Я крепко прижал к себе дрожащую Сафиру.

— Ты в порядке? — спросил я, лихорадочно осматривая её с ног до головы и пытаясь убедиться, что исцеление сработало без сбоев.

Мои жёны и Савва, всё ещё тяжело дышавшие после боя, собрались вокруг нас. В их глазах читалась неподдельная обеспокоенность.

Но едва шок и фантомная боль отступили, Сафира резко дёрнулась, вырвалась из моих объятий с такой силой, словно я обжёг её, и, неуклюже приземлившись на ноги, с диким шипением бросилась к Мизини. Её пушистый хвост стоял трубой, а уши плотно прижались к голове.

— Что ты творишь, идиотка⁈ — завизжала она, брызжа слюной, останавливаясь в считанных сантиметрах от лица бывшей куртизанки и выпуская острые, как бритвы, когти, готовая в любой момент вцепиться сопернице в глотку.

— Эй, полегче! — рявкнула Белла. Она вклинилась между ними, схватила Сафиру за плечи и силой оттащила её назад, упираясь сапогами в рыхлую землю. — А ну успокойся! Дыши!

— Какого чёрта я должна успокаиваться⁈ — прорычала та, бешено сверкая глазами и пытаясь вырваться из стальной хватки Беллы. — Эта ненормальная только что сбросила мне на голову грёбаное Огненное Извержение! Я чуть заживо не сгорела!

Мизини нервно сглотнула и отступила на шаг, её роскошный хвост нервно подёргивался из стороны в сторону.

— Это была случайность! — виновато, но с ноткой защиты в голосе, воскликнула она. — Я… я думала, ты следишь за ритмом атаки! Думала, ты успеешь разорвать дистанцию и выскочить из зоны поражения, как мы и договаривались!

— Чушь собачья! — закричала Сафира, наконец-то вырвавшись из рук Беллы и тяжело дыша. — Ты специально это сделала! Ты пытаешься меня унизить, выжить из отряда с того самого дня, как Артём надел кольцо тебе на палец! Ты просто мстительная дрянь!

Я увидел, как вина на лице Мизини мгновенно сменилась холодной, обжигающей яростью. Потрясение ушло, уступив место хищному оскалу.

— Нет! — резко возразила моя жена, шагнув навстречу Сафире и ничуть не испугавшись её когтей. — Это ты завидуешь! Ты исходишь желчью с того самого момента, как Артём сделал мне предложение! И знаешь почему? Потому что ты сама всё разрушила, сама упустила шанс стать частью нашей семьи, ведя себя как дешёвая портовая девка! Ты прыгала в койку к половине офицеров Крестового похода просто ради забавы! — голос Мизини звенел от негодования. — Не говоря уже о том, как ты вешалась на шею Джинду Алору прямо на глазах у моего мужа! Ты хоть на секунду задумалась, каково было Артёму на это смотреть? Конечно нет, ведь тебе плевать на его чувства!

Эти слова хлестнули Сафиру посильнее любой магии. Она резко побледнела, гнев рассыпался в прах, оставив лишь растерянность и боль. Девушка пошатнулась, словно получив физический удар под дых, медленно повернула голову и бросила на меня мучительный, полный отчаяния и вины взгляд.

— Я не… — её голос дрогнул и сорвался на шёпот. — Я правда не хотела…

Издав сдавленный, жалобный всхлип, Сафира круто развернулась и бросилась прочь. Она бежала не разбирая дороги, скрывшись в густых зарослях, абсолютно разбитая и несчастная.

Я тяжело вздохнул, провожая её взглядом. Чёрт бы побрал эти женские разборки посреди боевой вылазки! В горле пересохло. Я перевёл взгляд на Мизини, которая всё ещё смотрела вслед Сафире, но её гнев уже угас. Уши виновато прижались к голове, а плечи поникли.

— Это действительно был несчастный случай, муж, — тихо произнесла она, не поднимая на меня глаз. — Я не хотела её убивать, клянусь.

— Знаю, малышка, — мягко ответил я, подходя ближе. Обняв её за талию и притянув к себе, ощутил, как дрожит её тело. — Мы все сейчас на нервах. Мы впервые пробуем такую массовую тренировочную зачистку и обкатываем новую боевую схему. Слишком много переменных, слишком много хаоса. Нам просто нужно время, чтобы наладить координацию.

