Небо озарил столб огня, поднявшийся с противоположного склона горы. Казалось, он ослеплял даже сильнее, чем сигнальная стрела Се Юня.

– Чернильная река! – крикнул кто-то. – Это Чернильная река!

– Осторожнее! Не лезь, не подумав! – Ма Цзили вытянул руку, преграждая путь рванувшей вперед Чжоу Фэй, выхватил меч и, подозвав остальных, отдал приказы. Ученики бросились врассыпную и, стараясь не терять друг друга из виду, начали прочесывать местность, пока не раздался возглас:

– Распорядитель Ма, взгляните!

Ма Цзили подошел ближе: издали казалось, что железные ворота первого сторожевого поста заперты, но на самом деле створки были неплотно прикрыты, а за ними виднелись сложенные в ряд тела дозорных – всех их убили одним точным ударом в горло. Раны были без примечательных особенностей, поэтому определить, к какой школе принадлежал убийца, оказалось невозможным.

Распорядитель Ма нахмурился, шагнул вперед и, проверив трупы, тихо заключил:

– Никаких следов борьбы, других повреждений тоже нет. Тела еще теплые.

Раньше Чжоу Фэй не поняла бы, что означают эти слова, но после полугода скитаний она мгновенно сообразила: убийца, скорее всего, был из своих и уйти далеко еще не успел.

Неужели… в Сорока восьми крепостях снова восстание?

Подул ветер, с ног до головы окатив Ли Янь ледяными брызгами ночной росы. Она вздрогнула, по спине пробежали мурашки – не то от холода, не то от страха. Попятившись, Янь наступила на сухую ветку. В тишине треск показался оглушительным. Ма Цзили обернулся, меч в его руке дрогнул.

– Про… простите… – судорожно пробормотала Ли Янь, с усилием втянув в себя воздух.

Посмотрев на перепуганную девчонку, Ма Цзили смягчился. Принятое решение больше не казалось ему правильным, и распорядитель вздохнул:

– Я ошибся, не стоило брать их с собой, – повернулся он к Чжоу Фэй. – Я дам тебе несколько человек, уведи гостей и сестру подальше. Сможешь…

Ли Янь метнулась к нему за спину, словно перепуганный заяц. Из всего отряда только У Чучу острым слухом не обладала и не сразу уловила звук приближающихся шагов. Остальные тотчас приготовились к бою.

Из темноты выскочил запыхавшийся человек:

– Кто вы?.. Как смеете вторгаться в Сорок восемь крепостей?.. А? Распорядитель Ма? Вы же отправились в Цзиньлин, почему вернулись?

Ли Янь с силой ударила себя по груди и облегченно выдохнула. Остальные тоже слегка расслабились, но бдительности не теряли. Спина Ма Цзили все еще оставалась напряжена, а пальцы крепко сжимали рукоять меча. Чжоу Фэй прищурилась, разглядывая незнакомца, и тихо спросила:

– Из какой он школы?

Не дожидаясь ответа, тот подбежал ближе, почтительно поклонился Ма Цзили и представился:

– Я ученик третьего поколения школы Свистящего Ветра…

Свистящий Ветер… Башня Свистящего Ветра?!

Внезапно Чжоу Фэй вспомнила историю, рассказанную Инь Пэем в тайном убежище горы Хэншань. Она даже связать все воедино не успела, а рука с Весенними Горами уже сама устремилась вперед. Боковым зрением приметив промельк серебристого сияния, Чжоу Фэй оттолкнула стоящего рядом бойца и, прежде чем кто-либо успел хоть что-то предпринять, обрушила на противника элемент «Ветер». Обух лезвия столкнулся с чем-то до боли знакомым. На землю ни с того ни с сего мягко опустилась прядь, только что обрамлявшая лицо у виска. Внутреннее чутье вмиг подсказало, что именно отсекло волосы.

Это были нити Цяньцзи!

– Фэй, бере… – вскричал Ма Цзили.

Чжоу Фэй опустила клинок, и стихнувший «Ветер» перетек в элемент «Гора». Раздался звон – нити были не такими, как на Чернильной реке. Неодолимые струны Цяньцзи были достаточно крепкими, чтобы двигать тяжелые подводные валуны. Эти же оказались куда податливее и легко прогибались под ударами клинка.

