Прошло уже больше двадцати лет с тех пор, как Ли Чжэн, сопроводив императора Поздней Чжао на юг, вернулся домой, дал убежище предводителям повстанцев и поднял разбойничьи знамена. Неужели всему этому пришел конец?

Се Юнь был из тех людей, кто в спокойное время любит предаваться праздным рассуждениям, но в случае опасности сохраняет ясную голову.

Перед ним простирался городок, заполненный вооруженными до зубов противниками, а в распоряжении у молодого господина Се была лишь толпа перепуганных местных жителей, несколько десятков нетерпеливых юнцов, рвущихся в бой, да одна девчонка-героиня с острым клинком в руке, стремительная, словно ветер… и временами путающая север с югом.

И все же, вопреки сомнениям, Се Юнь бросил Чжоу Фэй на передовую, пока сам, петляя меж пустующих придорожных домов, хитростью вывел бо́льшую часть людей через брешь в окружении, которую Фэй удалось пробить.

Когда смерть наступает на пятки, кто угодно выйдет за грань своих возможностей. Горожане сломя голову бросились в густые леса, остались лишь старики, не способные быстро передвигаться, и дети, которых несли на спинах ученики заставы. Северяне преследовали их несколько ли, но, как говорится, даже могучему дракону не совладать со змеей на ее земле: в конце концов им пришлось бессильно наблюдать, как беглецы исчезают в горах.

Цао Нин, услышав эту весть, не особенно удивился, а лишь с разочарованным вздохом опустил чашку на стол. Чрезмерная полнота, казалось, давила на кости, отчего каждое его движение было медленным и осторожным, и все же не лишенным изящества.

Лу Яогуан и Коу Дань переглянулись, но не осмелились ничего сказать.

– Все-таки сбежали, – вздохнул Цао Нин. – Я чувствовал, что так и будет, еще когда они напали на храм.

– Ваше Высочество, – осторожно начал Поцзюнь, – позвольте спросить: решив показаться им на глаза, вы хотели заманить эту наглую девчонку в ловушку?

– Девчонку? – Цао Нин рассмеялся. – Сдалась она мне! Барышень обыкновенно при виде меня тошнит. Плохо воспитанные только настроение портят, а покорные и угодливые, как правило, слишком глупы. Прячут свое отвращение под слоем неубедительного притворства, настолько тонким, что пальцем ткнешь – лопнет. Бедняжки не ведают, что в их глазах и натянутых улыбках ясно читаются их настоящие мысли. «Жирный, как свинья, – аж смотреть противно», – вот что они думают обо мне.

Лу Яогуан не нашел ни одного сколько-нибудь лестного ответа на слова принца и почувствовал досадную неловкость. К счастью, тот не стал продолжать и быстро вернулся к делу:

– Меня заинтересовал человек, о котором упомянула глава Коу. Должно быть, он тоже был среди явившихся на выручку пленникам. По описанию его наружность и поведение показались мне знакомыми – напомнили одного старого приятеля.

Лу Яогуан и Коу Дань снова переглянулись. Глава Свистящего Ветра слегка покачала головой: вероятно, тоже не понимала, о ком речь.

Но Цао Нин улыбнулся и не стал ничего объяснять:

– Ладно, видно, судьба еще не свела нас. Действуйте по плану… Но сначала принесите мне теплого вина. Здесь слишком сыро.

Тем временем Чжоу Фэй отправила нескольких учеников разведать, не преследуют ли их. Пусть головы Цао Нина и Коу Дань ей заполучить не удалось, окинув взглядом спасенных людей, Фэй почувствовала удовлетворение. Опершись на старое дерево, она позволила себе отдышаться. Ученики вслед за ней тоже выдохнули: пусть они толком не знали, что происходит, им удалось вырвать хотя бы жителей городка из лап Северных псов, и теперь они все как один скромно отмахивались от благодарностей.

Чжоу Фэй закрыла глаза. Близкая встреча с врагом развеяла многие ее сомнения.

«Все прошло гладко… Значит, хотя бы в моем отряде предателя нет? – подумала она. – А Се Юнь оказался чересчур мнительным. Как хорошо, что я тогда сразу не отступила».

Даже на душе будто светлее стало. Фэй нашла глазами Се Юня: тот сидел на корточках с небольшой палкой в руках. Его лицо показалось ей непривычно мрачным, и Чжоу Фэй тут же снова насторожилась:

– Что еще не так?

– Мы выбрались слишком легко, – строго сказал Се Юнь.

«Да что ты будешь делать?! С каких пор легко – это плохо? Хотел, чтобы нам кости переломали?!» – промелькнуло в голове у Фэй.

Юноша отшвырнул палку и поднялся. Выглядел он словно живой труп.

– Шимэй Чжоу, посмотри! – выкрикнул один из учеников.

Она резко подняла голову и увидела, как с восточного склона горы поднимаются клубы черного дыма – огонь занялся сразу в нескольких местах!

– Они ударили раньше времени? – удивленно воскликнула Чжоу Фэй. – Но… погодите! Разве тот толстяк Цао не остался в городе?

Не успела она договорить, как послышался сигнальный свисток. Дозорные на горных сторожевых постах не замедлили отразить нападение. Линь Хао явно получил сообщение Фэй и знал, что восточная сторона – ключевое направление, поэтому планы противника пошли прахом. Огонь вскоре начал стихать, и только клубы дыма мягко поднимались в небо.

Стало ясно, что оборону на восточном склоне усилили, и все же через какое-то время беспокойство одолело Фэй. «Почему так тихо?» – думала она.

– Плохо дело, – пробормотал Се Юнь, наморщив лоб.

Едва вздох досады слетел с его уст, на западе в небо начали подниматься стаи птиц, одна за другой. Разглядеть, что именно происходит в горах, было сложно, но птицы кричали так душераздирающе, будто оплакивали чью-то смерть. Уголки глаз Чжоу Фэй дрогнули. Хоть она никогда и не была на войне, она помнила: даже когда Гу Тяньсюань и Коу Дань вторглись на Чернильную реку, в лесах не было такого переполоха.

