«Внешняя» полиция без предисловий затеяла брать пространство под контроль:

— Пожалуйста, обеспечьте проход.

— Я здесь работаю! — соседние офисы не горели желанием расходиться.

— Не покидайте этаж, но освободите коридор, — старший патруля пожал плечами. — Мы же должны зафиксировать обстановку. — Он на мгновение задержался взглядом на двери, на раскуроченном замке, на инструменте в руках коллеги. — Что здесь происходит?

— Попытка вскрытия двери без судебного ордера, — рядом с ним тут же материализовался Решетников. — Видеозапись ведётся до сих пор, владелец возражает.

— Подтверждаю, — Моэко медленно кивнула. — Согласия на проникновение внутрь не давала и не даю.

Полицейский шагнул на порог, осмотрелся:

— Помещение было закрыто?

— Да.

Морита едва не зазвенел как струна от напряжения.

— Проникновение осуществлено?

— Да. — Такидзиро подхватил свой гаджет с пола, вернулся. — Смотрите с самого начала.

Через пару секунд на экране повторился душипательный диалог между прокурором и сопровождением. «КРАК», — якудза поморщилась, дверь было жалко.

Полицейский зачем-то потрогал руками сколы металла:

— Кто руководит действиями? — вопрос был задан уже без прежней мягкости.

Виновник торжества промолчал.

— Прокурор Морита, — спокойно ответила за него Моэко.

— Вам ещё раз видео показать? — на первый взгляд дружелюбно предложил сзади сятэйгасира-хоса. — Я независимо фиксировал, на моём телефоне тоже есть. Хотите чуть с другого ракурса глянуть?

Короткая пауза.

— Ордер имеется? — прибывший на вызов патрульный глядел на Мориту.

— Неотложные следственные действия, — тот технично ушёл от прямого ответа, да или нет. — Риск утраты доказательств.

Омивари-сан второго экипажа переглянулись, младший потянулся за планшетом.

— Пожалуйста, все участники, оставайтесь на местах, — сказал старший.

— Что-то они не горят желанием размахивать клинком. — Такидзиро с сомнением наблюдал за вторыми полицейскими. — Откровенно говоря, рассчитывал, что они будут порешительнее.

— Конфликт внутри системы, — пожала плечами Моэко. — Действуют максимально осторожно. Ты чего ожидал?

— Конфликта, но не такого. Хотелось эскалации между прокуратурой и полицией — в свете последних событий.

— Прокуратура же выше в иерархии. Плевать против ветра любят не все.

— Да уж. К сожалению, чем больше сталкиваюсь, тем глубже разочарование — сперва спецотряд, теперь вот эти.

— Что вы имеете в виду? — сержант развернулся на каблуках и стремительно оказался возле них.

— Интересно, говорю, наблюдать, как полиция избегает фиксации очевидного состава преступления. — Вежливо ответил Решетников, не отводя взгляда.

Вышло токсично и жёстко, но без какого-либо юридического повода, Моэко ухмыльнулась в сторону.

Напарник сержанта демонстративно повернулся спиной и начал докладывать по очереди во все каналы: прокуратуре более высокого уровня, внутренней инспекции полиции, кому-то ещё.

Наконец от лифтов появился тот, кого они ждали:

— Кацураги, Высшая прокуратура Токио. — Подошедший представился сухо, без титулов.

Такидзиро словно нахватался манер у Уэки:

— Моэко-тян, это — Кацураги Масанори, инспекционный блок, начальник Отдела по надзору за расследованиями.

— Мы знакомы⁈ — специальный прокурор даже удивился.

— Слава богам, нет, — Решетников сперва по инерции ответил, потом сообразил, что именно сказал. — Извиняюсь, это без агрессии в ваш адрес. Просто если бы и с вами я был знаком, это был бы третий отвод прокурору за какие-то сутки. Ещё раз прошу прощения. Вы же согласны, что не смогли бы принять это дело, встречайся мы раньше?

— А-а-а. Да, в этом смысле согласен. По двум другим прокурорам уже в курсе. Откуда тогда вы меня знаете?

— Это что, запрещено? — товарищ искренне удивился. — Ваше имя — на сайте ведомства, как и всего отдела под вами. Читаю быстро, запоминаю хорошо, фотография качественная.

