…не только ваш отец погиб из-за безрассудной храбрости. И не только мой дед: дядя, Меч Гор и Рек двадцать лет назад… разве их не постигла та же участь? Отдать жизнь за благое дело – далеко не худший исход!

На рассвете, после двадцати лет относительного спокойствия, персиковый источник у подножия Сорока восьми крепостей постигла страшная участь.

Ночной сторож лениво прогуливался по пустынной улице с фонарем в руке. Встревоженная его шагами собака у чьих-то ворот подняла было голову, но, узнав своего, зевнула, высунув язык, и снова безразлично опустила морду на лапы. Вдруг ее обмякшие уши настороженно поднялись. Она вскочила, вытянула шею куда-то в сторону и разразилась громким лаем.

Сторож небрежно постучал в колотушку и буркнул:

– Тьфу, псина, чего разлая…

Голос внезапно оборвался. Земля задрожала: приближалось что-то большое и тяжелое. Сторож широко раскрыл глаза, пытаясь разглядеть, что же так всполошило пса, а миг спустя бумажный фонарь выпал из его рук на землю. На мирный городок обрушилось облако несущих ужас всадников в черном.

Воздух заполнили сиплые петушиные крики и истошный собачий лай. На ветру развевалось огромное знамя с изображением черного ястреба и созвездия Северного Ковша. Сторож ошалело уставился на реющее полотно, а после вздрогнул и бросился бежать:

– Черное знамя… Северный Ковш… Войска самозванца идут!

Длинное лезвие меча-чжаньмадао, сверкнув в темноте, разрубило несчастного сторожа пополам. Всаднику с тяжелым мечом на вид было лет сорок. Впалые щеки, острые брови, орлиный взгляд, коим он с неизменным безразличием одаривал суетный мир. Необычно выдающаяся переносица, казалось, вот-вот разорвет кожу. Лишь шрам, рассекающий нос поперек, нарушал холодную гармонию, придавая образу отпечаток жесткости.

– Самозванца… – он тряхнул запястьем, и капли крови слетели с широкого лезвия. Воин усмехнулся и повернулся к толстяку, окруженному отрядом личной стражи. – Так об этих разбойниках вы говорили, Ваше Высочество? Сей ничтожный счастлив выполнить приказ и покарать их.

«Высочеству» было от силы лет тридцать, но тучность его поражала воображение – столько жира и за пару десятков лет не наешь! Даже конь под ним, пусть и был крепче других, дышал так тяжело, словно готов был рухнуть от усталости. Услышав слова бойца, толстый принц расплылся в по-детски наивной улыбке, и его многослойный подбородок тотчас исчез в таинственных глубинах шеи:

– Ха-ха-ха, господин Лу! Какая проницательность, какое мастерство! Как жаль, что мы не встретились раньше!

В городке вспыхнули огни, крики и плач острым шипом вспороли предрассветную тишину.

– Благодарю Ваше Высочество за столь высокую оценку, – беззвучно усмехнулся Лу Яогуан и, взмахнув мечом, приказал: – Передовые отряды Северного Ковша! Перед вами – логово разбойников. Чего вы ждете?.. Крысы сами повылезали из своих нор!

Всадники в черном повернули головы вслед за чжаньмадао предводителя. В дальнем конце улицы сквозь туман показались несколько мужчин с оружием в руках. Одеты они были по-разному: в одном без труда можно было узнать хозяина постоялого двора, грубая холщовая одежда других выдавала торговцев, на ком-то даже была квадратная шапочка сказителя – засучив рукава, он замахивался деревянным молоточком.

– Поцзюнь из Северного Ковша, – сидя в седле, представился Лу Яогуан. – Назовите свои имена и школы.

Один из местных медленно поднял алебарду:

– Мы торговцы и ремесленники, недостойные вашего внимания.

– Я слышу это в десятый раз за сегодня, – сказал всадник. – Не знал, что в мире появилась школа Торговцев и Ремесленников.

С тенью презрения на лице он махнул рукой, и войско хлынуло вперед, поглотив темной волной несчастных, скрывающихся в тумане.

Толстый принц лишь мельком глянул на происходящее: судьба игравших с огнем глупцов его совсем не волновала. Опираясь на двух слуг, он слез с коня, хлыстом оттолкнул катящийся мимо труп и, заложив руки за спину, поднял взгляд на Сорок восемь крепостей…

Обшарпанные стены зала старейшин высоко в горах хранили бесчисленные следы прожитых лет; покрывавший их мох пышно зеленел, словно ему не пришлось множество раз умирать и возрождаться.

Стоявший у дверей Линь Хао был сдержанным и рассудительным человеком: сцепив руки за спиной, он то и дело судорожно сжимал и разжимал кулаки, но голос и выражение лица оставались спокойными и почтительными.

– Дядюшка-наставник, – обратился он к Чжао Цюшэну, – застава потеряла связь семью из восьми тайных постов у подножия горы. Я заранее отдал приказ не действовать опрометчиво и беречь силы, но никто не подчинился. Не думаю, что братья ослушались нарочно, – просто в таком положении оставаться в стороне невозможно.

Чжан Болинь метался по залу, точно загнанный зверь, а Чжао Цюшэн с позеленевшим от злости лицом чинно восседал на высоком кресле.

– Эй, Чжан! Что ты крутишься, как старый осел у жернова?

– Я не осел! Я черепаха, прячущая голову в панцирь! – тут же огрызнулся Чжан Болинь.

– Наставник Чжан, если хотите что-то сказать, просто скажите, – тихо произнес Линь Хао.

Чжао Цюшэн ударил по подлокотнику, расколов резную деревянную голову неведомого зверя.

– Чжан Болинь! – крикнул он со злостью. – Перед уходом глава Ли оставила нас троих отвечать за сорок восемь… нет, сорок семь школ, а это больше тысячи человек! Даже если придется спрятать голову – или вовсе ее потерять, – как ты смеешь жаловаться? Если враг прорвется, многолетнее наследие пропадет в одночасье. Что ты потом скажешь главе?

От стыда и гнева Чжан Болинь весь покраснел как рак.

– Дороги в Шу непроходимые, да и земли у подножия совсем ни на что не годятся, – сказал Линь Хао. – Все, чем богаты эти края, – плод двадцатилетних трудов нашей главы. Если что-то случится, наставник, как мы будем перед ней оправдываться?

Чжао Цюшэн раздраженно фыркнул, тон Линь Хао становился все мягче, а слова – тяжелее:

– Я с детства слышал от старших, что Сорок восемь крепостей были созданы как убежище для тех, кто борется за справедливость и не желает подчиняться самозванцу. Наставник Чжао, вы один из основателей, вам ли не знать. И не мне, младшему, напоминать вам об этом. Но если сейчас, когда враг у ворот, борцы за справедливость поднимут мосты и закроют глаза на творящееся зло, чего будут стоить прежние клятвы?

– Линь Хао, да как ты смеешь! – взорвался Чжао Цюшэн.

Но тот лишь невозмутимо склонил голову и сложил руки в почтительном, но полном решимости жесте. Казалось, он насквозь видел всю трусость Чжао Цюшэна, тщательно прикрытую гневом.