А это значило только одно: на западе скрывалась далеко не пара десятков бойцов Ковша!

Тогда откуда пожар на восточном склоне? Враги прощупывали оборону?

Пытаясь вычислить, где находится вражеский военачальник, они сообщили на заставу о том, что Северный Ковш лишь прикрытие, и главный удар будет за принцем. Но кто бы мог подумать, что Цао Нин намеренно останется в качестве приманки в этом захолустном городишке, где даже птицы не гадят!

Если Линь Хао поверил ее донесению и сосредоточил силы на востоке, то…

Се Юнь оказался прав! С самого начала вылазки враги предвидели каждый шаг, а все сообщения, отправленные на заставу, попадали прямиком к ним в руки. Цао Нин использовал их!

Если бы только она сразу доверилась Се Юню и немедленно предупредила старейшин, осталась бы хоть какая-то надежда… Если бы не ее слепая уверенность… Если бы она не считала себя умнее всех…

– Фэй, что происходит? – в ужасе пробормотал один из учеников.

В ушах гудело. Она не могла вымолвить ни слова. Се Юнь вдруг толкнул ее со спины. Слабого толчка хилого ученого оказалось достаточно, чтобы она, пошатнувшись, ударилась о сосну. Безделушки, которые У Чучу вручила ей на хранение, больно впились в ребра.

– Если бы… ты… меня… послушала… – сквозь зубы процедил Се Юнь.

Сердце Чжоу Фэй сжалось. Мысленно она уже приготовилась к упреку: «Если бы ты меня послушала, до такого бы не дошло!» Как масла в огонь подлить.

– …все равно не стала бы сразу отправлять гонца, – продолжил он, – решила бы, что не можешь доверять никому. А потому сначала вывела бы людей из города, и только потом сама побежала в Сорок восемь крепостей с донесением. Мы бы в любом случае не успели. Понимаешь? Думаешь, почему Цао Нин так спокойно прогуливался перед тобой? Он просчитал все заранее!

Чжоу Фэй с силой прикусила губу.

Ей чудились крики сражения, сотрясающие небеса.

У Цао Нина – десятки тысяч солдат… Даже если Сорок восемь крепостей будут под защитой гор и толпы выдающихся мастеров, как долго они продержатся? Еще и Линь Хао, получив ее новое донесение, не успеет перебросить силы.

Прошло уже больше двадцати лет с тех пор, как Ли Чжэн, сопроводив императора Поздней Чжао на юг, вернулся домой, дал убежище предводителям повстанцев и поднял разбойничьи знамена. Неужели всему этому пришел конец?

Се Юнь пристально смотрел на нее.

Чжоу Фэй замерла на мгновение, затем резко выпрямилась, развернулась и воскликнула:

– Не забывайте, зачем мы спустились с гор!

Толпа затихла, все взгляды устремились на нее.

Если поначалу Чжоу Фэй нужно было одобрение Се Юня, терпеливо, шаг за шагом обучавшего ее искусству убеждать других, то теперь ей было плевать на неудачи – лиха беда начало! Взгляд Чжоу Фэй был настолько твердым, что никто и не догадался бы, что еще мгновение назад она была готова опустить руки.

– Мы сделали это ради земляков, которых захватили в плен! – ее голос звенел, словно сталь. – Они напали на заставу – пусть! Разве Линь Хао, старейшины Чжао и Чжан хуже нас? Сколько лет самозванец только и мечтал, чтобы спалить Сорок восемь крепостей дотла? Разве его первая попытка увенчалась успехом? А ведь в тот раз даже Шэнь Тяньшу явился лично! И все равно с позором покатился ко всем демонам! Что уж говорить про ничтожных Цзюймэня и Поцзюня.

Бойцы притихли, но лица их заметно посветлели. К счастью, в отряде были сплошь юнцы Линь Хао, выбранные самой Фэй, – окажись с ней старые хитрые лисы, их так просто ободрить не получилось бы.

Пока она говорила, мысли в голове метались в поисках решения и наконец наткнулись на совершенно безумную затею: нужно разделиться! Несколько отрядов отправить на разведку и, пока в горах идут бои, под шумок освободить и вывести из города остальных жителей, плененных Цао Нином. Так заложников у противника не останется, и угрожать Сорока восьми крепостям ему будет нечем. У многих жителей заставы в городках у подножия остались родственники, а потому среди пленников, только что освобожденных из храма предков, тотчас нашлись смельчаки, готовые стать проводниками.

Ученики бросились выполнять приказы.

– А куда отправишься ты, шимэй Чжоу? – внезапно спросил один из них.

Чжоу Фэй смерила его взглядом, и в голове тут же возникли подозрения: «Остальные вопросов не задают, а этот лезет… Не он ли предатель?»

– Я срежу путь и отправлюсь к шисюну Линю, – без тени колебаний ответила она. – Доложу обо всем… Пусть даже мы опоздали, я не из тех, кто проливает слезы, не увидев гроба.

Ученик нахмурился, но больше ничего спрашивать не стал.

Се Юнь тем временем не проронил ни слова – ждал, пока вокруг не останется посторонних, и только тогда догнал Фэй и спросил:

– Все же решила отправить весточку на гору?

Она обернулась и молча уставилась на него. Недаром они были родственными душами – Се Юнь сразу же понял все по глазам:

– А-а-а, так ты не собираешься тратить время на «гробы». Просто отправила подальше того, кому нельзя доверять… А теперь возвращаешься, чтобы убить Цао Нина.

– Хочешь меня переубедить? – сурово спросила Чжоу Фэй.

– Нет, – не замедляя шага, ответил Се Юнь. – На твоем месте я поступил бы так же. Это наша единственная возможность победить.

– Зная, что надежды почти не осталось… ты все равно идешь за мной?

