«Леденящая кости синева» – сильнейший в мире яд. Холод медленно расползается по костям и сковывает суставы, превращая человека в безжизненную куклу. После смерти тело становится ледяным, а лицо – синеватым, отсюда и название…

Коу Дань поспешила последовать примеру Цзюймэня – взмахнув длинными рукавами, она отступила на шаг и замерла на месте. На ее лице красовалась игривая улыбка, но в душе бушевала жажда во что бы то ни стало убить Чжоу Фэй. В бою против любого другого противника она могла смело положиться на демоническую «Туманную росу», но эта девчонка напоказ использовала праведный «Клинок, рассекающий лед», а исподтишка хитрила не хуже учеников школы Свистящего Ветра! Коу Дань не щадила соперницу – несколько раз пыталась покончить с ней, но та словно предчувствовала удары и каждый раз избегала смерти.

Более того, во время схватки Коу Дань явственно ощутила в этой недоучке перемену: поначалу Чжоу Фэй держалась благодаря удаче и мелким уловкам, но с каждым ударом ее клинок становился смелее и увереннее. Все это приводило Коу Дань в ярость: девчонка, у которой еще молоко на губах не обсохло, вздумала использовать ее для отработки приемов! Раньше, если Башня Свистящего Ветра назначала убийство на третью стражу, до пятой жертва не доживала. Их боялись как огня. А теперь ее, выдающуюся главу школы, оставила в дураках какая-то выскочка!

Гу Тяньсюань будто почувствовал ее гнев, сложил руки за спиной и подал сообщнице едва заметный знак. Коу Дань сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, от притворной улыбки не осталось и следа: «Ладно, все равно их дни сочтены – и как только эта девчонка окажется в моих руках, я покажу ей, что такое настоящая сила!»

Один из учеников, запыхавшись, прорвался сквозь толпу и шепнул Чжао Цюшэну:

– Старейшина Чжао, там внизу огромная армия – десятки тысяч воинов сбегаются со всех сторон. Похоже, это люди самозванца.

Чжао Цюшэн обомлел. Вот ведь соплячка Чжоу Фэй – накаркала!

Потрясение, отразившееся у него на лице, Гу Тяньсюань ошибочно принял за страх и с улыбкой произнес:

– Мастеров из школ Тысячи Колоколов и Красной Скалы я уже испытал – все не зря ехал в такую даль. Выражаю вам глубочайшее почтение, господа.

Цзюймэнь изящно взмахнул рукавами, щелкнул веером и, сложив руки у груди, поклонился, задержав взгляд на Чжоу Фэй:

– Я не хочу бессмысленных жертв. Не буду скрывать: пока мы сражались, мой брат уже ввел войска в Шушань… Увы, переправить столько воинов сразу – дело непростое, к тому же дороги здесь оставляют желать лучшего. Если что-то пойдет не так, перед императором не оправдаться. Признаться, нам пришлось действовать крайне осторожно: даже не осмелились проверить вашу оборону в лоб. Для верности я лично явился сюда, чтобы повидаться с вами, достопочтенные, а заодно – расчистить путь.

– И чего же ты ждешь? – фыркнул Чжао Цюшэн.

– Сорок восемь крепостей – убежище притаившихся драконов и спящих тигров, обитель выдающихся мастеров. Зачем нам сражаться? – улыбнулся Гу Тяньсюань. – Давайте обсудим все мирно. Разве это не лучшее решение?

Небо озарили две сигнальные стрелы – одна другой ярче.

На душе стало тревожно не только у Чжоу Фэй, случайно угадавшей замысел врага, но и у Чжао Цюшэна, и у всех остальных: они слышали рассуждения барышни Чжоу и могли в общих чертах догадаться о происходящем.

Сколько воинов привел с собой Северный Ковш? Сможет ли застава дать им отпор? Справится ли молодой Линь Хао?

Чжоу Фэй, как обычно, посмотрела на Се Юня, но, так и не дождавшись ответного взгляда, отвернулась. Он уже сказал ей все что мог, прочее зависело только от нее самой и… толики удачи. Вспомнились наставления, уже сложившиеся в своеобразный свод правил: «Как говорится, благородный человек думает о добродетели, а подлец – о выгоде. Мудрец делает выбор, а глупец поддается чувствам. Среди людей мало благородных мужей, а настоящих подлецов и того меньше. Мудростью они в большинстве тоже не отличаются, хотя и глупцами их не назвать. Запомни: чтобы собрать под своими знаменами тех, кто привык подчиняться, нужно уметь подчинять. Заслужи их доверие, и за тобой встанет целое войско».

Обернувшись, Чжоу Фэй встретилась глазами с Чжао Цюшэном. Даже в жестком непроницаемом взгляде этого бойца старой закалки застыли тревога и неуверенность – будто он сам нуждался в поддержке этой хрупкой девчонки. Чжоу Фэй вдруг осознала, что не одинока в своих переживаниях, и почувствовала, как страх постепенно отступает. С невозмутимостью горных хребтов она кивнула и оперлась на клинок.

Напряжение в глазах Чжао Цюшэна тоже немного спало. Еще несколько часов назад он считал Чжоу Фэй назойливой выскочкой, а теперь невольно искал ее одобрения – уму непостижимо! Облегчение смешалось с досадой, и старик почувствовал себя первой волной мощного прилива, которая, не успев хлынуть на берег, оказывается погребена под следующим валом.

– Не хотите сражаться? – язвительно спросил он, закинув меч за спину. – Неужто вы проделали столь долгий путь, чтобы отпраздновать с нами Новый год?

– Сорок восемь крепостей стоят на землях империи, – не обращая внимания на колкости старейшины, размеренно продолжил Гу Тяньсюань. – Вы самовольно захватили земли Шу и бросили вызов императору. Но государь милостив к искусным бойцам: он послал меня и брата не наказать вас как разбойников, а образумить. Порвите с прошлым, встаньте на праведный путь, и вас помилуют. Я лично ручаюсь за это, почтенные.

Лицо Чжао Цюшэна скривилось так, будто при нем кто-то за ужином испортил воздух, но после он протяжно выдохнул и, проявив недюжинное терпение, сдержал вырывающийся наружу гнев:

– И это все? Женщина, что прячется за твоей спиной, явно предала нас не просто так. Что ей нужно?

Коу Дань, зашивающая тонкой иглой порванный рукав, наклонилась и перекусила нитку: белоснежные зубы, мелькнувшие меж приоткрытых алых губ, придавали ей особое очарование.

