«Ну и чушь!» – подумала Чжоу Фэй. История двадцатилетней давности, когда Цзи Юньчэнь, взяв в заложники Инь Пэя, бросил вызов Мечу Гор и Рек, в точности повторялась с ней!

– Если верить твоим словам…

Повозка с грохотом катилась вслед за бодро вышагивающей лошадью. Сперва Се Юнь восседал на облучке в гордом одиночестве, но Чжоу Фэй отвоевала у него добрую половину места и, пристроившись рядом, от скуки задумчиво теребила в руках хлыст. Погруженная в свои мысли, она даже не замечала открывающиеся вокруг великолепные горные виды.

– Разве я тебя когда-нибудь обманывал? – возразил Се Юнь. – Часто ты встречала таких, как я? Кто тебе еще расскажет обо всем, что творится в этом мире?

Длинные уши и острый язык – нашел чем гордиться!

У Чжоу Фэй не было настроения препираться, поэтому она махнула рукой и бесцеремонно подытожила:

– Если верить этим твоим «ступеням», я в лучшем случае второсортный товар.

– Ага, – фыркнул Се Юнь. – С натяжкой. Если повезет.

– А ты слышал, как эта певичка меня описала? – презрительно взглянула на него Чжоу Фэй.

– Перепрыгнула через две ступени, обошла могучих бойцов и прямиком устремилась к званию легенды, – важно заявил Се Юнь, покачав головой. – Остальные мастера и рядом не стояли: все с бородами до пояса и выводком детей, где им тягаться с такой молодой и красивой? Услышав ее слова, я чуть сам не упал перед тобой на колени! О героиня, разреши мне стать твоим личным возничим? Когда отправляемся покорять Небеса и свергать Нефритового императора?

У Чучу озадаченно выглянула из-за занавески:

– О чем вы… А, вы снова начали разговаривать?

– Мы обсуждаем легенду о великой героине Разящий Клинок Чжоу, – не оборачиваясь, ответил Се Юнь.

– Спорим, я тебя сейчас отсюда выпну? – пригрозила Чжоу Фэй.

– Не верю, – без тени страха ответил Се Юнь. – Будешь править повозкой да самых южных границ? Неужто великая героиня Чжоу и на такое способна?

Чжоу Фэй в красках представила, как отрезает Се Юню его длинный язык.

– Ты ведь даже не знаешь, где денег взять. Как бы не пришлось потом героине просить милостыню, – не унимался юноша: чувство меры явно было ему незнакомо. – Надеюсь, ты хотя бы шулайбао петь умеешь. Хочешь, научу паре куплетов?

Терпение у Чжоу Фэй лопнуло, она резко выставила ногу, и Се Юнь, словно лист на ветру, взмыл в воздух. Совершив весьма опасный, но изящный кувырок, он грациозно приземлился на крышу повозки и вальяжно на ней разлегся.

У Чучу испугалась, что потолок сейчас рухнет, и прикрыла голову руками. Чжоу Фэй со всей силы хлестнула лошадь, но то ли она делала что-то не так, то ли у клячи круп от усердной работы покрылся мозолью в три чи – та и не подумала ускоряться, лишь равнодушно дернулась и продолжила плестись с той же скоростью.

– Выглядит как лошадь, а ведет себя как упрямый осел на ходулях! – в ярости воскликнула Чжоу Фэй.

После того как Фэй услышала от певицы ту невероятную историю, ей несколько ночей подряд снилась всякая чепуха. То ей мерещилось, как Северный Ковш и четыре Повелителя окружили ее по преднебесной триграмме, то грезилось, будто мать, размахивая кнутом толщиной в талию Фэй, раскручивает ее, как волчок, да так, что, даже проснувшись несколько сотен адских оборотов спустя, Фэй еще долго чувствовала головокружение.

Но откуда взялись все эти нелепые сплетни?

Чжоу Фэй нахмурилась, в голове мелькнула догадка, и она крикнула Се Юню:

– Как думаешь, может, это Шэнь Тяньшу меня подставил?

– Как? – послышалось сверху. – Объявил на весь мир, что проиграл какой-то девчонке?

Об этом она и не подумала. А ведь верно. Закоренелый злодей вроде Шэнь Тяньшу не стал бы ни сам себя позорить, ни тратить усилия на безвестную мелкую сошку.