– А куда деваться-то? – вздохнул он. – Героиня, давай сначала свернем направо? Иначе мы действительно отправимся весточку доставлять.

Фэй многозначительно уставилась на него и молча повиновалась. Идти с Се Юнем было легко. В бою он, конечно, не помощник, но прятаться и уносить ноги умел мастерски – спасать точно не придется.

Вернувшись, они рассмотрели наконец название городка, высеченное на камне: Чуньхуэй, Возвращение весны.

После устроенного ими переполоха охрану усилили. Чжоу Фэй сгорала от нетерпения, но напролом не лезла. Се Юнь был прав: спешка ни к чему – убийство требует хладнокровия, а редкая возможность стоит ожидания.

С невероятным цингуном Се Юня они могли легко и бесшумно прятаться в зарослях, а потому незаметно обогнули место, где Цао Нин останавливался несколько раз. Однако подобраться ближе им не удалось: на крышах неподвижно застыли стрелки, повсюду сновали караульные – даже мышь не проскользнет.

Чжоу Фэй «терпеливо» ждала. Сначала все шло гладко, но до настоящих убийц ей было далеко, и вскоре выдержка начала ей изменять. Пальцы судорожно сжались вокруг рукояти Весенних Гор.

Се Юнь крепко схватил ее за руку. Фэй невольно дернулась, едва не отшвырнув его, но он не отпустил ее, а только ослабил хватку и вывел пальцем «смена караула», затем указал на себя и куда-то в сторону.

Чжоу Фэй поняла: он предлагал отвлечь лучников, пока те будут меняться. Когда сосредоточенные стрелки ослабят бдительность, Се Юнь ворвется внутрь и отвлечет их, а Фэй попытается проскочить незамеченной.

Она нахмурилась.

Но Се Юнь то ли угадал, то ли действительно знал порядки Северного войска – не успела она ответить ему, как со двора донеслись крики. К крыше приставили лестницы, и по ним начали взбираться бойцы с самострелами: и правда началась смена караула.

Чжоу Фэй собралась с духом, глубоко вдохнула и потянулась к Се Юню, чтобы остановить его, но тот резко уклонился. Уголок его рта скривился в беззвучной ухмылке, и он с сияющими от удовольствия глазами поднял указательный палец…

«Нашел время для бахвальства!» – подумала Фэй.

…после чего молниеносно поднес палец к губам и, поцеловав его, прижал к щеке Чжоу Фэй, а в следующий миг его силуэт растворился в воздухе, будто и не бывало.

Матушки мои!

Не замедляясь, Се Юнь намеренно показался стрелкам на крыше, но они поначалу даже не поняли, что промелькнуло внизу – то ли человек, то ли птица, – и всполошились не сразу. Бойцы одновременно зарядили самострелы, пытаясь выследить непонятную тень.

Чжоу Фэй воспользовалась заминкой и перепрыгнула через стену во двор.

Раздался пронзительный свист – кто-то поднял тревогу. Караульные хлынули со всех сторон. Чжоу Фэй не поняла, заметили ли они ее, и, затаив дыхание, притаилась в углу зловонной конюшни на заднем дворе. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди, а на ладони, сжимающей меч, проступили синеватые вены. Мгновения показались ей вечностью. Все тело напряглось, как тетива. Наконец топот и крики стихли, и Фэй позволила себе выдохнуть, но не успела она снова набрать воздуха в грудь, как послышались шаги!

Глаза Чжоу Фэй сверкнули ледяной решимостью.

Отступать некуда. Оставалось только одно – убрать свидетеля. Она выхватила Весенние Горы. Лезвие, беззвучно сверкнув, прижалось к шее подошедшего.

Преимущество было на ее стороне: изогнутое острие длинного меча позволяло одним легким движением перерезать горло – жертва даже не вскрикнет. Но в последний момент Чжоу Фэй передумала.

Она внимательно рассмотрела вошедшего.

Перед ней стоял мужчина лет пятидесяти, с проседью на висках. Он не был ни малорослым, ни костлявым, но выглядел жалко. Из-под закатанных рукавов выглядывали огрубевшие от тяжелой работы руки, а одежда вся была покрыта соломенной трухой.

Чжоу Фэй так быстро занесла клинок, что незнакомец не успел испугаться. Сначала он по наитию расплылся в добродушной и немного подобострастной улыбке, но потом ощутил холод лезвия у горла. Он напрягся, заискивающая улыбка застыла на лице.

Конюх?

В таких тонкостях Фэй не разбиралась, но ей казалось, что в войсках должны быть люди, отвечающие за лошадей. Значит, этот человек – тоже из армии самозванца?

Она нахмурилась. Ей не хотелось убивать бездумно, но и расслабляться было нельзя. Меч еще некоторое время оставался неподвижным, готовым в любой момент открыть плотину и выпустить из шеи незнакомца реки крови.

Вероятно, ее бесстрастное, лишенное звериной свирепости лицо немного успокоило жертву. После недолгого молчания незнакомец снова осторожно улыбнулся, обнажив ряд кривых черных зубов. Он зашевелил губами, еле слышно прошептав:

– Пять благословений барышне… Осмелюсь спросить: какого цвета летучие мыши?

Чжоу Фэй опешила: загадочные вопросы – последнее, что ожидаешь услышать от человека, приставив к его горлу клинок. Внешне она сохраняла хладнокровие, но про себя напряглась и даже растерялась. В голове само собой всплыло воспоминание о печати с пятью летучими мышами, которую в Шаояне предводитель Странников Сюй подарил Ли Янь в качестве извинений.

– Красные, – выпалила она.

Услышав ответ, незнакомец заметно изменился в лице. Медленно подняв пустые ладони, он вытянул из-за ворота грязную веревочку и осторожно, чтобы не нарваться на лезвие Весенних Гор, достал висевший на ней кусочек бараньей кости.