– Я? – рассмеялась она. – О, я всего лишь хочу кое-что получить от главы Ли. Забавно: весь мир знает о сокровище под названием «Слияние неба и моря», а наша школа Свистящего Ветра, имеющая к нему непосредственное отношение, десять с лишним лет прозябала в лесах Шу, даже не подозревая о его существовании! Если бы не господин Гу, все так бы и оставались в неведении. Нелепо, не правда ли?

Чжао Цюшэн и Чжан Болинь переглянулись в недоумении: «Что за чушь несет эта гадина?»

– Именно, – поддакнул ей Гу Тяньсюань. – В свое время Башня Свистящего Ветра перешла все границы, осмелившись пойти на грязное дело – покушение на императора. Ее глава вместе со своим шисюном лично отправился убивать Цао Чжункуня, но, к счастью, наткнулся на Ляньчжэня. Покушение провалилось, а смутьянов отравили особым ядом моего брата – «Леденящей кости синевой»…

Коу Дань слушала, как он называет ее учителя и дядюшку-наставника смутьянами, совершенно бесстрастно – даже глазом не повела.

– Это один из восьми великих ядов мира, – продолжил Цзюймэнь. – Даже бессмертный, отведав каплю, будет вынужден переродиться. Но эти двое не умерли, а один и вовсе дожил до седин, упорно отказываясь покидать этот мир. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать: если я не ошибаюсь, «Слияние неба и моря» как раз способно воскрешать мертвых.

Догадываться о судьбе старины Юя было одно, но слышать, как враги говорят об этом в лицо – совсем другое. Чжоу Фэй судорожно сжала рукоять клинка.

– Недавно прошел слух, что в Сорока восьми крепостях появился достойный наследник Клинка Юга, одолевший самого Чжэн Лошэна, Повелителя Цинлуна, – Коу Дань перевела взгляд на Чжоу Фэй. – Я все гадала, кто же этот непревзойденный мастер, а оказалось, это наша Фэй!

– Что?! – вскрикнул Чжао Цюшэн.

– Ты прикончила то черепашье отродье с горы Живых и Мертвых? – одновременно с ним удивленно воскликнул Чжан Болинь.

Оправдываться перед всеми сразу – гиблое дело: все равно что в Хуанхэ прыгнуть, чтобы помыться, – только больше испачкаешься. Потому Фэй оставила их возгласы без ответа.

– Насколько мне известно, одна часть ключа от «Слияния неба и моря» у главы Ли, за другой приглядывал генерал У, а третья, несомненно, принадлежала Мечу Гор и Рек, а после его кончины наверняка досталась Чжэн Лошэну, – с улыбкой произнесла Коу Дань, почесывая длинными ногтями ладонь. – Глава Ли сначала отправила людей за сиротой из семьи У, а потом под благовидным предлогом отослала родную дочь разобраться с Чжэн Лошэном: и от врага избавиться, и имя свое прославить. Теперь в ее руках наверняка все три части… или даже больше? Глава Ли действительно искусно плетет интриги, я преклоняюсь перед ее хитроумием. Вот только как можно быть такой ненасытной? Неужели она решила присвоить все сокровища мира?!

– Чушь собачья, – холодно взглянув на нее, буркнула Чжоу Фэй, с трудом сдерживая желание поскорее расправиться с предательницей.

Но Коу Дань не стала спорить, повернулась к Гу Тяньсюаню и пропела сладким голоском:

– Господин, мне кажется, время пришло.

Издалека послышался ровный строевой шаг. Лицо господина Гу тут же осветилось самодовольной ухмылкой.

– Во-первых, сложите оружие и сдайтесь на милость императора, – неторопливо заявил он. – Во-вторых, пусть барышня Чжоу передаст нам члена семьи У и то, что забрала у Чжэн Лошэна. В-третьих, почтенные, потрудитесь послать гонца к главе Ли, чтобы та немедленно вернулась и преподнесла нам свою часть «Слияния неба и моря», после чего смиренно отправилась с нами в столицу и с раскаянием предстала перед императором. Его Величество великодушен и, уверяю вас, не станет ее наказывать… Всего три простых условия – не так уж это и много, не правда ли?

Чжан Болинь, выслушав всю эту череду глупостей, брови вскинул, глаза выпучил и уже собрался было разразиться бранью, но вдруг остолбенел: бойцы, сбегающиеся к Чернильной реке, были ему хорошо знакомы! Выражение его лица резко переменилось, застывшая на нем ярость богов-защитников Хэна и Ха превратилась в благостную улыбку Майтреи, несущего новое откровение.

– Конечно! С радостью выполним! – громко рассмеялся он. – Только сначала, ублюдок, встань на колени, назови нас дорогими отцами и отбей десять глубоких поклонов как примерный сын, – тогда будет тебе и небо, и море, и все что хочешь!

Сердце Гу Тяньсюаня защемило от дурного предчувствия. Он резко обернулся и увидел, что приближается не его войско, а отряд Сорока восьми крепостей!

Удальцы остановились в нескольких чжанах и громко доложили:

– Первый юго-восточный сторожевой пост! Разрушили подвесной мост – враг не пройдет!

– Второй сторожевой пост! Выпустили ядовитый туман, сотни врагов уничтожены, неприятель отступил!

– Третий сторожевой пост! Подготовили засаду в ущелье!

– Четвертый сторожевой пост! Вражеский военачальник убит…

Гу Тяньсюань, еще мгновение назад смело дуривший всем голову, почувствовал, как каждое сказанное им слово возвращалось ему сторицей: словно сама тысячерукая богиня милосердия Гуаньинь наказывала его за самолюбие нескончаемыми пощечинами. Изящное лицо покрылось синевой, затем стало фиолетовым, а потом и вовсе почернело. Вены на лбу вздулись – вот-вот лопнут. Если бы в этот момент в его голову вбили гвоздь, благородная кровь звезды Цзюймэнь брызнула бы до самых облаков.

Встряхнув Весенние Горы, Чжоу Фэй усмехнулась и посмотрела на Гу Тяньсюаня:

– Господин Гу, раз уж проделали столь долгий путь, может, зайдете на чай?

– Ах ты, девчонка! Вот это мне нравится! – не сдержал ликования Чжан Болинь, но Гу Тяньсюань сделал вид, что ничего не услышал.

– Уходим! – приказал он.

Рассредоточившиеся бойцы в черном немедленно сомкнули ряды, прикрывая своего предводителя. Коу Дань пронзительно свистнула: ученики ее засуетились и, словно огромные пауки, раскинули сеть из невидимых нитей, дабы избежать преследования.