Старейшина Чжао вскочил и пнул кресло:

– На горных склонах полно хитроумных ловушек, всюду расставлены сторожевые посты – да одно это место стоит целого войска! Потому-то ты и смог отбить нападение врага, но не думай, что я, старый дурак, этого не понимаю! Сколько у тебя людей? Да будь они все непревзойденными мастерами – хорошо если хоть пару гвоздей выдернут из живого щита самозванца! Кто мешает тебе быть благородным? Если хочется умереть, пожалуйста, никто не запрещает – иди один, но остальных в свои геройствования не втягивай…

Из-за двери зала старейшин послышался голос Ма Цзили:

– Фэй, ты верну… Стой, что ты… что ты делаешь?

Его возглас заставил спорящих на мгновение умолкнуть. Чжоу Фэй вместе с несколькими учениками вошла в зал. Окинув взглядом присутствующих, она быстро поклонилась и сказала:

– Устройство на Чернильной реке запущено, я оставила несколько человек приглядывать за ним. На берегу мы соорудили новые сторожевые посты – даже если враги вернутся, в одночасье они перебраться через реку не смогут. Старейшины могут не волноваться.

Но Фэй никто не слушал – все взгляды были прикованы к носилкам, которые ученики послушно внесли внутрь вслед за ней. Старина Юй лежал безмолвный и неподвижный, лицо его было спокойным, даже с легким румянцем, но губы отливали необычным фиолетовым оттенком.

Чжао Цюшэн первым отвел взгляд от трупа и спросил Чжоу Фэй:

– Зачем ты притащила его сюда?

– Дядюшка-наставник Чжао, убийца скрылась – месть не свершилась, – невозмутимо ответила она. – Пусть глаза наставника Юя закрыты, душа его так и не обрела покой. Я и сама не знала, как лучше поступить, потому мне ничего не оставалось, кроме как принести его в зал старейшин и довериться вашему опыту, дядюшки.

Чжао Цюшэн еще не закончил отчитывать повредившегося в уме Чжан Болиня и ворчать на двуличного Линь Хао, как на него свалилась новая напасть в лице этой злосчастной девчонки! Ему вдруг стало так досадно, будто он один держал на плечах все Сорок восемь крепостей. Старик слова не мог вымолвить от злости – казалось, из его рта вот-вот хлынет кровь, – и просто молча ткнул в Фэй пальцем.

– Фэй, тебе здесь нечего делать, – наконец заявил он.

К счастью, Чжан Болинь и Линь Хао, только что спорившие с ним до хрипоты, неожиданно перешли на его сторону. Будь то схватка в стенах заставы, навыки Чжоу Фэй могли бы оказаться весьма кстати, но против императорского войска она вряд ли смогла бы выстоять.

– Шимэй Чжоу, для тебя есть одно важное дело, – произнес Линь Хао. – Пока кругом царит неразбериха, не затруднит ли тебя доставить послание главе Ли? Это касается…

– Судьбы заставы? – бесцеремонно перебила его Чжоу Фэй. – Сколько лазутчиков снаружи еще на поддерживают с нами связь? Шисюн Линь, ты хотя бы знаешь, в каком вообще захолустье сейчас глава Ли?

Линь Хао запнулся.

– Весть о нападении людей самозванца на Сорок восемь крепостей сама долетит до ушей матушки – пусть с опозданием, но все равно быстрее, чем если я, как слепая муха, буду метаться по миру и искать ее, – продолжила Фэй. – Разве это не очевидно? Ты меня за дуру держишь или сам не соображаешь?

Линь Хао остолбенел от такого напора и даже с ответом не нашелся. Чжоу Фэй, подражая его почтительному тону, слегка склонила голову:

– Прошу прощения за грубость.

– Чжоу Фэй, чего ты хочешь? – рявкнул Чжао Цюшэн, гневно топорща усы.

– Дайте мне сотню бойцов, – без обиняков заявила она. – Остальные пусть держат оборону у ворот, чтобы никто не тревожился о безопасности заставы. У самозванца десятки тысяч солдат? Зато у Сорока восьми крепостей есть десятки поселений у подножия гор – нас больше, чем они думают. Нечего их бояться. К тому же Башню Свистящего Ветра, Северный Ковш и того императорского чиновника – их же совсем ничего не связывает! В жизни не поверю, что они правда доверяют друг другу. Дайте мне сотню людей и немного времени – и я срежу для вас несколько свежих голов на закуску к застолью.

Слова Чжоу Фэй звучали холодно, в них не было ни намека на кровожадность – лишь железная уверенность в собственном успехе. Не дав Чжао Цюшэну возможности высказаться, она добавила:

– Дядюшка Чжао, и не надо пугать меня матерью: даже она не смогла бы меня удержать, так что и вас винить не станет.

Все были наслышаны о том, как в храме Горных Вершин Чжоу Фэй смело вырвала бумажный цветок из рук самой Ли Цзиньжун, потому спорить не решились.

Чжоу Фэй усмехнулась и впервые сама заговорила о своих странствиях:

– В Хуажуне связной подставил нас. Чэньфэй и другие шисюны попали в ловушку Луцуня и Таньлана, и только я смогла защитить бедняжку У Чучу. Я не струсила тогда, а теперь что? Не дадите людей – пойду одна! – она протянула руку к Линь Хао: – Шисюн Линь, что скажешь?

Возразить ему было нечего – пришлось уступить.

Одна палочка благовоний не догорела, а Чжоу Фэй уже вышла из зала старейшин с биркой Линь Хао в руке. Подняв голову, она увидела У Чучу – та ждала ее вместе с Ли Янь. На востоке уже занималась заря. В ночном переполохе Чжоу Фэй совсем позабыла про подругу, а ведь она наверняка тоже слышала гнусные речи Коу Дань, порочащие память генерала У. Чжоу Фэй ощутила груз вины, повернулась к Чучу, но не успела и рта открыть, как та сняла с шеи замо́к долголетия и протянула ей. Фэй замерла в недоумении, а У Чучу продолжала стягивать с себя серьги, браслеты, даже скромную шпильку из прически достала и вручила все это своей спасительнице.

Ли Янь испуганно воскликнула:

– Барышня У, моя сестра не берет плату за защиту, ты…

– Это все, что у меня есть и что не боится огня, – ответила У Чучу.

Чжоу Фэй быстро посмотрела на нее: выходит, У Чучу догадалась, что вещь, которую Цю Тяньцзи как безумный разыскивал в Хуажуне, была как-то связана с ней!

В глазах барышни У блеснули слезы, но она быстро сморгнула их.

– Я… правда ничего не знаю… об этом… «Слиянии… неба и моря», – робко произнесла она, останавливаясь почти после каждого слова, – и понимаю… что у тебя сейчас важные дела. Возможно, ты не захочешь обременять себя этими безделушками… но я могу доверять только тебе.

Ли Янь ничего не знала об их приключениях и недоуменно моргала, а Чжоу Фэй все поняла. Она завернула вещи У Чучу в шелковый платок, спрятала в складки одежды и кивнула:

– Спасибо. Можешь быть спокойна: я сохраню их. Ценой своей жизни.

Чжоу Фэй уже собиралась уходить, как ее окликнули:

– Постой, Фэй! Мне нужно тебе кое-что сказать!

Обернувшись, она увидела Ма Цзили. Вечно улыбающийся распорядитель из храма Горных Вершин вдруг стал хмурым и даже не ответил на поклоны столпившихся вокруг юных учеников.

