Я повернулся к Лизель, иронично приподняв бровь.

— А я-то думал, что угощаю тебя ужином.

Девушка-феникс озорно улыбнулась, и огненные глаза сверкнули так ярко, будто в них на мгновение отразился закат над расплавленным металлом.

— Кору потребуется некоторое время, чтобы открыть портал обратно на Шалин, верно? Дворики с порталами здесь находятся на частной территории, и я подумала, что мы могли бы чем-нибудь заняться, чтобы скоротать эти минуты. Не волнуйся, — она подняла ладони, заранее отсекая мою слишком очевидную догадку. — На этот раз речь не о безумствах. У фениксов есть старый обычай. Его проводят перед дорогой, когда кто-то уходит туда, откуда может не вернуться.

— Обычай памяти? — тихо спросила она.

— Памяти, принятия и обещания, — кивнула Лизель. — Обычно его проводят среди своих. Но сейчас своих у меня рядом нет. Карлотта далеко, Энелия тоже. А вы… — она чуть замялась, и впервые за вечер в её голосе мелькнула не игра, а настоящая растерянность. — Вы уже стали частью истории, которую я не хочу потерять.

Я поставил бокал на стол, чувствуя, как внутри неприятно сжалась пружина тревоги. За всей бравадой Лизель прятала страх — не панический, не жалкий, а тот самый, который рождается у людей, слишком хорошо понимающих цену следующего шага.

Лейланна грациозно поднялась из-за стола.

— Кору, ты успела разглядеть всё, что тебе нужно? — спросила моя эльфийка.

— Да, — коротко отозвалась та.

Моя орчанка уже стояла у портальной арки, внимательно изучая линии старой кладки и остаточные магические токи. Даже сохраняя привычную сдержанность, Кору явно прислушивалась к каждому слову. Она прекрасно понимала ценность обрядов, которые удерживают душу от распада, когда вокруг рушатся города, кланы и прежняя жизнь.

Мы прошли во внутренний дворик с порталами и свернули в укромный, скрытый от посторонних глаз уголок. Там шум трактира и голосов почти исчез. Остались только влажный ночной воздух, слабое потрескивание магических контуров и далёкий запах специй, принесённый с кухни.

Лизель повернулась к нам уже без прежней показной дерзости.

— Теперь вы можете сбросить свои иллюзии? Мне важно видеть тех, кому я собираюсь доверить своё пламя.

Я на секунду заколебался: привычная осторожность требовала не расслабляться раньше времени. Чтобы Кору смогла безопасно перенести нас на Шалин, ей придётся настроиться сначала на координаты где-нибудь на восточной или южной окраине континента. План заключался в том, чтобы прыгнуть в самую глушь, минимизируя любые риски, а уже оттуда, когда полностью убедимся в безопасности, она откроет второй портал прямиком в Вольные Земли.

Технически нам не следовало сбрасывать маскировку в полевых условиях, но с другой стороны, мы находились в закрытом дворике и не планировали пересекаться с местными до самого отбытия.

— Уговорила, — хмыкнул я, мысленно вызывая системный интерфейс.

Иллюзия отменена.

Я сбросил заклинание, и по коже пробежал лёгкий холодок. Лейланна тут же последовала моему примеру, сбросив чужой облик. Кору же, сосредоточенная на плетении портальных нитей, благоразумно сохранила свою иллюзию массивного тавра: осторожность лишней не бывает.

Лизель долго смотрела на меня, потом перевела взгляд на Лейланну, на Кору, на светящиеся жилы портальной арки. В её лице промелькнули восхищение, облегчение и почти детская обида на мир, который заставил её узнавать настоящих союзников в таких местах, тайком и вполголоса.

— Карлотта говорила, что ты умеешь собирать вокруг себя невозможных людей, — произнесла феникс. — Конечно, она часто преувеличивает, когда ей кто-то нравится. Но в этот раз, кажется, даже она недооценила масштаб бедствия.

— Бедствия? — фыркнула Лейланна.

