Не успев разобраться в своем кровавом прошлом, он получил в наследство новую вражду, будто судьба нарочно подкидывала на его долю испытания. Однако спасителем народа, каким его мечтали видеть, он так и не стал.

Мир вокруг становился все беспокойнее. Война уничтожила Хэнъян, оставив после себя одни развалины. Людям приходилось бежать все дальше на юг, к Шаояну, туда, где протекала река Сянцзян и сохранялось еще некое подобие мира.

И пусть в Шаояне тоже было пустынно и безрадостно, здесь хотя бы не проходили бои, и люди могли дышать спокойнее. Но, конечно, от страха войны все равно не убежишь.

Госпожа Ничан по-настоящему обратила внимание на Чжоу Фэй, когда та, едва выбравшись из подземелий горы Хэншань, смогла одолеть назойливого Ян Цзиня. В этой совсем еще не оперившейся девчонке, пропитавшейся гарью сражений, женщина почувствовала нечто неуловимо родное. Несмотря на неопытность и некоторую наивность, дух Чжоу Фэй был непоколебим: он-то и напомнил госпоже Ничан о старых друзьях, оставшихся лишь в воспоминаниях двадцатилетней давности.

– Я была очень близка с твоим дедом, – сказала госпожа Ничан. – В твои годы мы вместе с ним и остальными друзьями скитались по свету.

Лицо Чжоу Фэй оставалось невозмутимым, но в глазах угадывалось детское любопытство – ей хотелось услышать больше историй о почившем дедушке.

– Вот, например Чжэн Лошэн, с которым ты недавно столкнулась, – у нас с ним старые счеты! Когда-то он самую настоящую заставу Яньвана устроил в Абрикосовой роще: внаглую требовал плату со всех проходящих мимо путников. Старина Хо тогда одним ударом разбросал его шайку, а сам Повелитель Цинлуна, поняв, что ему не победить, даже носа не показал и сбежал, как крыса, – вздохнула госпожа Ничан. – Подлецы всегда выживают. Но это еще цветочки – по-настоящему страшно было в логове разбойников…

Дырявая вывеска убогой гостиницы едва держалась, раскачиваясь на ветру. Старик – хозяин и слуга в одном лице – неспешно наливал в потрескавшиеся чашки воду из помятого медного чайника. Заметив очаровательную Ваньэр, он не удержался от предостережения.

– Барышня, впереди – перевал Убитых Тигров. Послушайте старика, не ходите туда.

– Неужели там и правда водятся тигры? – рассмеялась Ваньэр, не восприняв его слова всерьез. – Отлично! Поймаю одного, сниму с него шкуру, вытяну жилы, а кости пущу на тигровое вино!

– Эх, глупышка… – покачал головой старик. – Откуда там взяться тиграм? Даже если бы они сюда пришли, не выжили бы в том ущелье. Ты отопри окно и взгляни во-о-он на те горы – они же кишмя кишат разбойниками! Эти подлецы грабят, убивают и уничтожают все на своем пути – ничего не чураются. Кто мог, уже давно бежал: остались только старики да калеки, и те вынуждены платить негодяям дань, иначе – несдобровать.

– Власти не вмешиваются? – нахмурился Хо Чанфэн.

– Они пытались. Присылали войска. Но стоило тем появиться – разбойники тут же скрылись где-то в горах Гуаньвая – сами Небеса не смогли бы их отыскать! А как солдаты ушли, они сразу вернулись, только злее стали пуще прежнего. Поговаривали, эти нелюди отрубили главе уезда голову и повесили ее на городской стене – на целых три дня! Новый же не смеет им перечить, заискивает и во всем потакает. Ходит к ним в гости, а они – к нему, как свои. Теперь и не разберешь, где власти, а где разбойники – все смешалось. Эх! Вода закипела, сейчас, господа, приготовлю вам по миске лапши перекусить.

Старик против воли разговорился, но Хо Чанфэн с Ли Чжэном вопросы задавали просто так – из праздного любопытства. На своем веку они повидали слишком много несправедливости, чтобы верить в детские мечты о всеобщем благоденствии. Герои – всего лишь люди из плоти и крови, не способные залатать все дыры в этом мире.

И только юная и пылкая Ваньэр жадно внимала каждому слову.

Той же ночью, когда Ли Чжэн погрузился в созерцание, в дверь его комнаты кто-то тихо, но настойчиво постучал. Он распахнул глаза, нехотя вернувшись из студеного плена «Клинка, рассекающего лед». Меч в его руке замер, незримо выпустив мощный поток ци, скользнувший через дверную щель. Барышня по ту сторону невольно вздрогнула.

– Ли Чжэн! Братец Ли! Обжора Ли! – шептала Ваньэр.

Ли Чжэн вздохнул, поднялся и, шаркая деревянными башмаками, поплелся открывать дверь.

– Ты вообще понимаешь, что посреди ночи стучишься в мужские покои? – с нарочитой строгостью спросил он.