– Что, дядюшка Ма, решили идти с нами? – удивилась Чжоу Фэй.

– Знал бы, что так выйдет, ни за что бы не взял тебя с собой, – сказал он укоризненно, оставив вопрос без внимания.

Чжоу Фэй удивленно вскинула бровь.

– Раз старейшины решили, мне нечего добавить, – озабоченно продолжил Ма Цзили. – Фэй, помнишь мои слова?

Языком молоть он любил. Чжоу Фэй пришлось напрячь память, чтобы понять, что именно из его болтовни она должна была запомнить, и неуверенно пробормотала:

– Э-э… помню. В храме Горных Вершин вы говорили «быть достойными Неба, земли…»

– Не это, – нахмурившись, перебил он. – На днях я рассказывал тебе о своем покойном отце. Уже забыла?

Чжоу Фэй на мгновение задумалась, затем, поправив растрепанные волосы, усмехнулась:

– А, вспомнила. Что-то о том, что если все станут опорными столбами, костер разводить будет нечем, да?

Вокруг все замерли.

Чжоу Фэй, едва получившая именную бирку, смогла дать отпор самой Коу Дань – неважно, силой или хитростью. Уж если она годится лишь на растопку, то что говорить об остальных? Обладай Ма Цзили выдающимися способностями, он бы вряд ли так и остался в храме Горных Вершин принимать у вчерашних учеников экзамен. Оттого и столь громкие слова из его уст, несмотря на возраст и опыт, звучали неуместно.

Но Чжоу Фэй не обиделась. Она повидала немало талантов: Дуань Цзюнян, Цзи Юньчэнь и другие. Все они прославились еще в юности, и что с ними стало? Выходит, участи столбов не позавидуешь, дрова так дрова.

– Дядюшка Ма, как же без дров? – спокойно сказала она. – Крышу держать, конечно, важно, но опорные столбы плохо горят: логово врага ими не подожжешь. А разве я не за этим иду?

– Да какие из тебя дрова? – покачал головой Ма Цзили. – Дрова спокойно гниют в поленнице и не жалуются. Фэй, ты выросла на моих глазах, и я не могу смотреть, как ты губишь себя. Послушай старейшину Линя, уходи поскорее… Многие даровитые мастера гибнут из-за своей безрассудной храбрости. Она же погубила и моего отца…

– И моего деда, – добавила Чжоу Фэй.

Ма Цзили замер.

– Благодарю вас, дядюшка Ма. Вы правы, но не только ваш отец погиб из-за безрассудной храбрости. И не только мой дед: дядя, Меч Гор и Рек двадцать лет назад… разве их не постигла та же участь? Отдать жизнь за благое дело – далеко не худший исход! – Чжоу Фэй с нарочито важным видом поклонилась Ма Цзили как младшая старшему.

Когда Фэй, пробираясь сквозь дебри сомнений и трудностей, наконец отбросила лень и своенравие, она перестала быть той капризной девочкой, что когда-то дулась на мать. Ма Цзили смутно уловил в ней что-то знакомое – тень Ли Чжэна в молодости. Лишь когда она слегка вскидывала брови и приподнимала в улыбке уголки губ, в ней еще угадывались свойственные юности дерзость и заносчивость.

– К тому же вовсе необязательно, что умру именно я, – сказала Чжоу Фэй. – Если понадобится подкрепление, на вас вся надежда, дядюшка Ма. Берегите себя.

Она ушла, даже не оглянувшись. У юных учеников, прослышавших, что на Сорок восемь крепостей напали люди самозванца, кровь кипела – им тоже хотелось поскорее ринуться в бой. Но Чжао Цюшэн строго-настрого запретил им покидать заставу, что вызвало у юнцов, раздосадованных собственным бездействием и бессилием, бурю негодования. Только вот никто из них так и не осмелился лично явиться в зал старейшин с прошением.

А Чжоу Фэй осмелилась и, более того, добилась своего!

Юные бойцы, невольно приосанившись, сгрудились за ее спиной, будто признавая барышню Чжоу своей предводительницей.

Откуда-то послышался тихий смех:

– Хорошо сказано!

Подняв голову, Фэй увидела Се Юня: этот трусливый негодяй повис на ветке большого дерева, словно летучая мышь. Скрестив руки на груди, он смотрел на нее с лукавой улыбкой.

У Фэй нестерпимо зачесались кулаки – будто сыпь какая выскочила!

Се Юнь же перевернулся, спрыгнул с дерева и с легкостью ветра приземлился в нескольких чи от нее. Не дав ей и рта открыть, он тут же заговорил:

– Чтобы срезáть головы, нужно хорошо знать и себя, и противника. Пока ты спорила со старейшинами, я успел обежать все Сорок восемь крепостей. Всего на заставе три рубежа. Не считая Чернильной реки, во внешнем круге тридцать шесть сторожевых постов, шесть из них подверглись нападению прошлой ночью, один пал. Старейшина Линь в срочном порядке устроил засаду, вражеские войска понесли потери, им пришлось отступить. Все эти тридцать шесть постов хороши по-своему: одни удобно оборонять, другие недосягаемы для противника. У вражеского военачальника есть Коу Дань, так что он наверняка осведомлен обо всех уязвимостях заставы и при осаде будет бить целенаправленно, но мы можем попытаться предугадать его действия. Ну что, пропащая Чжоу, все еще не нуждаешься в сопровождении принца?

Чжоу Фэй обдумала его слова и, решив, что с местью лучше не торопиться, временно отложила взбучку:

– Ты сбежал с Чернильной реки и исчез, откуда знаешь, что я собираюсь делать?

Се Юнь посмотрел ей прямо в глаза, сверкнув ослепительной улыбкой, обнажившей ряд ровных белых зубов:

– Сердца, что бьются в такт, в словах не нуждаются.

У Чжоу Фэй едва пар из ушей не пошел – похоже, она поторопилась с отсрочкой.

Се Юнь мастерски считывал настроения по лицам и, заметив искры гнева в ее глазах, чтобы не раздуть из них пожар, мгновенно натянул на себя маску человека строгого и благонравного. По пути он подробно объяснил расположение сторожевых постов и их связи с поселениями в окрестностях:

– Если бы нападал я, выбрал бы юго-западный склон. Конечно, сторожевые посты там расположены чаще – чем ближе к Чернильной реке, тем их меньше. Но…

– Где мало постов – на скалы все равно не взобраться, а где их много – местность пологая, – подхватила Чжоу Фэй. – Природу силой не одолеть, а с многочисленным войском частые сторожевые посты не преграда.

– Верно! Я же говорил, что наши сердца… – заметив, как пальцы Чжоу Фэй коснулись ножен, Се Юнь поспешно поправился: – То есть… наши мысли сходятся. Но все шесть атакованных постов прилегают к восточному склону. Как думаешь, почему? Неужели этот военачальник такой дурак?

Сердце Чжоу Фэй забилось чаще. Вопросы Се Юня вызывали в ней особый трепет, и, несмотря на усталость, голова соображала быстрее обычного.

– С обрыва Чернильной реки виден юго-западный склон, – ответ нашелся мгновенно. – Ударь они там, отвлекающий маневр с Северным Ковшом и Башней Свистящего Ветра на Чернильной реке потерял бы смысл.