Нежно приподняв её лицо за подбородок, я заставил её посмотреть мне в глаза.

— Но послушай меня внимательно, — мой голос звучал спокойно и твёрдо. — Тебе совершенно не нужно ревновать к ней или злиться из-за её прошлого выбора. Это её жизнь, её ошибки. Главное — это твой выбор. Ты выбрала меня, я выбрал тебя и считаю, что мне несказанно повезло заполучить самую потрясающую, страстную и преданную кошкодевушку во всём Валиноре.

Мизини замерла, впитывая мои слова. Её зрачки расширились, в уголках глаз блеснули непрошеные слёзы, а вся колючая защита растаяла без следа.

— Я так люблю тебя, Артём, — жарко прошептала она, прижимаясь ко мне всем телом и пряча лицо на моей груди. От неё пахло потом, цветочными духами и терпким ароматом магии.

Я наклонился и нежно, с чувством поцеловал её в макушку, зарываясь носом в мягкие волосы.

— Я тоже люблю тебя, жена, и буду любить всю нашу долгую, сумасшедшую и, надеюсь, очень счастливую жизнь, — я усмехнулся, уткнувшись подбородком между её чувствительных бархатистых ушек. Она тихо мурлыкнула от удовольствия. — Послушай, я не требую, чтобы вы стали лучшими подругами и плели друг другу косички, но ради всех святых, вы можете хотя бы сохранять нейтралитет на поле боя без попыток поджарить друг друга?

Мизини фыркнула и слабо хихикнула, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— Конечно, милый, — ответила она с лёгкой лукавой улыбкой. — В конце концов я взрослая мудрая кошка и стою выше этого.

Конфликт временно заглох, но осадок остался. Остальные девушки молча наблюдали за этой сценой. Белла, Лейланна, Ванесса и Савва выглядели расстроенными: ссоры внутри отряда всегда бьют по нервам. Лили вместе с Кору подошли поближе. Кунида ободряюще обняла Мизини за плечи, орчанка молча кивнула ей, после чего они вдвоём направились в лес, туда, куда убежала Сафира, видимо, выступать в роли дипломатов. Остальные девчонки сгрудились вокруг нас, проверяя снаряжение и восстанавливая ману.

Я окинул взглядом поле недавней битвы, усеянное тлеющими тушами монстров. В нос ударил резкий запах палёной плоти и спёкшейся крови.

— Ладно, отряд, собрались! — громко скомандовал я, хлопнув в ладоши, чтобы привлечь внимание. — Лучший способ проветрить мозги — заняться делом. Собираем трофеи. Сафире нужно время остыть, поэтому следующий заход ведём без неё, пусть посидит в тылу. Мы с Лили возьмём на себя роль приманки и попробуем стянуть тварей сразу с двух точек появления.

Я сделал паузу, обводя взглядом свою команду. Нужно было ещё провести работу над ошибками.

— Это моя ошибка как командира, — признал я, чувствуя неприятную горечь от собственной оплошности. — Мне следовало сразу продумать геометрию боя. Я недооценил радиус поражения высокоуровневых заклинаний, а в пылу схватки дистанция всегда кажется больше, чем есть на самом деле. Так что меняем тактику. Отныне мы начнём физически размечать на земле границы зон поражения для Мизини, Лейланны и Ванессы камнями, ветками, чем угодно. Каждый должен чётко видеть границу, за которую нельзя заступать, когда маги начинают плетение. Это не только спасёт ваши задницы от дружественного огня, но и даст нам с Лили точные ориентиры, куда именно нужно сводить стаю.

Девушки, включая Ванессу и Савву, кивнули. Чёткое позиционирование решало исход массовых боёв. Пока Система автоматически подсчитывала и распределяла трофеи в инвентарь, мы набросали схему следующей атаки на земле, используя кончик моего кинжала, и медленно двинулись к следующему скоплению тварей.

Новый подход сработал безупречно. Мы заранее отметили границу, выложив полукруг из светлых булыжников. Как только мы с Лили, используя Рывок Гончей и природную ловкость куниды, притащили за собой рычащую орду разъярённых тварей, уже точно знали, где остановиться.

Воздух взревел и раскалился до предела.

