать воздух и снова погружалась в любовные страсти героев, самозабвенно наслаждаясь своим заточением.

К вечеру от безустанного раскусывания семечек на языке образовался волдырь. Янь провела языком по нёбу: волдырь лопнул, и девушка скривилась от боли. Челюсти невольно сжались, и зубы будто утонули в чем-то вязком, словно и вовсе ей не принадлежали. Всю свою ярость юная барышня решила обратить на того, кто ее запер. Ли Янь вскочила, потянулась, глубоко вдохнула и хотела было разразиться потоком брани, но, как только слова приготовились сорваться с ее губ, дверь со скрипом распахнулась. На пороге стоял Ян Цзинь с черным как смоль яньчидао в руке. Их взгляды встретились.

– Ты что это задумала? – холодно спросил Ян Цзинь. Его ледяное спокойствие и твердая, как обнаженное лезвие, решимость заставили пленницу проглотить скопившиеся на языке ругательства.

– Из-за вас у меня… несварение! Хочу персиков! – рявкнула Ли Янь, негодуя от собственной слабости.

Ян Цзинь смерил ее взглядом, в котором так и читалось: «Неужто умом повредилась?» А барышня Ли перевела дух и продолжила:

– Ты хоть знаешь, кто моя тетя? А дядя? Вы, мужланы, осмелились…

– Так ты действительно внучка Клинка Юга, Ли Чжэна? – внезапно перебил он.

Ли Янь замерла, соображая, кто такой этот Ли Чжэн: в Сорока восьми крепостях редко упоминали полное имя покойного главы. Наконец она вспомнила про своего деда, чьи кости уже давным-давно истлели, и, высокомерно закатив глаза, фыркнула:

– Ага! Испугался? То-то же!

– И как только у Клинка Юга мог появиться такой потомок, как ты? – непонимающе отозвался Ян Цзинь, будто сам был оскорблен столь вопиющим обстоятельством.

Янь едва не задохнулась от подступившей к горлу ярости и, вспомнив все свои детские истерики, которые устраивала в попытках добиться желаемого, принялась для уверенности изображать чайник: одной рукой подперла бок, а вторую вытянула вперед, тыча в обидчика пальцем.

– А какой у него, по-твоему, должен быть внук? Такой, как ты, что ли? Наша семья достаточно богата – зачем нам такой паршивый уголь? Печку топить?

Терпение Ян Цзиня лопнуло, на висках выступили жилы, и он шагнул вперед.

Ли Янь в страхе приняла боевую стойку и выставила перед собой уже и вторую руку, будто готовилась защищаться, но вдруг осознала свое неминуемое поражение. С громким воплем она схватила стул и, прикрываясь им, отскочила за столик. Размахивая своим нелепым оружием, к ножке которого прилипла скорлупка каштана, Янь продолжила отступать с криками:

– Попробуй подойди – узнаешь, на что я способна! Слушай, смель… тьфу, смугляк, я с детства владею всеми восемнадцатью видами оружия! Кинжалом – отменно, клинком – запросто сделаю из тебя танхулу! Н-не-не вынуждай меня, а то хуже будет!

– Ах так? Что ж, тогда я с радостью поучусь у тебя… – с холодной усмешкой заявил Ян Цзинь.

– Цзинь, – тихо одернул его вовремя подоспевший господин Сюй и исподлобья взглянул на пленницу. – Ты уже взрослый, зачем позволяешь девчонке себя подначивать?

Увидев его, Ли Янь мигом вспомнила все свои старые обиды.

После отбытия Чжоу Фэй прошло уже несколько месяцев, и Ли Цзиньжун тоже собралась покинуть заставу по какому-то важному делу – разумеется, отчитываться перед Ли Янь она не собиралась.

Для юной барышни Ли такой исход был в новинку: за всю ее жизнь тетя ни разу не уезжала из Сорока восьми крепостей. Пожилая госпожа Ван забрала с собой и Чжоу Фэй, и Ли Шэна, поэтому Ли Янь и без того тосковала, а когда узнала, что Ли Цзиньжун тоже бросает ее, – вовсе расклеилась. Боясь оставаться в одиночестве, она решилась на то, на что ее старшим брату и сестре в жизни духу бы не хватило: устроила истерику прямо перед Ли Цзиньжун. Та оказалась в замешательстве: ругать бесполезно – Ли Янь была неисправима, – а бить… не осмелилась. В отличие от ее родной дочери, племянница росла слабой и боевыми искусствами не владела – один неосторожный удар мог сильно ей навредить. В итоге Ли Цзиньжун сдалась и согласилась отправить ее на время в Цзиньлин к Чжоу Итану.

Оказавшись без присмотра, Ли Янь почуяла свободу, словно лошадь, сорвавшаяся с привязи. Если Чжоу Фэй, впервые выбравшись из Сорока восьми крепостей, поначалу сдерживала свое любопытство, то Янь, позабыв о приличиях, то и дело норовила лягнуть копытцами. Едва покинув Шу, она услышала в какой-то харчевне о подвигах Чжоу Фэй, тотчас пришла в восторг, не замечая, как встревожились ее старшие товарищи: люди из Сорока восьми крепостей, в отличие от посторонних, прекрасно знали настоящие способности дочери главы. Все, кроме глупой Ли Янь, переполошились и поспешили удалиться, дабы обсудить, каким образом доложить обо всем Ли Цзиньжун. Они и Ли Янь насильно увели за собой, вот только ей все было мало: вечером она сбежала снова послушать рассказчиков.