Ваньэр выросла в бродячей труппе Летящих Перьев и была до невозможности избалована своей наставницей. Ей бы и в голову не пришло соблюдать какие-то там правила приличия между мужчинами и женщинами.

Гостья бесцеремонно протиснулась мимо, оживленно воскликнув:

– Братец Ли, а тебе не интересно посмотреть на тех разбойников, от которых даже власти не могут избавиться?

Он повесил длинный меч на стену, поправил мерцающую лампу и налил ей чаю. Медленно спрятав обе ладони в рукава, мужчина зевнул, словно крестьянин после тяжелого дня в поле.

– Разбойники? И зачем мне на них смотреть? – устало пробормотал он.

– Раньше мы встречали только мелких воришек, а тут – настоящие головорезы! Люди за сто ли от перевала Убитых Тигров дрожат от страха, а что же тогда творится в поселениях возле самого их логова?

– Верно подмечено, – кивнул он, призадумавшись.

– Значит, мы… – глаза Ваньэр заблестели.

– …обойдем это место стороной, – закончил Ли Чжэн.

Ваньэр остолбенела: конечно, она ожидала услышать совсем другой ответ.

– Ступай спать пораньше. Утром я обсужу это с братом Хо, и мы отправимся дальше… Что не так?

– Ты… ты вот так просто уйдешь? – не унималась юная барышня.

Ли Чжэн освободил руку и почесал щетину, глядя на девушку с искренним недоумением.

– Ты же Клинок Юга! Разве ты не должен… ну… встать на защиту слабых?

– Что еще за Клинки? Юга, Севера… Ерунда все это, – махнул рукой Ли Чжэн, улыбнувшись. – Если даже императорский двор бессилен, что могу сделать я?

За время их совместного путешествия Ваньэр успела заметить, что Ли Чжэн ведет себя крайне отрешенно: мягкий, как тесто, – настоящая размазня! В любом споре он был готов первым пойти на уступки – ничего общего с грозным воином из легенд! Раньше Ваньэр думала, что Ли Чжэн просто спокойный и до крайности скромный человек, но теперь ей стало ясно, что он всего-навсего бесчувственный болван.

Барышня нахмурилась, громко фыркнула, развернулась и ушла под непонимающим взглядом Ли Чжэна. «Мне с этим малохольным трусом не по пути!» – подумала Ваньэр.

На следующий день рано утром – небо еще только начало светлеть – Ваньэр собралась в путь. Связав длинные волосы в пучок и переодевшись в мужские одежды, она взяла коня и втихомолку ускакала прямиком к перевалу Убитых Тигров, исполненная решимости вершить справедливость.

Перевал оказался мрачным и безлюдным местом. Над землей, зависая в воздухе, клубилась желтая пыль. Среди горных хребтов возвышалась неприступная застава: рядом лежала граница округа Лянчжоу. Дальше на север, за Великой стеной, простирались бескрайние дикие земли, Гуаньвай. В былые времена через перевал непрерывным потоком шли торговые караваны, потому и местность процветала. Храмы, лавки и хижины все еще стояли на месте, но большинство из них были заброшены, а кругом царило крайнее запустение.

Ваньэр долго бродила по окрестностям городка и заметила лишь один крошечный постоялый двор, такой маленький, что, казалось, уместился бы на ладони. Вход загромоздили повозки и лошади, словно здесь останавливались не только купцы, но и сопровождающая их многочисленная охрана. Издали заглянув внутрь, она увидела, что зал был битком набит людьми: свободных комнат на постоялом дворе, очевидно, не осталось.

Юной барышне не стоило тесниться в толпе мужчин в одиночку, поэтому пришлось искать другое место для ночлега. Она скиталась до самого вечера, но так ничего и не нашла. И вот, уже почти отчаявшись, Ваньэр увидела, как в одном из домов на углу улицы открылась дверь. Перепуганная лошадиным топотом пожилая женщина с седой головой осторожно выглянула и, заметив незнакомку, пристально на нее посмотрела.

Ваньэр была сообразительной барышней и умело пользовалась своей миловидной внешностью.

– Тетушка, я в ваших краях проездом, никак не могу найти место для ночлега, – посетовала она. – Прошу прощения за свою дерзость, но можно ли мне переночевать у вас? Эм… Не волнуйтесь, у меня нет никаких дурных замыслов.

Женщина прожила достаточно, чтобы сразу понять, что перед ней переодетая девушка. Увидев ее милое личико и расшитый мешочек в руках, она смягчилась, затем нерешительно отступила и прошептала:

– Заходи.

Но не успела Ваньэр обрадоваться, как старушка взглянула на ее лошадь и неуверенно добавила:

– Дитя, а вот лошадь… придется тебе где-то оставить.

Ваньэр удивилась, решив, что хозяйка не любит животных. Но в таком небольшом городке можно было обойтись и без лошади, поэтому она спокойно ответила:

– Ничего страшного.

Барышня что-то шепнула коню на ухо, легонько хлопнула его по спине и сказала:

– Жди меня за городом.

