Тихий скрип петель разрезал гнетущую тишину, дверь уборной приоткрылась, и внутрь скользнула миниатюрная фигурка Лионелии. Она бесшумно закрыла за собой дверь, щёлкнув замком, её пронзительные жёлтые глаза сразу скользнули по моей насквозь промокшей одежде. Ткань липла к телу, холодя кожу и напоминая о недавней грязной работе, но она тактично промолчала по этому поводу, лишь поджала губы, скрестив руки на груди.

— Ты ведь не позволишь мне добраться до Найлида, верно? — хоть её голос прозвучал тихо, в нём звенела сталь профессионального Охотника на воров.

— Нет, — твёрдо, но без грубости ответил я.

Лионелия сердито сверкнула глазами, смешно наморщив острый носик, я не выдержал, устало улыбнулся и, шагнув навстречу, просто сгрёб её в охапку. Учитывая тот мрачный водоворот мыслей, в котором я варился последние часы, мягкое, податливое тельце оказалось лучшим утешением, а потому зарылся носом в её макушку, вдыхая тонкий аромат пряных трав и чистой кожи.

— Этот суровый взгляд профессионального следователя, может, и действует безотказно на наших пленников, — прошептал я, чувствуя, как она неохотно расслабляется в моих руках. — Но эти идиоты даже не подозревают, какая ты на самом деле милая и ласковая.

Взгляд моей жены-гоблинши стал ещё более суровым, по крайней мере она попыталась его таким сделать, но против физики не попрёшь. Несмотря на холод моей мокрой рубахи, она окончательно растаяла в объятиях, прижавшись щекой к моей груди.

— Я бываю такой только с тобой и остальной семьёй, Артём, — проворчала она, обхватывая меня за талию. — Наши враги считают меня очень даже устрашающей, уж поверь.

Я хмыкнул, в это и так верил безоговорочно, достаточно только вспомнить парочку её допросов…

— А как именно ты себя видишь, Артём?

А вот это-то и есть главный вопрос, заноза, которая сидела глубоко в мозгу и зудела каждый раз, когда приходилось принимать тяжёлые решения. Я устало привалился спиной к прохладной стене уборной, увлекая Лионелию за собой. Она привычно устроилась у меня на коленях, а я зарылся пальцами в её гладкие блестящие чёрные волосы, механически поглаживая пряди.

— Знаешь, меня постоянно давит груз обязанностей и ответственности, — честно признался жене, выдыхая слова вместе со скопившимся напряжением. — Будто на плечи легло проклятие, медленно высасывающее выносливость. Меня тянет в десяток разных сторон одновременно, и я из кожи вон лезу, чтобы удержать всё это в равновесии. Пытаюсь поступать правильно, пытаюсь относиться к людям справедливо, помогать тем, кто реально в этом нуждается. Но больше всего на свете… — я сглотнул вставший в горле ком, — пытаюсь не позволить этой проклятой войне с Консорциумом превратить меня в монстра, в человека, которого сам однажды не смогу узнать в зеркале.

Я снова обнял её, внезапно почувствовав острую, почти первобытную потребность защитить это хрупкое создание от всего дерьма Валинора.

— И сделаю всё необходимое для этого, — мой голос стал жёстче, словно произносил клятву перед самой Безымянной. — Пойду на любые крайности, пролью реки крови, если потребуется, чтобы защитить свою семью и обеспечить безопасность всех тех людей, что доверили мне свои жизни.

Взгляд Лионелии, до этого внимательный и серьёзный, вдруг смягчился. Она подняла руку и ласково провела прохладными пальцами по моей небритой щеке.

— Знаешь, тогда я думаю, что большинство людей видят тебя именно таким, каким ты сам себя описал, и это отличное подтверждение того, кто ты есть на самом деле, Артём. Ты сильный человек, умелый лидер, а ещё любимый и любящий муж и отец, который уже не раз благополучно провёл нашу семью сквозь самые тёмные времена.

От её слов внутри словно отпустила какая-то тугая пружина, системные уведомления, полосы жизни, политические интриги внезапно показались такими неважными.