Два мощнейших площадных заклинания ударили синхронно, превратив чётко очерченную камнями зону в настоящий филиал ада. Мне даже пришлось прикрыть лицо рукой. Во все стороны полетели куски раскалённой земли и пепел. Шестьдесят четыре монстра испарились практически мгновенно, оставив после себя лишь системные сообщения о полученном опыте. Тех немногих подранков, которым повезло оказаться на самом краю Огненного Кольца, Лили хладнокровно добила прежде чем они успевали сделать хоть шаг.

Когда осел дым, из кустов неуверенно вышла Сафира. Её глаза покраснели от слёз, но гнев полностью исчез. Она мялась на месте, переминаясь с ноги на ногу, а затем, глубоко вздохнув, подошла к Мизини.

— Прости меня, — тихо сказала она, опустив голову. — Я наговорила ужасных вещей, это было низко.

К моему огромному облегчению, Мизини не стала упиваться триумфом и шагнула навстречу.

— И ты меня прости. Я должна быть осторожнее с таким заклинанием. Знаешь, я испугалась не меньше твоего.

Две кошкодевочки, бывшие соперницы, отошли в сторонку, тихо переговариваясь, а затем, словно по невидимой команде, крепко обнялись, уткнувшись друг другу в плечи, и разрыдались навзрыд.

Глядя на их вздрагивающие спины, я позволил ожить слабой надежде, что этот нарыв наконец-то прорвался, и старая вражда между ними исчерпана навсегда. Гаремные интриги — последнее, что мне нужно во время войны с Консорциумом.

Когда эмоциональный фон в отряде стабилизировался, мы вернулись к плановой охоте. Я подозвал Сафиру, Беллу. и свистнул своему верному раптору.

— Так, девочки и Эш, — я похлопал ящера по чешуйчатой шее. — Попробуем стягивать тварей с двух точек одновременно, удерживать дистанцию и аккуратно выводить стаи в нужную зону. Никаких атак, просто контроль движения.

Мы потратили около часа на сухие тренировки. Только когда я убедился, что они двигаются слаженно, как единый механизм, не срывая внимание тварей друг у друга и чётко понимая векторы движения, скомандовал переход на следующий уровень. Пришла пора брать три точки появления одновременно, что обещало мощный приток опыта.

Я не стал жалеть времени на инструктаж — слишком высоки ставки. Рисуя на земле новые схемы, вдалбливал своей группе в головы основы тактики.

— Слушайте внимательно. Мы стягиваем три огромные стаи в одну точку. Главная скрипка — Лили, она задаёт темп. Если вы чувствуете, что синхронизация сбилась, если твари растянулись или кто-то из вас отстал, не паникуйте и не пытайтесь форсировать события. Лучше нарезать лишний круг по поляне и правильно сгруппировать стаю, чем подставиться под удар или растянуть её по всей поляне до того как Мизини завершит Огненный Поток. Жадность до опыта погубит, а терпение и контроль — наше всё.

И как в воду глядел: мой инструктаж спас нас от полного провала. Во время захода адреналин ударил в голову, и мы с Беллой совершили типичную ошибку новичков: слишком сильно оторвались от Лили, которая блестяще перехватила на себя инициативу и держала основную массу тварей. Заметив нашу заминку, несколько десятков монстров откололись от основной волны и ринулись за нами, брызгая слюной.

Но благодаря заранее оговорённому плану мы не стали метаться, а просто сбросили скорость, позволив Лили с её безупречной ловкостью пересечь нашу траекторию и перехватить внимание тварей на себя. За её хрупкой фигуркой теперь неслась чудовищная, ревущая волна из более чем сотни монстров. Земля дрожала под их лапами. Лили, словно танцуя, изящно вывела этот живой таран прямиком к большому кругу, выложенному камнями. Позиция была идеальной: Мизини стояла в центре, а Лейланна и Ванесса — на флангах, готовые перекрыть пути к отступлению.

Это выглядело чертовски красиво! Я остановился на безопасном расстоянии, наблюдая за бойней.

Море ревущего пламени, усиленное ветром и магией, накрыло плотную толпу. Тщательно рассчитанные заклинания обрушились на монстров, стирая их в порошок. Воздух наполнился визгом и треском сгорающей плоти. За считанные секунды сотня тварей превратилась в горстку пепла и десяток подранков, которых мы с Лили добили методично и безжалостно.