Се Юнь выхватил из-за пазухи сигнальную стрелу – точь-в-точь такую же он запускал подле горы Хэншань. Огненная вспышка нарушила безмятежное спокойствие, царившее в лунном небе над Сорока восемью крепостями, а заодно подсветила несколько теней, затаившихся на деревьях. Подлецы почти слились с листвой, но теперь стало ясно: один отвлекал внимание, пока остальные убийцы сидели в засаде! Неудивительно, что часовые не сопротивлялись и даже тревогу не успели поднять.

Меч в руках Чжоу Фэй был настолько прочным, что легко справился бы даже со струнами Цяньцзи, способными резать металл и дробить нефрит. Она потянула за рукоять и с криком одним взмахом клинка заставила двух «кукловодов» свалиться с деревьев. Не опуская руку, Фэй направила меч вдоль нитей и элементом «Прорыв» бесстрашно врезалась в самое сердце строя убийц из Свистящего Ветра!

Разрушенная сеть не выдержала стремительности Весенних Гор, нити лопнули и отскочили в разные стороны, опутав своих же хозяев. Ли Янь не успела зажмуриться: две головы, отделившись от плеч, полетели в воздух прямо у нее на глазах. Тем временем «Клинок, рассекающий лед», не до конца исчерпав свою ярость, прильнул к горлу отвлекавшего внимание ученика.

Все были потрясены молниеносными ударами Чжоу Фэй.

С тех пор как она покинула родные земли, ей решительно не везло. На пути ей встречались сплошь выдающиеся бойцы: с такими и не поймешь сразу, насколько выросло собственное мастерство. Теперь же, слишком сосредоточенная на том, чтобы схватить предателя, она даже не видела изумленных лиц за своей спиной.

– Кто тебя послал? – холодно спросила Фэй.

– И правда «Клинок, рассекающий лед»… Значит, судьба, – спокойно прошептал предатель и уставился куда-то в пустоту, растянув губы в жуткой улыбке. Чжоу Фэй не успела увернуться: ученик школы Свистящего Ветра сам бросился на ее клинок, а безумная улыбка так навсегда и застыла на его безжизненном лице.

Чжоу Фэй вздрогнула.

Небо озарил столб огня, поднявшийся с противоположного склона горы. Казалось, он ослеплял даже сильнее, чем сигнальная стрела Се Юня.

– Чернильная река! – крикнул кто-то. – Это Чернильная река!

Ночная тьма пала на землю, но Ли Цзиньжун еще не спала. Пальцы лениво перелистывали страницы путевых заметок о прежней столице, а мысли уносили ее к дому, оставшемуся далеко позади.

Бессонница мучила ее лет с восемнадцати. За эти годы Ли Цзиньжун несколько раз пыталась вылечиться, но все безуспешно. К счастью, тело ее было хорошо закалено, и вместо сна она могла до рассвета погружаться в созерцание, а на следующий день как ни в чем не бывало заниматься делами заставы. Покинув земли Шу, в дороге она не раз слышала о подвигах прославившейся дочери. Вопреки ожиданиям Фэй, главу Ли все эти рассказы ничуть не разозлили, а скорее встревожили. Ознакомившись с парой невероятных историй, она первым делом задумалась не о том, как Чжоу Фэй умудрилась всех одурачить наспех выученным «Клинком, рассекающим лед», а о том, почему ее дочь вообще отстала от госпожи Ван. Ли Цзиньжун хорошо знала ее: Фэй, в отличие от Ли Янь, с детства любила тишину и покой и убегать без причины не стала бы.

Что же произошло? Что заставило ее уйти от старших?

Произошедшее в Хуажуне главу Ли особенно насторожило. Слухи пошли один сказочнее другого. Ли Цзиньжун совсем не волновало, как именно Чжоу Фэй сумела улизнуть сразу от двух демонов – Таньлана и Луцуня: в конце концов, судя по дальнейшим событиям, выбралась она вполне успешно, и даже руки-ноги остались целы. Глава Ли никак не могла понять одного – что за человек появился на Центральной равнине, раз даже Шэнь Тяньшу и Цю Тяньцзи объединили усилия для его поимки? Пусть семья мятежного генерала У и была для северян лакомым кусочком, но все, что от нее осталось, – беззащитные дети да безутешная вдова. Хватило бы и пары бойцов, чтобы с ними расправиться. Зачем отправлять сразу двух звезд Северного Ковша… да еще и самого Таньлана?