– Ты редко странствуешь по миру, многого не знаешь, – медленно продолжил Се Юнь. – Люди копят злобу на Северный Ковш уже давно. Каждую неделю появляются новые сплетни о том, как Таньлана или еще кого-нибудь из Северных псов избил до полусмерти простой деревенский оборвыш. Обычно никто не воспринимает такое всерьез – даже сам Шэнь Тяньшу давно перестал обращать на эти россказни внимание.

– И нужны кому-то эти глупости, – удивилась Чжоу Фэй.

– Конечно нужны! – беззаботно болтая ногами, ответил Се Юнь. – Мир погряз в несправедливости, людям хочется верить, что среди них появился герой. Но твой случай особый… Все совпало слишком удачно, ведь Повелитель Цинлуна на самом деле мертв.

В истории, услышанной на постоялом дворе, Фэй с трудом узнала себя. События «Трех весен» обросли нелепыми подробностями и были совсем уже далеки от правды – да и кто бы поверил, что неопытная барышня осмелилась в одиночку бросить вызов Повелителю Цинлуна, победила его и скрылась из виду… Даже байки о грозном деревенском оборвыше звучали убедительнее.

У постоялого двора «Три весны» всегда толпился разный сброд, и никто не знал, сколько любопытных глаз подсматривало за гостями сквозь неплотно задернутые занавески. Схватка со стариком Цзюлуном и впрямь наделала много шума. На горе Хэншань, кроме них троих и бледнолицего, выживших не осталось, а Инь Пэй даже даже фамилию свою скрывал, так что вряд ли стал бы распространять или опровергать слухи. Так или иначе, на том постоялом дворе действительно видели «Клинок, рассекающий лед», а вскоре после этого Повелитель Цинлуна погиб при загадочных обстоятельствах. Со стороны все и правда выглядело правдоподобно.

– Мама меня убьет, – сухо произнесла Чжоу Фэй.

– Тебя это заботит? Что скажет мама? – Се Юнь свесил голову с крыши. – Глупая. Фэй, тебе лучше залечь на дно. Старайся не ввязываться в драки и до возвращения в Шу притвориться мертвой, а народ пусть болтает. Если не высовываться, люди быстро про тебя забудут.

Но Чжоу Фэй беспокоилась не о себе, все было куда проще: Ли Цзиньжун часто говорила, что даже она не постигла истинной сути «Клинка, рассекающего лед», а ее, какую-то девчонку, едва прикоснувшуюся к великому искусству, уже объявили преемницей деда! Чжоу Фэй казалось, что она опорочила память предков, но в словах Се Юня был смысл, так что она одобрительно хмыкнула.

После недавних потрясений наступило затишье, и последние дни казались им на удивление мирными и беззаботными: Се Юнь все дописывал свою нелепую пьесу, Чжоу Фэй наконец научилась управлять повозкой, а У Чучу постепенно избавлялась от своей благородной сдержанности. Под гнетом разлетевшихся по округе слухов Чжоу Фэй чувствовала себя ученицей, неистово готовящейся к экзамену: днем и ночью она оттачивала элементы «Клинка, рассекающего лед» в страхе, что в любое мгновение кто-нибудь устроит ей проверку. Даже за едой она не отдыхала: часто ее взгляд замирал, и Фэй, уставившись в тарелку, погружалась в созерцание.

– Эй… – Се Юнь дразняще помахал палочками у нее перед носом.

Чжоу Фэй не задумываясь развернула запястье и приборами, точно мечом, выполнила элемент «Разведенное море». Палочки Се Юня с треском сломались. Такого исхода он не ожидал.

– Хватит уже! Когда едят и спят, ничего не говорят. Драться тоже нельзя! – не выдержала и вмешалась У Чучу.

Конечно, Чжоу Фэй не стала совсем уж притворяться мертвой. В конце концов, кто мог предположить, что так называемая преемница Клинка Юга – обычная девчонка? Но чем дальше они ехали, тем причудливее становились слухи: теперь Чжоу Фэй представляли то богатыршей с огромным мечом-дадао, то страшным чудищем, способным уложить медведя одной лапой.

Тем временем путники благополучно достигли Шаояна, Се Юнь как раз завершил «Песнь озябших ворон», и все трое наконец смогли немного отдохнуть.

Под вечер юноша преобразился: он приклеил усы и уверенными мазками нарисовал на лице морщины. В одно мгновение из статного молодого господина благородных кровей он превратился в ахающего и охающего унылого ученого средних лет – образ получился настолько убедительным, что Се Юня за ним стало и вовсе не признать!