Подняв копье, Чжан Болинь уже намерился прорываться сквозь паутину:

– Мерзавка, куда это ты собралась?!

Коу Дань резко взмахнула только что зашитым рукавом, выпустив облако белого дыма – вероятно, тоже ядовитого – прямо Чжан Болиню в лицо. Тот задержал дыхание и отпрыгнул, а перед глазами его мелькнул клинок. Несколько молниеносных движений – и на землю, сверкнув синевой, упали скрывавшиеся в дыму иглы.

– Наставник Чжан, осторожнее, – предупредила Чжоу Фэй.

Поняв, что заигрался, Чжан Болинь смутился.

Тем временем Гу Тяньсюань и Коу Дань, оставив позади и бесполезных воинов в черном, и учеников школы Свистящего Ветра, уже унеслись вперед на несколько десятков чжанов, собираясь перескочить на другой берег Чернильной реки – тогда их бы уже точно никто не догнал.

Чжан Болинь – престарелый чудак, – укуси его собака, встал бы на четвереньки и укусил ее в ответ. Как он мог спокойно позволить Гу Тяньсюаню и Коу Дань сбежать? И Чжоу Фэй, вчерашняя строптивая девчонка, в душе полностью разделяла его порыв. Одна – неблагодарная предательница, опозорившая наставников. Другой – пес из Северного Ковша, заклятый враг Сорока восьми крепостей. Оба бесчинствовали в ее родном доме: как можно позволить этим мерзавцам выйти сухими из воды? Такое пятно на добром имени заставы вовек не отмыть!

Во что бы то ни стало нужно поймать их и пустить на мясные шарики!

Чжан Болинь, ладонями разогнав клочья белого дыма, закинул копье на плечо и с громким криком метнул его убегающему Гу Тяньсюаню в спину.

Но тот даже не обернулся! Два воина в черных одеждах бросились вперед, подставившись под удар. Долго еще дрожало древко копья в этом танхулу из человеческих тел.

Чжан Болинь в ярости закричал и, позабыв обо всем на свете, ринулся в погоню. Чжоу Фэй тут же последовала за ним, но вдруг услышала, как Се Юнь тихо позвал ее:

– Фэй…

Сперва она буркнула про себя: «Чего тебе? Я же сейчас занята!» Но потом забеспокоилась. Путешествуя с господином Се, волей-неволей приходилось упражняться в цингуне, чтобы всюду за ним поспевать. В мгновение ока Фэй преодолела более десяти чжанов, ускорилась, обогнала Чжан Болиня и, подняв Весенние Горы, преградила ему путь:

– Наставник Чжан, есть вещи поважнее. Давайте отложим погоню.

Не ожидавший от нее такого предательства Чжан Болинь с возмущением выпучил на Чжоу Фэй глаза.

Она не отвела взгляд и, покачав головой, хмуро сказала:

– Большая часть наших людей ушла с братом Линем. Те огни в лесу – просто для отвода глаз, у нас не так много сил. К тому же, если полезем в Чернильную реку и там настигнем Коу Дань, кто знает, в чьих руках окажется Цяньцзи. Да и еще совсем ничего не ясно: что творится у подножия? В горах наверняка остались выжившие из школы Свистящего Ветра…

Одно слово Се Юня вернуло Фэй покинувший ее на время рассудок. Когда сознание прояснилось, она сразу все поняла: Линь Хао, возглавлявший оборону Сорока восьми крепостей, был таким же старейшиной, как дядюшки Чжао и Чжан – действовал по своему усмотрению. Зачем ему понадобилось посылать на поле боя громкоголосых гонцов? Линь Хао устроил это представление только для того, чтобы напугать Гу Тяньсюаня и остальных. В действительности положение дел вряд ли было настолько радужным.

И пусть Гу Тяньсюань и Коу Дань трусливо сбежали, наделав в штаны, чтобы поймать их, понадобились бы усилия сразу двух старейшин и Чжоу Фэй в придачу – только тогда появилась бы возможность на равных сразиться с предводительницей убийц и псом из Северного Ковша. Чжао Цюшэн явно не собирался впадать в юношеское безрассудство, но без его помощи еще неизвестно, из кого бы сварили суп!

А эти подлецы из Башни Свистящего Ветра, способные скрываться даже в мышиных норах, – кто знает, сколько еще их притаилось в горах! Помимо мастеров боевых искусств среди жителей Сорока восьми крепостей было немало больных, стариков и детей. Если тыл окажется под угрозой – что тогда делать?

Чжао Цюшэн, распорядившись схватить оставшихся врагов, кинулся с упреками на Чжан Болиня:

– Смотрю, под старость лет ты ни капли не изменился – только лаешь да кусаешься. Даже малолетняя девчонка ведет себя разумнее!

Чжао Цюшэн фыркнул, высокомерно задрав воображаемый хвост, который в его мыслях, наверное, доставал до самых облаков.

– Бойцы! – важно приказал он. – Взять пойманных отбросов в оковы и доставить в зал наказаний! Усилить охрану Чернильной реки! Горы прочесать, разрушения устранить! Не упустите ни одного подонка из школы Свистящего Ветра! А ты, Фэй, ступай со мной в зал старейшин. Пригодится твоя помощь, раз матери нет на месте.

Чжоу Фэй прекрасно понимала, что это значит: после сегодняшних событий Чжао Цюшэн наконец признал ее. Всего год назад у нее даже именной бирки не было, а теперь дядюшка Чжао лично пригласил ее в зал старейшин – поистине стремительный взлет! Однако на лице юной воительницы не было ни капли радости. Она с тревогой взглянула в сторону Чернильной реки и тихо спросила:

– Дядюшка Чжао, может, сначала я помогу… разобраться тут со всем? Нужно заново запустить Цяньцзи…

– Башня Свистящего Ветра – сброд наемных убийц… Откуда в них взяться хоть крупице чести? – холодно произнес Чжао Цюшэн. – А я еще двадцать лет назад говорил: этим негодяям нельзя доверять. Фэн Юйпин сам виноват, что не сумел воспитать достойных последователей. И вот они восстали и сдохли – даже в землю закопать некому, – и поделом им! Чего уставилась?

Чжоу Фэй хотела возразить, но подавила подступившие к горлу едкие слова. Ее пальцы невольно сомкнулись на рукояти Весенних Гор, а брови задрожали – только так и проявило себя ее негодование.

– Делай что хочешь, – с ледяной улыбкой протянул дядюшка Чжао.