Невероятное удовлетворение от того, как слаженно сработал наш механизм массовой зачистки, переполняло меня. Трофеи шли один за другим. Я чувствовал холодную гордость профессионала: мы наконец-то настроили схему массового уничтожения.

И хотя где-то на подкорке я всё ещё помнил, что с Сафирой, возможно, предстоит ещё один, более глубокий и личный разговор, сейчас, глядя на горы трофеев и сияющие лица моих женщин, я понимал: мы на правильном пути и становимся настоящей командой.

День продолжался, мы методично зачищали участок за участком. Все, кроме меня и Лили, передвигались верхом на наших ездовых рапторах, перемещаясь между местами появления монстров. С каждым часом слаженность отряда росла, и к вечеру я мог с уверенностью сказать, что мы вполне готовы и к более серьёзным испытаниям.

Хватит топтаться на мелководье!

Вместо того чтобы просить Кору открыть портал к очередной группе тварей уровнем ниже, я дал ей команду перебросить нас к местам появления существ на несколько уровней выше, но всё ещё в пределах этого же региона. Опыт лишним не бывает.

Мы даже решили проверить новую, более агрессивную тактику, добавив в боевую последовательность ещё один шаг: Мизини должна была ударить Огненным Потоком сразу после того, как маги отработают Огненным Кольцом. Идея казалась здравой, но первая попытка вышла, мягко говоря, рискованной. Мне буквально в последнюю секунду пришлось активировать Рывок Гончей, чтобы выхватить Лейланну из зоны поражения и оттащить её в безопасное место подальше от бушующего пламени. Запахло палёными волосами и озоном, но, несмотря на этот адреналиновый момент, всё прошло достаточно неплохо. Мы попробовали ещё раз, скорректировали синхронизацию, и вскоре эта усовершенствованная, чуть более сложная связка работала как часы, а монстры плавились быстрее, чем успевали до нас добраться.

Но одно обстоятельство весь день не давало мне покоя: Сафира. В бою она демонстрировала своё обычное смертоносное мастерство, двигаясь с хищной грацией, но… её фирменных игривых шуток, колкостей и поддразниваний словно не бывало — ни единого саркастичного комментария. Она казалась необычайно, пугающе тихой. Я то и дело ловил себя на том, что хмурюсь, поглядывая в её сторону. Её напряжённое молчание заставило меня всерьёз забеспокоиться.

Поэтому когда день наконец подошёл к концу, и мы шагнули в портал, чтобы вернуться в наш базовый лагерь в Вольном, я сразу же направился к ней. Хотел перехватить её, попросить немного задержаться, чтобы поговорить с глазу на глаз и выяснить, что за чёрная кошка пробежала между нами на этот раз.

Но, к моему искреннему удивлению, не успел я и рта раскрыть, как Сафира опередила меня. Она несколько секунд молча стояла передо мной, нервно теребя края кожаных перчаток, избегая моего взгляда и упорно разглядывая утоптанную землю под ногами, потом с каким-то слишком уж натянутым, хрупким спокойствием произнесла:

— Артём, у тебя есть минутка?

Моё сердце болезненно сжалось. Видеть обычно дерзкую, уверенную в себе рыжую кошкодевочку такой уязвимой и нервной было… дико. В голове тут же пронеслась самая очевидная догадка, и она мне совершенно не понравилась. Сафира хочет уйти из отряда. Наверняка решила, что оставаться в команде — это слишком неловко, слишком тяжело.

Чёрт, только не это!

— Конечно, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Сафира напряжённо кивнула. Развернувшись на каблуках, она повела меня прочь от суеты лагеря к уединённому тихому месту между рядами раскинутых палаток. В воздухе пахло дымом костров и жареным мясом, но здесь было относительно безлюдно.

Она остановилась. На несколько секунд повисла тяжёлая тишина. Я заметил, что она собирается с духом, словно готовится к прыжку, а затем её прорвало, слова полились сбивчиво и быстро.

— Мизини ошибается!

Я мгновенно напрягся, мышцы сами собой подобрались, как перед ударом. Снова интриги? Конфликт в семье?