Конь, будто и правда понял ее, ласково слизнул с руки горсть черных бобов и спокойно ускакал прочь. Пожилая хозяйка с любопытством проводила его взглядом, цокнула от удивления и, пропуская Ваньэр в дом, пробормотала:

– Не подумай плохого, но дом маленький, двор ветхий, а стены вокруг низкие. Такого благородного скакуна, как у вас, просто не спрятать.

– А зачем прятать? – изумленно спросила Ваньэр.

Лицо старухи переменилось, она покачала головой, но ничего не объяснила.

Пища в деревенском доме была скудной, но Ваньэр хоть и была избалованной, с детства странствовала с труппой по миру и не придавала еде особого значения.

Как только стемнело, старуха тщательно заперла ворота, провела гостью в боковую комнату и строго предупредила:

– Дитя, что бы ты ни услышала ночью, ни в коем случае не выглядывай в окно и не выходи во двор. Запомнила?

– Тетушка, а почему? – спросила Ваньэр. – Неужели по ночам здесь нечисть бродит?

Старуха не успела ответить: вдалеке раздался хриплый низкий звук рога, словно какое-то чудище пробудилось от спячки, а следом послышался беспорядочный топот копыт. Хозяйка побледнела от страха, захлопнула дверь, дрожащими руками задвинула два засова и отчаянно замахала Ваньэр, чтобы та сидела тихо.

Любопытная барышня подошла к окну и, приподняв уголок потрепанной оконной бумаги, выглянула наружу. Стена вокруг хижины действительно была низкой – одно название, что ограда: все происходящее на улице хорошо просматривалось.

С окраин мчались всадники: молодые крепкие мужчины, вооруженные до зубов. Только что на улицах еще теплилась жизнь, но теперь городок словно вымер.

Незваные гости явно были искусными бойцами. Впереди ехал человек на гнедом коне, за ним колыхалось большое черное знамя с красными иероглифами «Перевал Убитых Тигров». На уздечке болтались два человеческих черепа – судя по размеру, детские. Толпа вихрем промчалась мимо и устремилась к постоялому двору.

Ваньэр хотела подойти ближе, чтобы разглядеть, но старуха схватила ее за руку и прошептала:

– Не смей! Это разбойники с перевала Убитых Тигров. Лишают жизни, даже глазом не моргнув!

– Какие наглецы! Еще не стемнело, а они уже в открытую бесчинствуют на улицах… Что они задумали? – спросила Ваньэр.

Тем временем на постоялом дворе начался переполох: воздух заполнился ржанием лошадей и истошными криками путников, к небу взметнулось пламя. Вскоре послышался лязг оружия – вероятно, постояльцы пытались сражаться за свою жизнь. Со стороны захудалой гостиницы потянуло гарью, кровью и смертью.

На старухе лица не было. Крепко держа руку Ваньэр, она прошептала:

– В наших приграничных краях чужакам не место. У разбойников всюду глаза и уши. Бедного торговца они, может, и пропустят, но если сюда забредет какой-нибудь несведущий путник, будь то богатый господин или прекрасная барышня, – живым не уйдет. Дитя, послушай меня: с самого утра, пока еще будет темно, уезжай. Обогни перевал стороной и ни в коем случае не попадайся им на глаза!

Ваньэр нахмурилась. Она хорошо помнила крепких лошадей у постоялого двора и опытную наемную охрану, которой явно не привыкать к опасностям. Казалось бы, обычная шайка горных разбойников должна была оказаться им по плечу. Но от их воплей на душе стало тревожно: возможно, на этот раз она действительно переоценила свои силы.

Крики стихли лишь под утро. Город так и оставался безжизненным – никто и не думал высунуть нос из любопытства. Старуха, устав бояться, так и уснула, даже не раздевшись, но у Ваньэр сна не было ни в одном глазу. Прислушавшись к тишине, она приоткрыла дверь и выскользнула наружу.

Цингун ее был невесомым и грациозным, как у всех барышень из труппы Летящих Перьев. Тенью мелькнув по вымершим переулкам, Ваньэр помчалась в сторону полуразрушенной гостиницы. Едва приблизившись, она застыла от ужаса: у входа темнели кровавые пятна, все повозки и лошади исчезли – осталось лишь изорванное, пронзенное клинком знамя с надписью «Охранным дом Центральной равнины».

Посредственные охранные дома не осмелились бы взять такое громкое название: в неспокойном мире боевых искусств оно могло навлечь беду. Ваньэр, хоть и была в этих краях впервые, знала: эти охранники гордо носили звание лучших среди тех, кто вел дела «по-белому». Целых три поколения сильнейших бойцов рисковали жизнями ради доброго имени. Они брались за сопровождение таких грузов и ходили такими дорогами, которых все прочие охранные дома избегали не раздумывая. Неужели даже столь выдающиеся мастера пали от рук шайки разбойников?