Под озадаченным взглядом Чжоу Фэй он сжал кость в руке, с легкостью расколов пополам, – внутри скрывалась крошечная печать с изображением пяти летучих мышей.

Неужели это действительно печать Союза Странников?

Чжоу Фэй все еще относилась к ним с недоверием, но, по крайней мере, они не были приспешниками Северной династии. Иначе тогда предводитель Сюй и Ян Цзинь не вернули бы Ли Янь в целости и сохранности после всего, что Фэй им наговорила.

Однако, вторгшись в ставку Северного принца, встретить союзника? Такое неожиданное везение выглядело крайне подозрительным. Тем более решение они с Се Юнем приняли на ходу – даже ученики в отряде о нем не знали. Откуда же взялся этот незнакомец?

Конюх, уловив в ее глазах недоверие, пояснил:

– Чжэн Да меня звать, ваша покорная Желтая летучая мышь получил наказ Красного Сюя поставить балку и притвориться крысой. Уже три месяца. Сегодня, по уговору, когда луна на верхушку сядет. Услышал кошачий зов – пришел проверить. Старый кот на месте, будьте осторожны.

«Это что за местное наречие? Ничего не разберешь!» – в недоумении подумала Чжоу Фэй, и ее взгляд снова скользнул по Весенним Горам: может, все же заколоть его на всякий случай?

Мысль промелькнула и исчезла. Фэй убрала клинок: будь она из тех, кто без разбору убивает все живое на своем пути, такой вопрос бы и не возник, лезвие давно бы перерезало этому Чжэн Да горло.

А тот, не подозревая, что едва не лишился жизни, добродушно сложил руки в приветственном жесте и сказал:

– Прошу за мной.

Чжоу Фэй решила не убирать пока клинок в ножны: понимала, что мужчина перед ней совсем не боец, но расслабляться было опасно, а потому она продолжала следить за каждым его движением.

Тем временем у Се Юня возникли небольшие неприятности.

Отвлечь нескольких стрелков – дело пустяковое: он быстро от них оторвался бы, но едва бойцы подняли тревогу, со двора вылетела черная тень. Мельком взглянув на противника, Се Юнь сразу понял: пора удирать. Он стремглав бросился наутек, а человек с худым лицом и орлиным носом хоть и был одет как обычный стражник, на деле явно был выдающимся мастером.

Даже со своим невероятным цингуном Се Юнь не смог сразу оторваться от преследования. Неприятель оскалился в коварной улыбке, взмахнул рукавом – и в воздухе сверкнул железный коготь, устремившийся Се Юню в спину! Тот оттолкнулся от невысокой ограды, взмыл вверх и легко, словно перышко, перевернулся в воздухе. Коготь, как мышеловка, с щелчком захлопнулся, зацепив край его одежды, цепочка натянулась, и оружие вернулось к хозяину, выплюнув клочок оторванной ткани.

Се Юнь мягко приземлился на каменную ограду, нащупал дыру у себя на плече и ухмыльнулся:

– Неужто легендарный «Коготь, раздевающий девиц»! Господин Поцзюнь, давно мечтал познакомиться.

На самом деле оружие называлось «Коготь, вырывающий души» – так же, как излюбленный прием Лу Яогуана.

– «Бесследный ветер», – произнес Поцзюнь и уставился на Се Юня, пропустив его болтовню мимо ушей. – И кто ты такой?

Юноша поправил одежду и с вежливостью занудного ученого ответил:

– Посыльный. Недостоин утруждать ваши драгоценные уши своим ничтожным именем.

– Посыльный? – Лу Яогуан пристально посмотрел на него. – С каких пор «Бесследным ветром» владеет каждый встречный? Мало было Чжао Юаню свести в могилу родного племянника, так он еще и кучу двойников подготовил?

Послышался топот: наконец подоспели солдаты Северного войска – долго же эти бездари ковыляли!

Бойцы с луками и самострелами окружили Се Юня. А тот только заложил руки за спину; губы его расплылись в улыбке, будто он собрался поздравлять собравшихся с Новым годом:

– Вашему покорному слуге даже до дворцовых двойников далеко! А «Бесследный ветер» легок и быстр, почему бы императору не поделиться им? Раз уж даже святой с Восточного моря не возражает, то господину Поцзюню тем более не стоит беспокоиться о чужом огороде.

От него так и веяло самоуверенностью. Лу Яогуан будто узнал наглеца и, не тратя больше слов, махнул рукой:

– Этот человек – убийца. Взять его.

В Се Юня тотчас со всех сторон начали стрелять!

Юноша резко отклонился – стрелы со свистом пронеслись мимо, а сам он скрылся за низкой оградой. Лу Яогуан закинул свой коготь, пытаясь поймать Се Юня. Но тот прижался к земле – рука его выгнулась под немыслимым углом, будто вот-вот сломается! Наглец оттолкнулся и скользнул на чи назад. Коготь с тяжестью в тысячу цзюней вонзился в землю прямо между ног беглеца.

Се Юнь кувыркнулся и вскочил, рассмеявшись:

– Ага, значит, это не «Коготь, раздевающий девиц», а «Коготь, лишающий потомства»! Господин Поцзюнь действительно оправдывает свое доброе имя. Я восхи-и…

Не умолкая, он помчался навстречу стрелкам. Первый из них, выпустив только один болт, не успел перезарядить самострел, а Се Юнь уже летел в его сторону и даже не думал останавливаться. Возможно, недавняя кровавая расправа, учиненная Фэй еще не стерлась из памяти отряда, как бы то ни было, решительность Се Юня вызвала у бойцов испуг.

– …щен! – Се Юнь взмахнул рукавами и во все горло устрашающе закричал: – Уа-а-а!

Несколько человек невольно пригнулись, а Се Юнь бесцеремонно пробежался прямо по их головам! Лу Яогуан своих людей нисколько не щадил, его «Коготь, вырывающий души» тоже не знал покоя. Дважды промахнувшись, он покалечил собственный отряд. А неуловимый «убийца» знай подливал масла в огонь криками:

– Хороший удар!