– Теперь я Цянь Суйю. Ну как? – он поправил воротник и скорчил гримасу покислее.

– Положи тебя в соусницу, сошел бы за уксус для цзяоцзы, – похвалила Чжоу Фэй.

– Дерзкая девчонка! Как смеешь так разговаривать с господином? – проворчал Се Юнь и стукнул ее по макушке веером.

Чжоу Фэй легко отмахнулась от его лапищи. Ей и прежде приходилось притворяться служанкой – благодаря этому ей даже удалось прокатиться в повозке с пожилой госпожой Ван. Но если для старушки иметь при себе юную барышню в услужении было в порядке вещей, то печальный усач, на чьем лице было написано «мои стихи лучшие в мире», с барышней под боком… Разве это прилично?

– Чего хмуришься, неужели ты всерьез считала Цянь Суйю благопристойным человеком? – уловив ее опасения, картинно воскликнул Се Юнь. – Наивная. Кругом тысячи ученых, проваливших экзамены. Да если бы я не сочинял похабные стишки, как бы мне удалось выделиться среди этакой толпы?

Чжоу Фэй потупилась.

– Я собираюсь продать пьесу, – подмигнул ей Се Юнь. – Госпожа У – из благородной семьи, не справится. А ты? Решишься пойти со мной и посмотреть, как люди живут?

Чжоу Фэй колебалась. Клинок ее давно пропитался кровью, бояться ей было нечего, но сопровождать сочинителя непристойных стишков – это, пожалуй, уже перебор.

– Так идешь или нет? Не то отправлюсь один.

Замешкавшись ненадолго, Чжоу Фэй все же молча поплелась следом.

Се Юнь прекрасно знал Шаоян – казалось, он везде чувствовал себя как дома. По пути он с такой непринужденностью рассказывал обо всем вокруг, что Чжоу Фэй ненароком задумалась, а не болтает ли он опять попусту. Когда он с привычной легкостью свернул в очередную извилистую и многолюдную улочку, она не выдержала и спросила:

– Откуда ты так хорошо знаешь это место?

– Я здесь попрошайничал, – с важным видом ответил он.

– Ты… что?

– В детстве. Наставник счел меня слишком изнеженным. На самом деле он просто не хотел учить меня драться, вот и выгнал из дома без гроша, пообещав, если я за три года не умру с голоду, показать искусство, которое может спасти мне жизнь. Тогда я примкнул к Братству Нищих, но не прижился: пусть эти бродяги и работают «по-белому», но и среди них полно отпетых негодяев. Старшие безжалостно гнобили младших: для них это дело привычное, а я не выдержал такой братской заботы, разозлился, ушел от них и постригся в монахи! Среди них тоже попадаются как настоящие, так и самозванцы, но все равно с ними приятнее иметь дело, чем с нищими. Некоторые из них, лысые, даже знали пару-другую сутр – так попрошайничать куда проще, а если добавить еще и мою крайне привлекательную внешность…

– Ага, а род того наставника, случайно, не казнили до девятого колена? – пропустив его болтовню мимо ушей, тихо поинтересовалась Чжоу Фэй.

– Сама спросила, а теперь не веришь… Эх, женщины, – посетовал Се Юнь, не выходя из образа бесстыжего ученого, и рассмеялся, деловито обмахиваясь веером.

– Чем это вам женщины не угодили? – прозвучало из окна, внезапно распахнувшегося в конце переулка. Незнакомка облокотилась на подоконник и, подперев подбородок рукой, свысока окинула Се Юня взглядом. Ее черты трудно было назвать правильными, ресницы на полуопущенных веках изящно закручивались на концах, а усталый вид был исполнен невыразимой чувственности. Белоснежное, точно фарфор, лицо озарилось едва уловимой улыбкой:

– Господин Цянь Суйю, давно не виделись! А вы совсем не изменились!

– Хозяйка, годы разлуки не затронули вашего умения сражать наповал, – Се Юнь слегка склонился, приветствуя незнакомку.

Чжоу Фэй его речи показались слишком уж слащавыми, но хозяйке они, похоже, пришлись по вкусу, и она поманила его пальцем:

– Принесли что-нибудь толковое? Если да – поднимайтесь. Если нет – катитесь отсюда прочь, это место не для нищебродов вроде вас.

