Весь вечер разбойник защищал Герду от нахальных прихвостней атаманши. Они все норовили либо утащить девушку, либо просто поиздеваться.

— Она моя! — кричал он. — Следующий, кто тронет — лишится руки!

Больше никто даже в сторону Герды не смотрел. Курт явно мог исполнить свою угрозу — Герда сама смотрела на него с опаской. Буйный, своенравный, дикий юноша. Герда сидела, прижавшись к его горячему телу, и торопясь доедала рыбную похлебку, лишь бы поскорее оказаться подальше от костра и остальных бандитов.

Как только плошка Герды опустела, Курт схватил её за руку и повел за собой.

— Наелась? Жаловаться не будешь?

— Нет, спасибо. Было вкусно…

— Не ври. Говорил же, терпеть ложь не могу!

— Но это правда было… приемлемо.

— Слова какие! И говоришь, что не принцесса!

Герда рассмеялась, но сразу же замолчала, когда они оказались снова у башни. Голуби и вороны давно спали в своих клетках, а северный олень лежал на соломе и будто бы одним глазом следил за Гердой. Нельзя ему жить в неволе, понимала девушка. Но сейчас она не сможет помочь ему — о себе бы позаботиться.

Курт потащил её на самый верх башни. Каменные лестницы полуразрушены и порой приходилось прыгать и слышать угрожающий треск под ногами. Курта забавлял страх Герды, но он не отпускал её руку и всегда помогал, хоть называл «неумехой».

Они добрались до последнего этажа, где из бойницы открывался вид на укрытый ночью лес. Темные деревья слились в одну черту, где лишь изредка проступали очертания особенно высоких елей, что словно острия черных копий вонзались в темно-синее небо. Вдалеке лежал снег — то на земле, то ветвях и блестел призрачным серебром от света луны. Скоро он совсем растает, но Герда знала, что это знак — логово Снежной Королевы все ближе. Даже воздух был пропитан снегом, не смотря на то, что не все деревья лишились своих пышных листьев.

Герда залюбовалась лесом.

— Как красиво, — выдохнула она.

Все проблемы вдруг улетучились. Словно она и не теряла Кая, словно не отправилась в тяжелый путь, а просто наслаждается приятным вечером и холодным ветерком.

— Там просто деревья и небо. Не видела что ли? — фыркнул Курт.

— С такой высоты — нет, — призналась Герда.

— Будешь так часто видеть, что надоест. Иди-ка лучше ко мне.

Руки Курта неожиданно обвили талию Герды, а пальцы забрались под шубку. Герда сразу дернулась в сторону, выпутавшись из неожиданных объятий.

— Что ты делаешь?! — воскликнула она, прижав руки к груди.

— Хотел руки погреть. Я замерз, — улыбнулся Курт. В верхнем ряду зубов выделялись два клыка, крупных и острых на вид. Зверь!

— Я могу дать тебе мои рукавицы… — предложила Герда.

— Не хочу. Ты моя, помнишь? И я хочу тебя.

— Хочешь… зачем?

— Что за глупые вопросы?! — раздраженно выдохнул Курт. — Не знаешь что ли?! Хотя… ты же наверное не знаешь.

Что он там бурчит?! Нехорошее предчувствие поднялось в Герде, а когда Курт задержал взгляд на её губах, её осенило:

— Ты хочешь поцеловать меня?

— Еще как! — Курт снова улыбнулся. — Но и не только это.… Знаешь, что такое секс, принцесса?

— Знаю…

Герда опустила голову и покраснела, а Курт заливисто рассмеялся.

— Ты невинный цветочек! Ничего, так будет лишь слаще.… Иди ко мне, Герда. Я буду нежен, но только в первый раз!

Герда наоборот сделала несколько шагов назад и уперлась в стену.

Бабушка заводила с ней деликатные и неловкие разговоры о том, что случается, когда мальчик и девочка любят друг друга. Откуда появляются дети. Потом дворовые мальчишки со своими грязными словами, подружки с краснеющими щеками… Герда все понимала, отчего смущалась сильнее. Курт будто подлетел к ней, оказавшись рядом и зажав у стены, не давая и шанса сбежать.

Высокий… Красивый. И пахнет от него не дрянной рыбой, а лесом. Хвоей, смолистой горечью елей и ледяной чистотой первых снежинок. В его густых волосах до сих пор застряли листики. Глаза темные и чарующие. Герда смотрит и понимает, что она подобно голубке, которую он посадил в клетку. Вырваться не удастся.

— Бабушка говорила, что этим заниматься можно только после свадьбы, — заговорила она.

— А я тебя в жены возьму. Хочешь?

Как просто! Предложил, будто это пустяки. Герда сначала поразилась, но быстро поняла — для разбойника брачные обеты ничего не значат. Просто спектакль, который он готов разыграть ради её невинности.

— Хочешь, — усмехнулся Курт. — Ты мне очень нравишься — я не видел девушки красивее тебя.

— А ты много девушек видел? — Герда жалко пыталась защитить себя, но никогда не умела язвить и колко отвечать.

Ухмылка сделалась хитрее.

— Ревнуешь? Да, много видел. Много трахал. А ты? Совсем никого не пускала к себе?

— Так близко.… Лишь брата.

— Фу! — Курт по-детски скривился. — Понятно, чего ты его так яро ищешь!

— С ума сошел?! — Герда искренне возмутилась и оттолкнула юношу. — Кай — самый дорогой человек для меня! Я имела ввиду… духовную близость. А не плотскую!

Как он мог так подумать?! Да, Кай мне не родной, нас не связывает и капля крови, но я любила его, как брата!

— Какие слова! — присвистнул Курт. — Ну, пусть так и будет. Брат для души, я для тела.

Какие слова — постоянно говорил он ей, а сам…! Грубый, хамоватый, но почему-то Герда не испытывала к нему отторжения, как к тем же дворовым парням, что не стеснялись в выражениях. Но все равно, держа оборону, воскликнула:

— Я не хочу этого!

— Правда?

Курт резко приблизился и поцеловал Герду в холодные губы. Герда пораженно застыла и открыла рот, чем юноша сразу же воспользовался, проникнув горячим языком внутрь. Он прижался совсем близко, вжимая её в стену — целовал так жадно, будто пытался съесть. Колено поставил между тонких ног, раздвинув их, не давая ей упасть.

Сердце застучало быстро-быстро, так, что отзывалось в ушах. Герда закрыла глаза и поцеловала в ответ — в этот миг Курт отстранился.

— Не хочешь? — спросил елейно, медленно отходя и вальяжно падая на матрас, явно украденный и потрёпанный временем.

Его жилет приоткрылся, открывая рельефную грудь. Он оттянул шнурок на брюках и те приспустились, открывая короткую дорожку темных волос. Откинул голову и подставил лицо лунному свету.

— Иди ко мне, Герда.

И она пошла, будто он околдовал её.