Переступив порог, Ваньэр остолбенела. Вчерашний шумный зал был перевернут вверх дном. Не успевшая высохнуть за ночь кровь липла к подошвам – словно сливовый сок кто-то разлил. Всюду вповалку лежали мертвые тела и виднелись отрубленные конечности. В середине зала сидел седовласый старик без рук, грудь его трижды пронзили клинком. Широко раскрытые глаза так и застыли, яростно уставившись на вход. Наткнувшись на его безжизненный взгляд, Ваньэр отпрянула, угодив ногой в лужу крови. Сердце бешено колотилось, но, набравшись смелости, она подошла ближе. Чем больше она смотрела, тем страшнее казалась картина: виски старика неестественно вздулись – верный признак мастера незримой силы. Руки ему отрубили быстрыми и мощными ударами – словно не кости резали, а тофу. Откуда только взялась такая чудовищная мощь?

Леденящий холод пробежал по спине, когда Ваньэр вдруг поняла: останься она на постоялом дворе, скорее всего, лежала бы среди этих тел!

Откуда-то донесся едва различимый шорох. Барышня из труппы Летящих Перьев, чей слух был обострен музыкой и танцами, замерла. Пальцы крепче сжали рукоять короткого меча, и она медленно двинулась вглубь – звук доносился из поленницы.

– Кто здесь? – осторожно произнесла Ваньэр.

Никто не ответил. Она осторожно убрала лежащие сверху поленья – из-под них выкатился человек: высокий, больше восьми чи ростом, мужчина, израненный с ног до головы. Изуродованное тело обмякло, но глаза его были широко распахнуты – он еще дышал!

Единственное, что осталось нетронутым, – правая рука, крепко прижимавшая к груди младенца. Его крошечное личико было таким бледным, словно ребенок уже не дышал. Ваньэр ахнула, бросилась к мужчине и коснулась его окровавленного плеча.

– Дядюшка, дядюшка… – тихо позвала она.

Ладонью Ваньэр почувствовала ответный толчок ци.

«Это же „Длань круговорота бытия“ главы „Охранного дома Центральной равнины“ Чан Хуаня, – удивилась про себя Ваньэр. – Столь редкого искусства достаточно, чтобы отразить любое нападение и ответить обидчику сполна».

Неужели он лично был в сопровождении? И как разбойникам удалось его одолеть? Неужели эти осевшие в ущелье налетчики могущественнее даже демонов с горы Живых и Мертвых?

Казалось, ее легкое прикосновение пробудило незнакомца. Будучи в шаге от смерти, он оставался в сознании: в глазах его вспыхнул огонек, и мужчина уставился на Ваньэр взглядом, полным жгучей ненависти.

– Я в этих краях проездом, – испугавшись не на шутку, поспешно пробормотала она. – Я… я не из плохих.

В горле у истекающего кровью незнакомца заклокотало, но он так и не смог выговорить ни слова. Собрав последние силы, он сжал зубы, приподнялся и всунул в руки Ваньэр бездыханного младенца. Барышня с ужасом ощутила в руках вес маленького безжизненного тельца. Но, прежде чем она успела опомниться, незнакомец коснулся пальцами спины ребенка и быстро прожал несколько жизненных точек.

Ваньэр почувствовала слабый ток внутренней ци, и в следующее мгновение глаза ее от изумления распахнулись: малыш вздрогнул, будто ожил. Ротик ребенка приоткрылся, но он не смог даже заплакать: лишь издал тихий, жалобный стон – и его крохотная головка обессиленно склонилась набок.

– «Длань круговорота бытия»… Вы… вы глава Чан?

Искусство главы Чана не только с легкостью отражало атаки – с каждым ударом противника оно становилась сильнее. Но была и еще одна удивительная особенность: перед смертью мастер мог вдохнуть накопленную за все годы мощь в преемника. Именно поэтому его охранный дом поколениями оставался непобедим.

Чан Хуань не ответил. Пальцы, прижатые к спине младенца, тряслись, кожа быстро серела. Он судорожно дернулся – ладонь опустилась, взгляд помутнел.

– Глава Чан! Эй, глава Чан! – испуганно шептала Ваньэр, крепче прижимая к груди ребенка. – Я сказала, что я не из плохих, и вы просто так поверили мне?! Вы… вы скажите хотя бы, что мне делать… Эй!

Внезапно земля под ногами задрожала. Ваньэр испугалась, услышав приближающийся топот копыт. Звук нарастал с пугающей скоростью, вскоре послышались голоса.

– Вы не нашли его! Притащили груду бесполезного хлама. Обыскать трупы! – зловеще приказал один из всадников.

Не раздумывая, Ваньэр метнулась на задний двор. Залаяли собаки. Барышня замерла, не решаясь повернуть обратно, и услышала за спиной грохот: убийцы ворвались в гостиницу!

Ваньэр оказалась между двух огней. Одним молниеносным движением она выхватила из рукава длинный шелковый шарф, закинула его на поперечную балку и взмыла под потолок. Несчастный младенец зашевелился, издавая хриплые, прерывистые звуки, – казалось, его душа собиралась вновь покинуть тело. От страха Ваньэр места себе не находила. Едва успев вернуть шарф обратно в рукав, она услышала крики:

– Здесь следы! Ведут в задние покои!