С этими словами он развернулся и ушел, уводя за собой толпу учеников.

Чжан Болинь нерешительно потоптался на месте, затем хлопнул Чжоу Фэй по плечу:

– Этот старикашка Чжао не то имел в виду… Просто… Эх, попадись мне Коу Дань – изорвал бы ее в клочья! Ты сходи туда вместо нас, а я… я не хочу это видеть.

В иное время новое озарение в искусстве «Клинка, рассекающего лед» грело бы Чжоу Фэй душу добрых полгода, но сейчас, стоя спиной к осиротевшей Чернильной реке, она чувствовала лишь страх перед неизвестностью и вынуждена была израсходовать все полгода счастья зараз, чтобы хоть как-то справиться с этой неподъемной ношей и разгадать подлые намерения предательницы.

Ночь тянулась невыносимо долго, словно рассвет и вовсе не собирался наступать.

Увидев, что Чжао Цюшэн и Чжан Болинь ушли, Фэй тихо выдохнула и сжала пальцами переносицу. Вместе с оставшимися учениками она расставила вдоль Чернильной реки несколько временных постов. Сверху черные воды казались бездонными – даже звезды тонули в них. До слуха доносился шепот речных волн, будто они тихо с кем-то беседовали.

Лишь убедившись, что опасность миновала, Ли Янь наконец подтащила к берегу У Чучу.

– Фэй, о чем ты только что говорила с дядюшкой Чжао? – Янь выглянула из-за плеча сестры и робко посмотрела вниз с обрыва. Снова дала о себе знать боязнь высоты: она судорожно ухватилась за рукав Чжоу Фэй и, дрожа от страха, присела на корточки. – Ой-ой-ой, страшно-то как!

– Шимэй Чжоу, спускаемся к реке? – спросил один из учеников.

Чжоу Фэй кивнула и, жестом подозвав остальных, схватила веревку. Но вдруг остановилась и, о чем-то задумавшись, потянула за собой Ли Янь:

– Ты пойдешь со мной.

– А? Что ты… – Ли Янь уставилась на нее, широко распахнув глаза. Не успела она договорить, а ее ноги уже оторвались от земли! Чжоу Фэй схватила сестру за шиворот, обмотала ей вокруг талии веревку и спрыгнула с обрыва.

Чжоу Фэй спускалась к реке сотни раз и прекрасно знала, каким опасным казался ее берег жителям заставы. Когда Ли Янь опомнилась, они уже погрузились во тьму, зависнув в пустоте: под ними в разверзшихся скалах бурлило течение, готовое поглотить любого, кому хватит смелости подобраться ближе. Кровь ударила в голову, слезы брызнули из глаз, и Ли Янь завопила сестре прямо в ухо:

– А-а-а! Мы поги-и-ибли!

Чжоу Фэй, оглушенная криком, отпустила руку. Ловко перевернувшись в воздухе, она на лету перехватила веревку, обмотанную вокруг сестры, тут же ударила ладонью по плоскому участку скалы и мягко приземлилась на небольшой камень у самой воды.

Цяньцзи молчало – словно погрузилось в сон.

Чжоу Фэй вздохнула и крикнула Ли Янь, вцепившейся в веревку в трех чи от земли:

– Слезай!

Но та отчаянно замотала головой, словно кошка, которую силком тащат в воду. Не желая тратить время на уговоры, Чжоу Фэй попыталась опустить ее на землю сама.

– Помогите! Спасите! Дядюшка Юй! Дядюшка-а-а!… – завизжала Ли Янь.

Она осеклась, запоздало задумавшись: «А где вообще старина Юй? Он ведь всегда на Чернильной реке… Почему же он остановил Цяньцзи и пропустил чужаков?»

Ли Янь разжала пальцы. Веревка соскользнула, и Янь шлепнулась на землю у самой воды. В лицо ударили холодные брызги. Не потрудившись вытереться, она резко обернулась: Чжоу Фэй стояла в тени скалы, куда не проникал лунный свет, измученная и безмолвная. Ледяная волна промочила ноги Ли Янь насквозь, и она вскочила, от холода поджав пальцы.

Ученики один за другим спускались к реке. Чжоу Фэй взглянула на них и помчалась вперед, не останавливаясь. Как настоящая водная фея, она легко бежала по волнам, едва ступая на невидимые глазу камни Цяньцзи, и в несколько прыжков привела оробевших перед бурными волнами учеников к павильону в самом сердце реки.

Павильон одиноко возвышался посреди вод, окутанный влажной дымкой. Потертая дверь была прикрыта, и порыв ветра, поднятый стремительными движениями Чжоу Фэй, со скрипом распахнул ее: старина Юй, как и прежде, сидел лицом к Чернильной реке.

Чжоу Фэй затаила дыхание.

На деревянном столике были в ряд расставлены чашки, а сам дядюшка-наставник выглядел так, будто просто задремал. Сейчас он проснется и недовольно на нее рявкнет: «Ну и зачем ты опять сюда явилась?»

Бессвязные слова Чжан Болиня вдруг обрели смысл. Эти старики со времен Ли Чжэна друг друга на дух не переносили, а теперь, под ночным ветром Чернильной реки, в конце концов сплотились. Они видели подъем и расцвет Сорока восьми крепостей, годами послушно исполняли свои роли, словно части одного огромного тела, которые не могут существовать по отдельности. Окажись она на их месте, ее сердце наверняка захлестнуло бы желание отомстить.

Но величественные горы не прощают безрассудства.

Чжоу Фэй услышала, как догнавшая ее Ли Янь в страхе судорожно втянула воздух. Всхлип сестры привел ее в чувство. На негнущихся ногах она подошла к старине Юю, несколько раз беспомощно шевельнула пальцами, но так и не осмелилась проверить его дыхание. В конце концов она слабо сжала его безвольно опущенную руку, отказываясь признавать очевидное.

Когда пальцы сомкнулись вокруг морщинистой ладони, Чжоу Фэй вдруг обнаружила, что та была еще мягкой!

В голове загудело. Даже в вечнозеленых землях Шу в это время года возле горной реки никак не могло быть настолько тепло. А с тех пор как Коу Дань устроила переполох и остановила устройство, прошло как минимум три больших часа – почему мертвец не окоченел за все это время?!