В этот миг все грязные игры Консорциума, крики из пыточных подвалов Найлида и цифры грядущих потерь отступили куда-то далеко на задний план. Аромат её кожи, тонкий вкус губ и горячее тепло тела стали моим единственным спасительным якорем в этом бездонном океане безумия. Во всём мире остались только мы двое. И мой выбор стоять насмерть, защищая этот хрупкий мир до самого последнего вздоха, сколько бы уровней, боли и опыта мне это ни стоило.

Лионелия страстно ответила на мой поцелуй, горячий юркий язычок скользнул мне в рот, дерзко прошёлся по зубам, а затем сплёлся с моим в жадном влажном танце.

— Покажи мне, — горячо зашептала она, на мгновение разорвав поцелуй. Её сбивчивое дыхание обжигало мне губы. — Возьми меня прямо здесь, в этой уборной.

Гоблинша с нетерпением потянулась к завязкам на моих штанах, зелёные пальчики подрагивали от желания.

— Я знаю, — её голос срывался от возбуждения, — знаю, что мы не можем позволить себе ребёнка, пока не закончится эта проклятая война, пока я не смогу отложить свои обязанности… Но давай хотя бы представим, что мы сейчас зачинаем новую жизнь, что ты прямо сейчас вливаешь в моё лоно сильного сына или прекрасную дочь, тех детей, которые у нас обязательно будут, когда придёт время.

Её искренние слова ударили по мне, как мощное усиление боевого духа, пришедшее не от Системы, а от неё самой. Я нетерпеливо стянул с неё тунику, а затем одним рывком избавился от собственных штанов. Мои губы жадно покрывали поцелуями нежное миниатюрное тело, спускаясь к аккуратной, упругой груди.

Настоящая «карманная ракета», как я ласково называл её про себя, с безграничным запасом энергии и поистине неуёмным энтузиазмом в постели. Ко всему прочему она разделяла тот же дикий, первобытный взгляд на жизнь, что и Самира, и просто обожала, когда я брал её грубо, доминируя, наклоняя или усаживая сверху.

Особенно когда брал её сзади.

Пока её маленькие ладони нетерпеливо скользили по моему телу, я подхватил Лионелию на руки и, усадив на край прохладной раковины, прижался к ней вплотную. Она извивалась в моих руках, издавая тонкие прерывистые вздохи наслаждения, и тянулась навстречу каждому движению.

— Возьми меня, муж! — вскрикнула она, её пальцы скользили по влажной плитке в попытках найти опору. — Мне нужен ты, весь, прямо сейчас!

Мои ладони скользнули вверх по её стройным бокам, затем по спине, груди и талии, будто заново запоминая каждую линию её миниатюрного тела. Она тихо хныкала, извиваясь от нетерпения, прижималась ко мне всё теснее.

— Пожалуйста, любовь моя! — умоляла она, запрокидывая голову. — Хватит дразнить, будь со мной!

Я смотрел на неё сверху вниз. Разница в наших габаритах была настолько колоссальной, что даже привычная к чудесам Система Валинора казалась здесь почти насмешкой над земной физикой. Она позволяла нам быть вместе без травм и страха, не забирая при этом остроту ощущений; именно эта невозможная смесь доверия, желания и магии каждый раз ошеломляла сильнее любой фантазии.

— Духи первозданные! — простонала Лионелия, сжимая мои плечи. — Ты нужен мне прямо сейчас! Пусть хотя бы на миг всё будет так, будто мы уже готовы к нашему будущему ребёнку!

Мои руки скользнули вниз, крепко обхватив её узкие бёдра, и я наконец перестал мучить нас обоих ожиданием. Мы оба хрипло застонали в унисон, когда сдерживаемая нежность и голод сорвались в одно движение. Поддавшись дикому первобытному импульсу, я плавно, но уверенно развернул ее к себе лицом. Лионелия обхватила меня стройными ножками за талию, с безграничным обожанием и страстью глядя на меня снизу вверх.

— Чёрт, какой же ты невыносимый, — прохрипела она. Проследив за моим взглядом, Лионелия довольно улыбнулась, облизнув пересохшие губы. — Я никогда не устану от того, как ты заставляешь меня забывать обо всём.

