Холодный и безжизненный, он внезапно обрел душу, а Фэй, словно ребенок, прихрамывая, ковыляла по груде истерзанных тел и битых черепков, пытаясь выбраться. Окруженная смертоносной «Туманной росой», она в отчаянии припала к резному окну – и перед ней открылись прежде недосягаемые бескрайние просторы.

Колокольный звон, разносящийся с дальнего склона, становился все громче, его звуки сотрясали спящие горные хребты, долетая даже до небольшого городка, что притих у подножия. Стаи птиц с криками проносились над головой. В считаные мгновения в Сорока восьми крепостях всюду зажглись огни, и теперь горы издали напоминали внезапно пробудившегося дракона.

Бесчисленные черные тени карабкались по скалистому берегу Чернильной реки. Бойцы наверху все еще держали оборону, но старший дозорный недоумевал, почему нити Цяньцзи вдруг остановились. Не покидая пост, он отправил нескольких человек сообщить оставшимся на заставе старейшинам о вторжении.

– К нам прибыло подкрепление, – громко доложил один из учеников. – Из школы Свистящего Ветра. Наверное, узнали о неполадках с Цяньцзи.

Не успел он договорить, убийцы бесшумно, словно призраки, достигли вершины и ловко вскарабкались на скользкие камни.

Сорок восемь крепостей были последним островком мира и спокойствия, притаившимся между Севером и Югом. Люди в этих краях десятилетиями жили бок о бок, безоговорочно доверяя друг другу, а потому ни дозорные, ни их предводитель – никто даже не подумал опасаться товарищей…

И вот в один миг неприступная линия обороны вдоль Чернильной реки рухнула под натиском внезапного мятежа.

В зале старейшин никто не мог понять: проникли на заставу враги, или кто-то из своих решился на предательство? А если это свои, то кто именно? Кому еще можно доверять в этот темный час?

Когда прибыла Чжоу Фэй с остальными, в зале старейшин царил беспорядок: собравшиеся перекрикивали друг друга, яростно доказывая свою непричастность. В такой напряженной обстановке даже косой взгляд воспринимался как угроза. А самое ужасное, что в отсутствие Ли Цзиньжун обычно степенные старейшины одичали от страха.

Непоколебимые Сорок восемь крепостей раскалывались изнутри: чем прочнее камень, тем глубже трещины.

Зал старейшин был заперт. Чжоу Фэй глубоко вздохнула и со всей силы ударила в двери ногой. Подгнившая деревянная задвижка сломалась – створки распахнулись, явив взору старейшин юную воительницу. Фэй вернула клинок на пояс и, скрестив руки на груди, окинула зал тяжелым взглядом. Воцарилась тишина. Но Фэй входить не стала – так и стояла молча у порога.

Что еще ей оставалось делать? Прежде она никогда не интересовалась делами заставы, и, если бы смогла вспомнить имя хоть одного из старейшин, это уже было бы достижением. А уж к каким школам они принадлежали, каков был их нрав и способности – об этом она и вовсе не думала.

К счастью, рядом оказалась вездесущая барышня Ли.

Пока Чжоу Фэй и перепуганные старейшины молча переглядывались, Ли Янь быстро шепнула сестре на ухо:

– Первый слева, тот, что залез на стол и орал что есть сил, – дядюшка Чжан, ты его знаешь, так что не буду пояснять.

Речь шла о Чжан Болине, главе школы Тысячи Колоколов, чьи приемы отличала грубая ярость, потому ее и прозвали школой Диких Собак, а самого Чжан Болиня – Бешеным Псом Чжаном. Он славился на все Сорок восемь крепостей своим необузданным нравом: рот открывал только для того, чтобы покричать, а закрывал – чтобы подраться. Из-за особенностей боевого искусства школы ученики ее по большей части были крепкими мо́лодцами, что вечно разгуливали по заставе с голой грудью и орали во все горло от избытка сил. С барышнями Бешеный Пес Чжан обращаться не умел, но к Чжоу Фэй и Ли Янь относился с мягкостью и иной раз даже с добротой – невиданное дело!

– Тот, что посередине, бледный как смерть, – Чжао Цюшэн, глава школы Красной Скалы, черствый старый хрыч. Однажды, услышав, как ты препираешься с тетей, он заявил, что, будь ты его дочерью, он бы предпочел придушить тебя и завести новую – мол, это единственный способ искоренить гнусную привычку перечить родителям!

«Нашла время ябедничать!» – подумала Чжоу Фэй и закатила глаза, намекая сестре, чтобы та избавила ее от лишних подробностей.

– Крайний справа – Линь Хао из школы Грозовых Копий. Наш шисюн, хотя вряд ли ты его знаешь. Недавно тетя доверила ему защиту заставы – он первый из своего поколения стал старейшиной.

Линь Хао было двадцать семь лет – уже не ребенок, но и, в отличие от других старейшин и глав школ, бороды не отрастил, ума не нажил. Теперь, когда на Чернильной реке приключилась беда, именно он, не сумев обеспечить защиту заставы, оказался во всем виноват. Зажатый между Чжан Болинем и Чжао Цюшэном, он едва сдерживал свой гнев.

В гробовой тишине Чжоу Фэй слышала, как бешено стучит сердце: ей даже сперва стало не по себе – вдруг и остальные заметят. Но, еще раз оглядев зал старейшин через порог, Фэй вспомнила, что говорила ей однажды Ли Цзиньжун: «Ведь даже песчинки – это бывшие горы. Твое настоящее – это наше прошлое».