Он намеренно бросился в самую гущу войска, устроив настоящий переполох, – бойцы падали, переворачиваясь, сталкивались друг с другом. Вдруг раздался пронзительный свист, заставивший всех, включая Се Юня, вздрогнуть.

Кто-то крикнул:

– Убийца! Ловите убийцу!

Лу Яогуан в ярости осознал, что попался на уловку. А у Се Юня сердце екнуло – Чжоу Фэй все же слишком поторопилась.

А во внутреннем дворе недоумевала другая «убийца» – Чжоу Фэй. «Кого это они так усердно пытаются поймать?» – пыталась понять она.

Невесть откуда взявшийся Чжэн Да прекрасно знал и расположение охраны, и непросматриваемые участки двора. Он провел Чжоу Фэй почти до внутренних покоев – на дальнейший путь его скромных навыков уже не хватило.

Снаружи усадьба выглядела внушительно, но внутренний двор был без излишеств и напоминал больше жилище простолюдина: ни павильонов, ни лучников на крышах. Чжоу Фэй, не теряя бдительности, призадумалась: «Неужели толстяк Цао действительно прячется здесь?»

Фэй торопиться не стала и, замерев, какое-то время терпеливо осматривалась, подыскивая место для укрытия. Мимо вверх карабкалась ящерица.

И тут Чжоу Фэй осенило! Как только страж отвернулся, она, прижавшись к стене, в несколько прыжков взобралась на крышу – рядом как раз кстати росло раскидистое дерево, его свисающие ветви вряд ли смогли бы спрятать какого-нибудь здоровяка, но для хрупкой Фэй стали отличным укрытием.

Цель была так близка! Затаив дыхание, Чжоу Фэй бесшумно приподняла несколько черепиц. Получилось у нее ловко и быстро – одна палочка благовоний догореть не успела бы.

В сердце вспыхнула радость: Цао Нин и правда был в комнате – с таким-то выдающимся телосложением его трудно было не узнать! Но Фэй тут же охватила тревога: при Северном принце Дуань было лишь несколько человек, и хотя одеты они были как обычные стражи, присмотревшись, в одном из них Чжоу Фэй сразу узнала Коу Дань.

То, что ей один раз удалось справиться с главой Башни Свистящего Ветра, уже походило на чудо, но в продолжительном поединке ни о какой победе и тем более похищении принца речи идти не могло.

Но разве она могла смириться с провалом, когда до победы оставался всего один шаг?

Сердце Чжоу Фэй снова заколотилось. Боясь, что ее обнаружат, она даже дышать громко не смела: закрыв глаза, через силу замедлила дыхание, сделав его как можно менее заметным. Закаленная многочисленными схватками, она сосредоточилась и прогнала из головы все посторонние мысли. Оставаясь неподвижной, в состоянии, близком к созерцанию, Фэй снова и снова прокручивала в голове свои возможные шаги и ответные выпады Коу Дань… Как раз когда в ее воображении они уже обменялись сотней ударов, раздался крик:

– Ловите убийцу!

Фэй распахнула глаза. В голове мелькнуло: «Се Юнь?», но она тут же отмела эту мысль: нет, не похоже – шум все усиливался… Он ведь должен был отвлечь стражу, а не вести прямо к ней!

Тогда кто же…

Она вдруг вспомнила незнакомца из конюшни, говорившего на странном наречии. Неужели он ждал кого-то другого?

Снаружи уже звенели клинки. Коу Дань взмахнула рукой, личные стражи ворвались в комнату с оружием наготове, часть из них плотным кольцом обступила Цао Нина, а остальные отправились на разведку.

Принц отложил свиток и с удивлением произнес:

– Неужели среди нынешних мастеров еще остались смельчаки?

Коу Дань, конечно же, сразу подумала о Чжоу Фэй: девчонка вполне могла пойти на столь отчаянный шаг. Но разве ж это угроза? Она признавала, что «Клинок, рассекающий лед» в исполнении Фэй выглядел впечатляюще, но владение столь мощной атакой еще не означало, что у девчонки получится захватить человека, находящегося под ее защитой. С легкой усмешкой Коу Дань достала из рукава длинный крюк:

– Ваше Высочество, не волнуй…

Недоговорив, Коу Дань увидела, как что-то влетело в окно. Один из личных стражей молниеносно подхватил предмет и швырнул его обратно, но тот взорвался в воздухе, распыляя едкую дымовую завесу из перца и пыли, – если бы не ловкие руки бойца, вся комната погрузилась бы в пелену тумана, как Южные Небесные врата в облака.

Коу Дань насторожилась: такие грязные уловки ничуть не походили на повадки благородных мастеров из Сорока восьми крепостей.

Стражи быстро опомнились и плотнее окружили принца Дуань.

Во внутренний двор ворвалась свора оборванцев – сплошь кривые арбузы да финики в лохмотьях, не отличишь от бродяг: одежда в заплатах, в руках невесть что – кто с рыболовной острогой, кто с кнутом, один даже размахивал тряпкой с пришитыми к ней шипами. У них будто на лбу было написано: «Отбросы общества». Лишь предводитель выделялся среди них: молодой и статный, с клинком в виде гусиного крыла в руках… только слишком уж смугловат.

Чжоу Фэй остолбенела: вот так встреча! Это же тот темнолицый дурень Ян Цзинь и его подручные из Союза Странников!

Картина прояснилась. Чжэн Да из Союза каким-то образом проник в Северное войско, чтобы проводить Ян Цзиня и его отряд, но по ошибке помог ей. А Странники, не сумев отыскать своего человека, попались на глаза дозорным и пошли на отчаянный шаг – яростно ворвались в логово противника!

«Какой же у них ненадежный лазутчик, – подумала Фэй. – Как этот Союз Странников вообще до сих пор существует?»