Сердце Чжоу Фэй неистово заколотилось, она едва не расплакалась от внезапного открытия. Позабыв страх, она тут же потянулась проверить дыхание старика Юя – и… ничего…

Фэй не спешила отчаиваться. «Может, у меня просто рука слишком сильно дрожит», – подумала она и слегка прикусила кончик языка, пытаясь успокоиться, проверила сердцебиение на шее и запястье, а потом и в груди… Но не обнаружила никаких признаков жизни.

Фэй едва не прокляла весь свет. Что за черепашьи дыхательные практики изучал этот старикан?! От настоящей смерти не отличишь!

– Кажется, еще дышит! Позовите старейшину Чжао! – бросила она через плечо. – И еще…

Вдруг кто-то коснулся ее руки. Чжоу Фэй обернулась и увидела Се Юня: вечно неуловимый, он подкрался незаметно, словно призрак.

– «Леденящая кости синева» – сильнейший в мире яд. Холод медленно расползается по костям и сковывает суставы, превращая человека в безжизненную куклу. После смерти тело становится ледяным, а лицо – синеватым, отсюда и название, – тихо произнес Се Юнь. Одной рукой он накрыл ее ладонь, лежащую на теле старика, а вторую заложил за спину. – Говорят, противоядием служат лишь Дарующие тепло пилюли. После того, как была разрушена Великая долина травников, их рецепт был утерян, хотя, возможно, он сохранился среди сокровищ «Слияния неба и моря». Но даже если снадобье и обезвредит яд, то принявший его будет вечно страдать от жажды и жить ему придется только подле воды…

Он стоял рядом, задумчиво глядя на старину Юя.

– И? – Чжоу Фэй не терпелось услышать продолжение.

Фэй уставилась на Се Юня своими большими глазами, и он опустил взгляд, приметив трещину у нее на губе. Она где-то замарала щеку, и пальцы Се Юня дрогнули: ему захотелось стереть грязь с ее лица. В его глазах Чжоу Фэй была прекрасна. Она понравилась ему с первого взгляда – иначе почему бы он так долго хранил в памяти ее поломанный клинок? После случайной встречи в горной темнице они сблизились: их стычки и шутливые препирательства переросли в редкую душевную близость. Се Юнь по привычке дразнил Фэй, но не переставал о ней заботиться. Порой ему казалось, что ради ее скупой улыбки он готов был на все – в конце концов, его собственные запасы нежности были неисчерпаемы.

Но на этот раз Се Юнь испытал странное чувство. Глядя в ее глаза, горящие нетерпением, он словно прикоснулся к обрывкам своего прошлого, которое давно стерлось из памяти. Язык онемел, слова утешения застряли в горле, и вместо них с губ слетела жестокая правда:

– Труп человека, отравленного «Леденящей кости синевой», коченеет не сразу. Если дотронуться до него вскоре после смерти, может показаться, что он жив, но через несколько дней начнется разложение.

Ученики, последовавшие за Чжоу Фэй, замерли, словно их окатили ледяной водой. Ли Янь в ужасе зажала рот. Глаза Фэй, только что сиявшие от внезапно обретенной надежды, мгновенно потухли. Но и сердце Се Юня будто тоже остыло. Не дав ей опомниться, он нанес очередной удар:

– Кроме того, тебе лучше поскорее со всем разобраться. У Гу Тяньсюаня было преимущество, но после неудачной атаки он сразу отступил. Это не в духе Северного Ковша: они любыми средствами добиваются своего, так что, скорее всего, у него есть запасной план.

Чжоу Фэй смотрела на него пустым взглядом и никак не могла прийти в себя.

– Двадцать лет назад старый глава заставы пал жертвой коварного заговора. Тогда ему пришлось иметь дело с четырьмя лучшими бойцами Северного Ковша, но даже тогда Сорока восьми крепостям удалось выстоять. Неужели ты думаешь, что они будут полагаться только на предателей из Башни Свистящего Ветра? – Се Юнь покачал головой. – Времена изменились. Тогда Цао Чжункунь считал Сорок восемь крепостей всего лишь школой боевых искусств, которая не до конца вписывается в его представления о мире. Он был слишком занят войной с Южной династией и не мог отвлекаться, поэтому послал своих личных стражей. Но сейчас все иначе. Ты вообще осознаешь, что такое десятитысячное войско? Это не просто кучка одетых в черное головорезов Ковша.

Не успел он договорить, как снаружи раздался шум. В павильон, с трудом перебравшись через реку, вбежал запыхавшийся ученик.

– Шимэй Чжоу! – закричал он. – Старейшина Чжао велит тебе немедленно явиться к нему!

Чжоу Фэй резко обернулась. В растерянности она по-прежнему сжимала мягкую руку мертвого наставника:

«Зачем?»

Ей казалось, что она произнесла это вслух, но на самом деле ее губы лишь беззвучно дрогнули. Прибывший ученик, едва ступив в павильон, встретил мертвый взгляд старины Юя. Колени юноши подкосились, и он чуть не упал, судорожно ухватившись за дверь, потому и не заметил смятения Чжоу Фэй.

Ли Янь поспешно утерла слезы и, схватив гонца за рукав, торопливо спросила:

– Шисюн, что случилось?

– Старейшина Линь отразил атаку первой волны врагов у подножия горы и перекрыл им большинство путей сообщения, – не отрывая глаз от покойника, отрешенно доложил ученик. – Только что лазутчики передали, что после отступления Северные войска взяли несколько поселений у подножия Шушань…

Его слова не нуждались в пояснениях – даже Ли Янь все поняла: Северный Ковш, воспользовавшись численным превосходством, окружил Сорок восемь крепостей! По комнате прокатился возглас удивления. Ученик вздрогнул, будто очнувшись, с усилием оторвал взволнованный взгляд от тела старины Юя и, подавив страх, обратился к Чжоу Фэй:

– Связные передали, что во главе войска стоит Лу Яогуан, известный также как Поцзюнь из Северного Ковша, но приказы отдает не он, а какой-то важный чиновник с Севера. Лу Яогуан ведет себя с ним почтительно.

– Мастера бьют кинжалом в грудь, а придворные – в спину. Что еще предпринял этот военачальник? – подавленно спросил Се Юнь.

– Он… он приказал истребить разбойников в поселениях… – удивившись его прозорливости, пробормотал ученик.

Еще накануне вечером Чжоу Фэй сама останавливалась в одном из таких городков и, почуяв неладное, помчалась на заставу, разминувшись с войсками самозванца. В ее ушах еще звучали шумные разговоры на постоялом дворе, стук деревянного молоточка сказителя, смех, разносящийся по округе, беззаботные лица местных жителей… Мир и покой.