Се Юнь расхохотался, повернулся к Чжоу Фэй и шепотом предупредил:

– Это наша благодетельница. Если продадим пьесу – купим тебе хороший клинок. Веди себя прилично, не натвори делов.

Женщин на заставе было не так много, так что помимо старших из Сорока восьми крепостей Чжоу Фэй встречала только грубоватых крестьянок близ Юэяна, благородных дам семьи У да безумную Дуань Цзюнян… Но эта хозяйка не была похожа ни на кого из них: тело ее казалось невесомым и таким гибким, словно его можно было сложить как душе угодно. Деревенская простушка Чжоу Фэй явно еще совсем ничего не ведала о духе ветра и пыли.

В конце переулка обнаружилась узкая дверь – вход явно не главный. Хозяйка лично спустилась, чтобы встретить их:

– Заходите… Ох, а кто это тут у нас? – удивилась она, заметив барышню, спрятавшуюся за спиной Се Юня. Широко распахнув свои круглые, словно персиковые лепестки, глаза, она принялась с любопытством разглядывать гостью, затем рассмеялась, изящно прикрыв рот рукой: – Откуда ты похитил такую красавицу?

– Моя дочь Се Хунъюй, – без тени смущения соврал Се Юнь.

«Кому-то точно жить надоело!» – подумала Чжоу Фэй, смерив его многозначительным взглядом.

Хозяйка прищурилась и загадочно улыбнулась – явно не поверила, но и допытываться не стала. Томной походкой она повела гостей внутрь. Чжоу Фэй растерянно оглядывалась, пораженная непривычным убранством. Задний двор оказался небольшим, но весь был устлан цветами: растения вились даже вдоль стен и пестрели всеми возможными красками. Воздух благоухал – создавалось впечатление, будто приятный аромат исходил отовсюду и ниоткуда одновременно. В середине двора были подвешены качели, а на столике рядом лежала цитра.

– Ну же, не томите! – хозяйка изящно протянула Се Юню руку с ярко-алыми ногтями.

Он достал из-за пазухи туго свернутую «Песнь озябших ворон» и передал ей, попутно щелкнув пальцами перед самым носом Чжоу Фэй, чтобы та, зачарованная прекрасными видами, не споткнулась и не угодила ненароком в пруд с рыбками. Хозяйка радостно приняла рукопись, грациозно направилась к качелям и, удобно расположившись на них, указала гостям на каменные скамьи:

– Прошу, присаживайтесь.

В тот же миг прибежали несколько очаровательных барышень в ярких платьях. Девушки явно были хорошо знакомы с Се Юнем, но вели себя не развязно, а сдержанно и учтиво. Подавая чай гостю, они не упускали возможности перекинуться с ним парой любезностей и осыпали его почтительными «господин то», «господин сё», а одна даже ущипнула Чжоу Фэй за щеку – такие выходки «разбойнице» терпеть еще не доводилось.

Хозяйка довольно быстро пробежалась глазами по страницам, после чего немного призадумалась и взглянула на Се Юня.

– Ну как? – приподнял он бровь.

– Вы уверены, что хотите продать мне именно это? – спросила хозяйка. – Вы будто чью-то растерзанную душу выложили на прилавок.

Возмущенно фыркнув, Се Юнь поспешил возразить ей:

– Что вы, госпожа, как можно так выражаться! Я продаю песни, а не людей. Терпеть невзгоды и держать все в себе тяжко, другим рассказать – времена не те, никто и слушать не станет, а так хотя бы денег в дорогу заработаю – все не зря.

– Ладно, беру. По старой цене, – хихикнула женщина.

Едва она договорила, во двор тут же вышла одна из барышень с подносом, на котором лежал парчовый мешочек.

Се Юнь принял его, взвесил в руке и, даже не заглянув внутрь, сунул за пазуху:

– Всегда говорил, что с вами приятно иметь дело… Кстати, у меня есть еще одна просьба.

Хозяйка подняла палец, Се Юнь покорно достал из мешочка золотой лист и вернул ей. Чжоу Фэй наконец поняла: он продавал пьесу не чтобы раздобыть денег на дорогу, а чтобы купить какие-то сведения.

Госпожа закатила глаза, выхватила золото и язвительно процедила:

– Каков наглец! Моими же деньгами со мной и расплачиваетесь. Ну, выкладывайте, раз начали!