Глухо зарычав, подхватил её под ягодицы, полностью снял с раковины и наклонился, жадно поцеловав в губы. Моя жена тут же обвила руками мою шею, найдя надёжную опору, и сама начала двигаться в моём ритме, всё глубже утягивая нас обоих в этот безумный, жаркий водоворот.

Изо всех сил стиснул зубы, сдерживаясь. С того самого момента, как она прильнула ко мне всем телом, я находился на грани. И тут её маленькое тело напряглось, задрожало в спазмах наступающего оргазма, и эта волна наслаждения передалась мне.

Я перехватил Лионелию поудобнее и начал двигаться резче. В тесном пространстве эхом разносились её вскрики и наши сбивчивые стоны. Я наращивал темп, и мир начал сужаться до её лица, её рук на моих плечах и той безумной близости, в которой уже не оставалось места ни Консорциуму, ни страху, ни усталости. С низким животным стоном я сорвался, вжимая миниатюрное тело Лионелии в себя.

— Да! — пронзительно взвизгнула моя жена, её тело выгнулось дугой в сокрушительном оргазме, руками она судорожно цеплялась за мои плечи. — Не отпускай меня, любовь моя!

Я закрыл глаза, живо представляя, как однажды она действительно будет носить нашего ребёнка. Эта мысль стала последней каплей: контроль рухнул, позволяя оргазму полностью захлестнуть нас обоих.

Но я не хотел останавливаться, хотя мышцы горели от напряжения. Тяжело дыша, опустился на колени прямо на прохладную плитку, укладывая Лионелию под себя. Она извивалась и судорожно хватала ртом воздух, а я продолжал двигаться, несмотря на спадающий оргазм и болезненную сверхчувствительность. Лионелия же, поняв мои намерения, пискнула от восторга.

— Боги, как же я рада, что ты ещё не закончил! — жарко прошептала она мне в ухо. Её тёмно-жёлтые глаза сияли безграничной любовью и какой-то дикой неутолимой жаждой. — Мне нужно больше тебя, Артём, гораздо больше!

Я ускорился. Когда её затылок опасно приблизился к стене, я снова подхватил её на руки и одним плавным, силовым движением перекатился на спину, увлекая её за собой. Теперь я лежал на полу, а она оказалась сверху, сияющая, растрёпанная и совершенно счастливая.

Лионелия с восторженным смешком поджала ноги, уперев изящные ступни в мои бёдра, и начала двигаться сама, быстро находя нужный ритм. Я не отказывал себе в удовольствии ласкать её тело: гладил стройные ноги, сжимал бёдра, проводил по тонкой талии и маленькой упругой груди, с каждой секундой всё сильнее теряя остатки самообладания.

Спустя несколько минут этого безумного марафона Лионелия издала долгий пронзительный крик и, содрогаясь всем телом, без сил рухнула мне на грудь в самом мощном опустошающем оргазме за сегодня. Я сорвался следом, с рёвом прижимая её к себе, пока нас обоих окончательно не отпустила последняя волна.

Обессиленная, она довольно замурлыкала, словно сытая кошка, и уютно устроилась на моей груди, оставляя на моей влажной от пота коже частые нежные поцелуи.

— Спасибо, муж, — прошептала она, лаская моё лицо. — Мне это было так нужно.

— Не за что, — хрипло ответил я, расслабленно поглаживая её по гладкой спине. — И я безумно рад, что ты присоединилась к нашей семье.

Слёзы искреннего счастья заблестели в тёмно-жёлтых глазах, она крепче прижалась ко мне, нежно поцеловала в губы, а затем уютно потёрлась своей острой щекой о мою покрытую жёсткой щетиной челюсть.

Мы лежали так в обнимку несколько минут, позволяя сердцебиению замедлиться после этого страстного, изматывающего боя. Наконец Лионелия, чьи ножки всё ещё заметно дрожали, нехотя слезла с меня и потянулась за брошенной на пол одеждой.

— Оставайся здесь, мой любимый, — заботливо произнесла она. — Я принесу чистые полотенца и сухую одежду. Если ты выйдешь вот так, раздетым и мокрым на этот снег, ты просто замёрзнешь насмерть.