– В поселениях? Но там же простой народ! Каких таких разбойников они собрались истреблять? – спросила несмышленая Ли Янь.

– Ну как же, пособников врага, предателей родины, – не дожидаясь ответа гонца, продолжил Се Юнь. – Восхваление разбойничьего логова и его главаря – это все крамольные речи. Торговля и поставки припасов – соучастие в преступлениях. А уж тех, кто, пользуясь защитой изменников, отказывался платить налоги Северу, и самих можно записать в разбойники… Чему тут удивляться? Стоит только этому важному чиновнику пожелать, жители всех поселений вокруг Сорока восьми крепостей в мгновение ока превратятся в преступников, даже мухи, случайно залетевшие в эти края, тоже окажутся вне закона… И всему найдут обоснование, настолько убедительное, что никто вовек не усомнится.

На этих словах Се Юнь усмехнулся. Обычно он выглядел беззаботным и легкомысленным, этаким изнеженным молодым господином, но сейчас его слова резали душу, как лезвие, заледеневшее на пронизывающем ветру Чернильной реки.

– Разве вы не слышали? – тихо произнес он, скользнув взглядом по всем собравшимся. – «Дело негромкое – людей не поразить. Случай единичный – славы не сыскать. Верхам – спокойствие, низам – милости, и оттого невинные жертвы неизбежны». Этот чиновник явно пришел не с добрыми намерениями. В прошлый раз, когда на Сорок восемь крепостей напали почти все звезды Северного Ковша, поражение наверняка бросило на них тень в глазах императора. Похоже, они усвоили урок и решили втянуть мастеров из цзянху в свои интриги.

У Чжоу Фэй в голове будто разом все шестеренки от сырости заржавели: ей приходилось изо всех сил напрягаться, пробираясь сквозь туманные речи Се Юня, чтобы понять хоть что-нибудь.

Так…

У Сорока восьми крепостей все еще оставалась обширная сеть лазутчиков, зал старейшин не пострадал, Линь Хао все еще держал оборону, на месте были и бесчисленные скрытые ловушки, и сторожевые посты… Даже если школа Свистящего Ветра предала их, заставу не так-то просто взять.

А династия самозванца? После того как Гу Тяньсюань потерпел поражение и его замысел был раскрыт, враги тут же перешли к запасному плану – осадили Вэй, чтобы спасти Чжао.

Двадцать лет обитатели Сорока восьми крепостей и земель Шу жили бок о бок и во всем поддерживали друг друга. Стараниями Ли Цзиньжун окрестные поселения из захолустных деревушек превратились в островки спокойствия, безопаснее которых не было в мире. Местные совсем не походили на запуганных беженцев, что жили у подножия Хэншань: даже столкнувшись с прямой военной угрозой, беспечный народ вряд ли сразу осознал бы опасность. Объявить простодушных селян разбойниками было очень удобно: пусть осада заставы затянется на годы и не принесет успеха, Северный Ковш и войска самозванца вернутся не с пустыми руками, а с внушительными списками истребленных разбойников.

Сорок восемь крепостей могли бы просто закрыть ворота и предоставить людей у подножия их судьбе. Но так уж сложилось, что «разбойники» с заставы всегда отличались благородством: если позволят сейчас опорочить невинных – как потом будут смотреть людям в глаза? Как будут жить с ними дальше на этих землях, зажатых между Севером и Югом?

Гонец невольно перевел взгляд с Се Юня на Чжоу Фэй и кивнул:

– Верно, шимэй Чжоу. Старейшина Чжао говорит, что мы не можем просто отсиживаться за стенами. Похоже, предстоит тяжелое сражение. Он ждет тебе в зале старейшин: тебе предстоит покинуть Шу и доложить обо всем главе Ли.

Чжоу Фэй сильнее сжала странно мягкую руку покойного наставника. Она все поняла: ее отсылают прочь еще до начала битвы! Старейшина Чжао только что говорил, что помощь Фэй ему пригодится, но уже передумал. Значит, внизу и правда дела плохи…

Пока Чжоу Фэй была одна, она могла распоряжаться своей жизнью как вздумается; когда рядом появились друзья, которые в ней нуждались, – научилась ради них терпению и верности данному слову. Но теперь за ее спиной были целые Сорок восемь крепостей, безмолвные горные хребты, шумные постоялые дворы и рынки у подножия… Ее будто опутали тысячей нитей Цяньцзи – так, что за любое неосторожное движение или даже вдох она поплатилась бы какой-нибудь частью тела.

– Я… – Чжоу Фэй попыталась выловить из бурлящего потока сознания хоть одну ясную мысль, но ничего не вышло. Она даже забыла, что рядом все еще находится мертвое тело, и неосознанно шагнула вперед, потянув руку старика за собой и тут же подхватив чуть не рухнувший на пол труп.

А ведь она даже не знала, сможет ли снова запустить защитное устройство в Чернильной реке! В носу защипало, в горле встал ком из беспомощности и обиды – ни выплюнуть, ни проглотить. Сердце стоявшего рядом Се Юня, стоило ему заметить, как глаза Фэй покраснели, вмиг растаяло.

«Ладно уж, – подумал он. – Не должна судьба всех Сорока восьми крепостей лежать на этих хрупких плечах. Что за нелепость!» Вспомнив недавние навязчивые мысли, он с горькой усмешкой пристыдил себя: «Ты и правда трус. Сам не сумел когда-то со всем справиться и надеешься найти утешение в чужих неудачах?»

Покачав головой, он увидел, как тусклый свет изящно очертил безупречный овал лица Фэй: фарфоровая кожа, хрустальные глаза – настоящая красавица. Ему захотелось прижать ее к груди, дать выплакаться, нежно поглаживая мягкие волосы, и, выполняя просьбу старейшин, увести подальше.

А что до будущего… Разве не всем теперь есть кого оплакивать?

Чжоу Фэй наклонилась, чтобы усадить мертвого наставника, и шум волн Чернильной реки мощным потоком хлынул ей в уши. Поднимая остывшее тело, она вспомнила, как впервые оказалась в паутине Цяньцзи, как старик заставлял ее сидеть посреди бурлящего потока, оттачивая клинок в «Просветлении с закрытыми глазами».

«Успокойся. Не маши мечом наугад. Обезьяны и те двигаются лучше тебя, а ведь они не владеют цингуном. Не бойся, не торопись. Выбрось из головы все посторонние мысли, тогда ты по-настоящему увидишь свой клинок. Иначе на что ты надеешься? Вот смотрю на тебя и думаю: только и научишься, что прыгать, как блоха».