Трижды повторив про себя ее слова, Чжоу Фэй почувствовала, как сердцебиение постепенно замедляется, холодный пот на ладонях высыхает, шум в голове становится тише, а на смену беспорядку приходит кристальная ясность мыслей. Опустив глаза, она крепче сжала рукоять Весенних Гор, вошла в зал и почтительно поклонилась ошеломленным старейшинам:

– Дядюшка Чжан, дядюшка-наставник Чжао, шисюн Линь.

– Чжоу Фэй? – нахмурившись, удивился Чжао Цюшэн. В ее присутствии он всегда выглядел недовольным. Увидев за спиной девчонки Ма Цзили с отрядом, он, оставив Чжоу Фэй и Ли Янь без внимания, точно путающихся под ногами щенков, обратился к распорядителю: – Брат Ма, что происходит? Разве ты не должен был отвезти Ли Янь в Цзиньлин? Почему же ты не только ее не доставил, но еще и посторонних привел?

Ма Цзили уже собирался ответить, но Се Юнь незаметно дал ему знак молчать: если первое слово скажет он, Чжоу Фэй в глазах этих старикашек навсегда останется мелкой рыбешкой.

Распорядитель замялся, а Фэй, даже не взглянув на него с Се Юнем, заговорила:

– На то есть свои причины – в двух словах и не расскажешь. Наставник Чжао, школа Свистящего Ветра подняла мятеж, внешние сторожевые посты уже уничтожены, на Чернильной реке – толпы врагов. Вам точно именно сейчас надо знать, почему Ли Янь не в Цзиньлине?

Слова ее, достаточно дерзкие, сказаны были настолько спокойно, без намека на присущее молодости бунтарство, что Чжао Цюшэн опешил:

– Нет, погоди… Что ты сказала? Даже внешние посты уже… Откуда ты знаешь, что это они?

Неужели Сорок восемь крепостей теперь открыты всем четырем ветрам?

Чжоу Фэй подняла на него взгляд и легонько провела пальцами по рукояти Весенних Гор. Старейшины невольно проследили за ее ладонью: на белоснежной коже с внутренней стороны большого пальца виднелись мозоли, а у ногтей – свежие ссадины.

– Потому что у убийц это в крови. Я видела все своими глазами и собственными же руками прикончила их… – Фэй невозмутимо наклонила голову. – Шисюн Линь, разве сейчас не время собрать второй отряд дозорных и отправить на Чернильную реку подкрепление? Цяньцзи, скорее всего, уже остановлено, враги взбираются по скалам. Сколько нам нужно времени?

Чжао Цюшэн смотрел на Чжоу Фэй, как матерый пес на щенка, задравшего хвост и вообразившего, будто он здесь главный. Все это казалось ему настолько нелепым, что он не мог больше сдерживаться:

– Ты, девчонка…

Молчавший до сих пор Линь Хао вышел из зала и громко свистнул. Несколько дозорных тут же приземлились во дворе зала старейшин, прервав гневную отповедь Чжао Цюшэна. Старейшина Линь не был глупцом: он и без подсказок знал, что делать, – недаром же ему в столь раннем возрасте поручили защиту заставы. Если бы только эти старики в самый ответственный момент не лезли со своими нравоучениями, стуча по столу и требуя объяснений, вместо того чтобы действовать! Линь Хао, конечно, не собирался подчиняться указаниям Чжоу Фэй, но она появилась как нельзя кстати и несколькими фразами помогла ему выйти из неловкого положения. Неважно, правда это или нет, но она прямо назвала зачинщиков мятежа, тем самым сняв с него бо́льшую часть подозрений. Линь Хао не преминул обойти стороной озверевших Чжао Цюшэна и Чжан Болиня и отдал приказ: собрать бойцов, отправить на сторожевые посты и к Чернильной реке.

– А успеем мы или нет, – обернулся он к Фэй, – зависит от сноровки врагов.

Чжоу Фэй слегка выдвинула Весенние Горы из ножен и со щелчком вернула их обратно.

– Хорошо, – отрезала она. – Если не успеем – так пусть хотя бы поплатятся жизнями.

Старейшины знали ее с детства, поэтому с ними трюк, который она провернула с Ян Цзинем, не сработал бы, – они лишь еще сильнее усомнились бы в ее словах. Нужно меньше спрашивать, меньше отвечать, меньше объяснять. Каждая фраза молотом должна вбиваться в сознание. «Если ты сама поверишь в свои слова, сможешь убедить и других», – первое, чему ее научил Се Юнь по пути в зал старейшин.

Чжоу Фэй как бы случайно поймала его взгляд – юноша едва заметно кивнул. Следом в памяти всплыл второй совет: «Завоевав их внимание, не дави слишком сильно. Ты все же младшая, поэтому не перегибай палку: ты пришла помочь, а не устраивать свару». Фэй пару раз сжала пальцами рукоять клинка, смягчила выражение лица и почтительно поклонилась:

– Простите мою неучтивость. Едва мы вернулись домой, на нас из засады напали свои же. Это вывело меня из себя. Прошу вас, дядюшки, извинить меня.

Чжан Болинь, вскинув брови, хотел было что-то сказать, но промолчал – лишь рукой махнул.