Слава Чжоу Фэй давно разнеслась по округе, и господин Сюй один глаз не спускал с заставы, а вторым внимательно наблюдал за происходящим в городе. Отряд учеников, сопровождавший Ли Янь, не приметить было сложно. Среди них явно были выдающиеся мастера, поэтому он долго не решался что-либо предпринять, но, когда юная барышня сама сбежала от старших, Странник решил не упускать удачу: полезный заложник или нет – надо брать.

В похищениях Союзу Странников равных не было, а схватить еще не знавшую жизни Ли Янь оказалось проще простого – очнулась она уже в мешке по пути в Шаоян.

– Старый разбойник! – закричала Ли Янь, грозно уставившись на предводителя Странников, и с силой стукнула стулом по полу.

– Простите мою слепоту! Знал бы я, что вы юная госпожа из рода Ли, ни за что не посмел бы вас тронуть! Умоляю, простите ничтожного старика! – Странник чудесным образом преобразился: губы растянулись в улыбке, а спина согнулась в почтительном поклоне.

Ли Янь опешила. Она не знала, что эти проходимцы еще и мастера лицемерия. Господин Сюй выглядел старше мужчин, которых она привыкла называть дядями, на висках у него уже проступала проседь – вот-вот дедушкой звать придется. Однако, несмотря на вздорный нрав, у Ли Янь было доброе сердце: увидев, как старик с улыбкой на лице заискивает перед ней, она смягчилась.

– Даже если бы я не была из рода Ли, похищать людей запрещено законом! – нахмурилась пленница. Верила она ему или нет, но кричать на старика и дальше было неподобающе, и Янь пристыженно опустила стул.

Господин Сюй едва не поперхнулся. Кто бы мог подумать, что среди потомков величайшего «разбойника» цзянху найдется такая законопослушная барышня? Быстро взяв себя в руки, он с искренней улыбкой сказал:

– Вы совершенно правы! Видите ли, барышня Ли, меня наняли выследить одного человека. А вы примерно одного возраста и очень похожи, вот я и ошибся по глупости. Старею, глаза уже не те.

Ян Цзинь не одобрял его наглую ложь, но вмешиваться не стал – так и продолжил стоять рядом с хмурым, как дождевая туча, лицом. Духи бы не поверили таким небылицам, а Ли Янь с легкостью повелась! Оглянувшись на разбросанную кругом скорлупу, она решила, что раз уж с ней обращались почтительно, то, несмотря на ошибку, можно и простить господина Сюя.

– Мои родные наверняка с ума сходят. Вы должны меня вернуть.

– Непременно! – заверил старик. – Один выдающийся мастер с вашей заставы как раз в Шаояне. При первой возможности доставим вас к ней.

– Выдающийся мастер? Кто?

– Преемница Клинка Юга. Поговаривают, что раньше у нее были некоторые разногласия с Союзом Странников… Ах, надеюсь, вы поможете их уладить и замолвите за нас словечко?

Господин Сюй ловко перевернул все с ног на голову, и глаза Ли Янь загорелись:

– Фэй?! Это правда Чжоу Фэй? Как она здесь оказалась?

Так эта глупая косуля Ли Янь и выдала имя, которое многие тщетно пытались выведать. Ян Цзинь и господин Сюй украдкой переглянулись.

– Чжоу Фэй… – тихо повторил Ян Цзинь.

– Ишь чего! – Ли Янь бросила на него взгляд исподлобья. – Не тебе ее так называть! Моя сестра своим «Клинком, разреза… разруба…» Нгх… неважно каким «Клинком»! Да она размажет тебя так, что зубы с пола собирать будешь! Ухмыляйся, пока можешь!

Ян Цзинь потерял дар речи и все еще отказывался верить, что эта задравшая нос барышня – из рода Ли.

– Ну-ну, – язвительно процедил он. – Посмотрим, как она меня размажет.

Тем временем погруженная в свои мысли Чжоу Фэй, наследница «неважно какого „Клинка“», даже не подозревала, какую ответственность взвалила на нее Ли Янь. К вечеру привезли У Чучу, Фэй помогла ей устроиться и, кое-как перекусив, уговаривала себя поспать. Но сон все не шел, а когда ей наконец удалось задремать, сознание тут же погрузилось в ворох тревожных видений.

Ей пригрезился мужчина, точнее, высокий силуэт – лица было не разглядеть. Сама же Фэй снова стала маленькой девочкой, и он вел ее за руку. Чжоу Фэй подняла голову, силясь рассмотреть лицо, но обзор закрывал узкий клинок на поясе незнакомца, – точь-в-точь как ее первый меч, сломавшийся на Чернильной реке.

Мужчина отпустил руку и ласково потрепал Фэй по голове:

«Смотри внимательно. Покажу только раз».

«Кто это? – подумала Чжоу Фэй. – Говорит прямо как моя мама…»

Однако голос его звучал намного мягче, будто даже с сожалением. Незнакомец шагнул, и его клинок зазвенел, сверкнув в воздухе и ослепив Фэй. Сердце екнуло. «Гора», «Море», «Ветер», «Рассечение», «Преломление», «Прорыв»… В стальном вихре они внезапно обрели ясность, раскрыв перед Чжоу Фэй невидимые прежде тонкости и подтолкнув ее к неожиданным прозрениям. Все девять элементов «Клинка, рассекающего лед» развернулись перед ее глазами, и только после «Безострия» Чжоу Фэй смогла выдохнуть. Ей показалось, будто она в одно мгновение преодолела тысячи ли. Манера боя незнакомца очень напоминала мамину… Нет, этот боец превосходил Ли Цзиньжун во многом – его искусство было мощнее, совершеннее. Лезвие вернулось в ножны, и блеск стали померк.