— Где видео? — верхний прокурор повернулся ко второму патрулю.

Те молча протянули служебный планшет, на который к этому времени были сохранены файлы с обоих смартфонов — «ассистента адвоката» и сятэйгасира-хоса, старшего группы сопровождения.

Кацураги посмотрел видео, перемотал назад, поставил на замедленное воспроизведение. Посмотрел ещё раз, что-то увеличивая пальцами (зачем?).

Затем перевёл взгляд на Мориту:

— На данный момент любые действия прекращаются.

— Скажите мне тоже что-нибудь, пожалуйста? — Такидзиро включил режим «плохого» адвоката, видимо, по аналогии с хорошим и плохим полицейским. — В какие сроки и когда будут приняты процессуальные решения?

Кацураги, собиравшийся что-то говорить дальше младшему коллеге, задержал в лёгких воздух, прикрыл глаза и повернулся к ассистенту адвоката:

— Проверка будет проведена в установленном порядке. Материалы будут переданы без промедления. Вопрос о процессуальных мерах будет решён по результатам.

— Как пострадавшая сторона, я хочу видеть конкретные действия СЕЙЧАС. Сроки вы не называете, как менеджер знаю: если подчиненный не сказал срок, к которому сделает задачу, эта задача не будет сделана никогда.

— С чего вы это взяли⁈

— Читайте Кодекс менеджера корпорации Йокогама, — фыркнул метис. — Никаких прогнозов вы не даёте, действий по аресту мы не наблюдаем. Как это понимать?

Даже не на грани фола, такое общение и есть фол, Моэко скрипнула зубами.

— Наручников нет, задержания нет. — Говорил Решетников жёстко. — Дел в вашем исполнении я не вижу.

— Видите, просто они отличаются от ожидаемых вами, — возразил Кацураги. — На данный момент: действия в ваш адрес прекращены, обстановка зафиксирована, лица установлены, материалы изымаются. Это и есть первичные процессуальные меры. — Он махнул в сторону патруля, указывая на пакет с ломиком. — Вопрос о мере пресечения решается после квалификации. Наручники — не процедура, а инструмент; оснований для их применения на месте не установлено.

— Что по времени? Когда?..

— Сроки я вам сейчас не назову. — Кацураги перебил. — И не буду даже пытаться: решения принимаются не под давлением и не в формате публичных обещаний. — Прокурор мгновение помолчал. — Если вы считаете, что меры недостаточны, вы вправе подать соответствующее ходатайство. Оно будет рассмотрено.

В принципе, корректно говорит, признала мысленно Моэко.

— Я хотел бы участвовать в судебном заседании по избранию его меры пресечения, — Решетников решительно проигнорировал чужие аргументы (достаточно резонные, увы), с короткой дистанции рассверливая переносицу прокурора по надзору. — Вам мои слова могут не понравиться, Кацураги-кэндзи, однако со своей позиции я всерьёз опасаюсь круговой поруки внутри вашей структуры.

— Мы из разных структур, даже здания разные.

— Хорошо, скажу прямо. Я опасаюсь конкретно ваших нерешительных действий, которые могут быть направлены на выведение его, — небрежный кивок в сторону Мориты, — из-под ответственности.

Моэко с интересом ожидала ответа старшего прокурора на эскападу — в Японии делать как поступал напарник непринято. А с другой стороны, Такидзиро — хафу, одёрнула она себя. Сейчас в полной мере использует преимущества статуса полукровки.

Кацураги ничего не сказал Решетникову, повернувшись к проштрафившемуся коллеге:

— Вопрос о правомерности ваших действий будет рассмотрен отдельно. Морита-сан, на данный момент вы отстранены от участия в данном эпизоде.

Снова можно трактовать и вплюс, и в минус, подумала якудза. С одной стороны, нет ареста на месте — что внесло бы ясность сразу и чего так хочет «ассистент адвоката». С другой стороны, Морита потерял контроль, его выводят из игры, дальше — неизбежное дело против него (Кацураги игнорирует открытые двери соседних офисов, значит, не исключает видеофиксацию оттуда. Косвенный признак: он настроен соблюдать закон, поскольку общественному резонансу рта не заткнёшь).

— На каком основании вы меня отстраняете? — с едва уловимым усилием поинтересовался Морита у старшего.