Се Юнь вдруг притих.

– Что, не так? – спросила Чжоу Фэй.

– Красивая, да еще и умная – просто беда! – нарочито вздохнул Се Юнь.

Фэй понимала, что он снова заигрывает, но подходящий колкий ответ на ум никак не шел, поэтому она дала волю рукам и смущенно ткнула Се Юня мечом под колено:

– И как ты успеваешь столько болтать?

Юноша с озорной улыбкой отскочил и продолжил:

– Так вот, раз Гу Тяньсюань у Чернильной реки отступил и их коварный замысел провалился, они не станут избегать юго-западного склона. Если их предводитель в здравом уме, он, окружив гору, начнет истреблять жителей поселений, двигаясь с востока на запад, затем соберет силы и ударит по юго-западному склону. И даже если его путь будет усеян трупами, он все равно прорвется.

– Тогда нам нужно… – начала Чжоу Фэй.

– Подожди, это слишком очевидно, ты и сама все быстро поняла, верно? – прервал ее Се Юнь.

Фэй кивнула, а юноша спрятал ладони в рукава, будто замерз, и продолжил:

– Значит, так они поступать не станут! В мире только одни Сорок восемь крепостей. Разве тот, кого сопровождают сразу два Северных пса и у кого хватает смелости лично вести войска на неприступную крепость, станет мыслить очевидно? Зачем тогда устраивать вчерашнюю стычку с Гу Тяньсюанем? Почему просто не ударить всеми силами сразу?

Чжоу Фэй уже посещали подобные мысли: именно так она смогла одолеть Ян Цзиня – предугадав все возможные ходы. Но по сравнению с военачальником самозванца Ян Цзинь казался ей наивным ребенком.

– Ты подумай: зачем ему осаждать поселения? – продолжал Се Юнь. – Неужели он не видит, что там безоружные мирные жители?

– Чтобы преувеличить свои заслуги? – предположила Фэй.

– Не только, – юноша добавил голосу строгости, давая понять, что подсказывать не собирается. – Подумай еще.

Чжоу Фэй нахмурилась в недоумении: как он так свободно переключается с докучливых заигрываний на заумные наставления?!

– Хитрых тактик в мире не счесть. Даже если их разжуют и положат тебе в рот, ты воспримешь их как занимательные страшилки: заинтересуешься ненадолго и забудешь. Все тонкости можно понять, только самостоятельно вникнув в суть.

Странствуя по свету, Чжоу Фэй совершенно ни о чем не переживала – даже как добраться домой толком не задумывалась. Беспечность и равнодушие к мирским заботам были ей по нраву. Но сейчас задаваться наивными вопросами вроде «Зачем мне ломать голову над грязными хитростями этих подлецов?» было некогда, и Фэй по указке Се Юня покорно погружалась в размышления.

– Потому что… – помолчав, неуверенно начала она. – Кажется, госпожа Цзюнян говорила, что давным-давно Таньлан, Цзюймэнь и Поцзюнь строили козни против моего деда, но их попытки успехом не увенчались. Сейчас войска ведет не Шэнь Тяньшу, да и Цзюймэнь с Поцзюнем лишь указывают путь – нападение на Сорок восемь крепостей затеял не Северный Ковш. Если этот военачальник добьется того, что в былые времена не удалось сделать Шэнь Тяньшу, Северные псы окажутся в крайне невыгодном положении, и Гу Тяньсюань с Поцзюнем могут выйти из повиновения…

Се Юнь одобрительно кивнул.

– Значит, он нападет на деревни, объявляя жителей разбойниками, чтобы создать впечатление, будто мы не просто отшельники, а мятежное войско с десятками тысяч солдат и запасами провизии! И тогда разорение деревень будет выглядеть подавлением восстания, а поражение небольшого отряда Северного Ковша во время войны двух династий окажется вполне объяснимым.

Се Юнь отвел взгляд, беззаботно ухмыльнулся и небрежно бросил:

– А ты все больше мне нравишься. И как с этим быть?

– Терпи, – раздраженно буркнула Фэй, раздосадованная тем, что он своими наглыми фразочками снова нарушил ход ее мысли.

– Их военачальник явно хочет перетянуть Ковш на свою сторону, а заодно – выслужиться перед Северным императором, – неторопливо принялся рассуждать Се Юнь. – Поэтому, если он сразу бросит в бой основные силы, Северному Ковшу достанутся лишь почести первопроходца. Будь я на его месте, обязательно снова задействовал бы Северных псов, по возможности добившись победы без боя. И Ковшу оказал бы услугу, и великим стратегом прослыл. Двух зайцев одним махом.

Се Юнь остановился. За разговором они и сами не заметили, как спустились по нехоженой скалистой тропе к подножию гор. Сквозь дым и туман виднелись городки, пустые и безмолвные, – за ночь они превратились в груду развалин…

– Людей Северного Ковша я бы первыми бросил на юго-западный склон: Поцзюнь и Цзюймэнь их жизнями не дорожат. С Сорока восемью крепостями они заклятые враги, а значит, бой будет не на жизнь а насмерть. А в это время… – Се Юнь указал на неприметное поселение с юго-восточной стороны заставы: – Я бы выжидал и копил силы. Когда обе стороны выдохнутся, можно снова повести войска вверх по тому самому склону, с которого они так легко отступили прошлой ночью.

От его слов Чжоу Фэй и ученики вздрогнули: среди развалин только в одном поселении еще теплилась жизнь. Но разве не этот городок первым должен был пострадать, когда враг отступил? Вот только на улицах было подозрительно тихо… Неужели Се Юнь настолько проницателен и их предводитель действительно прячется именно здесь?

– А… Черный ястреб, – прищурившись, юноша уставился на мрачные флаги, реявшие над городком. – Я понял, кто это.

– Кто? – оживилась Фэй.

– Второй сын Цао Чжункуня, принц Дуань Северной династии – Цао Нин.

Чжоу Фэй показалось, что под умелым водительством Се Юня она наконец начала понимать все эти нечистоплотные придворные интриги, но ярость внутри все так же кипела, а рука сама тянулась к клинку. Издали городок казался спокойным, но стоило присмотреться, как вставало на свои места: люди попрятались по домам, заперев двери и окна, на пустынных улицах лишь бойцы Северных войск. Обломки вывесок лавок и постоялых дворов валялись на земле или застряли в кронах деревьев, а на каменной мостовой всюду виднелись кровавые лужи и человеческие останки.

Картина показалась Чжоу Фэй слишком знакомой – именно так выглядел внешний мир, в который она попала, покинув заставу.

В детстве Чжоу Итан читал ей «Скорблю о тяготах…», но Фэй, как обычно, пропустила все мимо ушей. Вместе с Ли Янь и Ли Шэном они только зевали от скуки, так и не проникнувшись возвышенными воззваниями ученых «служить опорой для жизни народа».

Но этот маленький мир у подножия гор так ей полюбился…

Когда она, исполненная любопытства, впервые вышла за ворота Сорока восьми крепостей, этот прекрасный оживленный городок подарил ей чувство, которого она не испытывала прежде, – будто она обрела дом. Путь на север оказался тяжелым испытанием. Беспорядки, смута, грязь по колено – в тех землях даже куры и собаки не знали покоя… Чем больше она видела, тем милее сердцу становились покинутые родные края. Постепенно в ее воспоминаниях земли Шу превратились в лучшее место на земле, и видеть их разорение было все равно что получить нож в сердце.