Она, кажется, уловила мою реакцию и поняла, как двусмысленно это прозвучало, и, панически взмахнув руками, поспешно продолжила.

— Я имею в виду… насчёт того, что я переспала с половиной Теневого Крестового похода! Это неправда, Артём, у меня почти не было любовников с тех пор, как мы тогда сбежали из Кордери. Разве что… только когда мне было невыносимо, до боли одиноко, но даже тогда… Прошло уже больше полугода с тех пор, как я… я…

Она запнулась, не в силах закончить фразу.

Я удивлённо уставился на эту миниатюрную рыжую бестию. Её лицо, обычно такое яркое и живое, сейчас казалось невероятно мрачным и уставшим, хвост нервно подёргивался из стороны в сторону.

— Я всегда говорила себе, — продолжила она с глухой тоской в голосе, глядя куда-то сквозь меня, — что случайные связи, отношения без обязательств — это проявление верности моей природе. Я кошкодевушка и не могу притворяться, что у меня нет этого… инстинкта, что мне не нужна эта свобода. Но это всё оказалось так… так пусто.

Она нервно сглотнула, её плечи поникли.

— Это так бессмысленно, Артём, особенно… особенно когда вспоминаю, как всё было тогда, в семье. И как всё есть сейчас, только… — её голос дрогнул, Сафира судорожно вздохнула, словно ей не хватало воздуха, и закончила почти шёпотом, едва слышным из-за шума лагеря. — Только уже без меня.

Я стоял, оглушённый её признанием, долго не решаясь ответить, боясь спугнуть этот хрупкий момент или сказать что-то не то. В груди ворочался тяжёлый ком старых обид и сомнений. Как позволить себе снова надеяться на чудо, когда уже однажды прошёл этот путь с ней, доверился и обжёгся так, что шрамы ныли до сих пор!

Наконец я заговорил, стараясь очень осторожно подбирать слова.

— Что именно ты хочешь сказать, Сафира?

Девушка-кошка сделала несколько глубоких прерывистых вдохов.

Она что, собирается с силами для главного рывка или просто изо всех сил старается не расплакаться прямо здесь и сейчас? Запах её тела, сладковатый, пряный аромат с нотками тревоги, бил мне в ноздри, будоража память.

— Я знаю, что сама выставила себя чужой, — произнесла она, глядя мне прямо в глаза. В них стояли слёзы. — Но всё ещё считаю тебя, девочек, всех наших детей своей семьей, а твой дом в Вольном своим настоящим домом, даже если я… даже если я больше не имею права там спать.

Она крепко сжала кулаки, так что костяшки пальцев побелели. В её позе, во всём облике появилась непоколебимая, отчаянная решимость.

— Но я хочу этого, Артём! Я хочу вернуться! — её голос сорвался, прозвучав громко и резко. — Мизини смогла преодолеть свою натуру, чтобы быть с тобой. Фелиция отдала своё сердце Лиаму, и ей, кажется, больше никто в этом мире не нужен. Я тоже этого хочу! Я хочу быть такой же!

Её янтарные глаза широко раскрылись, сияя в сгущающихся сумерках. Сафира, растрогавшись до глубины души, робко протянула руку, и маленькая ладошка, обтянутая жёсткой кожей перчатки, осторожно, словно боясь обжечься, легла поверх моей.

— С тобой, Артём, с нашей семьёй.

Она сделала долгий дрожащий вздох, её пальцы чуть крепче сжали мою руку, а тепло её кожи проникало сквозь перчатку, обжигая меня.

— Я знаю, что не имею ни малейшего права просить тебя дать мне второй шанс, я сама всё испортила, но всё равно прошу, умоляю тебя… Если ты позволишь мне снова стать частью семьи, если позволишь вернуться к тебе, я буду твоей и только твоей на всю нашу долгую жизнь.

Слова Сафиры эхом отозвались в моём сознании, заглушая звуки вечернего лагеря. Я смотрел в её горящие оранжевые глаза и видел там не привычную колкую насмешку, не маску независимой хищницы, а пугающую искренность. Мой мир, который я с таким трудом привёл в равновесие, снова перевернулся. Старая рана, которую считал давно затянувшейся, лопнула, чтобы открыть дорогу чему-то новому, чему-то невероятно опасному, но такому желанному.