Ли Цзиньжун перебирала в голове возможные объяснения, но ощущение, будто она упустила что-то важное, не проходило: произошедшее было окутано зловещим густым туманом, в котором она никак не могла найти ключ к разгадке.

Отложив книгу, страницы которой давно уже перестала листать, она с силой сжала переносицу: «Что же я упускаю?»

Снаружи раздался крик:

– Глава!

В одно мгновение Ли Цзиньжун стерла с лица следы усталости и растерянности, слегка повернула голову и громко сказала:

– Входи!

Поскольку глава Ли еще не ложилась, дверь заперта не была. В комнату, запыхавшись, ворвалась ученица-помощница. Ли Цзиньжун славилась скверным нравом, а потому ее приближенные обыкновенно были исключительно учтивы и осторожны и даже думать не смели о столь дерзком поведении. Глава Ли приподняла бровь в ожидании объяснений.

– Вам нужно своими глазами увидеть, кто пришел! – выпалила ученица, и из-за ее спины выскочил юноша.

– Тетя! – воскликнул он.

– Шэн?.. – на лице Ли Цзиньжун проступило искреннее удивление.

Даже те из мальчиков, которые вырастали поздно, после восемнадцати лет уже почти не менялись. Однако, увидев Ли Шэна, глава Ли едва его узнала – племянник совсем исхудал и как будто даже возмужал.

Ли Шэна нельзя было назвать избалованным, но все же дома он вел себя, как подобает молодому господину: одежда и прическа всегда безупречны, осанка – безукоризненна, а на лбу словно красовалась надпись «Старший молодой господин Ли». Но юнец, стоявший перед ней сейчас, немногим отличался от нищего: кожа да кости, лицо осунулось, из растрескавшихся губ сочилась кровь, а на щеке виднелось черное пятно – не то грязь, не то заживающая рана. Лишь взгляд стал тверже: теперь он мог смотреть самой демонице Ли в глаза! Из двух коротких мечей остался один – и тот без ножен, просто лезвие, обмотанное веревкой.

– Принеси ему воды, – поспешно распорядилась Ли Цзиньжун и засыпала племянника вопросами: – Почему ты один? Что случилось? Где Фэй?

Ли Шэн так сильно хотел пить, что даже не поблагодарил тетю: совсем позабыв о вежливости, схватил чашку и жадно приник к ней. Вероятно, тут же напомнили о себе трещины на губах: юноша едва заметно скривился, но не издал ни звука. Залпом опустошив посудину, он наконец отставил ее.

– Фэй не со мной. Это долгая история, тетя, но я постараюсь быть кратким. Один человек по имени Чун Юньцзы поручил мне передать вам послание.

– Что?! – от неожиданности воскликнула глава Ли.

Удивление было оправдано: на том загадочном письме со знаком водной зыби, которое она получила ранее, стояла точно такая же подпись – «Чун Юньцзы»! То был глава школы Цимэнь: с покойным Ли Чжэном их связывала многолетняя дружба.

– Он сказал, что передает вам это на случай, если… если что-то случится. Но если вы не поймете, тем лучше, – продолжил Ли Шэн, нахмурившись, будто до сих пор не мог понять слов старого даоса. – Вот его послание: «Годы не повернуть вспять, мертвых не воскресить. Прошлое погребено, а помыслы гробокопателей не чисты. Госпожа, не верьте ни единому слову и не пытайтесь добраться до правды». Сяоцзе, можно еще воды?

Ли Шэн выпалил все на одном дыхании, даже голос охрип. Насилу прокашлявшись, юноша ощутил во рту привкус крови.

Ли Цзиньжун едва заметно вздохнула: лицо ее оставалось спокойным, но внутри все кипело. Старый даос Чун Юньцзы уже давно не поддерживал связь с Сорока восемью крепостями, но за последние месяцы она получила от него сразу две весточки. Первую, на бумаге, ей послали через Чжоу Итана, а вторую на словах передал племянник, которого она растила с пеленок. И послания эти противоречили друг другу! Либо старец лишился рассудка, либо одно из них, очевидно, было поддельным.