Чжоу Фэй искоса взглянула на дядюшку Чжао, но спину не выпрямила. Ее волосы растрепались, прядь у виска, очевидно, отсекли в бою. Такой удар мог стоить жизни: пройди меч чуть выше – задел бы щеку, чуть ниже – перерезал бы горло. Возможно, враг застал ее врасплох. Чжао Цюшэн не испытывал к Чжоу Фэй приязни, да и сама она при встрече лишь бросала ему сухое «наставник», и ни слова больше. Но теперь, видя в ней почтительного и в то же время страдающего молодого бойца, он испытал странное чувство – будто противная девчонка вмиг повзрослела.

– Ладно, – буркнул он, обошел Линь Хао и от собственного имени велел: – На Чернильную реку! Посмотрим, с какими демонами снюхались эти двуличные твари!

Молодой Линь Хао, само собой, не мог ему перечить, но Чжан Болинь не собирался терпеть такое самовольство – услышав, как Чжао Цюшэн вновь присваивает чужие полномочия, он покраснел от злости и громко фыркнул.

Чжоу Фэй держала нос по ветру: не спешила следовать за главой школы Красной Скалы и вопросительно взглянула на Чжан Болиня. Третье правило, которому советовал следовать Се Юнь, звучало так: «Если в зале старейшин все заодно – лучше помолчать. Когда меж ними царит согласие, даже твоей матери приходится считаться с их мнением, что уж говорить о тебе.

Но если Ли Цзиньжун не оставила никого за главного, значит, им приходится друг друга уравновешивать. Лучше всего, если, переступив порог, ты застанешь их раскрасневшимися от гнева, – вот тогда сможешь вставить свое слово. Главное – правильно воспользоваться возможностью».

Чжан Болинь, встретив ее взгляд, наконец смог выдохнуть и, уставившись в спину Чжао Цюшэна, мысленно спросил: «Видал? Все знают, кто здесь действительно заслуживает доверия».

С напускной важностью Бешеный Пес Чжан кивнул Чжоу Фэй и тоже распорядился:

– На Чернильную реку.

Краткое перемирие среди старейшин позволило Линь Хао перевести дух. Запасные отряды Сорока восьми крепостей немедленно заняли оборону, а подкрепление из лучших бойцов разных школ двинулось к реке. Свет факелов в ночи слился в одну длинную огненную змею.

Чжоу Фэй окинула воинов взглядом: общий строй расходился на небольшие отряды, будто некогда спокойное озеро внезапно разделилось на сотни стремительных ручейков. Она не хотела поддаваться чувствам, но невольно взгрустнула. Молчавший до сих пор Се Юнь взял ее за руку – Фэй вздрогнула от холодного как лед прикосновения. Юноша смотрел вперед и будто вовсе не обращал на нее внимания, но пальцы твердо стискивали обмякшую девичью ладонь, крепче прижимая ее к рукояти Весенних Гор.

«Это еще не конец», – вот что он пытался ей сказать.

Остальное – за «Клинком, рассекающим лед».

Послышался лязг оружия – передовой отряд уже вступил в бой с неприятелем. Чжоу Фэй сразу узнала знакомые черные силуэты, и сердце ее сжалось – это были люди Северного Ковша.

Чжан Болинь с громким криком выхватил у стоящего рядом ученика копье и ринулся вперед.

Атаки школы Тысячи Колоколов были поистине сокрушительны, а глава Чжан, несмотря на возраст, не утратил мастерства. Он ворвался в ряды врагов, как огненный снаряд, с грохотом разметав черные силуэты по сторонам. Едва его копье обрушилось на землю, каменная плита толщиной в два пальца хрустнула, словно пережаренная лепешка, и тотчас покрылась паутиной трещин. Даже соратники были впечатлены его мощью, сотрясающей Небеса, не говоря уже о врагах.

– Ой-ой!.. – отпрянула на полшага Ли Янь.

Но на ее крик никто не обратил внимания. Оглянувшись, Янь увидела, что Чжоу Фэй, опираясь на длинный клинок, пристально смотрит сквозь суматоху битвы на какого-то незнакомца.

Он стоял слишком далеко, и разглядеть его черты было невозможно – угадывались лишь смутные очертания: высокий мужчина в теплом плаще с роскошным воротником из лисьего меха – в шушаньской жаре смельчак явно хотел заработать тепловой удар! В руке он небрежно держал складной веер, а у бедра висел поясной меч. На первый взгляд манеры незнакомца казались такими же вычурными, как у Се Юня, но ничто не выдавало его превосходства над остальными, кроме одного маленького обстоятельства: он стоял на ветке дерева! И то был не толстый сук, а тончайшая веточка, которая, казалось, могла выдержать лишь муравья: даже пчела не сочла бы такую хворостинку надежной. Ветка качалась на ветру, листья дрожали, готовые вот-вот осыпаться, а незнакомец в своем богатом одеянии невозмутимо удерживал равновесие – будто парил в воздухе.

Вдруг, словно почувствовав взгляд Чжоу Фэй, он снялся с места. Казалось, незнакомец летел, не касаясь веток: ни один лист не шелохнулся под ним! Промчавшись сквозь густые кроны деревьев, он в мгновение ока оказался в гуще сражения.