В памяти всплыли слова Цзи Юньчэня: «…сила его клинка заключена в „Безострии“…» И тогда-то Фэй догадалась, кто этот загадочный незнакомец. Зрачки ее сузились.

Перед ней, опираясь на клинок, стоял сам легендарный мастер Ли!

Вокруг вдруг все побелело – пошел снег. Мягкие хлопья кружились в воздухе, и светлое одеяние Ли Чжэна сливалось с зимним пейзажем. Лицо деда все еще казалось размытым, словно Фэй смотрела на него сквозь густой туман, лишь взгляд пробивался через эту мутную пелену толщиной в двадцать лет. Клинок Юга окинул изучающим взглядом юную воительницу, которую никогда при жизни не встречал, и, тихо вздохнув, позвал:

«Фэй».

Чжоу Фэй резко села на кровати.

На несколько мгновений она так и застыла, уставившись в одеяло, затем внезапно, как оживший труп, подскочила на ноги, мигом натянула одежду, кое-как перевязала волосы первой попавшейся лентой и, не помня себя от волнения, бросилась прочь из комнаты.

Чжоу Фэй среди ночи громким стуком разбудила Се Юня, однако, судя по выражению лица, он даже не рассердился. Не предложив Фэй войти, он игриво взглянул на нее:

– Красавица, ты вообще понимаешь, что значит ломиться в комнату к мужчине в такой час?

– Я должна принять вызов Ян Цзиня! – выпалила Чжоу Фэй, даже не задумавшись.

– И… все? – Се Юнь едва не поперхнулся.

Она еще не успела прийти в себя, мысли путались, но одна из них была осознанной: «Сама я могу быть никчемной, но порочить имя Клинка Юга не имею права». Фэй глубоко вдохнула ночной воздух и твердо кивнула.

– Посмотри туда, – Се Юнь с равнодушным лицом указал ей за спину и, когда доверчивая Фэй начала оборачиваться, тут же чуть не захлопнул дверь прямо у нее перед носом.

Однако, хоть Клинком Юга Чжоу Фэй величали зря, в ловкости она упражнялась с пеленок – в последний миг успела подставить ногу, не дав двери закрыться:

– Братец Се, помоги!

– Я готов помогать лишь богам ветра, цветов, снега и луны, – процедил Се Юнь, упорно продолжая давить на дверь. – Все остальное не обсужда… Эй, ты что творишь?! Что за непристойности?!

Не слушая его вопли, Чжоу Фэй втолкнула отчаянно сопротивляющегося Се Юня обратно в комнату вместе с дверью.

Тот поспешно поправил сползший верхний халат и возмущенно уставился на нее:

– Я продаю искусство, а не себя!

– Заткнись! Кому такой бесполезный хлам, как ты, сдался? – фыркнула Чжоу Фэй. – Мне нужно победить Ян Цзиня…

Се Юнь цокнул языком, лениво потянулся и, скрестив руки на груди, прислонился к оконной раме:

– А я хочу стать Нефритовым императором.

Пропустив его насмешки мимо ушей, Чжоу Фэй перешла к сути:

– Ты же с первого взгляда разгадал тайну «Строя мух-однодневок» того монаха из школы Цимэнь! Значит, и «Тринадцать ударов Одинокого Гуся» тебе знакомы, верно? Иначе откуда тебе знать, что глава школы Кунтун проиграл ему с одного удара?

– Предположил, когда слушал уличных рассказчиков, – буркнул Се Юнь.

Чжоу Фэй пристально посмотрела на него. Ее глаза, ясные и чистые, в свете лампы отливали легкой голубизной, как небо в погожий день. Когда она не язвила и не размахивала клинком, в ней все же было что-то нежное и очаровательное. Се Юнь не выдержал ее взгляда и отвернулся.

– Пожалуйста, – сказала она.

– Что толку меня умолять? – фыркнул юноша. – Я ведь не могу сделать так, чтобы твои боевые навыки резко улучшились за одну ночь. Будь у меня такие способности, разве стал бы я сочинять похабные песенки? Продавал бы чудо-пилюли и купался в золоте!

Заметив, что его тон смягчился, Чжоу Фэй тут же просияла:

– У меня есть план! Просто расскажи мне подробнее о «Тринадцати ударах Одинокого Гуся».

– В этих приемах нет никаких скрытых смыслов. Не в них дело, – после затянувшегося молчания начал Се Юнь, потуже затягивая пояс халата. В чайнике было пусто, и он достал откуда-то маленький кувшин с вином – настолько разбавленным, что даже самый чуткий нос не уловил бы в нем и намека на крепость.

Чжоу Фэй взяла чашу и осушила залпом, словно в ней была простая вода, затем недовольно покрутила посудину в руке:

– Какой толк в таком вине? Если хочешь, чтобы у воды был какой-то вкус, можешь насыпать в нее соли.

– Оно согревает, – медленно потер ладони Се Юнь. Хотя по календарю уже подступала глубокая осень, Шаоян все еще цеплялся за летнее тепло. Маленький дворик за окном утопал в зелени, которая, казалось, и не думала желтеть. Но пальцы Се Юня были бледными, с легкой синевой – будто ему и впрямь было зябко.

– Это вам, героям, не страшны ни зной, ни стужа, а я всего лишь хилый ученый, – проворчал он. – Которого еще и выдергивают из-под одеяла посреди ночи… Эй, ты на что уставилась? Ты меня вообще слушаешь?