Только Ваньэр начала успокаиваться, взгляд ее упал на перепачканную кровью подошву. Следы тянулись от самого входа и заканчивались прямо у бездыханного тела Чан Хуаня.

Бам! Деревянная дверь с треском распахнулась, и в комнату ворвалась шайка разбойников. Воздух наполнился запахом свежей крови. Сердце Ваньэр готово было выпрыгнуть из груди. Съежившись на балке, она затаила дыхание, боясь шелохнуться, и наблюдала, как эти мерзавцы поддевают тело главы Чана мечами. Их главарь оценивающе оглядел труп и внезапно с силой выставил ладонь перед собой – раздался резкий звук, будто шелковую ткань разорвали.

Ваньэр содрогнулась, увидев, как тело великого мастера Чана разлетелось на части, словно тряпичная кукла.

Что за нечеловеческая сила!

И в этот самый миг еле живой младенец слабо пискнул, будто котенок, – вероятно, от страха она сжала его слишком сильно.

Да этот ребенок – воплощение злого рока!

Волосы Ваньэр встали дыбом. Не раздумывая, она с младенцем на руках спрыгнула с балки и без оглядки бросилась к выходу. Движения ее были молниеносны, но мечи преследователей оказались быстрее. В ушах зазвенело – свист клинка раздавался уже у самой спины. На бегу девушка выхватила из рукава струну и не глядя метнула ее в нападавшего.

Ваньэр представить боялась, на что были способны эти люди: если даже легендарный Чан Хуань с его «Дланью круговорота бытия» пал от их рук, то ей тем более не стоило недооценивать их навыки. Она решила не ввязываться в бой и, полагаясь лишь на цингун, стремительно помчалась к выходу.

Струна, выкованная из чистейшей стали и способная отбросить валун весом в несколько десятков цзиней, внезапно исчезла из рук – в воздухе сверкнул клинок, одним махом разрубив стальную нить! Ваньэр резко обернулась – разбойничий клинок целился ей в макушку. Она вовремя увернулась и кувыркнулась в сторону. В воздух взметнулись клубы пыли, длинный меч, едва коснувшись ее спины, вонзился в землю – на лезвии осталась отсеченная прядь.

Еще мгновение – и на куски разлетелась бы уже ее голова!

Ваньэр была напугана до смерти: она понимала, что не сможет противостоять этим людям, но, прежде чем она успела подняться, со всех сторон ее уже обступили разбойники. Ледяные пальцы судорожно сжали младенца. «Этот ребенок! – мелькнуло в голове. – То хнычет, когда нужно молчать, а теперь – ни звука!» Она не смела посмотреть на него: боялась обнаружить, что малыш уже мертв.

Главарь разбойников, высокий мужчина с неожиданно правильными чертами лица, играючи встряхнул окровавленный меч-тандао, сбрасывая с лезвия прядь Ваньэр.

– Откуда взялась такая хорошенькая барышня? – усмехнулся он. От жестокости в его глазах кровь стыла в жилах. – Неужели мои люди ослепли, когда обыскивали эту дыру?

– Я… просто случайно зашла… не знала, что нарушаю ваши правила, простите меня за гру… – постаралась взять в себя в руки Ваньэр.

– Случайно? – холодно рассмеялся мужчина, прервав ее. – Прелестница, на перевале Убитых Тигров ничего не бывает «случайно». Здесь даже мухи не летают без моего ведома. Ну а ты будь умницей, отдай нам это живое снадобье, что в твоих руках, а сама ступай с нами в горы.

– Какое еще снадобье? – округлила глаза Ваньэр. – Это же просто мертвый младенец…

– Чан Хуань в прошлой жизни грехов не замолил, вот и уродил дохлого наследника. Всем известно! Но старый хрыч, разбогатев, добыл эликсир бессмертия легендарного целителя гоши Люя из Великой долины травников и все кормил им этого «человека-женьшеня». Один укус его плоти – и внутренней ци на десять лет прибавится. Даже мертвый сгодится, лишь бы свежим был… Ха-ха! Честно скажу: мы выследили их еще у Тайюаня. Размахивали своим жалким знаменем, будто никого не боялись… Ну и где теперь эта «Длань круговорота бытия», а? Я всего-то позволил ему испытать мой клинок – лучший во всей Поднебесной!

Ваньэр изначально хотела только потянуть время. Пока разбойник трепал языком, она медленно топталась на месте, высматривая в окружении брешь. В его слова она даже вслушиваться не желала – тошно становилось. Не успел разбойник закончить свои гнусные речи, как она метнулась к замеченному просвету.

Шайка ринулась в погоню. Стиснув зубы, Ваньэр швырнула за спину сразу три стальные струны, и они с жужжанием полетели в преследователей. Она и не надеялась в кого-нибудь попасть – просто пыталась отвлечь негодяев.

Копье опасно сверкнуло у самой груди. Юная барышня едва успела пригнуться, как оно пролетело над головой, задев собранный на макушке пучок. Волосы рассыпались по спине, а кожу на голове защипало.