От его стремительных движений рябило в глазах: только шорох тяжелого плаща предупреждал противника о надвигающейся опасности, вызывая непреодолимое желание отступить. Даже Линь Хао дрогнул – лишь самые опытные старейшины вроде Чжао Цюшэна остались непоколебимы.

Чжоу Фэй тоже держалась достойно: почуяв опасность, юная воительница не оробела, на лице ее не отразилось ни капли страха. На сей раз Чжоу Фэй не притворялась: ничто не заставило бы ее трепетать от страха, даже сам Нефритовый император, вздумай он спуститься с Небес. Вместо ужаса ее одолевало любопытство: незнакомец в совершенстве владел цингуном – прямо как Се Юнь. Кто же он такой?

Из Семи звезд Северного Ковша двое, Ляньчжэнь и Луцунь, были уже мертвы, Таньлана и Уцюя Фэй знала в лицо… Получается, перед ней либо Цзюймэнь, либо Поцзюнь, либо Вэньцюй?

Наконец заговорил Се Юнь – за все это время он не проронил ни слова:

– «Прохладное дыхание ветра»… Скорее всего, это Гу Тяньсюань.

– Цзюймэнь, – кивнула Чжоу Фэй, разглядев приближающегося воина.

Гу Тяньсюань благородными чертами лица напоминал ученого: годы не затронули природную стать, а в ясных, словно персиковые лепестки, глазах, уголки которых тянулись вверх тончайшими лучиками морщин, застыла легкая, загадочная улыбка.

– У меня плохое предчувствие, – нахмурилась Чжоу Фэй. – Насколько я знаю, звезды Северного Ковша никогда не действуют в одиночку. Он не мог прийти один.

– Откуда тебе знать? – невольно обернулся и уставился на девчонку сварливый Чжао Цюшэн.

– Не стану скрывать от вас, дядюшка Чжао, – сухо улыбнулась Фэй, – последние полгода оказались весьма насыщенными. Я, можно сказать, познакомилась почти со всеми звездами Северного Ковша.

Чжао Цюшэн остолбенел. Он знал, что Чжоу Фэй не бросала слов на ветер, и поневоле задумался: через какие же опасности пришлось ей пройти? Линь Хао, не дожидаясь его ответа, спросил:

– Шимэй Чжоу, хочу знать твое мнение: как думаешь, что сейчас происходит?

Чжоу Фэй большую часть времени размахивала клинком и даже не пыталась ничего понять, что уж говорить про какое-то мнение! Она по привычке обратила взгляд к Се Юню. Тот незаметно отпустил ее руку и теперь стоял в двух шагах безмолвным наблюдателем. Его взор, словно впитавший в себя мерцание звезд, был спокойным и теплым, но не выражал ни малейшего намерения вмешиваться.

– Это просто…

Она собиралась ляпнуть что-то вроде «это просто предположение, вовсе не обязательно верное», но вспомнила первый совет, который дал ей Се Юнь, и осеклась.

– Это просто уловка, – немного помолчав, закончила она. – Что-то не сходится. Шисюн Линь, посмотри: людей Северного Ковша не так много, как я ожидала, а школа Свистящего Ветра – одна против сорока семи других школ. Даже объединившись с предателями внутри заставы, как Северный Ковш собирается победить?

Подбирая слова, Чжоу Фэй попыталась упорядочить мысли. На память пришли и хитрость Тун Кайяна, зашедшего в тыл к Му Сяоцяо, и подлость Цю Тяньцзи, лично похитившего молодого господина Чжу в Хуажуне. Чем больше она говорила, тем увереннее звучал ее голос:

– Гу Тяньсюань проделал столь долгий путь, дождался, пока глава Ли покинет заставу, воспользовался вызванной предательством неразберихой… Он не явился бы с небольшим отрядом, не будь уверен в победе. Кто станет рисковать, когда выпала такая возможность? На его месте я бы устроила шум у Чернильной реки, чтобы привлечь все основные силы сюда, а затем…

Она встретилась взглядом с шисюном: прибывшее подкрепление и так держалось из последних сил, а если лишить бойцов надежды, они впадут в отчаяние, и Сорок восемь крепостей будут обречены!

Глава Ли не зря назначила Линь Хао старейшиной: он понял все с полуслова. По его спине пробежал холодок, но он лишь кивнул Чжоу Фэй, отозвал десяток самых быстрых бойцов и велел им скрыться в темноте. Оставив бо́льшую часть фонарей на деревьях и прихватив с собой лишь несколько факелов, отряд бесшумно исчез в лесу. Ночью судить о численности войска можно было только по огням, и даже Чжоу Фэй не знала, сколько человек Линь Хао успел увести за собой.

Но теперь было не до того. Взмахнув веером пару раз, Гу Тяньсюань с резким хлопком сложил его и, окинув взглядом старейшин и учеников школ, вежливо поклонился:

– Прошу простить, что пришел без приглашения, да еще и посреди ночи.

Чжао Цюшэн и Чжан Болинь хоть и не ладили между собой, но, столкнувшись с общим врагом, проявили редкое единодушие. Глава школы Красной Скалы, оставив за спиной юных учеников, обменялся взглядом с Бешеным Псом Чжаном, и они оба, не сводя глаз с незваного гостя, разошлись, окружив Гу Тяньсюаня с двух сторон.

– Если не приглашали, зачем тогда приполз? – язвительно сказал Чжао Цюшэн. – Неужто обратно хочешь отправиться по частям?