– Меня интересуют события прошлых лет. Когда двенадцать приближенных сопровождали нынешнего императора на юг, одних лишь самоотверженных придворных для защиты было явно недостаточно, а значит, с ними должны были следовать и мастера боевых искусств. Кроме Инь Вэньланя, были ли в свите государя представители школы Цимэнь? И были ли те, кто… скажем так, пользуется дурной славой?

– Не знаю, – удивившись, произнесла хозяйка и вернула золотой лист Се Юню. – А если бы и знала, то такие сведения стоили бы дороже одного золотого листка.

– Я могу обменять… – начал было Се Юнь, сверкнув глазами, но не успел договорить.

На задний двор в страхе вбежала одна из барышень и, припав к уху хозяйки, что-то ей шепнула. Острый слух позволил Чжоу Фэй с легкостью разобрать каждое слово: «Госпожа, люди из Союза Странников столпились у передних и задних ворот. Мы не знаем, что они замышляют».

Хозяйка не без оснований впилась подозрительным взглядом в Се Юня, но его и без того непроницаемое лицо под слоем белил и вовсе стало неприступной крепостью. Он глазом не повел, только растерянно спросил:

– Это по вашу душу или по мою?

Хозяйка несколько мгновений изучала его, затем резко приподняла бровь и встала.

– Неважно, – мрачно улыбнулась она, – я никому не позволю собирать долги в моем доме.

Госпожа развернулась и ушла, полы ее шелкового платья, развеваясь, тянулись за ней, как радужные облака за луной. Вся она напоминала небожительницу в сияющих одеяниях, танцующую на ветру, прекрасную и цветущую.

Се Юнь слегка замешкался, затем махнул Чжоу Фэй:

– Пойдем посмотрим.

– Это господин Бай хочет тебя схватить? – шепотом спросила она.

– Схватить? – Се Юнь едва заметно дернул бровью, его нарисованные морщины сдвинулись, а на лице появилась ледяная усмешка, какой Фэй никогда прежде не видела. – На каком основании? Я законов не нарушал. Окажись здесь хоть сам император, даже он не посмел бы «схватить» меня.

Через сад они вышли к небольшому павильону с еще одним двором перед ним. Это место уже не пестрело цветами и было намного просторнее и многолюднее. Некоторые барышни распевались, другие – потягивались, иные – упражнялись в боевых искусствах. Все здесь выглядело необычно, но отнюдь не пошло – скорее напоминало сад, цветущий еще более ярко, чем тот, что остался позади. Увидев хозяйку с двумя незнакомцами, девушки застыли и с любопытством уставились на гостей.

Тяжелые ворота со скрипом распахнулись, явив сгрудившуюся за ними толпу. Одежда Странников вся пропылилась, а в их обветренных лицах и сутулых спинах угадывалась печать суровой жизни, полной лишений. Высокие и малорослые, худые и плотные – все они, казалось, были на одно лицо: и не отличишь друг от друга, пока не всмотришься. Если юные барышни во дворе были подобны весенним цветам, то эти мужланы снаружи напоминали увядшую траву.

И те и другие замерли, уставившись друг на друга. Странная картина получалась.

Стоило хозяйке переступить порог, как из толпы вышел мужчина лет сорока – скорее всего, предводитель, – он учтиво сложил руки в поклоне и произнес:

– Госпожа Ничан, простите за беспокойство!

– Я всего лишь хрупкая женщина, что зарабатывает на жизнь игрой и пением, – улыбнулась она, поправляя прядь волос у виска, и облокотилась на дверной косяк. – Господа, чем же я так прогневила вас, что вы столь грозно столпились у входа? В моем доме живут нежные цветы, робкие до крайности! Ваша дерзость напугает их! Что мне потом с ними делать?

Барышни захихикали невесомо, словно легкий ветерок внезапно зашуршал листьями в саду. Чжоу Фэй чуяла, что в этом девичьем смешке таилась угроза, и пусть предназначалась она не ей, по спине все равно пробежали мурашки.

Предводитель Странников шагнул вперед и почтительно, едва ли не раболепно заговорил:

– Мы никогда бы не посмели тревожить госпожу и явились без приглашения лишь для того, чтобы выполнить поручение. Уважаемый гость, которого вы сегодня принимаете, неуловим, и, если сейчас его упустить, другой такой возможности не сыскать. У нас не было выбора.

Госпожа Ничан нахмурилась и одновременно с Чжоу Фэй повернулась к Се Юню.