— Основания будут оформлены. Сейчас вы остаетесь на месте, затем проедете со мной и дадите объяснения.

— Видимо, мне следует продублировать заявление. — Такидзиро не смутился. — Кацураги-кэндзи, вы бы не могли уделить мне половину минуты вашего внимания? Я всерьёз опасаюсь… — он повторил сентенцию насчёт круговой поруки в прокуратуре.

Моэко отметила, что старший прокурор лицом владел великолепно:

— Вы получите возможность изложить вашу позицию в установленном порядке, ассистент-сан. — Кацураги повернулся к полицейским. — Помещение опечатать. Доступ ограничить до отдельного решения. Работайте.

Видимо, пора подключаться, химэ Эдогава-кай подошла ближе, с удивлением обнаружив, что её впервые в жизни взбесили многочисленные мужские глаза, рефлекторно проследившие за деталями анатомии, качнувшимися в её декольте в такт шагам:

— У меня активные дела в производстве, Кацураги-сан.

Начальник надзорного отдела ответил мутным непонимающим взглядом.

— Я адвокат. Это адвокатская контора. У меня в производстве в этом офисе — дела. Ваше ограничение доступа неприемлемо; объяснить, почему? Или сразу подавать в суд уже на вас?

Сзади заговорил сятэйгасира-хоса (у парня точно есть какое-то образование, подумала борёкудан — как технично напряжение сбил):

— Прокурор-сан, если в помещение нельзя входить, подзащитные адвоката Миёси останутся без юридического сопровождения — их дела-то внутри, в конторе. Как она их оттуда достанет?

— Вам не кажется, что вы обязаны это учесть? — обманчиво вежливо продолжила якудза.

— Да. Точно. Мои извинения. — Кацураги стремительно сдал назад, по виду искренне. — Поправка: фиксацию завершить, обстановку не изменять до дополнительного осмотра. Доступ владельцу не ограничивать. Полиция, исполнять!

* * *

Там же, через крайне незначительное время.

— Вы на него точно даже наручников не наденете? — Решетников явно нахватался плохого у Уэки и Хьюги одновременно — затеял по второму кругу попирать все и любые правила этикета.

— Наручников не будет.

Кацураги отлично реагирует на стресс, Моэко пристально наблюдала за прокурором из-под опущенных ресниц. Она не могла понять, чиновник реально настроен выгораживать своего? Или, полностью в рамках традиций, он сперва гасит пожар скандала любым способом, а разбираться будет добросовестно — просто потом и не тут?

Жаль, при всех не спросишь Такидзиро, который явно что-то видит.

— Почему наручников не будет? — товарищ безмятежно наклонил голову к плечу.

— Арест прокурора возможен лишь через процедуру. Для этого необходимы внутреннее решение, санкция, оформление в суде. С улицы такое не делается. — Кацураги в очередной раз достаточно корректно и точно пояснил.

— Вы даже удостоверения у него не изъяли, — вздохнул товарищ. — Очевидное преступление с поличным для вас — уже не основание?

— Здесь пограничная ситуация: да, есть видео, но это служебные действия, пусть и с нарушением. — Чиновник держался ровно. — Нужно сперва квалифицировать.

В принципе, трактовка справедливая. Не единственная из возможных — Моэко мысленно поморщилась — но однозначно справедливая. На месте верхнего прокурора она бы вела себя точно так же, даже если бы лично ненавидела конкретного Мориту, будучи с ним знакомой по службе.

Их внутренние инструкции широко не освещаются, но в данном случае предусматривают сперва доклад наверх — ибо риск ошибочного ареста. Надо после объяснить Такидзиро. Если сейчас заковать в браслеты, а потом окажется, что «неотложные действия» Мориты хоть как-то обосновывались — это уже проблемы для Кацураги.

— Нарушивший закон может скрыться от следствия, уничтожить улики. — Решетников гвоздил стандартным канцеляритом полицейских протоколов. — Он является более чем заинтересованным лицом, знает специфику вашей работы изнутри и, оставаясь на свободе… — ещё полминуты подобных аргументов.

Интересно, почему Такидзиро так хочет, чтобы были одеты эти браслеты? Моэко как юрист уже просчитала ситуацию на несколько ходов вперёд и больше не волновалась.