Манеры Гу Тяньсюаня были поистине превосходны: он не разозлился на грубость, промолчал и с улыбкой махнул рукой кому-то позади себя, приглашая выйти вперед. От толпы отделилась женщина.

– Коу… Дань! – сквозь зубы прошипел Чжао Цюшэн. Он не стал спрашивать о судьбе старины Юя: в сложившихся обстоятельствах ответ был очевиден. – Мерзавка! Так опозорить предков!..

– Это я-то опозорила предков? Вынуждена не согласиться! – мрачно улыбнулась Коу Дань, поправив прическу, в которую были собраны ее длинные густые волосы. Алые ногти в свете факелов замерцали зловещим огненным блеском. – Неужели вы, почтенные, не знаете, что в Башне Свистящего Ветра главой можно стать, только убив своего предшественника? Это основа нашей преемственности. А мой наставник умер своей смертью, не от моей руки – вот что такое настоящий позор!

– Сорок восемь крепостей приняли вас, дали вам убежище! – закричал Чжан Болинь. – Чем же мы вас так обидели, позволь спросить?

– Сорок восемь крепостей с радостью принимали таких, как вы, – последователей праведных школ. Но разве мы когда-то были такими? – Коу Дань прикрыла улыбку ладонью. – Школа Свистящего Ветра – сборище бездушных наемных убийц. Думаете, Ли Чжэн принял нас из добрых побуждений? Старейшина Чжан, с высоты прожитых лет вы должны понимать, почему в свое время покойный глава Ли настоял на нашем присоединении, несмотря на то что многие были против.

Бешеный Пес Чжан на мгновение оторопел и тотчас разразился бранью: для старожилов Сорока восьми крепостей основатель был почти божеством. Разве можно молча слушать, как его обвиняют в злом умысле?

Коу Дань смотрела на него с жалостью, в тусклом свете огней ее загадочная улыбка казалась еще более жуткой.

– Чтобы доказать свою искренность, школа Свистящего Ветра подарила вам Цяньцзи. Но те, кто работал над этим устройством, так и остались здесь, взаперти, словно ученики, провалившие экзамен. Даже не знаю, чем же вы нас обидели?.. Старейшина Чжан, спросите главу Ли, действительно ли она относится ко всем одинаково?

Чжоу Фэй вспомнила рассказ Инь Пэя об отношениях хозяина Хуа с ученицей Башни Свистящего Ветра.

– Старейшина Коу, – осторожно сказала она, – ваша обида как-то связана с Хуа Чжэнлуном, Божественной Дланью Лотоса?

Коу Дань вздрогнула, приметив Чжоу Фэй за спиной Чжао Цюшэна.

– Барышня… – она попыталась вспомнить ее имя.

– Чжоу Фэй, – представилась та, шагнув вперед.

– Ах, так ты и есть Фэй, – с ноткой доброжелательности в голосе сказала Коу Дань, смерив взглядом дочь главы Ли. – В последний раз мы виделись, когда ты еще под стол пешком ходила. Но выбравшись в мир, вижу, времени не теряла.

Один из учеников что-то шепнул Чжао Цюшэну, и тот едва заметно кивнул. Значит, Линь Хао все подготовил. Непонятно только, какой из сторон промедление больше было на руку.

– Если хотите узнать о судьбе мастера Хуа, могу рассказать, – ровным тоном продолжила Фэй. – Встретила его не так давно…

– Мне все равно… – ядовитая улыбка тронула губы Коу Дань. – Малышка Фэй, кто научил тебя таким дешевым приемам? Взывать к преданности, играть на чувствах – все это бесполезно. Думаешь, одно его имя заставит меня перейти на вашу сторону?

Чжоу Фэй и не рассчитывала, что глава Башни Свистящего Ветра вдруг взбунтуется против своих новых союзников, она лишь хотела вывести противницу из равновесия. К сожалению, не все в этом мире при упоминании прошлого сходили с ума, как Дуань Цзюнян.

– Милая Фэй, – ласково сказала Коу Дань, – доживешь до моих лет и поймешь: любовь – это глупость, в которую верят только маленькие девочки вроде тебя. В молодости я была легкомысленной, собиралась бросить Башню Свистящего Ветра ради мужчины, начать новую жизнь. Да, Хуа Чжэнлун был неплох, но в мире полно и других удальцов, разве не так?

Она игриво подмигнула Гу Тяньсюаню, но тот лишь улыбнулся, по-прежнему не вмешиваясь в разговор.

– Мы, люди Свистящего Ветра, смогли выжить в мире благородных мастеров и в душе остаться убийцами потому только, что с детства проходили через испытания, какие вам и не снились. Мой наставник говорил мне, что я могущественный демон, которого все боятся. Неужели можно подумать, что я потратила десятки лет, оттачивая мастерство, чтобы найти «достойного мужчину» и стать «порядочной женщиной»? – Коу Дань слегка приподняла подбородок и окинула мрачным взглядом бывших соратников. – Учитель был прав. А я хорошая ученица, иначе сейчас не стояла бы во главе школы Свистящего Ветра… Так скажите, раз уж я, демоница, прошла через столько страданий и вскарабкалась так высоко, неужели все ради того, чтобы торчать в этой горной глуши и присматривать за речным чудовищем?