– Еще кое-что, тетя, – не обращая внимания на ее задумчивость, продолжил Ли Шэн. – Шисюн Дэн Чжэнь подробно объяснил мне, как найти тайных связных заставы. Но тогда на приграничных землях бесчинствовали люди Северного Ковша, и мне пришлось залечь на дно и обходными путями отправиться на юг, в Хэнъян. Думал, оттуда пошлю вам через связного письмо, но… он предал нас. Не знаю, кто за этим стоит, времени разбираться не было: меня всю дорогу преследовали и едва не схватили – я чудом сбежал. Подозреваю, то были опытные убийцы, ведь я был один-одинешенек, шел налегке – проще простого затеряться в толпе или схорониться в глуши… Но я ошибся. Тетя, среди связных в Хэнъяне были ученики школы Свистящего Ветра?

На тайные посты Сорока восьми крепостей, разбросанные по всей стране, распределялись ученики разных объединений, в том числе и из школы Свистящего Ветра, всегда отличавшейся независимостью, – так уж сложилось. Само собой, глава Ли была не в восторге от такого уклада но, во-первых, последователи Свистящего Ветра и на заставе держались особняком, а во-вторых… как бы нелепо это ни звучало, она не осмеливалась нарушить правило, установленное самим Ли Чжэном.

Что до связи с Сорока восемью крепостями, то даже при использовании тайнописи, чтобы послания никто не перехватил, их отправляли разными путями. Из Шу в Цзиньлин вели две дороги: одна проходила через тайный пост в Шаояне, другая – через Хэнъян. Письмо Чун Юньцзы, переданное Чжоу Итаном, пришло как раз хэнъянским путем, поэтому ответ Ли Цзиньжун отправила через Шаоян. Значит, письмо Чжоу Итана, которое она так и не получила, застряло в Хэнъяне.

Выходит, с этим постом действительно что-то не так, тогда…

Ли Цзиньжун подскочила. Она редко покидала Сорок восемь крепостей, а на этот раз взяла с собой немало способных бойцов из разных школ, чтобы сменить связных на тайных постах… Сделав несколько быстрых шагов по комнате, она подняла голову и приказала помощнице:

– Подними всех! Немедленно возвращаемся!

Ученица, опешив, кивнула и бросилась выполнять приказ, а Ли Цзиньжун повернулась к Ли Шэну:

– Поедешь со мной на облучке. Расскажешь все подробнее.

– Тетя… – смущенно произнес тот. – А найдется что-нибудь поесть? Хоть лепешка какая. Я могу жевать на ходу и рассказывать.

Долгожданная пища на голодный желудок все равно что живительный дождь после засухи: Ли Шэн готов был проглотить целого быка. Первая паровая булочка провалилась в живот, словно камешек в бездонную пропасть, – он даже не ощутил ее. Начинка обжигала язык, но Шэн не сдавался и ожесточенно жевал. Съев пять булочек размером с ладонь, он, казалось, совсем не наелся, однако теперь хотя бы не чувствовал себя так, будто его сдует первым же порывом ветра. Когда юноша наконец перестал жадно набрасываться на еду, на его исхудавшем лице появилось выражение глубокой озабоченности.

Ли Цзиньжун ждала подробностей, а Ли Шэн на мгновение растерялся, не зная, с чего начать, и решил в первую очередь поделиться тем, что больше всего впечатлило его самого:

– Тетя, вы знаете о смерти старого хозяина крепости Хо?

Конечно, Ли Цзиньжун слышала об этом. Лишившись дома, Хо Ляньтао разъезжал по Южным землям, собирая под свои знамена всех, кто жаждал отмщения, и на каждом шагу кричал о верности и долге, но громче всего – о кровной мести за смерть старого хозяина.

– Мне сообщили, что Таньлан и Уцюй сожгли крепость Хо в Юэяне, – кивнула Ли Цзиньжун.

– Это сделали не они, – тихо сказал Ли Шэн. Юноша слегка поднял голову и взглянул на едва различимую в темноте линию горизонта. Пока он молча смотрел вдаль, глава Ли нетерпеливо ждала продолжения, и Шэн наконец удовлетворил ее любопытство: – Хо Ляньтао сам сжег ее, чтобы замести следы. Он оставил дедушку Хо в крепости и приказал своим людям устроить пожар. Я… я собственными глазами видел.