Чжоу Фэй тут же сомкнула губы, ее большие глаза заметались по сторонам. Внезапно ее осенило: с непривычной услужливостью она пододвинула кувшин с вином ближе и наполнила чашу Се Юня.

«То колотит по поводу и без, а теперь вдруг помощь понадобилась. Спохватилась, а где ж ты раньше была?» – тоскливо подумал Се Юнь, но вслух равнодушно продолжил:

– «Тринадцать ударов Одинокого Гуся» разительно отличаются от атак, которые используют ученики благородных школ. Ты ведь держала в руках меч-цзянь?

Когда он впервые увидел ее у Чернильной реки, в руках Фэй был узкий, но длинный клинок – нечто вроде мяодао. Возможно, тогда она была еще слишком юна или недостаточно сильна, но сам клинок и рукоять были короче обычного, и издали оружие напоминало именно однолезвийный длинный меч.

– Клинок Юга рассекает лед, Клинок Севера опутывает шелком. Один прямолинеен, другой коварен, но у них есть и общая черта, – сказал Се Юнь. – Эти легендарные атаки далеки от чистого искусства меча. Старина Гуань и прежний глава Ли – оба были величайшими мастерами. Их наследие вобрало в себя лучшие черты других школ, сохранив при этом собственную суть. Например, элемент «Рассечение» в «Клинке, рассекающем лед» несет в себе отголоски искусства копья, «Ветер» позаимствовал свойства у меча, а «Гора» – самое интересное – перекликается с утраченной атакой Меча Гор и Рек. Ты знала об этом?

Чжоу Фэй никогда прежде не слышала ни о чем подобном. Се Юнь же разложил «Клинок, рассекающий лед» по полочкам с такой точностью, что она сразу приняла все за истину. Его слова привели Фэй в замешательство, пробудили в ней смутные догадки, дремавшие где-то на задворках сознания. Неужели человек, не владеющий боевыми искусствами, может так подробно описать искусство, которое она сама еще только постигает? Да будь он хоть самим Небом одарен, по ее неуклюжим попыткам уловить суть «Клинка, рассекающего лед»… Да и как он мог видеть приемы Меча Гор и Рек? Когда истребили поместье Инь, у Его Высочества принца Дуань, наверное, только молочные зубы начали выпадать!

– Род Ли – истинные мастера искусства меча, потому ты наверняка знаешь, что с мечом-дао обращаться куда проще, чем с мечом-цзянь. Говорят же, что дао учатся три года, а цзянь оттачивают десятилетиями. Однако ваш «Клинок, рассекающий лед» – исключение! – Се Юнь неторопливо поднял чашу с вином и продолжил: – Именно поэтому его еще называют «Клинком истинного мастера». Без подготовки даже повторить его должным образом не получится. Если я не ошибаюсь, в детстве мама обучала тебя не только боевым искусствам, верно? Ян Цзинь же совсем другое дело. Он годами совершенствовался, преследуя одну цель – отточить свое мастерство.

Чжоу Фэй не перебивала, задумчиво вспоминая оружие в руках Ян Цзиня: тяжелый меч с широким лезвием, длинной рукоятью и золотыми кольцами на обухе, напоминающими гусиные перья, – как раз для рубящих ударов.

– У вас, наследников благородных школ, широкий кругозор. Если твои познания достаточно глубоки, лет через десять сможешь пойти по стопам прежнего главы Сорока восьми крепостей. Тогда ни Одинокого Гуся, ни даже Одинокого Дракона сможешь не опасаться. Однако, если подумать, за эти двадцать лет никто так и не смог сравниться с Ли Чжэном в подготовленности, сосредоточенности и скорости. Сейчас «Клинок, рассекающий лед» в твоих руках больше похож на красивую безделушку: видимость есть, но глубины недостаточно. Внешне впечатляет, но задень его – развалится, – Се Юнь постучал двумя пальцами по столу. – Так скажи мне, какой же уловкой ты собралась превзойти настоящую силу?

Однако упрямую недотепу, ворвавшуюся в полудреме в его комнату, отповедь Сею Юня нисколько не разозлила. Фэй лишь спросила холодно:

– Насколько быстрый его клинок? Насколько мощный?

– Не настолько, чтобы ты не успела ответить. Будь он действительно так хорош, давно бы стал новым Клинком Юга, – Се Юнь задумался, затем сделал медленное рубящее движение рукой. Удар ледяных бледных пальцев оказался совсем слабым – в нем не было грозного духа, как у Цзи Юньчэня, чьи выпады были пронизаны яростью даже при иссеченных меридианах. Но само движение было безукоризненно точным: рука остановилась прямо перед лицом Чжоу Фэй, застав ее врасплох в тот самый миг, когда она не смогла бы ни отступить, ни атаковать.

– Настоящий удар будет в сотни раз быстрее. Заурядный боец испугается, попытается броситься на врага, – продолжил Се Юнь и, взяв веер, лежавший рядом, коснулся им своей ладони. – Ты видела меч Ян Цзиня – большой и очень тяжелый. Если он воспользуется благоприятным моментом и начнет давить, тебе может не хватить сил, даже чтобы удержать оружие в руках. Конечно, ты незаурядный боец – иначе не выжила бы в схватке с Повелителем Цинлуна. Ты, вероятно, сделаешь шаг вперед, уклонишься, а затем…

– …нанесу рубящий удар, – закончила Чжоу Фэй и тоже подняла руку, скользнув ею рядом с застывшей в воздухе ладонью Се Юня, затем резко развернулась и ударила сбоку.