Покойный старейшина школы Свистящего Ветра поймал юную душу, тщетно мечтавшую о мирской жизни, и выковал из нее безупречную убийцу, чтобы было кому присматривать за Цяньцзи. Увы, он перестарался.

– Довольно пустой болтовни, – Коу Дань махнула рукой. – Школа Свистящего Ветра больше не имеет отношения к Сорока восьми крепостям. Ли Цзиньжун перешла черту: она потворствует мятежникам, ни во что не ставит императорский двор, укрывает семьи изменников! Господин Гу по приказу императора прибыл усмирить разбойников, и Башня Свистящего Ветра не станет ему в этом препятствовать. От главы Ли мне нужна только одна вещь, которую, боюсь, она не захочет мне отдавать. Что ж, придется взять несколько заложников, чтобы заключить сделку. Фэй, тебе повезло вернуться как раз вовремя.

– Продажная тварь! Да как ты смеешь! – взорвался Чжан Болинь.

Его копье с грозным гулом метнулось к Коу Дань, но та, улыбнувшись, с легкостью уклонилась. По мановению руки Гу Тяньсюаня бойцы в черном окружили Фэй и старейшин, пока сам он молниеносным, но мягким движением отвел острие копья.

Чжан Болинь вздрогнул: он почувствовал, как его запястье онемело, и настороженно взглянул на Цзюймэня.

– Школа Тысячи Колоколов, – покачал головой тот, закатав рукава. – Позвольте мне узреть ваше искусство.

Не успев договорить, он взметнулся и исчез, словно призрак. Совершенный цингун Цзюймэня недаром получил имя «Прохладное дыхание ветра», а его боевые навыки не уступали способностям Шэнь Тяньшу. Чжан Болинь с ревом вновь бросился в бой, но всего несколько ударов спустя оказался в крайне невыгодном положении.

Чжао Цюшэн, нахмурившись, наблюдал за схваткой, краем глаза присматривая за Ли Янь и остальными. Линь Хао ушел, и пусть Ма Цзили тоже был здесь, его людей едва ли хватило бы, чтобы одолеть даже одну Коу Дань. В поисках решения старик мысленно выругался: «Зачем эти недоросли вообще сюда притащились?»

– Старейшина Коу, вы сказали, мне повезло вернуться вовремя. Давайте же проверим и вашу удачу, – внезапно выпалила Чжоу Фэй и выступила вперед.

Было в этом шаге что-то такое, отчего Чжао Цюшэн замешкался и не решился ее остановить. Волосы у него встали дыбом: он всегда считал Фэй строптивой и невоспитанной, но, хоть она ему и не нравилась, убить ее у него на глазах он бы ни за что не позволил. Что он тогда скажет Ли Цзиньжун? Проклиная несносную девчонку, старик бросился вперед, пытаясь опередить Чжоу Фэй и перехватить Коу Дань.

Но они обе двигались куда быстрее, чем он ожидал.

Предательнице и в голову бы не пришло, что именно Фэй осмелится бросить ей вызов. Она вскинула тонкие брови, удивленно изучая противницу, но ничуть не расслабилась – пренебрежение к сопернику может дорого обойтись.

Она легко, словно плывущее облако, отпрянула на несколько шагов и, щелкнув длинными ногтями, метнула в Чжоу Фэй россыпь едва заметных искр. «Туманная роса» – ее знаменитый прием, бесшумные и неосязаемые иглы тоньше волоса, способны оборвать жизнь в мгновение ока. Именно они и погубили старину Юя.

Чжао Цюшэн самих игл не видел, но щелчок пальцами заметил. Только он собрался крикнуть «Осторожно!», как Весенние Горы, все еще оставаясь в ножнах, описали в воздухе изящную дугу, и порядка восьми невидимых иголок с мягким звоном упали на землю.

Старейшина Чжао замер, изумленно уставившись в спину Чжоу Фэй: «Где эта девчонка научилась так драться?»

– Чжоу… Фэй, – медленно произнесла Коу Дань так, словно впервые по-настоящему увидела ее, и спрятала обе ладони в широких рукавах. – Отчего же я до сих пор не испытала на себе мощь «Клинка, рассекающего лед»?

Фэй молча достала из ножен Весенние Горы. Меч выковали по руке Ли Чжэна, поэтому для хрупкой юной барышни он был великоват. Однако тяжесть оружия лишь подчеркивала ее легкость. Навыки Чжоу Фэй очевидно не могли сравниться с мастерством Коу Дань, но у Фэй было преимущество: пусть она никогда и не встречала главу Башни Свистящего Ветра прежде, манера боя противницы ей была хорошо знакома.

Цяньцзи некогда создали лучшие ученики Свистящего Ветра, а за три года, проведенные в темных водах Чернильной реки, каменное чудовище само стало для Фэй своего рода учителем. Теперь, даже если бы ей завязали глаза и заткнули уши, она смогла бы увернуться от «Туманной росы», полагаясь на одно чутье.

В сражении против двух звезд Северного Ковша в Хуажуне ее спину прикрывала непревзойденная Дуань Цзюнян; в схватке с Чжэн Лошэном Цзи Юньчэнь просил ее лишь потянуть время, а не биться с Повелителем Цинлуна насмерть; перед боем с Ян Цзинем она не спала три ночи и готова была к любому исходу, намереваясь сразиться с ним по-честному. Но сейчас, стоя перед предводительницей некогда известных на весь мир убийц, Чжоу Фэй отчетливо осознавала: от нее зависела державшаяся на волоске судьба Сорока восьми крепостей. Никакая Дуань Цзюнян ей не поможет, чуда ждать неоткуда, а малейшая оплошность будет стоить жизни.