Тот был удивлен не меньше. Он подозревал, что за появлением Странников стоит господин Бай, который, конечно же, не мог так просто позволить ему уйти. У старого хитреца всюду были глаза и уши, так что раскрыть личину Цянь Суйю ему бы не составило труда. Именно труппа Летящих Перьев госпожи Ничан прославила его как автора пьес, а она как раз жила в Шаояне. Если двигаться с гор Хэншань в Шу вдоль границы Южных земель, миновать этот город невозможно – того, что Се Юнь заглянет к госпоже Ничан, следовало ожидать. Господин Бай мог все просчитать и устроить засаду… Се Юнь об этом догадывался, даже замаскировался, чтобы избежать неприятностей, но, похоже, зря.

И как только Странники его опознали? Насколько же этот господин Бай изворотлив? Даже если он нашел способ вычислить Се Юня, то мог бы подождать его возвращения на постоялый двор и там уже схватить. С какой стати ему идти прямо к труппе Летящих Перьев и на пустом месте наживать себе врага в лице госпожи Ничан? Бессмысленно! Госпожа пользуется всеобщим уважением, а эти голодранцы из Союза Странников с порога требуют немедленно выдать им ее гостя. Да как только посмели?!

Хозяйка тут же закатила глаза и с чувственной улыбкой на лице довольно резко произнесла:

– У меня в гостях только сочинитель пьес да несчастная юная барышня. Уважаемых гостей нет, зато всякого сброда у ворот собралось – хоть отбавляй.

– Что вы, что вы! – предводитель сделал вид, что не понял ее язвительных намеков, и угодливо продолжил: – Нам бы очень не хотелось затруднять госпожу Ничан, но мы ищем девушку – наследницу Клинка Юга.

Все присутствующие замерли и, опомнившись, одновременно устремили взгляды на Чжоу Фэй. Она все еще не могла смириться со своей неожиданной славой и ко всеобщему вниманию не привыкла, потому испугалась не на шутку и невольно потянулась к поясу, на котором ничего не оказалось – обещанный Се Юнем клинок все еще существовал только в его воображении, не успев еще появиться в действительности.

Госпожа Ничан прищурилась и, пронзив Се Юня свирепым взглядом, тихо спросила:

– Клинка Юга?

Предводитель Странников почтительно поклонился и, проследив за взглядами окружающих, наконец сам посмотрел на Чжоу Фэй.

– Нас наняли разыскать молодую госпожу, – сказал он. – Мы проделали долгий путь, потратили немало сил, чтобы выйти на след. Умоляю, сжальтесь, пройдемте с нами.

Чжоу Фэй искренне считала, что последние дни вела себя тише воды ниже травы. Как эти люди смогли на нее выйти? У Се Юня же сразу промелькнула мысль: «Наверняка господин Бай поручил своим людям следить за нами, а как только пронюхал, что Чжоу Фэй разыскивают, заодно решил задобрить кого-то влиятельного и помочь в поисках».

Фэй уже собралась шагнуть вперед, но госпожа Ничан преградила ей путь рукой и, пристально оглядев гостью, не увидела ничего особенного – девочка разве что казалась менее оживленной, чем ее воспитанницы. В глазах Фэй не было ни мудрости, ни ярости. Госпожа Ничан еще раз скользнула по ней взглядом, но так и не поняла, что в ней может быть от Клинка Юга. В голове мелькнула безумная мысль: «Неужели она настолько одарена, что в столь юном возрасте достигла ступени, когда мастерство становится незаметным?»

– Это ты убила Чжэн Лошэна? И Шэнь Тяньшу одолела тоже ты? – выпрямилась хозяйка, глаза ее сверкнули.

– Нет, это все… – раскрасневшись, поспешила оправдаться горе-героиня.

– Ха! Вот так гостья! – перебила госпожа Ничан и громко рассмеялась – наигранный гнев вмиг испарился. – Чудесно! Вот это да!

Чжоу Фэй так и застыла от изумления. Несправедливо! Это же совсем не про нее!

Однако нрав у госпожи Ничан был вспыльчивый: она даже слушать не стала никаких объяснений – шагнула вперед, и бродяги, собравшиеся у ворот, невольно расступились в страхе, один предводитель не дрогнул.

– Раз уж наследница Клинка Юга – моя гостья, – громко заявила госпожа Ничан, – то как у вас только дерзости хватило требовать ее у меня?! Проваливайте! Жалкие отщепенцы – было бы кого бояться!