– Вот почему твои атаки – искусство, а не просто набор приемов. У тебя нет такой прочной основы, как у Ян Цзиня, потому скорость его клинка тебе не превзойти. Если твой рубящий удар не будет точно выверен, он легко отразит его на полпути, – Се Юнь покачал головой и легонько хлопнул Чжоу Фэй по тыльной стороне ладони: – Конечно, скорее всего, ты кое-как ответишь на его удары. С каждым выпадом он станет теснить тебя, пока не загонит в угол. Вот тогда-то и начнется настоящее зрелище.

Чжоу Фэй молчала, погруженная в раздумья.

– Я знаю, чье имя ты пытаешься отстоять, – спокойно продолжил Се Юнь, – именно поэтому тебе и стоит избегать этого боя. Раз уж правда на твоей стороне, то и выбор за тобой. Даже если откажешься сражаться, расползутся слухи, что Ян Цзинь ведет себя недостойно и не брезгует грязными уловками. Разве это не лучше, чем твое позорное поражение?

Назначенные три дня пролетели быстро. Все это время Чжоу Фэй не покидала своей комнаты. Барышни из труппы Летящих Перьев, принося еду, каждый раз заставали ее неподвижно сидящей у окна. Казалось, что Фэй постигала какой-то неведомый, загадочный прием.

На рассвете третьего дня предводитель Сюй и Ян Цзинь явились с огромным «подарком»: двое учеников несли открытый паланкин, а юная барышня Ли не только избавилась от необходимости идти пешком, но и получила вожделенные персики – оставалось только гадать, где Странники раздобыли их в такую пору.

Пока Чжоу Фэй не увидела Ли Янь целой и невредимой, она места себе не находила, но стоило им встретиться, на висках юной воительницы тотчас вздулись вены: особенно порадовали Фэй объятия сестры, с которыми та, вся липкая от персикового сока, бросилась к ней, едва спрыгнув с носилок.

– Фэ-э-э-эй! – закричала Ли Янь.

– Стой, где стоишь! – отрезала Чжоу Фэй, но сестра и не думала слушаться.

– Фэй, ты даже не представляешь, через какие испытания мне пришлось пройти! – захлебываясь от вселенской обиды, кричала она, выплевывая на ходу косточку. – Еще чуть-чуть – и я бы никогда тебя больше не увидела…

От сей очаровательной сцены воссоединения после долгой разлуки все заготовленные заранее слова комом встали у господина Сюя в горле.

У Чучу и барышни из труппы с любопытством разглядывали незнакомку. Ли Янь же, заметив окружавшее ее цветочное великолепие, наконец вспомнила о приличиях, замялась и резко сменила тему:

– Так много людей… Кстати, а где мой брат?

– Похитили и женили, – холодно процедила Чжоу Фэй, впившись взглядом в Ян Цзиня. – Янь, уйди – позже с тобой разберусь.

Ян Цзинь стоял шагах в десяти от Фэй и всем своим видом напоминал готовый к бою наточенный клинок. Он тоже не сводил с наследницы Клинка Юга глаз.

– Да-да, все из-за этого куска угля! Болван неотесанный! – проследив за взглядом сестры, вспыхнула от негодования Ли Янь. – Эй ты, гад, если сейчас же не извинишься…

Золотые кольца на обухе клинка Ян Цзиня тихо звякнули, словно где-то вдалеке раскричалась стая диких гусей. Ли Янь мгновенно закрыла рот и невольно отпрянула в испуге.

Под усталыми глазами Се Юня залегли темные круги, он вяло потер переносицу и, вздохнув, сказал юной барышне Ли:

– Девочка, не усугубляй.

– Госпожа, могу я попросить у вас клинок? – Фэй обернулась к госпоже Ничан.

И без того загорелое лицо Ян Цзиня будто еще сильнее потемнело от ярости. В мире боевых искусств оружие выдающихся мастеров зачастую известно не меньше, чем их имена. Верить в то, что у Чжоу Фэй нет своего достойного клинка, он отказывался и принял ее слова за личное оскорбление. Даже госпожа Ничан удивилась: она не ожидала, что такая скромница, как Фэй, решится прилюдно унизить в лице юноши все Облачное ущелье! Немного поразмыслив, она приказала одной из воспитанниц:

– Принеси Весенние Горы.

Проворная барышня мигом сбегала в дом и вернулась с длинным мечом, почтительно держа его обеими руками.

Госпожа Ничан приняла оружие и провела изящными пальцами по ножнам, затем плавно вытащив клинок. Едва слышно лязгнув, запылившийся меч наконец предстал во всем своем великолепии. Луч солнца пробежал по длинному лезвию и мгновенно исчез, словно растворился в металле, подсветив единственное слово, выгравированное на клинке, – «Горы».

– Север и Юг еще были тогда одним целым, – повела рассказ госпожа Ничан. – Год выдался необычайно холодным, в местах, десятилетиями не знавших северных ветров, вдруг выпал снег. Дороги у подножия горы Хэншань замело, и мы с Ли Чжэном и еще несколькими друзьями застряли на постоялом дворе «Три весны», что у северного склона горы. Столько лет прошло, сейчас его, наверное, уже и в помине нет. Мы думали, удача отвернулась от нас… пока не встретили на том же дворе легендарного Меча Гор и Рек. Мастер Инь и старший брат Ли не пересекались прежде, но казалось, будто они знали друг друга всю жизнь. Три дня они пили в «Трех веснах», а когда буря стихла – устроили на поляне поединок. В пылу схватки у них даже клинки переломились, но они лишь рассмеялись, будто только этого и ждали. Я была еще слишком юна, не понимала, что значит встретить равного по силе противника, сетовала об утраченных мечах, но пообещала раздобыть металл покрепче и выковать для них новые.