— Разумеется. Вы же ходячая катастрофа для всех, кто привык держать слабых на цепи, — Лизель снова улыбнулась, но улыбка вышла мягкой, без прежней бравады. — И, пожалуй, именно поэтому я хочу сделать всё правильно.

Она вынула из-за пояса тонкую серебряную иглу с маленьким янтарным навершием. Я насторожился, но Лизель только коснулась иглой одного из огненно-рыжих перьев на своём крыле. Перо легко отделилось и вспыхнуло в её пальцах ровным золотистым светом, не сгорая.

— У каждого феникса есть перья, в которых остаётся память о пережитом пламени, — объяснила она. — Не магия в боевом смысле. Скорее след. Свидетельство. Когда мы принимаем кого-то в круг доверия, мы отдаём такое перо и просим взамен не клятву собственности, не долг, не красивую фразу, а обещание помнить.

Лейланна подошла первой. Она не коснулась Лизель без разрешения, просто остановилась рядом и чуть склонила голову, как делала это перед древними эльфийскими святынями.

— Я могу быть свидетельницей, если ты позволишь.

— Я как раз хотела попросить, — тихо призналась Лизель.

Эльфийка протянула ладони, и между её пальцами распустилось тонкое зелёное сияние. Свет не давил и не требовал.

Лизель сглотнула. Её крылья дрогнули и опустились чуть ниже.

— Я боюсь, — сказала она наконец. — Не смерти. Смерть для феникса слишком сложное слово, чтобы пугать им детей. Я боюсь исчезнуть так, что никто не поймёт, кем я была. Стать строкой в чужом отчёте, слухом на рынке, красивой птицей, которую однажды видели рядом с неправильными людьми. Карлотта бы посмеялась надо мной за такую драму, но… — голос феникса дрогнул. — Но если я сорвусь, если меня поймают, если я не смогу вернуться к своим, я хочу, чтобы кто-то знал: я выбрала это сама.

Лейланна мягко сомкнула ладони вокруг её светящегося пера, но не забрала его.

— Тогда я засвидетельствую это, Лизель из пламени, — произнесла она низким, певучим голосом. — Ты не случайная попутчица и не пешка в чужой партии. Ты союзница, которая пришла с открытыми глазами. Твоё имя будет названо среди тех, кто помог нам, даже если дорога станет тёмной.

У меня перехватило горло. В такие моменты Лейланна умела говорить так, что самые простые слова становились чем-то прочнее железа.

Лизель моргнула слишком быстро, явно прогоняя подступившие слёзы.

— А ты? — спросила она, глядя уже на меня. — Что пообещаешь ты, Артём?

Я шагнул ближе. Хотелось отделаться привычной шуткой, разрядить напряжение, спрятать серьёзность за ухмылкой. Но Лизель сейчас просила не флирта и не красивой легенды. Она просила опору.

— Обещаю, что не забуду тебя, если всё пойдёт плохо, — сказал я. — И если ты когда-нибудь решишь, что тебе нужен дом не только как место на карте, а как люди, которые не отдают своих — в нашем для тебя найдётся место.

Лизель вскинула голову, словно мои слова ударили по ней сильнее, чем она ожидала. Затем коротко рассмеялась — тихо, неровно, почти сквозь слёзы.

— Вот теперь история точно получится отличная. Правда, Карлотта скажет, что я стала ужасно сентиментальной.

— Карлотта переживёт, — сухо заметила Кору от портальной арки. — Если не будет болтать во время настройки координат.

Лизель прыснула, и напряжение наконец треснуло. Даже Лейланна улыбнулась, не размыкая ладоней.

Феникс позволила перу подняться в воздух. Оно зависло между нами, медленно вращаясь. Алое пламя внутри него переплелось с зелёным светом Лейланны и тяжёлым, почти незримым серебром портальной магии Кору. Я почувствовал, как где-то на границе восприятия дрогнула Система, словно примеряясь к чужому обряду, но не вмешалась. И правильно. Не всякая важная вещь обязана превращаться в уведомление.

— Повтори за мной, — попросила Лизель.