Мгновение назад от нее веяло очарованием и чувственностью, а теперь она вдруг стала холодной и свирепой, словно кровожадная демоница. Барышни, только что беззаботно резвившиеся во дворе, сразу притихли, окружив наставницу. В изящных широких рукавах мелькнула холодная сталь. Чжоу Фэй пошевелиться не могла – ее даже в озноб бросило отчего-то. Воздух чуть не искрился от напряжения.

– Как скажете! Не будем поднимать шум, – сказал предводитель и поднял руку, успокаивая готовых ринуться в бой бродяг. Затем он достал из рукава браслет и протянул его Чжоу Фэй со словами: – Наниматель велел передать вам это. Сказал, что вы точно узнаете сию вещицу и непременно согласитесь пойти с нами.

Фэй знала этот браслет, и знала слишком хорошо, чтобы ошибиться. Лицо ее в тот же миг омрачилось. Украшение было плотно обмотано яркой шелковой лентой с разноцветными бубенцами, которые звенели при каждом движении, – их вечное бренчание сводило ее с ума. И принадлежал этот браслет Ли Янь.

Целыми днями девчонка бездельничала на заставе, и пусть брат с сестрой не особо обращали на нее внимание, остальные обитатели Сорока восьми крепостей были настолько очарованы ее милым личиком и сладкими речами, что только и делали, что баловали ее. Ли Янь выросла бойкой, легкомысленной и очень ленивой барышней. В боевых искусствах она не разбиралась, зато в развлечениях знала толк. Прежде, стоило Чжоу Фэй услышать этот перезвон бубенцов, у нее сразу начинала болеть голова – такие невероятные ощущения сложно забыть при всем желании.

Но почему Ли Янь покинула Сорок восемь крепостей? Кто ее вывез? Кто посмел ее схватить?

Обучение она не окончила, значит, сама уйти не могла. С ней наверняка был кто-то из старших. Судя по письму матери, направлялись они в Цзиньлин – зачем им сворачивать на север? Не могли же они столкнуться с людьми Северного Ковша. Кто вообще осмелился бы схватить эту девчонку? Разве они не знают, что она из рода Ли? Неужели не боятся гнева Ли Цзиньжун?

Чжоу Фэй моментально из простодушной дикарки превратилась в хладнокровную и расчетливую воительницу – точно так же, как это случилось в Хуажуне, когда ей пришлось прятать У Чучу от псов Северного Ковша. В голове пронеслось несколько догадок, и она, сунув браслет в рукав, ледяным тоном спросила:

– Кто ваш наниматель? Он сам знает, кому принадлежит этот браслет? Никак смерти ищет?

Голос ее был столь убийственно ледяным, что предводитель Странников невольно насторожился. Чжоу Фэй переглянулась с Се Юнем, тот едва заметно кивнул. Они собирались избегать неприятностей, но теперь, когда Ли Янь оказалась в чужих руках, о скромности и неприметности пришлось позабыть. Фэй понимала: чем более грозной она будет казаться, тем менее уверенно будет чувствовать себя противник. Поэтому сходу начала строить из себя «настоящего мастера»: надменный взгляд она переняла у Дуань Цзюнян, а холодное высокомерие – у Цзи Юньчэня, вновь взявшего в руки клинок. А что еще ей оставалось? Освоить искусство сразу двух великих мастеров за столь короткий срок не получится, но вот перенять кое-как их манеры ей удалось.

– Я с вашим Союзом дела имею не первый год, но никогда не слышал, чтобы два заказа смешивали в один, – улучив момент, встрял в разговор Се Юнь. – Неужели сам старина Бай до такого опустился? Я, право, поражен.

А они хорошо спелись – представление выходило поистине убедительным. Однако предводитель тоже оказался не так-то прост. Потупив взгляд, он заискивающе улыбнулся:

– Ваши слова мне не совсем понятны. Бродяги вроде нас не заслуживают внимания благородных господ. Меня лишь попросили передать сообщение. Нас ценят за связи и осведомленность, но больше всего за то, что мы не болтаем лишнего. Даже если к горлу приставили «Клинок, рассекающий лед». Вам решать, смеем ли мы врать от лица нанимателя.