Я прикрыл глаза, слушая лёгкие шлепки её босых ног по плитке. Где-то там, за стенами нашего убежища, ждал Консорциум и бесконечная, выматывающая нервы война. Но здесь, в этом влажном, пропахшем мылом, сексом и лосьоном закутке, я чувствовал себя живым мужчиной, любящим мужем, а не просто смертоносным инструментом правосудия Системы. Чёрт возьми, а ведь она абсолютно права: выходить в этот жестокий мир без такой вот эмоциональной брони, без этой любви и разрядки — чистое самоубийство.

* * *

— Итак, мастер Барик, — ровным, отстранённым тоном протянула Тессера, элегантно закидывая в рот серебристую, ещё отчаянно трепещущую сардину, только что выловленную из стоящего рядом аквариума. Как выяснилось за время нашего сотрудничества, и наги, и русалки разделяли эту специфическую кулинарную слабость к свежатине. Хребет рыбы хрустнул на острых зубах, нага продолжила бесстрастно жевать, буравя меня немигающим взглядом.

— Вы утверждаете, что каким-то невероятным образом раздобыли точные координаты нетронутого затонувшего корабля на другом конце света, и что на его борту покоятся сокровища, потенциально оцениваемые в миллионы золотых монет. И оно, разумеется, совершенно не разграблено.

Я не смог сдержать глухого смешка, скепсис в её голосе можно было резать ножом и намазывать на хлеб.

— А дальше, по всем законам жанра, ты ждёшь, что я вытащу из-за пазухи потертую карту с крестиком? — я расслабленно откинулся в кресле. — Или начну плакаться, что у меня банально не хватает золота на организацию экспедиции, и предложу тебе «эксклюзивную» долю за скромную стартовую инвестицию?

Тессера лишь криво усмехнулась, всем своим видом показывая, что именно этого она и ожидала. Я отрицательно покачал головой.

— Тесс, я не какой-то там портовый шарлатан, который подвалил к тебе в дешёвой таверне, накидавшись дрянного эля. Мы работаем вместе слишком долго для таких грубых разводов.

— Видите ли, мастер Барик, — чешуйчатый хвост раздражённо скользнул по влажным подушкам, издав характерный шуршащий звук, — порой невыносимо сложно отличить одно от другого, когда ваше заманчивое предложение звучит абсолютно идентично бреду портового пьянчуги?

— Не совсем, — я взял со столика чашку кофе, который пару минут назад мне любезно принесла Тиссин. Терпкий аромат свежеобжаренных зёрен приятно перебил тяжеловатый рыбный запах в комнате. Молодая нага сидела на соседней мокрой подушке, свернув кольцами свой изумрудный хвост, и, в отличие от своей тёти, выглядела она куда менее подозрительной и гораздо более заинтересованной. — У моей организации нет ни одного подходящего корабля, по крайней мере такого судна и команды, которые мы могли бы со стопроцентной уверенностью отправить в столь рискованное и далёкое предприятие. Нам нужны не просто люди, нам нужны те, кому мы сможем доверять в вопросах глубоководного погружения и подъёма груза с затонувшего судна. А вы, дамы, уже почти два года являетесь нашими самыми честными и надёжными партнёрами.

— То есть вам не нужен корабль, не нужны монеты на финансирование экспедиции и провизия, только наша морская мощь? — старшая нага подалась вперёд, скрестив изящные руки прямо под своей впечатляющей пышной грудью. Её кожа блестела от влаги, притягивая взгляд.

Я мысленно одёрнул себя, стараясь не отвлекаться на столь откровенное зрелище. У нас тут серьёзные переговоры, а не прелюдия, хотя с нагами эта грань порой так тонка…

— В идеале, — ровным тоном продолжил я, возвращая взгляд к её глазам, — мне нужен серьёзный компетентный сотрудник, который способен спуститься на приличную глубину, осмотреть останки корабля и надёжно закрепить тросы, чтобы мои люди могли поднять обломки и груз на поверхность с помощью лебёдок. Механику подъёма мы обеспечим, от вас требуется только глубоководная разведка и такелажные работы под водой.