Мы произнесли короткие фразы на её языке. Слова оказались непривычными, шипящими и певучими одновременно. Я не понял дословного смысла, но почувствовал его кожей: «видел», «принял», «сохранил», «ответил». Лейланна произносила их почти без акцента, Кору — глухо и упрямо, будто вбивала каждое слово в камень.

Когда последняя фраза прозвучала, перо рассыпалось на три крохотные искры. Одна коснулась запястья Лизель, другая легла мне на ладонь, третья — на пальцы Лейланны. Кору оглянулась как раз вовремя, чтобы четвёртая, совсем маленькая, упрямо долетела до неё и погасла на краю её иллюзорной таврской руки.

Орчанка несколько секунд смотрела на это с выражением существа, которого без спроса втянули в чужую нежность, а потом проворчала:

— Ритуал принял всех присутствующих. Практично.

— Это значит, что ты тоже теперь свидетельница, — довольно сказала Лизель.

— Это значит, что портал почти готов, — отрезала Кору, но уголок её рта всё-таки дрогнул.

Я посмотрел на слабую золотую метку на своей ладони. Она не обжигала и не светилась слишком ярко, просто была — как напоминание о том, что за каждой нашей операцией стоят живые люди, их страхи, выборы и маленькие попытки не исчезнуть в жерновах чужих империй.

Лейланна осторожно отпустила руки Лизель.

— Теперь ты не одна, — сказала она. — Это не отменяет опасности, но меняет то, как ты через неё проходишь.

Феникс кивнула и вдруг шагнула ко мне, но остановилась на уважительном расстоянии.

— Если мы выберемся из этой истории, ты всё ещё должен мне настоящий ужин, Артём. Без масок, без погонь и без необходимости каждые пять минут проверять, не смотрит ли на нас половина вражеской разведки.

— Договорились, — ответил я. — Но предупреждаю: у нас дома даже ужины иногда заканчиваются стратегическим совещанием.

— Я переживу. Главное, чтобы за столом были Карлотта и Энелия.

— Сделаем всё, чтобы так и было.

Кору подняла руку, и воздух внутри арки потемнел, сворачиваясь в глубокую воронку портала. Оттуда пахнуло холодной землёй, мокрой травой и далёким грозовым фронтом. Южная или восточная окраина Шалина — неважно. Главное, что первый прыжок вёл не в ловушку, а в глушь, где можно будет проверить следы и открыть второй проход.

Лизель расправила крылья, уже не для театрального жеста, а словно проверяя собственное равновесие.

— Я передам Карлотте, что ты умеешь быть не только красивым бедствием, но и хранителем чужих обещаний.

— Лучше передай ей, чтобы не нарывалась на неприятности.

— Ты сам-то себя слышишь? — фыркнула Лизель.

Спорить было нечего. Я только усмехнулся и шагнул к порталу, чувствуя рядом спокойное присутствие Лейланны, тяжёлую сосредоточенность Кору и тёплый отсвет фениксова обряда на ладони. Эта короткая передышка не дала нам отдыха в привычном смысле, зато вернула нечто важнее: ясное понимание, ради кого мы снова идём в неизвестность.

Судоходная компания «Феникс» на самом деле не существовала, вернее не существовала в том виде, в котором принято понимать серьёзный бизнес.

Я откинулся на спинку кресла в своём кабинете, массируя переносицу. На столе громоздились стопки пергамента, исписанные мелким почерком клерков. От бумаг тянуло пылью, сургучом и едкими чернилами. Эти запахи, казалось, уже намертво въелись в тяжёлое дерево столешницы. Да, это предприятие-призрак определённо имело влияние, агрессивно наводняя рынок Арджента сделками купли-продажи, напрямую связанными с Шалином в целом и Харалдаром в частности. И всё же как бы глубоко ни копали Ирен и Марона со своими людьми, и сколько бы отчётов ни привозили наши шпионы из Серебряного города, найти саму компанию они не смогли ни физически, ни юридически.