– Ты? – удивилась Ли Цзиньжун.

Дедушка Хо и Ли Чжэн были закадычными друзьями. Вот только старик давно уже отошел от дел, стал меньше появляться на людях, ссылаясь на болезнь, и друзья навещали его все реже. А с его младшим братом Хо Ляньтао никто водиться не желал.

Ли Шэн судорожно сглотнул, а затем поведал, как и почему он сбежал от госпожи Ван. Ли Цзиньжун потеряла дар речи. Все эти годы мысли ее были заняты делами Сорока восьми крепостей, оставшиеся крупицы внимания доставались Чжоу Итану, а дочери и племянникам – лишь кнут да затрещины. И особенно строгой она была к Чжоу Фэй. Откуда ей было знать, что творилось в голове у Ли Шэна? Теперь же он говорил о своих сокровенных и постыдных юношеских переживаниях так просто, словно рассказывал чужую историю.

– Я думал, что хорошо изучил расположение наших тайных постов, – продолжал Ли Шэн. – Но только отправился в путь, сразу же попался конокрадам.

Ли Цзиньжун не переставала удивляться: Шэн столько лет усердно совершенствовался, что же это за разбойники, раз смогли так легко отобрать у него лошадь?

– Оказалось, это были люди Повелителя Чжуцюэ, – пояснил Ли Шэн. Услышав, как Ли Цзиньжун тяжело вздохнула, он растянулся в лукавой юношеской улыбке, будто радуясь, что сумел поразить ее. – Когда Му Сяоцяо покинул гору Живых и Мертвых, Хо Ляньтао прибрал его к рукам, вот Повелитель и помогал ему выбивать деньги и красть лошадей. Конокрады оглушили меня и бросили, решили позже со мной разделаться, но их планам не суждено было сбыться: на мое счастье, мимо как раз проходил старейшина Чун Юньцзы – он-то и стал моим спасителем.

– Почему глава школы Цимэнь, давно отошедший от мирских дел, оказался в Юэяне? – удивилась Ли Цзиньжун.

– Враги напали на его след, – сказал Ли Шэн. – Старейшина поддерживал связь с генералом У, а в его окружении оказались осведомители Цао Чжункуня. После убийства генерала они вычислили расположение школы Цимэнь. На страже обители стояли несколько построений бойцов – посторонним пробиться было не так просто. Старейшина Чун Юньцзы с учениками воспользовались заминкой и бежали через тайные ходы в горы Шиинь. Там им пришлось снять даосские одеяния, нарядиться простыми торговцами и разделиться. Так горстка монахов, скрывавшаяся в горах от мирской суеты, лишилась и обители, и чанпао с метелками.

Из груди Ли Цзиньжун чуть не вырвался вздох сострадания, но она внезапно осознала, что и ее заставу может ожидать та же участь: слишком уж много общего у нынешних Сорока восьми крепостей со школой Цимэнь.

– Не знаю, почему старейшина Чун Юньцзы отправился в Юэян в одиночку. Он ничего мне не объяснил, – продолжил Ли Шэн. – К своим я возвращаться ни в какую не соглашался, и мне хватило наглости напроситься с ним в крепость Хо. Когда мы тайком проникли внутрь, Хо Ляньтао уже предупредили, и он сбежал. Огромная крепость опустела. Мы без труда нашли старого хозяина Хо, но он уже был…

Ли Цзиньжун завороженно распахнула глаза. Ли Шэн тяжело вздохнул.

– … не в себе. Ничего не помнил, говорил невнятно. Его кормили с ложки, но он все проливал и размазывал. Родным даже пришлось повязать ему на шею… – он покачал головой, не в силах описать подробности. – Но старейшина Чун Юньцзы почему-то считал, что старик притворяется. Нам пришлось затаиться в крепости на несколько дней, чтобы все выяснить.

– И ты видел пожар?