Его слова, по первому впечатлению звучавшие как извинение, таили в себе и угрозу: дескать, можете сколько хотите притворяться, что никого не боитесь, но что если вас застанут врасплох за едой, во сне или в отхожем месте? Охотнику спешить некуда, а жертва рано или поздно утратит бдительность. Неспроста сам Ли Чжэн в свое время не осмелился враждовать с этими подвальными крысами.

– Впрочем, имя нанимателя мне называть не запрещали, – продолжил предводитель; на ходу бросив скрытую угрозу, он смягчился и сменил кнут на пряник. – Знакомо ли вам, молодая госпожа, Облачное ущелье?

Школ боевых искусств во всей цзянху было не счесть, любая шайка праздных бездельников могла основать какую-нибудь «Непобедимую священную школу». Однако большинство из них так и оставались безвестными. «Облачное ущелье» звучало ничуть не внушительнее, чем «Непобедимая священная школа», а потому Чжоу Фэй не задумываясь выпалила:

– Это что еще за шайка? Впервые слышу. А вот слыхал ли ваш недалекий наниматель о Сорока восьми крепостях? Если моя младшая сестра чем-то вам насолила – будь то долг или обида, – можете смело отправляться в Шу и спросить главу Ли.

Се Юнь тут же слегка кашлянул, давая понять, что она перегнула палку.

«Неужели это Облачное ущелье не просто скопище деревенщин?» – пронеслось у Фэй в голове, и она тут же замерла.

Из-за угла послышалось презрительное фырканье. Странники разом расступились, и вперед медленно вышел молодой мужчина. Он был рослый, с суровым выражением лица и довольно хорош собой, разве что смугловат. Темная одежда, хмурый взгляд, черный меч-яньчидао, изогнутый, точно гусиное крыло, – весь он сливался в одну мрачную тень, а издали и впрямь напоминал оживший кусок каменного угля.

Видимо, облака в том ущелье были грозовые!

Однако чем ближе он подходил, тем меньше окружающих заботила его внешность. Твердый шаг, плечи будто из стали, величавая осанка – без сомнения, перед ними был истинный мастер, постигший единство боевых приемов и нэйгуна.

Юноша подошел к Чжоу Фэй вплотную и окинул ее оценивающим взглядом:

– Так ты и есть Клинок Юга?

Чжоу Фэй почувствовала, будто целая гора Шушань вдруг свалилась ей на голову, но не могла себе позволить дать слабину.

Лицо незнакомца было по-юношески худощавым, и при малейшем напряжении жилы на висках проступали так, словно вот-вот порвут кожу. Говор у него тоже был странный: он произносил слова слишком отчетливо, будто с усиливаем выдавливал их из себя. Уставившись на Чжоу Фэй, незнакомец продолжил:

– Как ты назвала наше Облачное ущелье?..

– Значит, это ты наниматель? – приподняла бровь Чжоу Фэй. Но вместо ответа боец поднял руку.

– Я глава Облачного ущелья Ян Цзинь. Услышал, что Клинок Юга – первый меч Поднебесной, вот и пришел бросить тебе вызов.

Чжоу Фэй так и застыла на месте.

Он точно в своем уме?

– Раз ты преемница Клинка Юга, то, несомненно, близка с людьми из Сорока восьми крепостей, – продолжил он все тем же странным тоном. – Не волнуйся, я не трону невинных. Имя моего клинка – Одинокий Гусь, я оттачивал с ним свое мастерство двадцать лет и теперь готов помериться силами с первым мечом Поднебесной…

– Цзинь, говорить такое у ворот госпожи Ничан – не лучшая затея, – прервал его предводитель Странников.

Ян Цзинь скользнул взглядом в сторону хозяйки, но, не проявив к ней интереса, вновь обратился к Чжоу Фэй:

– Я просил дядюшку Сюя отыскать тебя, это оказалось непросто. Позволь мне узреть силу твоего клинка – независимо от исхода я даю слово, что никто с заставы не пострадает.

«Ну и чушь!» – подумала Чжоу Фэй. История двадцатилетней давности, когда Цзи Юньчэнь, взяв в заложники Инь Пэя, бросил вызов Мечу Гор и Рек, в точности повторялась с ней!

Вот только Меч Гор и Рек и впрямь был легендарным мастером, а она – всего лишь героиня нелепых сплетен!

Ян Цзинь выставил вперед свое оружие:

– Вот мой клинок, а твой где?

Чжоу Фэй оцепенела.

На клинок-то у нее денег нет!