Коу Дань взмахом руки разогнала серый дым и нахмурила изящные брови:

– Вы не из Сорока восьми крепостей. Назовитесь!

Смуглолицый Ян Цзинь фыркнул и шагнул вперед:

– Да после того, что ты сделала, тебя убить мало будет! Назвать имя? А ты вообще достойна?!

«Этот кусок каменного угля еще и слова за мной повторяет!» – не верила своим ушам Чжоу Фэй.

– Говорят, у Ли Цзиньжун упрямый нрав, и дружбу с посторонними она не водит, – сказал Цао Нин, слегка приподняв брови. – Если вы не с заставы, зачем лезете не в свое дело?

– Чтобы выступить против несправедливости, водить с обиженным дружбу необязательно! – не раздумывая выпалил Ян Цзинь.

– Несправедливости? – усмехнулся Цао Нин. – В горах сейчас идет настоящая битва. Почему же вы не поспешили туда, а явились ко мне? Кто вам сказал, где меня искать?

Ян Цзинь растерялся.

Чжоу Фэй, наблюдавшей за всем с крыши, хотелось прикрыть глаза листком с соседней ветки – лишь бы не видеть этот позор. Ей даже… совестно стало, что в Шаояне она проявила хитрость против настолько твердолобого человека – вот же бесстыдница!

К счастью, люди из Союза Странников оказались сообразительнее. Почуяв, что Ян Цзинь вот-вот выдаст все их тайны, один из них, сделав шаг вперед, закричал:

– Хватит болтать! Смерть псу Цао!

Толпа мгновенно подхватила клич.

Только тогда до Ян Цзиня дошло, что из него просто вытягивали правду. Он весь покраснел от злости. Но пусть слова давались ему с трудом, драться он умел превосходно. Его Одинокий Гусь вздрогнул с ненавистным Чжоу Фэй перезвоном и первым ринулся в атаку.

Наконец ей удалось со стороны увидеть истинные «Тринадцать ударов Одинокого Гуся». Искусство меча Ян Цзиня совсем не походило на мастерство Цзи Юньчэня: если второе было воплощением изощренной хитрости, то первое являло собой стремительную мощь и было лишено всяких изысков – каждое движение было отточено, каждый взмах излучал непоколебимую твердость и решимость.

Вот что Се Юнь называл прочной основой!

Дай ему два слоя тофу с условием, что верхний нужно разрубить, не задев нижний, – и Ян Цзинь вмиг нанесет несколько десятков ударов так, что верхний слой рассыплется ровными кубиками, а нижний останется без единой царапины.

Это и есть настоящее мастерство.

Стражи ринулись вперед, но клинок Ян Цзиня тотчас разбросал их по сторонам. Как новорожденный теленок не боится тигра, так и этот решительный юноша бесстрашно прорывался через плотный строй врагов, пока лучники по обе стороны уже готовились осыпать его градом стрел. Двое опытных в бою Странников выскочили вперед и, растянув огромную сеть, сотканную из тонких волокон, прикрыли Ян Цзиня. Сеть оказалась невероятно прочной – железные и деревянные стрелы и болты, угодив в нее, падали так, словно их подбили в воздухе.

– Наглецы! Взять их! – крикнула Коу Дань.

Несколько личных стражей принца бросились на Странников. Только теперь, увидев их в действии, Чжоу Фэй поняла: все они были учениками школы Свистящего Ветра!

Какая нелепость! Чужаки с южных границ подняли свои мечи за Сорок восемь крепостей, в то время как эти предатели, годами жившие на заставе, присягнули отпрыску самозванца… Чжоу Фэй крепче сжала рукоять Весенних Гор. Ее бросало то в жар, то в холод, но она все же сдерживала себя – время еще не пришло.

Если у Чжоу Фэй против школы Свистящего Ветра были свои преимущества, то для Ян Цзиня их приемы были особенно опасны. Он безостановочно метался, отвечая на бесконечные подлые уловки убийц и летящую отовсюду «Туманную росу», и вскоре был вынужден отступить, покинув комнату.

Во дворе в бой вступили остальные Странники, и представление стало еще зрелищнее: тайное оружие из тряпья и прочего хлама вертелось из стороны в сторону, сметая все на своем пути и оставляя лишь облака пыли и затхлого воздуха. Остроги длиной около семи чи с той же легкостью, с какой могли бы вылавливать рыбу из пруда, сбивали лучников с крыш. Несколько человек, затаившись в укромных уголках, то и дело выскакивали, чтобы швырнуть очередной заряд молотого перца. Вскоре прибранный и чистый двор Северного принца Дуань превратился в зловонную помойку.

Лицо Коу Дань потемнело. Она повернулась к Цао Нину:

– Ваше Высочество, эти дикари появились словно из ниоткуда. Здесь небезопасно. Может, вам стоит найти укрытие получше?

Чжоу Фэй видела все происходящее внизу как на ладони. Ее внимание привлек Цао Нин: подле него по-прежнему оставалось всего несколько человек – когда Коу Дань приказала схватить Ян Цзиня, они с места не шелохнулись.

Цао Нин, оказавшись в самом сердце бури, умудрялся сохранять императорское спокойствие. Услышав слова Коу Дань, он ответил не сразу, сперва бросив на нее многозначительный взгляд сквозь плотный строй личных стражей:

– Хорошо, но подождем немного. Господин Поцзюнь вышел на разведку – ему пора бы уже вернуться.

«Господин Поцзюнь? – тут же подумала Чжоу Фэй. – Значит, тот человек в черных одеждах, что шел рядом с Гу Тяньсюанем, действительно был подставным».

Мысли ее завертелись быстрее: «Что же имел в виду этот толстяк Цао? Разве Коу Дань и ее подчиненные не могут его защитить? Или… он тоже не доверяет Коу Дань?»