– Да. Вы наверняка удивляетесь, почему мы с даосом не спасли старого хозяина. Перед пожаром старик Хо поливал цветы во дворе: польет немного и уставится в одну точку. Говорили, он давно таким стал: то полностью терял рассудок, то случались редкие просветления. Бывало, что и лейка уже опустела, а он все стоит и глядит на нее. Когда на переднем дворе кто-то закричал о пожаре, в крепости начался переполох. Я хотел вытащить дедушку Хо, но даос остановил меня. И тогда я увидел, как старый хозяин вдруг… улыбнулся. В этой улыбке не было прежней немощи и старческого безумия. Он покачал головой, затем посмотрел прямо в нашу сторону. Старейшина Чун Юньцзы вышел из укрытия. Так они и стояли друг против друг, а дом уже полыхал вовсю, густой дым застилал глаза. Я все никак не мог понять, что они пытаются разглядеть, не говоря ни слова?.. Затем старый хозяин издали поклонился, почтительно сложив руки, улыбка постепенно сошла с его лица, и он снова покачал головой. Во двор ворвался слуга с криками, попытался увести его, но дедушка Хо лишь громко рассмеялся, с легкостью вытолкнул слугу со двора одной ладонью, мимоходом сорвал цветущую ветвь и, не оглядываясь, медленно вошел в горящий дом, плотно заперев за собой двери и окна…

Впереди мчались лучшие бойцы Сорока восьми крепостей, и последние слова Ли Шэна, легкие, как вздох, утонули в непрерывном стуке копыт.

Выражение лица Ли Цзиньжун становилось все мрачнее. Она была наслышана, что старый хозяин крепости Хо лишился рассудка, но не придавала этому значения. Старость часто идет рука об руку со слабоумием, а дедушка Хо был даже старше Ли Чжэна. Однако рассказ племянника навел ее на страшную мысль: действительно ли он сам сошел с ума, или же кто-то довел его намеренно? Те «просветления», о которых говорил Ли Шэн, не были ли они признаками возвращения рассудка? И если так, то виновник очевиден…

– Старейшина Чун Юньцзы не позволил мне спасти дедушку Хо. Стоял со слезами на глазах, пока пламя совсем не поглотило дворик. Мы ушли, едва не нарвавшись на прихвостней самозванца. После Юэяна старейшина остановился в деревне и, узнав о моих боевых навыках, предложил обучить своему искусству – Цимэнь Дуньцзя. Я упражнялся два месяца, пока не появился другой даос, переодетый в простолюдина, – Чун Сяоцзы. Старейшину он почтительно называл главой школы и вообще отличался изысканными манерами.

Ли Шэн замолчал. Ли Цзиньжун, никогда не слыхавшая прежде такого имени, спросила:

– И что же?

– Благодаря наставлениям старейшины Чун Юньцзы я многому научился. Он передал мне для вас важное послание и отправил обратно в Шу. Даосы к чему-то готовились, и я не посмел им мешать и уже на следующий день, собрав вещи, ушел, – Ли Шэн сжал бледные губы в тонкую ниточку. – Однако… мне показалось, что лицо старейшины, когда он провожал меня, было точь-в-точь как у дедушки Хо, когда тот вошел в горящий дом. Чем дальше я уходил, тем сильнее меня сковывало чувство, будто что-то не так, и я в конце концов бросился обратно… Но, когда вернулся в тот дом, в нем не было ни души.

Ли Цзиньжун крепче сжала поводья, снова и снова обдумывая слова, переданные Чун Юньцзы.

Ли Шэн тоже замолчал, оставив ее наедине с мыслями. Он покидал дом возмущенным несправедливостью мира подростком, а вернулся настоящим мужчиной. Ли Цзиньжун взглянула на него, ткнула пальцем в черное пятно на щеке и спросила:

– А это откуда?

– Пустяки, – небрежно проведя рукой по пятну, ответил юноша. – Упал, содрал кожу. Струп недавно отвалился – заживет через пару дней.

– Как это ты упал? – продолжала выпытывать глава Ли.

Ли Шэн улыбнулся. В памяти пронеслось, как он, чтобы задержать убийц, смекнул использовать «Строй каменного лабиринта», которому научил его старейшина Чун Юньцзы. А вместо того чтобы сразу пойти в земли Шу, под самым носом у преследователей смешался с потоком беженцев и отправился с ними на юг.

Однако даже среди них нашлись подлецы – самозваные вожаки, люди настолько низкие, что им хватало наглости вымогать последние крохи у слабых и больных, чтобы поддерживать свое «высокое» положение. Новички, желавшие получить их покровительство, должны были проявить покорность и пожертвовать благодетелям часть своих скудных припасов.