– Мерзавка! – взревел главарь. – Сама напросилась!

Позади снова зазвенела сталь.

– Какой же ты жалкий! – крикнула Ваньэр, потеряв всякую надежду на спасение. – Считаешь себя лучшим мечом Поднебесной? Тьфу! Ты и рядом не стоял с Клинком Юга! Ли Чжэн! Ли Чжэн!

Услышав ее крики, разбойник на мгновение замер, клинок в его руке дрогнул, а у Ваньэр появилась возможность сбежать. Она выскочила наружу, в несколько прыжков взмыла на крышу и только собралась с облегчением выдохнуть, решив, что совсем скоро оторвется от погони, взглянула вниз и остолбенела: толпа разбойников окружила крошечный постоялый двор со всех сторон! Под их знаменами колыхались человеческие черепа, и сотни хладнокровных глаз мрачно уставились прямо на нее.

Сердце Ваньэр рухнуло в бездну.

Главарь, заложив руки за спину, неторопливо вышел с постоялого двора и, запрокинув голову, спокойно произнес:

– Клинки Севера и Юга – их слава давно гремит по всему миру… Несравненный «Клинок, рассекающий лед» Ли Чжэна с его девятью элементами – великое искусство. Мой же меч не знает вычурных имен – он знает только кровь да бесчисленные загубленные души и не потупится даже после тысячи тел. Как думаешь, справится ли он с клинком великого героя Ли? Раз уж господин Ли Чжэн тоже здесь, почему бы ему не показаться?

Ваньэр ушла без предупреждения: откуда же взяться Ли Чжэну? Она пыталась напугать главаря, но он похоже, действительно ей поверил.

Пока она в растерянности ломала голову, как выпутаться, разбойник воткнул длинный меч в землю и провозгласил:

– Что ж, кажется, великий герой Ли не желает меня видеть. Но раз мой клинок уже обнажен, он не вернется в ножны, не отведав крови. Хе-хе…

Ваньэр еще не осознала, что скрывается за этим зловещим смешком, а грозный тандао уже промелькнул перед глазами! Сердце сжалось от ужаса – лишь теперь она поняла, что главарь даже не начинал сражаться в полную силу! Удар обрушился с яростью свирепого ветра с Гуаньвая, не оставляя ни малейшей возможности уклониться. Она оказалась в смертельной ловушке, и сама мысль о бегстве стала казаться невероятной!

Еще пара цуней, и Ваньэр рассекло бы надвое, как вдруг – хр-русть! – сухая ветка с треском разломилась, ударившись об клинок всего в двух цунях от ее носа. Древесина посыпалась, мелкой стружкой осев на ее туфли, порыв ветра отбросил непокорные пряди волос, хлестнул по щеке, вспыхнувшей жгучей болью.

Обычная ветка хоть и не смогла остановить клинок, но приняла на себя сопровождавшую удар волну ци. Оставив юную барышню и полуживого младенца без внимания, главарь медленно повернулся и увидел на крыше дома, что в десятках чжанов от постоялого двора, ничем не примечательного мужчину средних лет в скромной одежде. За спиной у него был длинный холщовый сверток, а в руке – охапка веток.

– Братец Ли… – прошептала бледная, как лист бумаги, Ваньэр, чудом избежавшая смерти.

Это и правда был Ли Чжэн, первый меч Поднебесной!

Он с невозмутимым спокойствием сложил руки в приветствии и произнес с подчеркнутой учтивостью:

– Давно слышал, что на перевале Убитых Тигров обитает некий мастер клинка, искусно владеющий танским мечом. С тех пор как Клинок Севера покинул страну, этот наглец самовольно присвоил себе его титул. Осмелюсь предположить, что это и есть вы?

– Мой тандао унаследовал искусство «Клинка, опутывающего шелком». Я, Лэ Тан, всегда мечтал сразиться с Клинком Юга… – мрачным голосом заявил главарь.

Но Ли Чжэн рассмеялся в ответ.

– Что смешного? – нахмурился разбойник.

– Мне однажды посчастливилось видеть «Клинок, опутывающий шелком», – усмехнулся Ли Чжэн. – Искусство поистине замысловатое, при этом исполненное гармонии. А его жалкое подобие в вашим исполнении – просто позор для настоящего мастера! Что до имени, почтенный, оно никому не интересно. Когда вы падете сегодня от моего клинка, всех вас будут вспоминать лишь как шайку ворюг…

Ваньэр опешила. Неужели перед ней тот самый человек по фамилии Ли, который бормотал «О Амитабха!», случайно отдавив кому-нибудь ногу на рынке?! С каких это пор он научился грубить? Может, ей послышалось?

Но главаря слух явно не подвел. Он громко взревел и ринулся с клинком прямо на Ли Чжэна.

Тот плавно скользнул в сторону, словно невесомый листок, подхваченный речными водами, и одной рукой отразил удар с такой непринужденностью, будто отрабатывал приемы со своими приятелями. Яростные атаки разбойника вмиг стали суетливыми и нелепыми. Остальные не смели и думать о том, чтобы вмешаться, а Ваньэр, задыхаясь от вихрей пыли, поднятой ци противников, крепче прижимала к груди тельце ребенка, возможно, уже бездыханное.