«Не бойся, не торопись. Выбрось из головы все посторонние мысли», – еще раз повторив про себя эти слова, Чжоу Фэй сделала глубокий вдох. Она еще долго стояла, склонившись над стариком, словно покойник что-то шептал ей на ухо.

Точно! А ведь она-то еще живая!

Фэй неожиданно выпрямилась, минуя протянутую к ней руку Се Юня.

Она была похожа на молодой, только начавший расти бамбук: не толще хворостины, ветер подует – и согнет до земли, но только утихнет – она найдет в себе силы подняться.

Се Юнь отдернул руку, с удивлением наблюдая за ней.

– Позовите двух шисюнов. Пусть унесут отсюда наставника Юя на берег, – распорядилась Чжоу Фэй, повернувшись к ученикам. – Кто-нибудь умеет управлять Цяньцзи? Ладно, вижу, что нет. Тогда я попробую. Когда запущу устройство, берите старину Юя и следуйте в зал старейшин.

– Нести старину Юя в зал старейшин? – в недоумении переспросил кто-то из учеников.

– Именно так, – твердо ответила Чжоу Фэй. – Как отыщем убийцу, похороним его вместе с ее головой.

Юные ученики пребывали в полном смятении, однако ее твердый размеренный тон заставил их безропотно подчиниться. Несколько человек осторожно подхватили тело старика и начали по веревкам забираться обратно на скалу.

Чжоу Фэй повернулась к Ли Янь:

– Я сказала тебе спуститься сюда, чтобы ты поклонилась дядюшке-наставнику, но этому не суждено было случиться. Поднимайся и жди меня наверху.

Какой бы сильной и достойной восхищения не казалась Ли Янь старшая сестра, на берегу она оставалась для нее родственницей и подругой. Однако сейчас Фэй заговорила столь же непререкаемо, как брат по учению Линь Хао, старейшина Чжао или даже сама глава Ли – люди, чья спина становилась надежным укрытием в минуту опасности.

Несмотря на страх высоты, Ли Янь не посмела перечить: стиснув зубы, ухватилась за веревку и с закрытыми глазами полезла наверх. Чжоу Фэй дождалась, пока сестра поднимется достаточно высоко, и подошла к стене с рычагами управления Цяньцзи. Се Юнь, скрестив руки на груди, наблюдал, как она, стоя перед хитросплетением рукояток, отчаянно пыталась вспомнить, что делал наставник.

Тщательно прокрутив в голове воспоминания, Фэй сравнила их с тем, что видела перед собой, после чего осторожно толкнула один из рычагов.

Чернильная река ответила оглушительным грохотом. Равномерное течение внезапно усилилось, а пол в павильоне задрожал. Чжоу Фэй тут же поняла, что допустила ошибку. Старина Юй говорил: «Когда Цяньцзи мечется по воде – это сущие пустяки, но когда оно затихает в глубинах, выжидая момент, чтобы нанести смертельный удар, – вот тогда оно работает в полную силу и опасно по-настоящему». Фэй поспешно вернула рычаг на место, и грохот стих.

– Думаю, это не тот рычаг, – заметил Се Юнь. – По триграммам багуа Гэнь символизирует начало. Кажется, ты просто приказала Цяньцзи вернуться в исходное положение.

Старина Юй не раз показывал ей, как управлять устройством, но рассеянная Чжоу Фэй пропускала его слова мимо ушей. Теперь же ей приходилось полагаться лишь на смутные воспоминания и догадки.

– Ты разбираешься? – Фэй повернула голову в сторону Се Юня.

– Кое-что знаю о Цимэнь Дуньцзя, – ответил тот. – Но о Цяньцзи – нет.

Она удивленно посмотрела на него: не ожидала, что Се Юнь хоть чего-то может не знать. Юноша сидел на столе старины Юя: не лез с советами, не поторапливал – просто неотрывно смотрел на нее, отчего Фэй вдруг стало не по себе. Она вытерла лицо рукавом и приказала:

– Раз никто ничего не знает, не мешайте! Выйдите и смотрите за Цяньцзи. Если увидите изменения, сразу сообщите.

Все, кто еще оставался в павильоне, кроме непослушного Се Юня, вышли к реке наблюдать за подводным чудовищем. Чжоу Фэй задумалась, провела рукой на высоте ушей, представляя, какого роста был старик, под недоуменным взглядом Се Юня слегка присела, сделавшись на полголовы ниже, и попыталась вспомнить, как дядюшка-наставник стоял на этом месте и бурчал что-то себе под нос.

– Раз, два, три, четыре, пять… – Чжоу Фэй начала шептать какую-то считалку, сделала несколько шагов вдоль стены с рычагами и нажала на пятый слева. С реки донесся гул, похожий на раскат грома.

– Кажется, так, – пробормотала она.

– А следующая строчка стишка, случайно, не «В горы – тигра убивать»? – усмехнулся Се Юнь.

– Заткнись, – процедила Фэй.

Он угадал: видно, все эти бестолковые мужчины одинаковые. Следующая строчка действительно была «В горы – тигра убивать», после нее старик обычно подпрыгивал на месте.

Повторяя про себя эту считалочку, Чжоу Фэй на пятом шаге точно так же подпрыгнула, и ее пальцы коснулись выступающей пружины – та сразу отскочила. Се Юнь взглянул в окно: нити Цяньцзи с шипением начали одна за другой погружаться под воду.

«Так вот как это работает!» – удивленно подумал он.

Фэй со вздохом потерла переносицу – следующее действие по считалочке было еще более нелепым. Старина Юй обычно бормотал: «Тигр раззявил свою пасть», притаскивал маленькую скамейку, вставал на нее, но все равно не мог дотянуться, поэтому брал небольшую метлу и шлепал ею по рычагам – это называлось «Получай по морде, мразь!».

С недовольным лицом Фэй притащила скамеечку, взобралась на нее, взяв висевшую рядом метелку, и уже собралась ударить, но вдруг смутилась. Повернувшись к Се Юню, который с любопытством наблюдал за представлением, она рявкнула:

– Чего уставился? Закрой глаза!

Се Юнь приложил руку к груди и, пристально глядя на Чжоу Фэй, строго произнес:

– Ты так прекрасна, что от одного взгляда сердце трепещет.

Его нежные слова могли бы взволновать Фэй… если бы она в это время, взгромоздившись на скамью, не размахивала метелкой.

Гаденыш бесстыжий – не только помочь ничем не смог, так еще и развлекаться вздумал!