— И что же вы готовы предложить за столь «скромную» услугу? — её глаза сузились, превратившись в две опасные щёлки.

Я бросил короткий взгляд на Ирен. Моя жена-жрица сидела рядом, сохраняя безупречную осанку, но я чувствовал её лёгкую усталость. На этом этапе переговоров нам по протоколу полагалось долго и нудно торговаться с Тессерой, эта хитрая змея всегда давила до победного, пока партнёр не начинал сдавать позиции, и только потом милостиво сбавляла обороты, выбив для себя лучшие условия. Этот изматывающий, донельзя бесящий процесс, требующий ангельского терпения, стабильно повторялся из раза в раз на наших сделках. Встать и уйти раньше времени — тоже не вариант, если бы мы сорвались и потом вернулись, высокомерная нага просто подмяла бы нас под свои условия, сочтя слабаками.

— Поскольку вы ясно дали понять, что не заинтересованы в полномасштабном участии в самой экспедиции в качестве равных дольщиков, — спокойно и с достоинством произнесла Ирен, — любого специалиста, которого вы отправите с нами, мы оформим в качестве наемника, и за свой труд он получит стандартную долю плюс солидные бонусы за глубоководный риск.

— И даже эта «скромная» доля наёмника обёрнется весьма солидной прибылью, учитывая, что на кону потенциально лежат миллионы золотых монет, — веско добавил я, позволяя цифрам повиснуть в воздухе.

Две женщины-наги переглянулись.

— А если бы мы всё-таки стали партнёрами в этой экспедиции? — внезапно подала голос Тиссин. Она изо всех сил пыталась напустить на себя равнодушный вид, но кончик её хвоста нервно подёргивался, выдавая азарт.

Я не удержался и ухмыльнулся. Ну ещё бы, кому в здравом уме не понравится перспектива настоящей охоты за сокровищами? В каждом из нас живёт маленький алчный кладоискатель, мечтающий однажды сорвать куш.

— Признаю, Тиссин, ваше полноценное участие могло бы значительно облегчить задачу, с вашей морской логистикой шансы на успех возрастают кратно. В таком случае вы могли бы претендовать на весьма разумную и жирную долю. Хотя… — я сделал театральную паузу, делая глоток кофе, — учитывая тот факт, что именно мы предоставляем точные координаты, обеспечиваем охрану, транспорт и магию для быстрого возвращения, основную часть добычи мы всё равно оставим за собой. Это не обсуждается.

— Я до сих пор совершенно не уверена, что это мифическое сокровище вообще существует! — резко перебила Тессера, хлестнув хвостом по мокрому камню пола. Звук вышел звонким, как шлепок плети. — Мне нужны хоть какие-то доказательства, что-то посущественнее ваших сладких слов, мастер Барик.

— Моё слово — это всё, что у меня есть, Тесс, — я смотрел ей прямо в глаза, не моргая, спокойно, уверенно, как скала. — Скажу прямо, я получил эту информацию в видении потенциального будущего от самой богини.

Нага на секунду замерла, а затем запрокинула голову и расхохоталась громким лающим смехом, эхом отразившимся от влажных каменных стен.

— От богини! О, великие приливы! И после этого ты ещё смеешь утверждать, что ты не дешёвый шарлатан из местного паба⁈ — она вытерла выступившие слезы.

— Я в деле, — твёрдый, звенящий от напряжения голос Тиссин резко оборвал смех её тёти.

Все в комнате удивленно повернулись к ней, Ирен даже слегка приподняла изящную бровь.

— Ты здесь находишься не для того чтобы участвовать в этом обсуждении, племянница, — ледяным властным тоном осадила её Тессера. — Знай своё место.

Но молодая нага не стушевалась, она гордо выпрямилась на своей подушке и, проигнорировав гневный взгляд тёти, смело повернулась лицом ко мне и Ирен.