Се Юнь легонько коснулся ее плеча, будто без слов обо всем догадался. С трудом взяв себя в руки, Чжоу Фэй подозвала нескольких учеников.

Сорок восемь крепостей служили опорой для окрестных поселений, потому ученики прекрасно знали эту местность. Чаще всего их первым заданием была закупка провизии или служба на тайных постах, и, завершив обучение, далеко не все отправлялись в дальние странствия, как Чжоу Фэй.

Фэй разделила сотню бойцов на небольшие отряды, договорилась с каждым об условных знаках и отдала приказ проникнуть в дома местных жителей. При себе же она оставила лишь несколько смышленых учеников – они должны были разведать, кого враги успели схватить и обвинить в мятеже.

Под руководством Се Юня им удалось добраться до храма предков на окраине, не встретив ни одного дозорного. По словам юноши, именно в таких храмах во время вторжений обыкновенно держали пленных: и место удобное – двор внутри просторный, – и волю местных к сопротивлению это ломает. Опыт не подвел его: храм действительно охранялся Северными войсками, но лазутчики незаметно взобрались на деревья, откуда хорошо просматривался каждый угол.

Чжоу Фэй отвела взгляд: посреди двора висели несколько человек – знакомые ей связные. Им, как свежезабитому скоту, связали руки и ноги и подвесили вниз головой, чтобы кровь стекала. Невыносимое зрелище.

– Не смотри на мертвых, – шепнул ей Се Юнь, – их уже не вернуть. Ищи живых.

Взгляд Чжоу Фэй случайно скользнул по лицам товарищей: молодые бойцы едва сдерживали ярость. Ее же, напротив, словно окатили холодной водой – тело окаменело, пальцы вцепились в ветку. Нужно сосредоточиться на главном. Сделав глубокий вдох, она снова посмотрела во двор. Видимо, в храм согнали всех, кто мог оказать сопротивление – в основном то были крепкие молодые мужчины, – и связали друг с другом по несколько человек. Пленными оказались крестьяне и мелкие торговцы. Караульные жестоко избивали любого, кто осмеливался роптать или хотя бы шевелиться. А в дальнем углу возвышалась груда тел: пленники, что не выдержали побоев.

– Сможем спасти? – тихо спросила Чжоу Фэй.

– Вероятно, но нас могут раскрыть. Нужен план.

Се Юнь приложил палец к губам, и все задержали дыхание. Через мгновение быстрым строевым шагом мимо прошли бойцы в черном – человек восемьдесят – во главе с Гу Тяньсюанем. Рядом с ним держался мужчина в плаще с вышитым на спине созвездием и огромным мечом в руке. Оба черным вихрем направились к заставе.

– Ты оказался прав, – шепотом пробормотала Чжоу Фэй и повернулась к одному из учеников: – Сообщи обо всем старейшинам.

Тот кивнул, стремительно спрыгнул с дерева и, все так же ловко избегая караульных, в мгновение ока скрылся из виду.

Подумав, Чжоу Фэй тоже приготовилась прыгать, но Се Юнь вовремя вмешался:

– Ты куда это собралась?

– Тот выродок с чжаньмадао шел рядом с Гу Тяньсюанем – явно не простой вояка. Наверняка либо Поцзюнь, либо Вэньцюй. Раз военачальник отослал их обоих, кто тогда остался с ним? Я пойду посмотрю…

«…А заодно снесу его собачью башку и сварю из нее похлебку», – промелькнуло у нее в голове, но эту мысль Фэй все же решила оставить при себе, чтобы не напугать изнеженного господина Се.

Но тот и без слов, едва взглянув на нее, сразу все понял. Он изо всех сил старался приучить Чжоу Фэй к осторожности. Она, конечно, была барышня смышленая, схватывала на лету… если бы только не это вечное желание высунуться в самый неподходящий момент!

– О праматерь!.. – едва не застонал Се Юнь. – Да ты же…

– Я не сказала, что непременно убью эту дворцовую псину, – отмахнулась Чжоу Фэй. – Шисюны, ждите моего приказа. Как только они начнут готовиться к наступлению, действуйте, как договаривались: подожгите лагерь, перебейте одиночек, охраняющих улицы, и освободите пленников. Устроим переполох, задержим их – и все их хитрые уловки пойдут прахом.

Великая праматерь Чжоу, уверенная в своих силах, решительно двинулась в путь. Се Юнь с досадой выдохнул и, махнув рукой, отправился следом.

Чжоу Фэй предположила, что люди Северного Ковша наверняка собирались у военачальника, и пошла по их следу в обратном направлении. Лагерь Северных войск расположился в самой внушительной усадьбе городка. Чжоу Фэй невольно нахмурилась.

Охрана оказалась куда строже, чем она ожидала. Фэй сразу заметила на крыше бойцов с самострелами. С высоты вся местность вокруг была как на ладони: малейший шорох – и болт полетит в цель.

Как же туда пробраться?

Послышались шаги – рядом шли дозорные!

В смятении Чжоу Фэй начала судорожно искать, куда бы спрятаться, как вдруг сверху к ней протянулась чья-то рука:

– Сюда!

Не раздумывая, Фэй вцепилась в чужую ладонь и позволила утащить себя наверх. В последнее время ей стало казаться, что она скоро превратится в большую обезьяну: так часто ей приходилось лазать по деревьям – того и гляди повиснет на ветке вниз головой и начнет чесать бока.

Им повезло: бойцы чутким слухом не обладали и просто прошли мимо. Чжоу Фэй наконец тихо выдохнула:

– Когда ты успел залезть на дерево? Я даже не заметила.

Спасительная длань – кто бы сомневался – принадлежала Се Юню.

– Если бы даже ты могла меня заметить, – фыркнул он, – я б уже давно умер и переродился.

Чжоу Фэй задумалась. А он прав! Если бы этот мерзавец Се не умел быстро бегать, дожил бы он до сегодняшнего дня в целости и сохранности? Вот только использовал он свой невероятный навык понапрасну – для позорного бегства с поля боя… Обладай таким мастерством искусный убийца, стал бы истинным воплощением опасности!

– Как научиться такому цингуну? – с нарочитой скромностью поинтересовалась Фэй.

– Ты худенькая и легкая, можно сказать, у тебя врожденное преимущество. Через несколько лет, когда внутренняя ци окрепнет, а ты отточишь свое боевое искусство, цингун улучшится сам собой. Больше ничего не потребуется, – ответил Се Юнь. – Только забыв самого себя, можно достичь истинного мастерства. Мысленно обратись в нечто бестелесное и не оставляющее следов, представь себя легким ветерком, текучим ручейком или колышущейся тенью дерева. Искусство «Весеннего ветра, несущего дождь» под стать убийцам, а не Клинку Юга. Твои приемы беспощадны и не знают равных, у тебя другой путь.

Чжоу Фэй почти поверила ему, выборочно усвоив лишь половину вздорных советов, и попыталась представить, каково это – стать «Весенним ветром, несущим дождь». Но, как говорится, старших не слушать – лучших яств не откушать: Фэй не только новых навыков не освоила, но и, отвлекшись, едва не свалилась с дерева!