У «Феникса» не имелось ни адреса, ни единого сотрудника в штате. Компания принципиально не пользовалась услугами Контор или банков в Серебряном городе для хранения средств, выступая лишь в качестве неуловимого посредника в торговых сделках. Они не арендовали склады, не хранили товары, и, что самое поразительное, компания не была зарегистрирована ни как официальное предприятие, ни как торговая гильдия ни в одном известном нам реестре.

Типичное «дело о призраках». На бумаге всё выглядело гладко и правдоподобно, цифры сходились, товары перемещались, но абсолютно ничто не указывало на реальное местоположение или владельцев, словно они действовали из-за непроницаемой ширмы, которую невозможно было ни обойти, ни пробить.

С другой стороны…

Я усмехнулся, перебирая пальцами шершавые листы очередного отчёта. В ходе нашего расследования обнаружилось множество слишком уж явных, почти кричащих признаков, указывающих на то, что всё это отчаянная попытка Мэриголд связаться с нами.

Во-первых, в подавляющем большинстве сомнительных сделок навязчиво фигурировало число «1337», мелькая то в количестве поставляемых товаров, то в предлагаемой цене. Причём часто сделки заключались с явным математически невыгодным убытком, лишь бы в итоговом чеке засветились эти четыре заветные цифры: сигнал для своих. Я мысленно прикинул, сколько золота эта партизанка тратит на одни только метки, и жаба внутри недовольно квакнула. Транжира! У нас каждая золотая монета на счету, а она разбрасывается ими ради шифра!

Но порой всплывали и другие улики, куда более личные. Например, все предметы светлых оттенков в лотах маниакально описывались в документах как «лилейно-белые», представляя собой прямую отсылку к Лили. На закрытых аукционах таинственный представитель судоходной компании «Феникс» был скандально известен своими дерзкими выкриками: «Попробуй перебить мою ставку!» или «Не смей!». Знакомая интонация, я буквально слышал её звонкий голосок в своей голове.

И последний гвоздь — благотворительность. Несуществующая компания анонимно жертвовала солидные суммы местным храмам Безымянной и приютам для бездомных зверолюдей, которых выбросили на улицу бывшие хозяева.

Абсолютно всё указывало на Мэриголд, но, к сожалению, только на неё, и ни на что другое: никаких координат, никаких связных.

Я сжал кулак, чувствуя, как ногти впиваются в мозолистую ладонь, знакомый зуд глухого раздражения прокатился по венам. Мэриголд вела свою охоту, в которой чертовски хороша: оставаться невидимой, нагло размахивая красным флагом прямо перед моим носом. Это напоминало попытку взять след твари, которая ходит по твоим же капканам и всё равно не оставляет ни запаха, ни отпечатков. Ты видишь последствия её действий, понимаешь, что она где-то рядом, но не можешь выйти ни на логово, ни на живого связного.

— Ничего, мелкая, — пробормотал я в пустоту кабинета, постукивая костяшками пальцев по дереву. — Мы тебя всё равно вытащим. Главное, чтобы до этого момента ты не нарвалась на удар Консорциума, после которого уже некого спасать.

Десять грёбаных дней мы копались в бумажной пыли, просеивая каждую крупицу информации, выискивая хоть малейшую зацепку в этом чёртовом неуловимом деле. Воздух в кабинете давно пропах чернилами, крепким отваром трав и нашей коллективной усталостью.

Марона, изящно отложив очередную стопку пергаментов, наконец озвучила то, о чём мы все давно молчали.

— Мы можем продолжать в том же духе ещё месяцами, — её голос звучал спокойно, в нём слышалась лёгкая хрипотца усталости. — Но если они не совершат ошибку сами, не думаю, что мы сможем поймать их таким образом.

Я откинулся на жёсткую спинку стула, чувствуя, как хрустнули позвонки. Лейланна, Ирен, Лили, Лютик и Селина синхронно повторили моё движение, издав сдавленные обречённые стоны. Комната словно выдохнула.