— Я воспользуюсь всеми своими связями, чтобы помочь организовать эту поездку, — отчеканила Тиссин, её глаза горели настоящим фанатичным огнём. — Лично проложу оптимальный морской маршрут до места назначения, проведу разведку подводного мира, обеспечу навигацию и сама нырну за этими сокровищами, когда доберёмся до места. Если вашей конторе потребуется первоначальный капитал для фрахта, я внесу деньги из своих личных сбережений.

— Девочка, хорошенько подумай, что ты несёшь! — рявкнула Тессера, подаваясь вперёд, её клыки хищно блеснули. — Подумай своей пустой головой, а не своей страстью к мастеру Барику! Я прекрасно знаю, насколько тебя к нему тянет, но даже эта связь не стоит того, чтобы рисковать всеми сбережениями и собственной жизнью!

Воздух в комнате словно наэлектризовался.

Тиссин резко развернулась всем телом, изумрудная чешуя угрожающе ощетинилась, и сердито посмотрела на тётку, вызывающе скрестив руки на груди.

— Я могла бы сказать то же самое и тебе, тётушка, хорошенько подумай! Ты слепо пялишься на само предложение и его кажущуюся абсурдность, но совершенно игнорируешь того, кто именно его делает! Мастер Барик — самый надёжный, стабильный и неагрессивный деловой партнёр, который у нас когда-либо был. Он всегда щедро платит, никогда не создаёт нам проблем с законом или конкурентами. Он последний разумный в этом мире, кто вообще попытается нас обмануть или кинуть на деньги!

— Если только он всё это время не прикармливал нас, чтобы в один прекрасный день устроить грандиозную подставу! — огрызнулась старшая нага.

Я бы обиделся, если бы не знал, что переходить все мыслимые границы дозволенного и скатываться в прямые оскорбления, когда пытаешься продавить свою позицию на жёстких переговорах — типичное свойство их расы.

— Зачем⁈ Какой в этом смысл, во имя глубин⁈ — Тиссин почти сорвалась на крик, её хвост нервно хлестал по полу. — Он оставил десятки тысяч золотых на нашем столе, просто уступив нам в марже во время обычных торговых сделок, чтобы сохранить дружеские отношения и избежать ненужной бюрократии! Но даже если бы он и оказался из тех мразей, кто способен на предательство, ни эти гроши, ни моя чешуйчатая задница на невольничьем рынке даже близко не смогли бы компенсировать ту колоссальную упущенную выгоду, которую он потерял бы из-за срыва своей «долгосрочной аферы», в которой ты его сейчас так глупо обвиняешь!

В комнате повисла тяжёлая тишина. Аргументация молодой наги была железной, пропитанной чистой, как дистиллированная вода, прагматикой. Мой внутренний расчёт сухо отметил: умничка, всё чётко разложила по полкам.

Тессера тяжело вздохнула, театрально всплеснув руками, её плечи поникли. Защита рухнула.

— Ладно, бездна с тобой, ты, маленькая упрямая золотая рыбка! — проворчала она, хотя в её глазах уже плясали золотые блики предвкушения. — Отправляйся на свои поиски мифических сокровищ с нашим невозмутимым Мастером Бариком. По крайней мере ты сможешь сполна наслаждаться тем, как каждую ночь добровольно попадаешься на его крючок.

Я мягко улыбнулся, отставляя пустую чашку из-под кофе.

— На самом деле, Тесс, я не поеду, — спокойно произнёс я.

Обе наги удивлённо уставились на меня.

— У меня нет на это времени, — пояснил им, пожимая плечами. — Экспедиция на другой конец света займёт больше месяца в оба конца, даже с учётом магии, а моё присутствие здесь, на континенте, сейчас критически важно. В этой экспедиции будут участвовать другие, самые доверенные члены моей организации.

Я сохранял лицо кирпичом, но внутри… Чёрт, как же меня душила огромная зелёная жаба! Отдавать такую редкую операцию на миллионы золота, огромный опыт и возможные уникальные трофеи своим подчинённым было почти физически больно. Миллионы золотых монет и редкая добыча на дороге не валяются, но ублюдок Гулар сам себя не захватит, а ситуация требовала постоянного контроля. Приходилось, скрипя зубами, расставлять приоритеты. Лидерство — это, мать его, искусство делегирования, даже если делегировать приходится самое вкусное.