Коу Дань не была сильнейшим ее противником, но первым, против которого Фэй выступила по своей воле, зная об огромной разнице в силе и не имея пути к отступлению.

«Когда говоришь, будь внимательна и полна решимости, – гласило последнее из недавних наставлений Се Юня. – Но как только возьмешь в руки оружие, ничего не говори, закрой глаза и вложи всю душу в клинок. Не думай ни о победе, ни о последствиях».

Чжоу Фэй сделала глубокий вдох, собрала беспорядочные мысли воедино и заглушила все сомнения. Острие ее клинка слегка дрогнуло и устремилось к противнице!

Убийцы из Башни Свистящего Ветра обычно не церемонились: Коу Дань мгновенно ощутила в Чжоу Фэй перемену и признала наконец в ней достойного противника. Она извлекла из рукава крючок, похожий на хвост скорпиона, и ринулась в бой. Слишком широкие и длинные рукава выделялись на фоне ее облегающих одежд и напоминали несоразмерные телу крылья бабочки. Стоило им затрепетать – и Чжоу Фэй тотчас утонула в пелене «Туманной росы».

Среди зеленеющих до поздней осени деревьев Коу Дань брызнула абрикосовым дождем – липким и вездесущим. Иглы собрались в плотное стальное облако. Само по себе оно было неопасно – убивали не иглы, а яд на их остриях.

И тогда Чжоу Фэй решила действовать: против «Туманной росы» она без колебаний использовала «Ветер», дабы победить скорость скоростью. Истинная ци Цветения и Увядания мерцала, блуждая по мечу, то вспыхивая, то угасая. Ее ци столкнулась с ци противницы, и на обухе длинного меча осели сотни тончайших игл, превратив едва заметный в темноте клинок в сверкающее подобие огненного дерева, усыпанного серебристыми цветами.

Чжоу Фэй будто вновь оказалась в темных водах Чернильной реки. Кругом грохотали нити Цяньцзи, без конца опутывая ее смертоносной паутиной, а она словно только что вышла из «Просветления с закрытыми глазами», которое ее заставлял практиковать старина Юй, – разум прояснился. Каждый угол, под которым лезвие сходилось с нитями или иглами, отпечатывался в ее сознании. Стало неважно, Коу Дань перед ней или Цяньцзи: что-то внутри Чжоу Фэй рвалось наружу…

Раздался звон: Весенние Горы наткнулись на крюк Коу Дань. Фэй встряхнула запястьем, и бо́льшая часть игл, попавших в лезвие, звонко посыпалась вниз. Предательница сощурилась: крюк удачно вцепился в обух клинка. Приглушенно вскрикнув, она влила в него свою внутреннюю ци, намертво приклеив орудие к мечу. В тот же миг с губ ее сорвалась крошечная стрела длиной с большой палец и полетела Чжоу Фэй прямо в лицо!

Их разделял только клинок. Будь на месте Фэй ее мать или Чжао Цюшэн, они высвободили бы оружие одним мощным рывком. Но Коу Дань была старше своей противницы едва ли не в два раза. Пусть убийцы школы Свистящего Ветра и полагались больше на хитрость, чем на грубую силу, с умениями их главы Чжоу Фэй не могла тягаться. Перед ней стоял сложный выбор: либо позволить стреле пронзить голову, либо выпустить из рук меч.

А чем мог закончиться бой с Коу Дань без оружия, даже Ли Янь понимала, отчего и застыла в ужасе, не зная, к кому взывать о помощи. Имена всех дядюшек и старших подступали к ее горлу, но так там и застревали – юная барышня Ли не только с места сдвинуться оказалась не в состоянии, но даже жалобного «мяу» издать бы не смогла.

Се Юнь уже потянулся к рукаву, но Чжоу Фэй внезапно с силой надавила на рукоять и разжала пальцы. Изогнутый дугой меч яростно задрожал. Оставшиеся иглы сорвались с лезвия и брызгами разлетелись по сторонам, вынудив саму Коу Дань отмахиваться от них рукавом. Чжоу Фэй поспешила воспользоваться заминкой: наклонила голову, и отравленная стрела, едва не задев лицо, пролетела мимо! Фэй резко дернула дрожащую рукоять Весенних Гор и с силой толкнула меч вперед. Клинок проскочил сквозь крошечную петлю крюка, острие едва заметно шевельнулось внутри в попытке выполнить элемент «Ветер Бучжоу». Чжоу Фэй совершала едва заметные, но невероятно точные движения, словно сама была легким ветерком, не ведающим преград.

Кончик лезвия мгновенно распорол длинный рукав соперницы. Коу Дань сразу почувствовала себя уязвимой, будто у нее за пазухой притаилась ядовитая змея, которую и схватить не получается, и оставить нельзя – укусит. В ярости она направила всю свою ци в ладони, прижимая Весенние Горы к земле.

Клинок оказался на удивление послушным: под напором Коу Дань он резко ушел вниз, а сама она от неожиданности провалилась словно в пустоту. Крюк дрогнул. «Проклятье!» – мысленно выругалась предательница.