— Мы же его не отпускаем бесконтрольно, мы его берём под внутренний контроль, — Кацураги даже перешёл на нормальный тон. — Морита-кэндзи отстранён при вас; ему уже ограничен доступ к делам; он будет сопровождён к нам для дачи объяснений.

У него хотят изъять все материалы и носители — неожиданно поняла по лицу верхнего прокурора борёкудан. Процедуру ареста через суд запустят только потом — боятся, что сболтнёт лишнее раньше времени.

— Решетников-сан, послушайте меня, — она мягко тронула товарища за локоть. — У вас сейчас конфликт императивов. Ты давишь на немедленный арест, а система в лице надзорного прокурора отвечает: «Немедленный контроль, последующий арест». Услышал меня? — она со значением покосилась на «ассистента».

— Это не чистое бытовое преступление, — поддержал Кацураги. Было видно, что он делает это через силу, но очень не хочет развития скандала. — Да, есть видео взлома. Но для прокуратуры это выглядит как спор о законности служебных действий, а не как очевидное «уголовное преступление вне службы». Пока деяние не квалифицировано, есть риск ошибиться.

— Конфликт уровней, — буднично махнул рукой Решетников. — У вас в голове включилось негласное правило «Сначала согласование — потом арест». Всё, теперь вижу.

А я тебе что пытаюсь объяснить, мысленно возмутилась Моэко. Хоть зубами лязгай! Если сейчас задержать прокурора, с ним двух полицейских — а потом это переквалифицируют в процессуальное нарушение, но не уголовку — задержавшие сами попадут под разбор.

В принципе, в японской системе позиция Кацураги — практически приговор Морите, вопрос лишь в жёсткости. Ладно, выдыхаем.

— В какие сроки я могу ожидать вашего приглашения в суд для избрания ему меры пресечения? — кое-кто упрямо гнул свою линию, невзирая на чины, регалии, этикет. — А, Кацураги-сан?

Моэко ответила за чиновника:

— Порядка четырёх-шести часов с этого момента.

Прокурор промолчал.

Такидзиро вскинулся, она тут же добавила:

— Я знаю их иерархию принятия решений, поэтому понимаю, чего ждать по срокам. А тебе ни один прокурор, особенно из этой прокуратуры, время конкретно называть не будет. БЛАГОДАРЮ ЗА СОТРУДНИЧЕСТВО, КАЦУРАГИ-САН! ДО СВИДАНИЯ!

* * *

— О чём задумался? — первым делом, оставшись в конторе наедине (хоть и перед распахнутыми сломанными дверями), Моэко набулькала два стаканчика из кофемашины.

— Морита несколько минут колебался, — Решетников с разочарованым видом принял свой кофе. — Он так хотел заявить, «Дайте письменный приказ на моё отстранение!», потом развернуться и уйти.

— Было б здорово, — после паузы признала якудза. — Это уже являлось бы прямым уклонением от служебного контроля, при таких свидетелях и вовсе труба.

— М-м-м?

— Кацураги расценил бы как воспрепятствование разбирательству, в прокуратуре такого не любит. Нашего Мориту он бы тут же взял в наручники, как ты и хотел.

— Я так и думал! Жаль, что Морита в итоге не собрался с духом и не плюнул в рожу начальству, образно.

— А чего ты на меру пресечения хочешь пойти? Там точно арест будет, без вариантов. Как юрист говорю.

— Увидишь. Извини, не хочу раньше времени болтать языком, там сложно придётся — мне нужно сконцентрироваться.

— Сейчас ударю, — пообещала борёкудан. — И будет больно. А собиралась сделать приятно — хочешь массаж с продолжением?

— При снятых дверях⁈ — брови Решетникова рванули вверх.

— Я не стеснительная после того, как похудела. Вон туда в угол диван двинем — почти не видно из коридора. Колись уже, а?

— Это низменная манипуляция!

— Конечно, я же якудза, — тут только картинно удивиться. — А ты чего ждал? — она медленно вытянула вперёд ладони и перебрала в воздухе ногтями.

— От Мориты потянется ниточка к стрелкам, если на суде точно дёрнуть. — Решетников быстро сориентировался и принялся двигать мебель. — Пока всё. Сказал что мог. Пожалуйста!