Ослепленные яростью убийцы из школы Свистящего Ветра преследовали молодого господина Ли до самого юга. Но им и в голову не приходило искать добропорядочного юношу среди оборванцев, да еще и под пинками местных главарей!

Сквозь частокол черных от пыли ног он безучастно наблюдал, как предатели под яростную брань бедняков проносятся мимо, даже не взглянув в его сторону. Кровь из раны на щеке смешивалась с грязью.

Зато он окончательно оторвался от погони.

Воспоминания вызвали у Ли Шэна странную смесь гордости и стыда: будь он хоть немного способнее, не стал бы прибегать к таким уловкам. Поведать обо всем он никак не мог: вдруг, вместо того чтобы блеснуть находчивостью, опозорился бы? Пока он замешкался в нерешительности, Ли Цзиньжун вдруг коснулась его лица. От неожиданности Ли Шэн совсем растерялся. Тетя мягко провела пальцами по заживающей ране и сказала:

– Тяжело тебе пришлось?

Юный герой Ли, на чью долю выпало, пожалуй, слишком много испытаний, почувствовал, как предательски защипало в носу. Изо всех сил сдерживая слезы, он потупил взгляд, отшатнулся, торопливо потер лицо и как ни в чем не бывало сказал:

– Пустяки. Искусство школы Свистящего Ветра не так уж и впечатляет… Тетя, в дороге до меня дошло много странных слухов. Что-то случилось с Фэй? Она еще не вернулась?

Насилу вырвавшись из водоворота молвы, Чжоу Фэй попала в еще большую передрягу – а ведь она еще даже не успела вернуться домой!

Фэй не раз сталкивалась с невероятно могучими противниками, и даже без подходящего меча в руках, но настолько подавленной еще себя не чувствовала. Ни западня в Хуажуне, ни схватка с Повелителем Цинлуна в горах Хэншань не вызвали у нее такой растерянности, как предательство одной из школ родной заставы. Кинешься в бой – умрешь, пусть даже геройски, отступишь – останешься жить… Но ведь на кону судьба Сорока восьми крепостей – ее дома, ее опоры. Детские воспоминания, прежде обрывочные и неясные, внезапно ожили, а огни и боевые кличи стали до боли осязаемыми.

Ма Цзили глубоко вздохнул, будто принял какое-то трудное решение, и сказал Чжоу Фэй:

– Похоже, здесь только мелкие сошки, а главные силы – у Чернильной реки. Тем лучше. Фэй, твоих навыков хватит, чтобы защититься. Забирай Янь и остальных, уходите той же дорогой, пока враги вас не обнаружили!

Чжоу Фэй сжала рукоять меча так, что костяшки побелели.

Се Юнь тогда, в потайных ходах, задыхаясь от ярости, тоже умолял ее бежать, вернуться в защищенную горами заставу, снова стать беззаботной ученицей, совершенствоваться, чтобы в следующий раз точно быть готовой ко всем испытаниям… Но мир жесток, и кровавые ночи не станут терпеливо ждать, пока ты соберешься с духом.

Почувствовав на плече мягкую ладонь Се Юня, Чжоу Фэй вздрогнула и, предугадывая его слова, горько усмехнулась:

– Что, скажешь, пока растет лес на горах, хворост на них найдется?

– Нет, – покачал головой Се Юнь.

Чжоу Фэй взглянула на него еще раз: вместо обычной насмешливости в глазах юноши проступила несвойственная ему тоска – словно он и впрямь был благородным господином, пережившим крах империи, и даже высокий титул и дворец в Цзиньлине не восполнили его утраты.

– Фэй, – сказал он, – вся жизнь – это путь домой. Я понимаю.

Сердце ее сжалось до боли.

Уголки губ Се Юня дрогнули в привычной ленивой ухмылке:

– На этот раз я не буду умничать и просто пойду с тобой – не благодари. Можешь разве что выйти за меня.

Чжоу Фэй шлепнула его по руке, вложила клинок в ножны и, нахмурившись, обратилась к Ма Цзили:

– Дядюшка Ма, как маме удалось сохранить заставу, когда умер старый глава?