Се Юнь испугался и вовремя подхватил ее. К счастью, вражеские бойцы как раз вели мимо какого-то старика. Вид у него был потрепанный, а жалобные вопли о несправедливости удачно скрыли подозрительный шум в листве.

Горе-лазутчики на дереве одновременно выдохнули с облегчением. Только тогда Се Юнь осознал, что сжимает Чжоу Фэй в крепких объятиях! Рука обхватывала талию, в нос ударил легкий, едва уловимый аромат мыльных стручков гледичии. Выпустить ее из рук сейчас было бы неловко, но и не отпускать…

Взгляд Се Юня потяжелел. На мгновение бесконечный поток мыслей оборвался, его будто заклинило: отпустить или нет. Образы, тотчас порожденные воображением, так и манили. Не в силах сделать выбор, он застыл, едва не забыв, что находится в тылу врага.

Из забытья его вывел локоть Чжоу Фэй:

– …отпусти.

Как ни странно, болтун Се без лишних слов послушно разжал пальцы. Что еще удивительнее – Чжоу Фэй даже не стала его бить! В воздухе повисла легкая неловкость, и оба они замолчали, пряча глаза.

Обстановку помог разрядить «важный чиновник с Севера»: отряд, прошедший мимо, остановился неподалеку, бойцы вытянулись по струнке. Се Юнь невольно встрепенулся, быстро поправил одежду и, дотронувшись до Чжоу Фэй, жестом велел ей молчать. В усадьбе, захваченной вражескими войсками, распахнули ворота: вереница солдат торжественно выстроилась в ряд, после чего бойцы окружили кого-то очень важного и вывели во двор.

По правде говоря, Чжоу Фэй и Се Юнь прятались довольно далеко и сквозь толпу личных стражей вряд ли смогли бы разглядеть даже медведя. Но Его Высочество Северный принц Дуань был человеком поистине выдающимся: подобно горе, он вышагивал, заставляя дрожать землю под ногами. Свита едва успевала уступать ему дорогу, расползаясь в стороны, однако поступь его не была ни тяжелой, ни робкой – принц двигался с невозмутимой грацией – очевидно, личностью он себя считал крайне незаурядной!

Чжоу Фэй округлившимися глазами уставилась на Северного принца Дуань и, не удержавшись, украдкой сравнила его с другим, Южным, который прятался вместе с ней на дереве, – легким, как птичка.

– Это тот самый Цао Нин? – тихо спросила она. – Принц Дуань? Кстати, а какой иероглиф в его титуле?

– Тот же, что и в слове «подносить», скажем, чай, – ответил Се Юнь.

– А у тебя какой?

– «Дуань» как в «образец добродетели», – невозмутимо заявил Се Юнь.

Но ведь это один и тот же иероглиф!

Чжоу Фэй, конечно, была невеждой, а в книгах, чтобы одурачить отца, часто рисовала человечков, но иероглифы-то она знала!

После объятий Се Юня Фэй все еще чувствовала себя неловко и собиралась, как обычно, съязвить, но эту мысль вдруг вытеснила другая. У Чучу говорила, что только после переворота предателя Цао и основания Южной династии император Цзяньюань принял Се Юня к себе и даровал ему титул принца Дуань. А этот Цао Нин, сын Цао Чжункуня, выглядел гораздо старше Се Юня. Так кто же получил титул первым?

Се Юнь почувствовал на себе ее взгляд:

– Что?

– Ты стал принцем Дуань уже после него, да? – тихо спросила она.

Их вылазка оказалась куда опаснее, чем ожидала Фэй, сердце ее взволнованно стучало; у Се Юня тоже душа была не на месте, отчего скрыть свои переживания, как прежде, у него не получилось. Чжоу Фэй отчетливо уловила, как изменилось его лицо: он, кажется, даже зубы стиснул, мягкие черты обострились, а в глазах читалось и потрясение, и унижение, и невыразимая ноющая боль, будто она своими словами разбередила глубокую незаживающую рану.

Впервые в жизни Фэй пожалела, что сболтнула лишнего.

И пока она изо всех сил напрягала извилины в поиске слов, способных хоть как-то загладить вину, Се Юнь, по-прежнему оставаясь Се Юнем, вмиг вернул себе самый невозмутимый вид и с привычным бесстыдством беззаботно махнул рукой.

– Само собой. Разве ты не заметила, что я восхитителен с ног до головы, да к тому же безмерно талантлив – полная противоположность этому уродцу? Представь, если когда-нибудь снова начнется война между Севером и Югом, два войска сойдутся в бою, а на передовой объявят: «Его Высочество принц Дуань!» – и появимся мы оба! Тогда…

Тем временем Северный принц Дуань кликнул слуг, и ему подвели коня. Один из личных стражей встал на колени, уперевшись руками в землю. Принц, даже не посмотрев под ноги, наступил ему на спину и взобрался на лошадь. Тяжесть Его Высочества чуть не вдавила стража в землю, лицо его от чрезмерных усилий покраснело, вены вздулись. От такого зрелища у Чжоу Фэй чуть у самой спина не заныла – даже дышать будто труднее стало.

Она пропустила болтовню Се Юня мимо ушей. Фэй была дикаркой, выросла в горах, правил приличия не знала – только повторяла за другими в надежде не ошибиться. Императоры, принцы или какие-то там высокопоставленные чиновники – все это для нее были просто громкие титулы, слова, в сущности ничего не значащие. Даже узнав о положении Се Юня, она лишь на мгновение удивилась, а потом продолжила вести себя как прежде. Только воочию узрев императорское величие Северного принца Дуань, Чжоу Фэй впервые осознала, насколько сильно этот титул не подходил человеку, прячущемуся вместе с ней на дереве.

А как он вел себя в Цзиньлине? Неужели и его обступали бесчисленные слуги, как звезды окружают луну на небосводе? Носил ли он расшитые драгоценностями одежды? Были ли у него прихлебатели, подставляющие спину, чтобы помочь Его Высочеству взобраться на коня? И если да… то отчего он скитается по миру, совершенно не страшась подстерегающих на каждом шагу опасностей?

Се Юнь неожиданно приблизился.

– А почему ты спрашиваешь? – нахмурился он. – Хочешь стать принцессой Дуань?

«Матушки мои! Да что он вообще о себе возомнил?!» – вскипела Фэй.

– Не бей, – поспешно сказал Се Юнь. – Героиня Чжоу, пощади… Эй, а куда это толстяк Цао собрался?

Стражники, следовавшие по обе стороны за Цао Нином, расступились, и тот поехал вперед в сопровождении отряда всадников.

Чжоу Фэй воспрянула духом.

И правда, пока этот дворцовый пес скрывался за высокими стенами, облепленный со всех сторон стражей, к нему было не подступиться. Но сейчас его окружали обычные воины, даже не бойцы Северного Ковша! Для Чжоу Фэй они уж точно никакой угрозы не представляли. Разве не прекрасная возможность?

Сердце бешено колотилось, а меч в руке едва не задрожал, желая как можно скорее отведать крови. Но в этот самый момент Се Юнь внезапно протянул свою ледяную руку и молча остановил ее. Глядя на удаляющуюся фигуру Цао Нина, он вдруг осознал нечто такое, отчего лицо его в ужасе исказилось.