Ресницы госпожи Ничан дрогнули, а на губах мелькнула улыбка, и она продолжила:

– Позже я действительно заказала два меча – дао и цзянь: дао получил имя Горы, а цзянь – Снега… Но вручить их не успела: в мире начались беспорядки, и все были слишком заняты своими бедами.

Она протянула Весенние Горы Чжоу Фэй:

– Хорошо, что ты пришла ко мне. Он твой. Не надо его возвращать – так я наконец исполню обещание, данное старому другу.

Чжоу Фэй поблагодарила и потянулась за клинком; госпожа Ничан невольно стиснула пальцы, будто не могла расстаться с дорогой сердцу вещью, однако через мгновение нехотя разжала руку, и на вечно юном, будто зачарованном лице внезапно проступили морщинки – следы горькой утраты.

– Фэй, – тихо окликнул подругу Се Юнь.

Та мельком взглянула на него и поняла, что сейчас он снова попытается ее остановить, поэтому быстро отвернулась. Сделав два шага вперед, она встала перед Ян Цзинем, держа Весенние Горы лезвием вниз, и жестом пригласила его начать.

Се Юнь беззвучно вздохнул и вспомнил, что она сказала ему той ночью, покачав головой: «Если я откажусь от этой схватки, мне придется и дальше разгуливать под именем Клинка Юга, пока какие-нибудь Чжан Цзини, Ван Цзини и Чжао Цзини будут выстраиваться в очередь на поединок! Нет уж. Если я проиграю, даже несмотря на все уловки, это будет честное поражение. Все лучше, чем прятаться».

Ян Цзинь с громким криком ринулся в бой.

Это он бросил вызов, потому и первый шаг сделал сам, проявив при этом предельную осторожность. Золотые кольца на обухе Одинокого Гуся звенели без устали. Возможно, виной всему пренебрежение Чжоу Фэй, которая не удосужилась даже принести собственный меч, но атака его оказалась еще стремительнее, чем описывал Се Юнь!

Чжоу Фэй не стала сразу прибегать к «Клинку, рассекающему лед», отдав предпочтение «Строю мух-однодневок». Весенние Горы в ее руках стали ивовым прутиком с берегов Чернильной реки: клинок плавно скользнул вдоль лезвия Ян Цзиня почти без усилий.

Госпожа Ничан резко выпрямилась и воскликнула:

– Цимэнь?! Как такое возможно?

Сразу же осознав, что сболтнула лишнего, она повернулась было к Се Юню, но сдержалась: все же госпожа Ничан повидала немало и заставила себя сохранить невозмутимый вид, искусно подавив все признаки волнения. Но тревожные мысли в душу все же закрались: что, если этот таинственный Цянь Суйю что-то понял из одного ее возгласа? Даже для труппы Летящих Перьев этот человек оставался загадкой. Может ли хилый ученый так непринужденно бродить по миру, в котором опасность подстерегает на каждом шагу? Госпожа Ничан за свою жизнь прочла множество романов, а пьес исполнила еще больше, но верить в подобные небылицы давно перестала.

Се Юнь, казалось, вовсе не заметил ее сомнений – слишком был увлечен поединком. Чжоу Фэй вновь превзошла все его ожидания, и немудрено: не каждый способен дойти до такой степени безумства, чтобы по собственной воле три года провести на Чернильной реке.

Сперва она не спешила нападать. Предположения Се Юня оказались верны: разница в их с Ян Цзинем мастерстве была настолько велика, что даже самый совершенный прием не спас бы положение. При любой попытке ответить разрыв стал бы только более очевидным: стоит раз проявить слабость, и над тобой возьмут верх, не позволят преодолеть постоянный натиск.

Фэй это прекрасно понимала и просто уворачивалась, время от времени ловко используя силу соперника против него самого. Она держалась на расстоянии – не далеко, но и не слишком близко, – сохраняя почти насмешливую легкость, словно танцуя на лезвии клинка. Насколько тяжело было Фэй на самом деле, знала лишь она сама, но со стороны казалось, будто этой юной барышне все нипочем!

Ян Цзинь уповал на грубую силу – развитым нэйгуном, как Чжэн Лошэн или хозяин Хуа, он не обладал. С одного удара одолеть Фэй у него не получилось, и та смекнула, что, каким бы быстрым ни был его клинок, какой бы огромной ни казалась его сила, до стремительных нитей и неподъемных валунов Цяньцзи ему далеко. К тому же теперь Фэй с каждым днем все увереннее применяла в бою «Строй мух-однодневок». Можно было даже подумать, будто она не беспомощна перед Ян Цзинем, а на голову превосходит его и намеренно затягивает бой, дабы лучше изучить «Тринадцать ударов Одинокого Гуся». Если бы Се Юнь не знал ее хорошо, он и сам мог бы заподозрить, что Фэй намеренно скрывает свое мастерство. Но…

Пока остальные восхищались наследницей Клинка Юга и ее невесомостью, Се Юнь единственный понимал истинное положение дел, и с каждым выпадом его сердце невольно сжималось. Даже бабочке, порхающей среди цветов, нужно где-то приземляться – Чжоу Фэй не волчок, чтобы крутиться вечно.

«Если только… – Се Юнь перевел взгляд на Ян Цзиня. – Если только он сам не совершит ошибку».