Чем дольше она наблюдала, тем сильнее убеждалась: несмотря на внешнее спокойствие Цао Нина, расположение его личных стражей говорило о многом. На первый взгляд они просто защищали принца, но на самом деле готовы были по первому его слову напасть на Коу Дань.

По спине Чжоу Фэй пробежали мурашки. Стараясь успокоиться, она провела ладонью по холодному лезвию Весенних Гор и наскоро все обдумала: «Получается, Поцзюнь из Северного Ковша изначально был в городе, но потом куда-то ушел. После чего сюда сразу же вломились эти бродяги из Союза Странников – какое совпадение… Коу Дань предала даже своих наставников: кому она может быть верна? Толстяк Цао наверняка в ней сомневается, но напрямую вопросы не задает – боится, что она тут же переметнется?»

Вдруг во дворе раздался свист.

– Старый кот! – крикнул кто-то на том же непонятном наречии.

Спина Чжоу Фэй напряглась. Язык странников она так и не разобрала, но по их поведению догадалась: Поцзюнь возвращается! Клинок Ян Цзиня внезапно ускорился в разы, перезвон колец на обухе напоминал стук жемчужин о нефритовую тарелку. Казалось, глава Облачного ущелья вот-вот прорвется сквозь толпу убийц из Башни Свистящего Ветра.

Оценив расстановку сил, Коу Дань уже собиралась вмешаться лично.

Чжоу Фэй не мешкала – воспользовалась суматохой, что творилась внизу, и решительно крикнула:

– Сестрица Коу Дань, спасибо за наводку!

Этой фразой она не только себя в глазах врагов возвысила, но и свое местоположение выдала.

Не теряя зря времени, Чжоу Фэй соскользнула на землю и прижалась к заднему окну. Один из стражей тотчас взлетел на крышу и начал осматриваться, но стреха удачно закрывала ему обзор.

Зрачки Коу Дань резко сузились.

Цао Нин до сих пор не выказывал своих подозрений открыто только потому, что положение и без того было запутанным, но слова Чжоу Фэй, неважно, правдивые или нет, вынудили его нанести удар первым. Он знал: Коу Дань чувствовала его недоверие и тоже опасалась, что он может избавиться от нее, как от старого осла на мельнице.

Их союз, и без того висевший на волоске, был разрушен одной-единственной фразой!

Личные стражи принца бросились на Коу Дань, но в тот же миг во дворе мелькнула черная тень – Поцзюнь…

Чжоу Фэй понимала: стоит ему войти внутрь – ее плану конец. Отбросив сомнения, она резко проскочила в дом через окно. Двое стражей, оставшихся возле Цао Нина, на миг замерли, но тут же бросились на нее с парными мечами. Несчастные угодили прямиком в «Строй мух-однодневок» – тактику, созданную для изматывания противников.

У Чжоу Фэй не было времени мериться с ними силами. Она тенью скользнула мимо обоих стражей и без промедления направила Весенние Горы прямо на Цао Нина.

Тучность принца явно выдавала в нем какой-то недуг, а потому Чжоу Фэй была уверена, что сражаться тот не сможет. Она резко дернула толстяка за ворот, и огромная туша Цао Нина, сидящего в кресле, неожиданно легко подалась назад! Прежде чем он успел понять, что случилось, холодное лезвие уже прильнуло к его горлу.

Такого поворота никто не ожидал – все вокруг замерли разинув рты. Сердце Чжоу Фэй так неистово колотилось, что едва не выскочило через горло. Потому она и не спешила говорить, а сперва незаметно перевела дух, окинув взглядом лица всех врагов и союзников, и только потом улыбнулась ошеломленному Ян Цзиню:

– Брат Ян, благодарю за помощь. Теперь мы квиты.

«Вот ведь бесстыдница! Выскочила откуда ни возьмись, пожинать плоды наших трудов!» – негодовал в душе Ян Цзинь, но вслух не мог произнести ни слова.

Чжоу Фэй поставила ногу на опрокинутое Цао Нином кресло, с силой вцепилась в его затылок, заставив поднять голову, и бросила шагнувшему вперед Лу Яогуану:

– Поцзюнь из Северного Ковша? Кажется, ты опоздал.

Уголки глаз Лу Яогуана дернулись. Он тихо прошипел:

– Надо же… Какая смелая…

Чжоу Фэй вдруг словно искусство чтения по лицам освоила. Ее взгляд скользнул по мрачному выражению Поцзюня, и она сразу поняла: победа в этой схватке за ней, а клинок ее обратился посохом Сунь Укуна с золотыми обручами, решающим, кому жить, а кому умереть. От осознания этой истины буря, бушующая в ее груди, мгновенно стихла.

Фэй подняла взгляд на Поцзюня и многозначительно произнесла:

– Я не слишком смелая и сильная, а уж без помощи сестрицы Коу Дань вовсе не справилась бы.

Лу Яогуан мрачно посмотрел на «предательницу». Та же, наблюдая, как эта девчонка продолжает вредить и сеять раздор, да еще и с таким успехом, холодно усмехнулась:

– Отлично. Мне даже оправдываться бессмысленно. Ты хороша, Чжоу Фэй. Не думала, что попадусь на удочку какой-то сопливой девчонки. Даже твоей матери есть чему у тебя поучиться.

– Ах, не льсти мне, – улыбнулась Чжоу Фэй, затем наклонилась к Цао Нину: – Ваше Высочество принц Дуань, вы предпочитаете смерть или отступление?

Даже оказавшись в заложниках, Цао Нин не потерял достоинства и, позабыв о близости Весенних Гор, улыбнулся:

– Барышня…

Едва он открыл рот, острая боль лишила его дара речи, так и не позволив сладкими речами задурить Чжоу Фэй голову.

– Да как ты смеешь?! – мгновенно побледнев, рявкнул Лу Яогуан.

Чжоу Фэй надавила на клинок, но тут же ослабила хватку, оставив на шее принца Дуань тонкую полоску крови.