– Фэй, – едва слышно спросил он, – ты уверена в своих людях?

Его слова заставили Чжоу Фэй содрогнуться.

– Уходим, – сказал Се Юнь.

– Поче…? – начала было Фэй.

– Уходим, не преследуем, – повторил он. – Наш план раскрыли. Сообщение, которое ты недавно отправила на заставу, может оказаться ложным, а остановка Цао Нина в городе – ловушкой. Немедленно передай… Нет, доверять никому нельзя. Возвращайся и сама сообщи обо всем старейшинам, быстрее!

Мысли юноши сменяли друг друга с невероятной скоростью. Чжоу Фэй даже подумать не успела, а Се Юнь уже решительно отрекся от только что сказанных им же слов:

– Нет, так тоже не пойдет. Лучше сразу отзови всех людей – пусть вернутся к горным воротам и ждут указаний, а ты отправляйся с донесением!

– Значит, людей в храме спасать не будем? – насупилась она. – И этих псов убивать тоже? Бросим местных жителей, которые впустили нас в свои дома? Почему? С чего ты взял, что есть предатель?

– Ответь мне, – мрачно сказал Се Юнь, – где мы находимся?

– В землях Шу, в Сорока восьми крепостях, – ответила Чжоу Фэй.

– Верно, – кивнул он. – Это Сорок восемь крепостей, не обычное разбойничье логово, а место, где собрались лучшие мастера боевых искусств. Возможно, они не сильны в военной тактике, но такого-то военачальника наверняка каждый из них способен победить в одиночку. Окажись ты на месте этого толстяка Цао, разве смогла бы со спокойной душой отослать всех бойцов Северного Ковша прочь, оставив себя под защитой лишь небольшого отряда солдат, и вот так запросто разъезжать по улицам?

Чжоу Фэй замерла. Ее будто ведром ледяной воды окатили, от жажды крови не осталось и следа. Прежде она со столь влиятельными господами не сталкивалась, вот и не догадалась. Вэнь Юй был военным, это другое, а Се Юнь – и вовсе особый случай. Откуда ей было знать, сколь сильно такие люди, как Цао Нин, дорожат своей жизнью?

Се Юнь был прав: если даже она, не самый искусный боец в Сорока восьми крепостях, сочла охрану принца ненадежной, разве другие мастера не смогут с ним расправиться? Судя по возрасту Цао Нина, когда глава Ли отправилась на Север убивать самозванца, он уже был достаточно взрослым, чтобы помнить, как прежняя столица дрожала перед «Клинком, рассекающим лед». Разве вражеская застава – место для беспечных прогулок?

– Верно… – робко кивнула Чжоу Фэй. – Может, среди его охраны есть талантливые мастера? Или люди из Башни Свистящего Ветра – мы же их никогда не видели. В убийствах им нет равных, а значит, они способны и защищать.

– То есть ты доверяешь своим людям? – заключил Се Юнь.

Именно это Чжоу Фэй и имела в виду. Учеников в свой отряд она отобрала лично: не будь она в них уверена, отправилась бы в одиночку. Конечно, предательство школы Свистящего Ветра выбило всех из колеи, но в Сорока восьми крепостях если кто и мог оказаться перебежчиком, так это школа, скрывавшаяся ото всех много лет. Остальные же сорок семь школ все эти долгие годы были друг другу опорой, а для Чжоу Фэй – почти семьей. Поверить в то, что кто-то еще мог решиться на измену, ей было сложно.

Судьба всей заставы зависела от нее, и, начни она сомневаться в людях, прикрывающих ей спину, все ее действия сразу потеряли бы смысл.

Одного взгляда в ее озадаченные глаза Се Юню хватило, чтобы обо всем догадаться. На языке стало горько. Немного помолчав, он покачал головой:

– У меня нет доказательств, только чутье, основанное на опыте общения с ему подобными.

– Чутье не доверять другим? – удивилась Чжоу Фэй.

Второй раз за день, пусть и ненадолго, ее ответ озадачил юношу.

– Доверие… – строго проговорил он. – Фэй, доверие – это не просто слово. Это игра, где на кону – все, что тебе дорого. Проиграешь – потеряешь. Понятно?

Впервые голос Се Юня звучал столь сурово, но слова его были искренними. Чжоу Фэй широко распахнула глаза и даже моргать перестала, а его лицо оставалось спокойным, отстраненный взгляд искрился льдом, который, казалось, не растопить и за десять тысяч лет.

– Ты готова так рисковать? – спросил Се Юнь.

Чжоу Фэй снова посмотрела на него: ответа у нее не было. С одной стороны, она знала, что слова Се Юня бездоказательны и звучат как вздор, но почему-то они заставили ее усомниться в том, какой ход в этой партии в вэйци приведет ее к победе. Игры играми, а на чашу весов и впрямь было поставлено слишком многое. С другой стороны, Чжоу Фэй мнительной не была. Она не могла себе позволить сомневаться во всех и вся из-за чьих-то беспочвенных подозрений. Наблюдать за страданиями местных жителей, брошенных ею на произвол судьбы, тоже было выше ее сил.

Сорок восемь школ заставы долго держались вместе, и если бы за эти годы они не научились хоть немного доверять друг другу, то их объединению давно пришел бы конец. И потом, раз она не может полагаться на своих, то с какой стати должна верить Се Юню? Так рассуждать – любой, кто носит голову на плечах, заслуживает подозрений! Тогда не стоит ли ей усомниться и в намерениях Се Юня? Отчего он так не желает убить Северного принца Дуань?

К тому же отзовет она сейчас людей, и что тогда делать? Что она скажет шисюнам? А главам и старейшинам? А как потом смотреть в глаза местным жителям, которые помогали им и ждали спасения? И если опасения окажутся напрасными, что потом делать с угрызениями совести?

– Фэй… – тихо сказал Се Юнь.

– Одного чутья недостаточно, чтобы отступить, – покачала головой она.

Подсказки Се Юня указали ей направление, но, если бы Чжоу Фэй умела только слепо следовать за старшими и собственного мнения не имела, вряд ли ей бы позволили повести за собой сотню бойцов.

– Однажды ужаленный змеей десять лет боится веревки, – вздохнув, тихо сказал Се Юнь. – Ты уже забыла о связных в Хуажуне? О предательстве Коу Дань? Как ты еще можешь доверять своим после всего случившегося?

Но это же совсем другое дело! Чтобы не вызывать подозрений, связные тайных постов на севере почти не менялись, а потому многие из них годами жили на одном месте – их переманить на другую сторону не составило бы большого труда. А что касается школы Свистящего Ветра…

Чжоу Фэй открыла было рот, чтобы все объяснить, но Се Юнь, подняв руку, остановил ее и холодно сказал:

– Фэй, ты слышала пословицу: «Муж и жена – что с одного леса птицы: нагрянет беда, каждый к себе в гнездо устремится»? Слышала истории о том, как в голодные годы семьи менялись детьми, чтобы их съесть? Родители, дети, братья, супруги, наставники, друзья… Разве мы не зовем их близкими людьми? Но ведь близость не всегда означает, что можно открыть душу…

Чжоу Фэй застыла, невольно вспомнив прикосновение его руки, такой холодной, словно он ее только что из студеного колодца вынул. Впервые она увидела этого талантливого, но потрепанного жизнью молодого мужчину по-настоящему. Внезапно она поняла, что Се Юнь всегда был воплощением слова «одиночество» с большой буквы. Господин Бай, Вэнь Юй и другие обращались к нему почтительно, называя принцем Дуань, но он сторонился их пуще ядовитых змей. Госпожу Ничан из труппы Летящих Перьев, пожалуй, можно было назвать его старой подругой, но даже в их приятельских беседах скрывались и мудреные ловушки, и опасные намеки.