Чжоу Фэй времени зря не теряла: заточённый в крюке клинок вдруг ожил и скользнул по ногам Коу Дань. На ее расшитых туфлях красовались три желтых цветка: одним ударом Фэй прочертила ровную линию через их сердцевины.

Неожиданный выпад заставил Коу Дань сменить тактику. Она отступила на полшага и резко махнула ногой: из туфли показалось маленькое лезвие, тотчас нацелившееся Чжоу Фэй в живот!

Хрупкое запястье вместе с Весенними Горами развернулось и взмыло ввысь, закрутив лезвие внутри крюка в третьем элементе – «Ветер».

Отвлекшись на уловку с туфлями, Коу Дань невольно ослабила захват крюком, и клинок мгновенно выскользнул из ловушки. Не останавливаясь, Чжоу Фэй плавно перенесла вес на другую ногу, развернулась и нанесла рубящий удар – маленький вихрь внезапно обернулся острием, способным рассечь Млечный путь.

Собравшиеся бойцы едва успевали следить за сменой приемов!

Коу Дань с позором отступила на три шага и уклонилась от атаки, но порыв ветра, порожденный стремительным ударом, коснулся ее прически, рассыпав темные волосы по плечам и спине.

От восхищения сердце Чжао Цюшэна едва не выпрыгнуло из груди, а с уст сорвалась искренняя похвала:

– Вот это удар!

Только теперь Чжоу Фэй окончательно избавилась от всех сомнений, которые так старательно подавляла. Ее сознание наконец полностью слилось с мечом!

Все эти месяцы, несмотря на усердие и ежедневное созерцание, между ней и «Клинком, рассекающим лед» оставалась тонкая, как оконная бумага, преграда: Чжоу Фэй несколько раз удавалось коснуться ее, но пробиться сквозь туман она не могла.

И вот, когда отступать стало некуда, бумага наконец порвалась!

«…любая атака клинком лишь пустой набор приемов, а у человека есть еще и душа…»

«…госпожа, вы не покойный мастер Ли и не Ли Цзиньжун. В чем же заключается сила вашего клинка?»

Последние три элемента «Клинка, рассекающего лед» – «Исключительность», «Непостоянство» и «Безострие». Ли Чжэн, Клинок Юга, воссоздал древнее искусство и достиг небывалых высот, на которых великое мастерство кажется простым, а клинку не нужно острие. Оттого вся суть его искусства заключена была в элементе «Безострие».

Ли Цзиньжун талантом наделило само Небо: в юности она была своенравна и легкомысленна, пока однажды невзгоды не обрушились на нее, словно сорок восемь неподъемных гор. Позабыв страх, она, стиснув зубы, шла вперед и со временем закалила свои навыки настолько, что они стали несокрушимыми, поэтому сила ее клинка сосредоточилась в элементе «Исключительность».

А Чжоу Фэй училась «Клинку, рассекающему лед» в спешке. Ли Цзиньжун слишком равнодушно передала ей семейное искусство: не получится – и не надо. Однако даже выдающиеся мастера всякий раз качали головами, глядя на то, как Фэй, когда ее загоняли в угол, находила самые неожиданные решения. Чем только ни закаляла Фэй свой «Клинок, рассекающий лед»: ци Цветения и Увядания, нити Цяньцзи, умения Клинка Севера, даже хитрость и обман – все шло в ход. Наконец ее клинок нашел свою суть – элемент «Непостоянство»!

Холодный и безжизненный, он внезапно обрел душу, а Фэй, словно ребенок, прихрамывая, ковыляла по груде истерзанных тел и битых черепков, пытаясь выбраться. Окруженная смертоносной «Туманной росой», она в отчаянии припала к резному окну – и перед ней открылись недосягаемые прежде бескрайние просторы.

Чжоу Фэй показалось, что она в одно мгновение преодолела десятки тысяч вершин. Вот только со стороны этого никто не увидел: все лишь восхищались головокружительным мастерством юной барышни Чжоу, которая с неподъемной тяжестью Весенних Гор прошла сквозь туман ядовитых игл так, что ни одна из них ее не коснулась, да еще и столь хладнокровно расправилась с прической Коу Дань!

Чжан Болинь, едва сдерживающий натиск Гу Тяньсюаня, не упустил возможности позлорадствовать:

– Ха-ха, получила по заслугам!

Но радость быстро сменилась болью: следующий удар Цзюймэня пришелся ему в левую руку!

Чжао Цюшэн за одно мгновение успел испытать целую бурю чувств: беспокойство сменилось ужасом, а ужас – восхищением. Теперь же ему отчего-то стало горько. «Хм… А способности к клинку действительно у семьи Ли в крови», – с тенью зависти подумал он. Успокоившись, старик вспомнил о Чжан Болине и, подняв меч, крикнул:

– Чжан, нашел время смеяться! Я помогу тебе справиться с этим паршивым псом из Ковша!

Расстановка сил изменилась: Чжоу Фэй в одиночку сдерживала Коу Дань, а два опытных мастера за несколько ударов заставили вспотеть самого Гу Тяньсюаня! Бойцы Сорока восьми крепостей взяли в кольцо и черные тени Северного Ковша, и мятежников из школы Свистящего Ветра.

На востоке хмурое небо озарил свет взмывшей ввысь сигнальной стрелы.

Гу Тяньсюань внезапно отступил и тихо рассмеялся.