Вдруг она услышала знакомое ржание и с изумлением увидела, как по улице мчится ее смышленый конек!

– Уходи! – не оборачиваясь, закричал Ли Чжэн.

Ваньэр тут же спрыгнула с крыши коню на спину и даже поводья не успела схватить, как он поскакал прочь.

– Братец Ли!.. – растерянно крикнула юная барышня.

Два клинка столкнулись в десяти шагах от нее, оглушающий лязг металла звенел в ушах, отзывался в груди, сдавливал горло. Широко распахнув глаза, она наблюдала истинные способности Ли Чжэна. Наспех завернутый в ткань клинок с внушительным обухом казался грубым, даже тупым, но его лезвие было вездесущим – подобно заснеженной горе, в ярости порождающей ледяную лавину, от которой не спрятаться и не скрыться. Поистине клинок, рассекающий лед без острия.

Ваньэр хотела развернуть коня, но путь ей уже преградила толпа разбойников. Стрелы засвистели в воздухе. Дитя в ее объятиях только мешалось, сковывая движения, и Ваньэр с трудом удавалось отбиваться. Узкие переулки старого городка сверкали отблесками клинков, преследовавших ее повсюду, но конь, обезумев от страха, все же проложил себе путь сквозь всю эту суматоху.

Над утопающими в тумане горами уже всходило солнце, обагрив небо кроваво-красным заревом. Ваньэр хотелось заплакать, но едва слезы собирались в ее глазах, их тут же слизывал и уносил прочь северный ветер.

Земля задрожала. Вдалеке послышался барабанный бой. Увидев вздымающиеся клубы пыли, она не поверила своим глазам – к городу приближалось войско!

– Почему он опять плачет?! – Ваньэр засуетилась и, подхватив злополучного младенца, принялась безустанно его похлопывать. От ее усилий малыш разрыдался пуще прежнего: неокрепшая шейка судорожно дернулась, личико сморщилось, казалось, он вот-вот испустит дух. – Братец Ли! Братец Ли! Помоги!

Хо Чанфэну волей-неволей пришлось остановить двух запряженных лошадей.

– Брат Ли, не поменяешься ли ты со мной местами? – громко крикнул он.

Ли Чжэн скрепя сердце уступил облучок и поднялся в повозку успокаивать ребенка. Всем этим скромным хозяйством они обзавелись уже после событий на перевале Убитых Тигров. Ужасы того дня благополучно закончились лишь благодаря связям хозяина крепости Хо, который одолжил двадцатитысячное войско у главы уезда, что в тридцати ли от несчастного городка. Не то чтобы власти не хотели навести порядок, просто каждый раз, как они направляли к ущелью солдат, разбойники скрывались в горах, потому и избавиться от них никак не удавалось. Приемы самопровозглашенного Клинка Севера были коварны и низки, а мощь его – невероятно велика. Проникнуть в самое сердце укрепленного поместья и отсечь голову уездному главе для него было проще, чем достать из мешка лепешку. Чиновники императорского двора больше всего боялись таких неуловимых головорезов. Ныне же, когда влияние рода Чжао ослабло, разбойники и вовсе расползлись повсюду. Власти не успевали разобраться с одной напастью, как сразу возникала другая – кому было дело до приграничного захолустья? У нового главы уезда тоже была семья, и жизнь ему была дорога, вот он и предпочитал не вмешиваться.

Никто и предположить не мог, что самозваный Клинок Севера столкнется с подлинным Клинком Юга! Хозяин крепости Хо некогда уже встречался с уездным главой, потому тот, получив от старого знакомого весточку, ухватился за подвернувшуюся возможность и приказал войскам немедленно выдвинуться к ущелью. Так они и избавились от этого гнойного нарыва, но невинно павшие мирные жители уже не могли видеть торжество справедливости.

Хо Чанфэн выяснил, что спасенный ребенок – поздний сын Чан Хуаня, главы охранного дома. Госпожа Чан произвела его на свет ценой собственной жизни. Малыш родился болезненным, и, чтобы не дать ему умереть, Чан Хуаню пришлось по всему свету искать чудодейственные снадобья. Это, конечно, только привлекло внимание негодяев. Оказались они в том пограничном городке потому, что Чан Хуань прослышал об искусном врачевателе из Гуаньваня и отправился с сыном к нему. Глава прославившегося на весь мир «Охранного дома Центральной равнины», да еще и в сопровождении многочисленных учеников – видимо, они не восприняли горстку разбойников всерьез. Но найти знаменитого лекаря оказалось нелегко, и в конце концов мастер Чан сам сложил в злополучном городке голову… А ведь он тоже был героем своего поколения!

Лучшие бойцы охранного дома погибли, а в роду Чан почти никого не осталось – только младшая сестра супруги, что вышла замуж за Инь Вэньланя, Меча Гор и Рек. Он слыл человеком богатым и благородным, и ему наверняка было бы не в тягость вырастить племянника жены. Хо Чанфэн тут же отправил Инь Вэньланю письмо, и путники отправились прямиком в поместье Инь.