— Ненавижу это признавать, — произнёс я, стиснув челюсти так, что желваки заходили ходуном. Мышцы на шее ныли от долгого сидения. — Но у меня такое паршивое предчувствие, что ты абсолютно права. Кто-то держит их на очень коротком поводке, прикрывая каждый след. Ни одного прямого указания на конкретную цель, словно пытаемся схватить дым голыми руками.

Марона, моя благородная баронесса, тепло улыбнулась и ободряюще положила ладонь мне на плечо. Её прикосновение было мягким, от него исходил едва уловимый аромат дорогих масел с нотками сандала — отличный якорь спокойствия в этом бюрократическом аду.

— Я не предлагаю сдаваться, Артём, — тихо сказала она, в её глазах блеснул знакомый хищный огонёк расчётливого политика. — И на самом деле, кажется, знаю способ, как загнать их в угол или, по крайней мере, заставить высунуться на свет.

Атмосфера в кабинете мгновенно изменилась, мою усталость как рукой сняло.

— Что за план? — тут же насторожилась Лютик, пушистые нервно дёрнулись.

Марона чуть замялась, постукивая тонким пальцем по столешнице.

— Но нам предстоит весьма трудоёмкий процесс, грязная игра. Предлагаю создать сеть подставных компаний, десяток, может, даже до двадцати. Затем, работая через них, мы начнём планомерно душить судоходную компанию «Феникс», оказывая на них колоссальное экономическое давление.

Она сделала паузу, обводя нас взглядом.

— Суть не в том, чтобы просто обанкротить их, ну, или не только в этом. Главная цель — поднять шум, привлечь к ним внимание на самом высоком уровне. Если на «Феникс» посыплется достаточное количество серьёзных проблем, официальные каналы просто вынуждены будут начать расследование, и вот тогда та крыса, что сидит в тени и прикрывает их, потеряет контроль над ситуацией.

Ирен задумчиво кивнула, поправляя выбившуюся светлую прядь. Её жреческое чутьё всегда работало безотказно.

— Нашим шпионам в разы проще перехватывать информацию именно по официальным каналам. Как только бюрократическая машина придёт в движение, мы получим все необходимые сведения.

Я потёр переносицу, обдумывая услышанное. Логика казалась железобетонной, но…

— Так в чём подвох? — нахмурилась Лили. Моя боевая кунида всегда чувствовала, когда пахнет жареным.

Я тяжело вздохнул.

— В том, Лили, что если только компания-цель не состоит из конченых идиотов, подобное давление почти всегда означает игру на истощение. Чтобы душить конкурента, нужно демпинговать, срывать сделки, перекупать контракты, а это колоссальные убытки для наших собственных подставных фирм. Мы просто пустим деньги на ветер, чтобы сломать их щиты.

— Именно, — кивнула Марона, её лицо стало серьёзным. — А если у Судоходной компании «Феникс» есть прямые связи с Консорциумом, то их ресурсы по сути безграничны. Если теневые боссы захотят удержать их на плаву, то просто зальют пожар деньгами. Мы никогда не сможем тягаться с Консорциумом в финансовой мощи напрямую. И кроме того, чтобы просто начать эту операцию, нам потребуются нереальные запасы наличности.

— «Нереальные» — это в смысле… Сколько? — сглотнула Лютик. Как наш главный финансист в Теневом крестовом походе, она лучше всех знала, сколь туго у нас сейчас с бюджетом: буквально каждая золотая монета на счету.

Марона поморщилась, словно у неё внезапно заболел зуб.

— Думаю, миллионы золотых.

Миллионы⁈

Это слово грохнуло в моём мозгу словно крышка пустого сундука. Моя хозяйственная жилка, воспитанная двумя годами вечного дефицита, физически ощутила резкую боль где-то в районе солнечного сплетения.

Я с трудом сглотнул подкативший ком. Миллионы⁈ Да за такую сумму можно спокойно выкупить половину небольшого королевства! И всё это просто ради того, чтобы разжечь торговую войну без гарантии стопроцентного успеха?

Мне срочно требовался источник денег на уровне маленького чуда. И желательно ещё вчера.