Чжоу Фэй почему-то стало грустно.

Встретившись с ней взглядом, Се Юнь в свой черед почувствовал, что сболтнул лишнего. И вообще… зря он отправился с ней в Сорок восемь крепостей – это ж надо столько раз кряду поддаться чувствам!

Но Чжоу Фэй не наивный Минчэнь. А эти места не Цзиньлин. Здесь не было ни высоких башен, ни расписных лодок, ни шэн, ни сяо, из которых лилась восхитительная музыка. Эти юноши и барышни воспитаны мечом и живут по правилу «Будь верен своему слову!».

«Не думая о себе, они спешат на помощь попавшим в беду, пусть даже от этого зависит их жизнь или смерть». А ему-то зачем выставлять напоказ свои слабости, а вместе с ними обнажать сердце, искреннее, но такое малодушное?

– Я понимаю твои опасения. Давай поищем другое решение, которое всем будет на пользу… – окончательно раскаявшись в сказанном, смягчился Се Юнь и, сделав вид, что раздумывает над другим замыслом, невозмутимо продолжил: – Покушение на толстяка Цао пока отложим. Если бы его было так просто убить, он бы не стоял во главе войска, напавшего на Шу. Отправишься за ним – угодишь в западню. Скажи ученикам, чтобы не ждали, а как можно скорее вывели людей, пока остальные освобождают пленников в храме предков. После пусть объединятся и одним рывком расчистят путь к южным воротам – оттуда мы сможем увести жителей в горы.

Новый план звучал куда разумнее, хотя полностью противоречил первоначальным намерениям Чжоу Фэй. Теперь она упускала возможность убить вражеского военачальника, но могла спасти людей – все лучше, чем возвращаться ни с чем… Так даже безопаснее.

Но если… если сейчас один случай из миллиона, когда Се Юнь прав и среди ее людей действительно затесался предатель?

Собой она рисковать могла, а другими – нет.

Пройдя через столько испытаний, Чжоу Фэй научилась держать свой пылкий нрав в узде. Отбросив сомнения, она резко кивнула:

– Хорошо, пошли.

Чжоу Фэй не стала объяснять, почему планы изменились, слова никому вставить не дала, а просто коротко приказала:

– Номерам до сорокового – отбить южные ворота, остальные – за мной.

Сжимая в ладони рукоять Весенних Гор, она ворвалась в храм предков, где держали пленных.

Присвоить бойцам номера предложил Се Юнь: это позволяло быстрее распределять задачи, а внимание бойцов сосредоточивалась на идущем впереди и следующем позади. Такой подход уже начал приносить плоды: увидев, как Фэй бросилась вперед, бойцы один за другим последовали за ней. Приказ по цепочке передавался из уст в уста, и ученики выскакивали отовсюду с поразительной скоростью. Клинок Чжоу Фэй рвался в бой: караульные у храма опомниться не успели – уже лежали с перерезанными глотками! Тем временем отряд Сорока восьми крепостей успешно взял южные ворота.

Элемент «Непостоянство» свирепствовал, словно снежная буря, – многие падали замертво, даже не вскрикнув. Когда раздался первый сигнальный свисток, Чжоу Фэй успела обойти весь храм, оставив после себя дорожку из трупов неприятелей.

Северный принц Дуань тоже услышал свист и оглянулся:

– Что происходит?

Два стража в доспехах подняли забрала – оказалось, то были глава Башни Свистящего Ветра Коу Дань и Поцзюнь из Северного Ковша, который должен был уйти с Гу Тяньсюанем!

– Сведения с гор верны, – тихо и быстро доложила Коу Дань. – Эта шайка разбойников и правда направлялась сюда. Они даже передали в Сорок восемь крепостей сообщение, что постараются задержать нас, когда Северный Ковш перейдет в нападение… Ваше Высочество, вот их письмо.

Цао Нин оттолкнул его своей пухлой ладонью и тихо спросил:

– А твои доносчики не сообщили, почему они начали действовать раньше срока?

Коу Дань сжала губы: ответа у нее не было.

– Либо они совсем глупцы, либо куда умнее, чем ты думаешь, – продолжил Цао Нин. – Как ты считаешь, глава Коу?

– Ну… – замялась та.

– Не беда. Всего лишь мелкая рыбешка – поймаем или нет, неважно, – сказал Цао Нин и небрежно опустил ей забрало. – Если они и правда чего-то стоят – тем лучше. Умный человек вечно терзается тысячей подозрений. Как думаешь, не отправится ли этот недоверчивый умник лично передать сообщение на заставу?

Коу Дань вздрогнула, а Цао Нин, напротив, рассмеялся.

Северяне не ожидали, что отряд Чжоу Фэй переключится с их предводителя на храм с пленниками. Воины самозванца слишком долго мешкали: освободив людей, Чжоу Фэй без промедления повела бедолаг к южным воротам городка. Только тогда выдававшие себя за простых бойцов приближенные Северного принца Дуань бросились в погоню.

Прикрывая отход своего отряда, Чжоу Фэй услышала свист и невольно закинула ножны за спину. Раздался треск! Обернувшись, она увидела, что бойцы стреляют той же ядовитой жидкостью, что и Цю Тяньцзи в Хуажуне! Старые обиды переплелись с новыми и вырвались наружу. Вместо того чтобы отступить, Чжоу Фэй ринулась вперед. Ее мастерство заметно возросло: трубки, прежде внушавшие ужас, будто потеряли былую скорость. Она пронеслась через ядовитый дождь так стремительно, словно сама стала ветром Бучжоу, и в мгновение ока предстала перед возглавлявшим отряд воином.

Тот в ужасе отпрянул, но от Весенних Гор увернуться не смог!

Сигнальные свистки один за другим зазвучали в разных концах города, а лагерь военачальника, где не так давно останавливался Северный принц Дуань, внезапно вспыхнул! Воины противника растерялись, и Чжоу Фэй, улучив момент, мечом проложила себе путь к отступлению. Ярость ослепляла ее, всюду лились реки крови.

Послышалась череда коротких свистков, после чего перед Фэй словно из ниоткуда появился Се Юнь и помахал ей рукой:

– Эй! Юг, вообще-то, в другой стороне!

«И без тебя знаю!» – фыркнула про себя Чжоу Фэй.

С новым планом получилось застать врасплох и своих, и чужих, а благодаря смекалке Се Юня на взятие южных ворот ушло чуть больше половины малого часа! Он не умел убивать, зато в суматохе ловко устроил пожар, стащил с мертвого воина сигнальный свисток и обежал весь город, сбивая погоню с толку. Разве обычным солдатам угнаться за неуловимым, точно призрак, мастером цингуна?