– Ваше Высочество, я знаю, что вы умны, – сухо продолжила она. – Но я всего лишь наивная дикарка, и мне не хочется состязаться с вами в хитроумии. Потому, кроме ответа на мой вопрос, вам лучше не произносить никаких других слов и не делать лишних движений.

– Если хоть волосок упадет с головы Его Высочества, то я тебя… да я вас всех в Сорока восьми крепостях в порошок сотру. Уничтожу весь твой род вплоть до девятого колена. Не веришь? – холодно спросил Поцзюнь.

– Конечно, верю, – невозмутимо ответила Чжоу Фэй. – Иначе зачем вы здесь? Разве сейчас на горе не война, а пир? А если волосок не упадет с головы принца Дуань, разве это спасет наши жизни? Сотрете нас в порошок… Какая разница, как умирать, – все равно перерождаться придется.

Лу Яогуану нечего было на это ответить.

– Раз уж я пошла в логово тигра, значит, давно все решила, – холодно сказала Чжоу Фэй. – Последний раз спрашиваю: смерть или отступление? Ваше Высочество, подумайте как следует, прежде чем ответить. Мне терять нечего.

Цао Нин смежил веки. Он осадил Сорок восемь крепостей, чтобы уничтожить разбойников, но все это время сражался с благородными мастерами и мирными жителями. И лишь сейчас, в этой девчонке, он впервые почувствовал толику настоящего разбойничьего духа.

– Отступление. Отзовите войска, – вздохнул он.

Лу Яогуан еще долго стоял, стиснув челюсти и не сводя с Чжоу Фэй глаз, затем в ярости махнул рукой.

– Благодарю, – лукаво прищурилась Чжоу Фэй. Когда она улыбалась, то все еще могла показаться невинной и легкомысленной юной барышней, но после пережитых ею долгих мучительных дней и ночей в улыбке проступала несвойственная ей прежде хищность.

– В таком случае приглашаю Ваше Высочество погостить у нас, – заставляя заложника встать, сказала она. – Брат Ян, почтенные господа, не присоединитесь ли?

Бродяги вопросительно посмотрели на Ян Цзиня.

Союз Странников вездесущ. Хотя эти люди и следовали темному пути, благодаря господину Сюаню и господину Баю они наладили связи с Южной династией и постепенно распространяли свое влияние на Север. Так уж вышло, что им действительно удалось заслать своего человека в войска Северной династии – можно сказать, вбить в сердце вражеской армии гвоздь. Вот только этот «гвоздь» попал в сучок: стал простым конюхом в свите принца Цао и доступа ни к каким важным сведениям не имел!

Когда войско отправилось в Шу, конь Цао Нина издох от «тягот пути» – никто не посмел сказать, что принц попросту раздавил его своим весом, поэтому обвинили во всем одного из младших личных стражей, отвечавшего за лошадей. Все знали, что служить конюхом у Цао Нина – верная смерть, и от такой участи обычно всеми правдами и неправдами отнекивались. Зато Чжэн Да сие теплое местечко пришлось как раз кстати.

Присоединившись к свите Цао Нина, бедняга обнаружил, что войско направляется в Сорок восемь крепостей, и сразу же передал сообщение в Цзиньлин. Однако весточка сперва попала в руки к предводителю Сюю, оказавшемуся неподалеку от Шаояна. Ян Цзинь хоть и проиграл Чжоу Фэй, но зла на нее не держал, напротив, проникся уважением к искусству меча семьи Ли и, услышав о грозящей заставе беде, счел своим долгом прийти на выручку. Но почему-то всякий раз при встрече с Чжоу Фэй его пыл заметно ослабевал. Звериное чутье подсказывало ему: Клинок Юга должен быть поистине легендарным мастером, не имеющим равных, но вот Чжоу Фэй в его глазах совсем на такого мастера не походила.

Ян Цзинь настороженно посмотрел на нее, и Фэй улыбнулась.

– Пойдем, – юноша чинно вытянул шею.

Странники окружили Чжоу Фэй и Северного принца Дуань. Лу Яогуан и остальные могли лишь осторожно следовать за ними на почтительном расстоянии, даже лучники опустили оружие, в бессилии наблюдая, как удаляется толпа оборванцев.

Только что оторвавшийся от погони Се Юнь поспешил вернуться и, увидев происходящее, расхохотался, после чего сложил руки в приветственном жесте перед взятым в плен Цао Нином:

– Второй принц, давно не виделись!

Северный принц Дуань многозначительно взглянул на него, но, вспомнив о лезвии у горла, не решился ответить. Чжоу Фэй толкнула его, и толстяк, кряхтя, поплелся вперед.

Путь с Цао Нином в заложниках оказался нелегким. Принц, не привыкший к долгим переходам, тащился как улитка, каждые два-три шага начинал задыхаться так, будто вот-вот испустит дух, и постоянно требовал отдыха. Чжоу Фэй хотелось поскорее вернуться домой, но она должна была следить, чтобы хитрый толстяк не выкинул какую-нибудь уловку.

Вышли они в полдень и только к глубокой ночи добрались до линии боя.

Услышав, что военачальника схватили, Гу Тяньсюань немедленно отвел войска за пределы видимости дозорных заставы, ожидая дальнейших распоряжений.

Некогда живописные подвесные мосты и густые рощи представляли собой жалкое зрелище: землю пятнали лужи крови и пепелища, протянувшиеся от внешних дозорных постов до самых стен Сорока восьми крепостей – немые свидетельства недавней ожесточенной бойни… Опоздай Чжоу Фэй еще хоть на мгновение – и все три рубежа обороны были бы уничтожены.

Рука, сжимавшая меч, невольно дрогнула. Цао Нин крякнул от боли и с трудом выдавил:

– Барышня, поосторожнее…

– Не беспокойтесь, Ваше Высочество, – понизила голос Чжоу Фэй. – Настанет день, и вы ответите за все. А сейчас прикажите своим людишкам убраться с дороги. Быстрее же, не тяните!