Чжоу Фэй грозно замахнулась своим облезлым оружием и решительно бросила:

– Проваливай!

Се Юнь опустил голову и тихо рассмеялся. Фэй закатила глаза, глубоко вдохнула и, подражая старине Юю, взмахнула всемогущей метлой и шлепнула ею по стене с рычагами! Куда именно пришелся удар, она и сама не разглядела, но от него скрытое в стене сердце чудовища громко загудело, и павильон содрогнулся.

Оказывается, дядюшка-наставник просто возвращал частично запущенные элементы в исходное положение, подобно тому, как осторожно извлекают из ножен меч, обнажая его лишь наполовину. Но на этот раз из-за вмешательства Коу Дань устройство полностью остановилось, и Фэй пришлось вытаскивать меч целиком, оттого и шум был намного громче.

Чжоу Фэй вздрогнула от неожиданности, потеряла равновесие и чуть не свалилась со скамьи. Рванувший с места со скоростью ветра Се Юнь вовремя подхватил Фэй.

– Будь осторожнее, – наклонившись, он слегка коснулся губами ее уха.

Даже при всей своей наивности Чжоу Фэй понимала, что он перешел все мыслимые границы. Увереннее встав на ноги, она тут же оттолкнула Се Юня. Жар от ушей разлился по всему лицу. Фэй растерянно заморгала, не зная, что сказать. Он же лишь с невинным видом поправил рукава, будто ничего не произошло. Окончательно придя в себя, Чжоу Фэй смутилась еще сильнее и начала подозревать, что слишком мнительна.

Она кашлянула, собираясь хоть немного разрядить обстановку, как вдруг Се Юнь заявил:

– Эх, барышня, да ты совсем худющая! Скоро тверже меня станешь!

Разряжать обстановку резко перехотелось. «Чтоб тебе, мягкотелому, сдохнуть!» – вертелось у нее в голове. Раскрасневшееся лицо помрачнело. Фэй готова была гнаться за Се Юнем триста ли, чтобы придушить наглеца, но вскоре опомнилась и снова раскисла:

– Некогда с тобой связываться, – раздраженно махнула рукой она. – Мне еще в зал старейшин идти.

– Фэй, – окликнул ее Се Юнь, отбросив шутки в сторону. Его взгляд скользнул по Весенним Горам. – Когда ты повзрослеешь, все руки, что тебя поддерживали, постепенно исчезнут. Тебе придется самой преодолевать трудности без права на ошибку. Чувство, что твоя судьба – на острие клинка, никогда не угаснет. Но знаешь ли ты, что это уже величайшая удача?

Не понимая, к чему он клонит, Чжоу Фэй вопросительно приподняла бровь.

– Меч в руках у тебя, и пока его острие смотрит вперед, ты сможешь прорубить себе путь сквозь любые тернии. Жизнь и смерть, вершины и пропасти, доблесть и трусость – перед тобой лежат бесчисленные пути. Праведность и порочность, мудрость и глупость, верность и предательство – все зависит только от тебя. Разве это не удача? – Се Юнь легонько щелкнул пальцами по клинку, тот отозвался коротким звоном, и юноша улыбнулся. – Знаешь, у многих нет даже этого… Происхождение не то или способностей нет, вот и остается им плыть по течению без выбора…

Внешние уголки глаз Се Юня от природы были слегка приподняты, оттого, даже когда выражение лица его было серьезным, в них читалась легкая усмешка, таящая за собой тысячи невысказанных слов. Но если кто-то замечал в его взгляде намек на истинные чувства, он тут же прикидывался дурачком и доводил окружающих до исступления, так что им становилось уже не до расспросов.

– Ты… – начала было Чжоу Фэй, но Се Юнь поднял руку, будто бы собираясь нежно провести чуть согнутыми пальцами по ее щеке.

Фэй, у которой только-только перестали гореть уши, снова бросило в жар. Она застыла, колеблясь между «уклониться» и «не шевелиться». Всю ночь ее голова работала на износ, а вопросам, требующим ее участия, казалось, не было конца…

Ни с того ни с сего Се Юнь ухватился за ее косу, перекинутую через плечо, и дернул со всей силы.

– Ай!.. – вскрикнула Чжоу Фэй.

Довольный выходкой, Се Юнь тут же удрал из павильона. Его лукавый смех эхом прокатился над рекой. Огромной бабочкой он порхнул к берегу и, ловко уворачиваясь от двух дребезжащих нитей Цяньцзи сразу, взмыл вверх по свисающим со скалы веревкам.

Ученики, оставшиеся у павильона, с восхищением наблюдали за его изумительным цингуном. А когда разъяренная Чжоу Фэй выбежала наружу, Се Юня уже и след простыл.

Она перевела дух: то ли его слова об удаче подействовали, то ли злость придала ей бодрости, так или иначе, силы к ней вернулись.

Скользнув взглядом по Чернильной реке, она заметила, что бо́льшая часть Цяньцзи уже скрылась под водой, раскинув смертоносную паутину для любого незваного гостя. Положение подводных столбов, кажется, отличалось от обычного, и несколько нитей по-прежнему парили над поверхностью, видимые глазу, но заставить Цяньцзи работать хоть как-нибудь уже было для Фэй подвигом: что знаний недостаточно, всегда выясняется именно тогда, когда они больше всего нужны!

Чжоу Фэй вдруг смекнула, что такой расклад ей даже выгоден: если враг хорошо знает Цяньцзи, как Коу Дань, то от привычного расположения нитей не будет никакого толку. А вот если в рычагах поковыряется недоучка вроде нее, да еще и на страже оставит юнцов, которые в устройствах смыслят не больше, чем свинья в апельсинах, то ловушка, пожалуй, вполне может застать Коу Дань врасплох.

Заключив, что итог выше всяких похвал, Фэй повернулась к ученикам:

– Присмотрите пока за павильоном вместо дядюшки-наставника. Если появится неприятель, переключайте рычаги управления на стене как душе угодно.

Не дожидаясь возражений, она взмыла к веревкам на скале, оставив учеников в растерянности. Они не обладали ни цингуном Се Юня, которому, чтобы летать, крылья были не нужны, ни знаниями Чжоу Фэй о нитях Цяньцзи, а потому не могли уйти, если бы даже захотели. Оставалось только покорно стоять на посту с чувством, что их умело оставили в дураках.

Какое-то время ученики переглядывались в замешательстве, пока один из них не пробормотал:

– Кажется, шимэй Чжоу уже не такая великодушная, как раньше…