Ян Цзинь был вспыльчив, к тому же по-настоящему одержим боевыми искусствами: в этом он немного напоминал Цзи Юньчэня – вполне мог разозлиться и потерять бдительность. Неужели Чжоу Фэй с самого начала на то и рассчитывала? За время скитаний эта девчонка повстречала достаточно мастеров и действительно поумнела. Однако Се Юнь сомневался: даже если она выведет Ян Цзиня из равновесия и обнаружит изъян в его искусстве, вряд ли сумеет обернуть это в свою пользу – ей может просто-напросто не хватить скорости.

Как он и предсказывал, первые тридцать выпадов Ян Цзиня были уверенными и точными, а затем его клинок еще больше ускорился, превратившись в неуловимое размытое пятно. Звон золотых колец на обухе оглушал.

Развернувшись, Чжоу Фэй широко шагнула и завела Весенние Горы за спину, чтобы мягко отбить очередной удар. Затем, будто подхваченная ветром морская волна, она, не оглядываясь, обогнула каменную коновязь у самого входа. Лезвие Ян Цзиня, едва не коснувшись противницы, угодило в камень с таким звоном, что высеченные им искры казались не менее свирепыми, чем ярость, пылающая в его глазах. Чжоу Фэй добилась желаемого – вывела зазнавшегося юнца из себя!

Довольная своим успехом, она обернулась и слегка приподняла уголки губ в коварной улыбке, будто намеренно подливая масла в огонь. Ян Цзинь резко шагнул вперед, обрушив на нее череду ударов: рубящий, уводящий, пресекающий – все три без малейшего промедления.

Пальцы предводителя Сюя слегка напряглись, и он едва не выкрикнул: «Хороший удар!»

Каждый раз Одинокий Гусь едва не задевал ее одежды и проносился настолько близко, что сердце начинало бешено колотиться в груди. Но Чжоу Фэй ловко, как рыба, ускользала от любого выпада – даже этот «хороший удар» ей был нипочем.

Уверенности у Ян Цзиня поубавилось. В любом другом поединке он смог бы сохранить хладнокровие, но перед лицом легендарной преемницы Клинка Юга его одолевали сомнения. Чем дольше Чжоу Фэй медлила с ответным ударом, тем более демонической казалась ему сила противницы. В рассеянности и гневе он повторил свой излюбленный прием, но левый бок оставил без защиты.

Неужели Чжоу Фэй ждала именно этого?

Ударит – и пути назад уже не будет. Се Юнь затаил дыхание: казалось, участвуй он сам в поединке – и то не переживал бы сильнее.

Но Чжоу Фэй ошибкой не воспользовалась. Она с прежней легкостью увернулась от клинка Ян Цзиня, осторожно ткнула его ножнами в открытый бок, задиристо улыбнулась и отпрыгнула прочь.

На лбу противника тотчас выступил холодный пот. Дала понять, что заметила слабое место, но не ударила. Почему? Ему вдруг показалось, что для Чжоу Фэй этот бой – всего лишь игра, и продолжает она его лишь потому, что еще не выудила из него все приемы и уловки, какие он знает. Ярость достигла предела, а в глубине души даже зародилось смутное чувство унижения и… страха?

Когда Ян Цзинь впервые увидел Чжоу Фэй, умом он признал в ней достойного противника, но в душе сомневался: неужели эта хрупкая, еще совсем наивная девчонка могла унаследовать «Клинок, рассекающий лед»? Как она умудрилась прославиться на всю цзянху за столь короткое время? Это она-то бросила вызов ужасающему Северному Ковшу? Это она-то одолела Повелителя Цинлуна? Какими же способностями она обладает? Может, совершенствуется с самых пеленок?

Но стоило ножнам Чжоу Фэй коснуться его, все сомнения Ян Цзиня вмиг рассеялись, а в голову закралась тревожная мысль: «Я могу проиграть».

Иногда в поединке мастеров все решает сила духа. Прежде яньчидао Ян Цзиня был напористым и стремительным, словно ручей, но теперь в его ударах чувствовалась едва уловимая скованность. Вскоре он совершил вторую ошибку – и снова Чжоу Фэй не воспользовалась ею и бросила на противника разочарованный взгляд, слегка покачав головой.

– Что она задумала? – не выдержав, с любопытством спросила госпожа Ничан.

Нахмуренный лоб Се Юня наконец расслабился, а губы растянулись в улыбке.

– Почему вы улыбаетесь? – продолжала недоумевать хозяйка.

Се Юнь отвел взгляд от мелькающих клинков, заложил руки за спину и, опустив голову, на мгновение задумался, после чего сказал:

– Госпожа, вероятно, еще не знает, что недавно в школе Цимэнь произошло нечто странное, и все следы ее последователей потеряны. Некоторые мои друзья полагают, что это прежняя столица возжелала заполучить их сокровенное знание о Цимэнь Дуньцзя и послала Северный Ковш для расправы…

Лицо госпожи Ничан мгновенно помрачнело, взгляд стал суровее.

– Думаю, этим слухам можно верить, – губы Се Юня почти не шевелились, голос был едва слышен. – Возможно, госпожа также не знает, что после смерти Верного и бесстрашного генерала У его семью по дороге на юг попытались убить. Казалось бы, нечему удивляться, если бы не одно обстоятельство: преследователем оказался Луцунь из Северного Ковша. Сразу возникает вопрос: зачем за вдовой и детьми посылать такого крупного пса?

Госпожа Ничан едва заметно сжала руку в кулак, на большом пальце сверкнул черный как смоль перстень.

– Что вы хотите этим сказать? – тихо спросила она.

Они переглянулись, и хозяйка невольно замерла, сжатые пальцы обмякли. Се Юнь наконец повернулся к ней. Поддельные морщины склеили уголки его глаз так, что веки приоткрывались лишь наполовину, а глаза казались непривычно маленькими. Однако и это не могло скрыть его пронзительный взгляд – спокойный, отрешенный, но с нотками жалости.