Меч Гор и Рек в это время тоже странствовал по миру, но, получив известие, лично поспешил им навстречу. Свиделись они у подножия горы Хэншань, где им пришлось задержаться из-за сильного снегопада. Инь Вэньлань и Ли Чжэн тут же скрестили оружие – Меч Гор и Рек и Клинок Юга оказались равны по силе. Три дня они сражались, оба меча сломали и с тех пор стали закадычными друзьями.

– Козье молоко слишком горячее, – как старая бабка, ворчал Ли Чжэн, поучая Ваньэр. – А когда остынет, появится запах. Желудок у малыша слабый – может отказаться пить. Разве мы не купили мед? Капни немного… Эх, да не так же его надо держать!

Инь Вэньлань, сидя верхом на лошади, с улыбкой наблюдал за ними:

– Брат Ли, да ты, я вижу, хорошо с детьми ладишь.

– Стыдно признаться, – Ли Чжэн со знанием дела докормил малыша и бережно похлопал его по спинке, чтобы тот срыгнул, – после смерти жены мне самому пришлось растить и сына, и дочь.

– И сын, и дочь – весь в цвету, словно веточка в саду. Брат Ли, тебе действительно повезло, – сказал Инь Вэньлань, в глазах которого мелькнула зависть, ведь своих детей у него не было. Еще раз взглянув на ребенка, он не удержался: – Дай-ка я его подержу.

Он осторожно принял слабого младенца из рук Ли Чжэна и, следуя его указаниям, неуклюже поправил мальчика на руках. Меч Гор и Рек с изумлением разглядывал крошечное создание, весившее меньше, чем ножны его меча. Неуверенно покачав малыша, он увидел, как тот, наевшись досыта и утомившись от плача, похлопал глазками и приоткрыл ротик в беззубой улыбке, а после сладко уснул в его больших ладонях.

Инь Вэньлань боялся даже дышать, чтобы не нарушить его покой, и лишь шепотом спросил:

– Брат Чан дал ему имя?

– У него на шее был буддийский оберег, на обратной стороне выгравирован всего один иероглиф – Пэй, – ответила Ваньэр.

– Пэй, – тихо позвал Инь Вэньлань. В уголках губ малыша надулись крошечные пузырьки, маленькая грудка мягко вздымалась. Подумав, мужчина сказал: – Мы с женой давно мечтаем о сыне. Раз это ее племянник, я от ее имени решил, что мы примем мальчика как родного. Убийца его отца уже наказан, нет смысла бередить старые раны. Потому, думаю… не стоит всем об этом знать. Когда вырастет и возмужает, я ему сам все поведаю. Хорошо?

Разумеется, все согласились.

Неожиданно став отцом, Инь Вэньлань не расставался с ребенком ни на миг. Два великих мастера ловко уместились в одной повозке, без умолку обсуждая все тонкости пестования – от кормления до пеленок. Ваньэр, вытесненной на облучок, только и оставалось, что время от времени закатывать глаза, краем уха подслушивая обрывки их беседы.

– Что хорошего в боевых искусствах? Не хочет заниматься – и не надо. Нечего ему равняться на таких драчунов, как мы. Пусть лучше учится и сдает экзамены – станет великим чиновником и будет спасать народ от несправедливости.

– Верно. Ах, брат Инь, ты бы видел мою девчонку – настоящая дикарка, вечно лазает по деревьям и валяется в грязи. Ни капли девичьего очарования… Эх, просто беда! Каждый отец, конечно, мечтает о милой и прелестной дочурке, хоть и переживает, чтобы не была слишком робкой, иначе тяжело ей придется – в наши-то неспокойные времена. Вот и не знаю, как лучше.

– Брат Ли, у тигра не родятся щенки. Твоя дочь обязательно вырастет красивой и сильной.

– Да брось! Внешностью она вся в меня – на мать совсем не похожа. Так что в будущем вряд ли покорит мир красотой…

– Ха-ха-ха!

Лишь спустя годы в Сорока восьми крепостях действительно появилась «милая и прелестная» девочка. И хоть она совсем не была робкой, благодаря ее скромным способностям едва не утраченное искусство «Клинка, рассекающего лед» обрело новую силу в «Непостоянстве».

Увы, Ли Чжэну уже не довелось ее увидеть.

А мальчик по имени Пэй так и не оправдал ожиданий. Не успев разобраться в своем кровавом прошлом, он получил в наследство новую вражду, будто судьба нарочно подкидывала на его долю испытания. Однако спасителем народа, каким его мечтали видеть, он так и не стал.

Может быть, Чан Хуань поступил неразумно, бросив вызов Небесам и насильно воскресив младенца, которому не суждено было жить…

В конце концов, даже самые выдающиеся мастера боевых искусств лишь зыбь в вечном потоке времен: одни сменяются другими, оставляя после себя только легенды.