– Ничего, – размеренно произнес Се Юнь. – Сколько лет нашей дружбе, госпожа? Вы и сами видите, друг я или враг. Просто не все можно удержать в тайне, и я пришел предупредить, что вам нужно быть осторожнее.

– Кто вас послал? Лян Шао… нет, Чжоу Цунь? – мысли ее сменялись одна за другой.

– Я всего лишь старый друг Великой Чжао, – шепнул Се Юнь, и в его глазах мелькнула улыбка.

Госпожа Ничан уже собралась задать еще один вопрос, как вдруг услышала возглас Ли Янь, переключивший всеобщее внимание на яньчидао в руках Ян Цзиня. Первую ошибку его заставил совершить гнев, вторую – растерянность. Насмешливая снисходительность Чжоу Фэй вынудила совершить третью – и последнюю.

Он замешкался.

Быстрый клинок не терпит нерешительности. Когда мастер перестает верить собственному оружию, холодная сталь забывает о преданности и оборачивается против своего хозяина.

Весенние Горы в руках Чжоу Фэй внезапно превратились из гибкой ивовой ветви с Чернильной реки в беспощадный «Клинок, рассекающий лед». В одно мгновение Фэй словно вернула свою истинную сущность: давно закипавшая в ней ци Цветения и Увядания достигла предела, и меч, описав ровную дугу – тот самый элемент «Гора», которым она некогда прорубила себе путь к спасению у подножия горы Хэншань, – рухнул прямо на Ян Цзиня!

Потрясенный Ян Цзинь поспешно поднял клинок в надежде отразить удар, но было слишком поздно: миг сомнения стал для него роковым.

Весенние Горы обрушились на Одинокого Гуся ледяной лавиной. Ян Цзинь даже не успел напрячь запястье – под скорбный перезвон золотых колец на обухе неистовая мощь выдернула рукоять из пальцев, и клинок отлетел прочь!

Добившись желаемого, Чжоу Фэй не стала продолжать и мгновенно отвела руку. Меч, подаренный госпожой Ничан, со щелчком вернулся в ножны. Стоя в нескольких шагах от противника, Фэй бесстрастно смотрела на него. Неужели она правда только что одолела значительно превосходившего ее в силе бойца?..

Ян Цзинь замер: такого исхода он никак не ожидал. Его взгляд опустился на яньчидао, после чего медленно скользнул по Чжоу Фэй.

– Ты узрел мой клинок, – ровным голосом произнесла она.

С тенью высокомерия Фэй кивнула ему и вернулась к Се Юню, чей взгляд сейчас совершенно невозможно было понять. Она незаметно потянулась к развевающимся полам его длинных одежд и вытерла о них холодные, вспотевшие ладони. Все противоречивые чувства, терзавшие его душу, вмиг сменились одним – возмущением. Такого нахальства ему встречать еще не доводилось!

Ян Цзинь все никак не мог прийти в себя. Он молча уставился на брошенного Одинокого Гуся, так, словно видел его впервые. Предводитель Сюй покачал головой и подумал: «Если бы не помощь Облачного ущелья в прошлом…» Он шагнул вперед, поднял клинок, стер с рукояти пыль и грязь и молча похлопал Ян Цзиня по плечу. Тот, кажется, наконец очнулся: принял из рук господина Сюя свое оружие, обошел его и размашистым шагом направился к Чжоу Фэй.

Ли Янь высоко вскинула брови и воскликнула:

– Эй, ты что удумал? Проиграл и проиграл, чего еще надо?

Лицо Ян Цзиня то бледнело, то вновь заливалось краской. Его губы дрогнули, но, так и не сказав ни слова, он резко развернулся и поспешил удалиться.

Предводитель Странников вздохнул, подошел к Чжоу Фэй и, почтительно сложив руки, сказал:

– Благодарю юную госпожу Чжоу за оказанную честь. Я, старый глупец, поступил опрометчиво, действия Странников заслуживают порицания…

Из складок его одежды показалась агатовая печать цвета осенней хурмы, маленькая, размером с большой палец, но очень изысканная. На поверхности были выгравированы пять летучих мышей – древний символ благословения. Предводитель Сюй повернулся к Ли Янь:

– Примите безделушку для забавы. Это печать Пяти летучих мышей. С кем бы вы ни разговаривали – с хозяином постоялого двора или возчиком, – увидев ее, никто не посмеет вас обмануть и все исполнит как полагается.

Мысли Ли Янь спутались в клубок: она до сих пор не знала, кто такие эти Странники. Девушка растерянно взяла печать и с любопытством выпалила:

– А? Дешевле, что ли, будет?

Чжоу Фэй пнула ее в бедро.

Странник вежливо улыбнулся, снова взглянул на Чжоу Фэй и вздохнул:

– Подрастающее поколение наступает нам, старикам, на пятки. Юная госпожа Чжоу, слава о вас уже разошлась по округе, наверняка кто-нибудь захочет вам навредить. Будьте осторожны.

Чжоу Фэй не придала его словам особого значения и равнодушно кивнула, подумав: «Ничего, скоро вернусь домой в Сорок восемь крепостей – пусть только попробуют туда сунуться!»

Предводитель Сюй, конечно, заметил ее пренебрежение, но настаивать не стал: сколько юнцов начинают свой путь с горящими глазами… Но у скольких они продолжают сиять спустя годы противоборства с жестоким миром?

Странник еще раз попрощался, махнул рукой и вместе со своими людьми бесследно исчез.