— Миёси-сан, можно немного вашего времени? — выдала без предисловий Уэки Ута, директор одного из департаментов Йокогамы и по совместительству хорошая знакомая старшей дочери.

Она очень активно пыталась вызвать его по видео, причём сразу по двум мессенджерам одновременно.

— Конечно можно, если у вас что-то случилось. — Мая здорово озадачился на заднем сидении лимузина, подобных попыток с собой связаться не припоминая в принципе. — Здесь удобно говорить или стоит перейти в LINE? — он покосился на второй экран. — Чем я могу вам помочь, Уэки-сан?

Вообще-то внезапный видеозвонок — плохой тон, особенно от младшего старшему и если с позиций традиционного этикета. Звонящей полагалось бы как минимум написать текстом — вежливо предупредить, скажем, за полминуты-минуту.

Однако об Уте оябун был наслышан и от дочери, и от Хину-тян, поэтому от комментариев воздержался: будучи топ-менеджером серьёзной корпорации, собеседница очень часто играла то, чем не являлась. Изображала ту, кем не была — так-то Уэки весьма неглупа, просто с имиджем перебарщивает.

Молодость, кумитё про себя ностальгически вздохнул.

— В LINE как раз идти не нужно, Миёси-сан. — Девица мотнула волосами. — Если позволите, это я могла бы помочь вам. Надеюсь, вы в теме происходящего.

Мая никогда не упускал деталей ни в каких беседах, поэтому уже секунды три непроизвольно внимал в параллель второму оживлённому диалогу, который прямо сейчас разворачивался на одном из мониторов звонившей и был чудесно слышен сюда (да здравствует техника двадцать первого века): Решетников, Моэко и сопровождение дочери воевали, образно говоря, с правоохранителями у развороченных дверей адвокатской конторы Эдогава-кай.

— Откуда у вас мои прямые номера, Уэки-сан? — он уточнил без претензий, исключительно на рефлексах техники безопасности. — Мы знакомы — хоть и по Атлетике — но ведь контактами не обменивались, насколько помню?

— Ваш прямой номер есть у Такидзиро-куна, — молодая особа посчитала объяснения достаточными.

— И? — мягко намекнул якудза, далёкий от мысли, что Решетников может запросто раздавать чьи-то телефоны, не предупредив его лично.

Так-то, Уэки-младшая по факту не чужая, дочь даже представляет её интересы как адвокат в очень деликатном деле — где покушавшийся застрелен накануне. Но…

— У меня есть онлайн доступ ко всем аккам Такидзиро-куна. — Айтишница искренне удивилась вопросу. — Сижу не с Северного полюса и не через спутник — интернет нормальный, — она щёлкнула по экрану. — Полезла в список контактов на его телефоне и взяла там. — Женские брови встали домиком. — Делов-то. Вы возражаете?

— Прошу меня извинить, Уэки-сан, ничего не имею против вас лично, просто мало понимаю в технике. Тем более — на вашем профессиональном уровне. — Мая поторопился сбить напряжение, предупредительно поднимая ладони. — Издержки профессиональных привычек, прошу меня извинить ещё раз. Какая интересная трансляция у вас возле локтя, — на другом экране Моэко наступала на уже известного персонажа — прокурора по фамилии Морита.

— Именно поэтому я вам и звоню, Миёси-сан. Наш близкий друг Решетников начал без предупреждения лить мне видео в режиме реального времени, это оговоренный вариант на наш внутренний пожарный случай. Нахожусь на рабочем месте, поэтому сразу среагировала. — Уэки зевнула, нисколько не тяготясь ни этикетом, ни более взрослым собеседником. — Там ваша дочь в главной роли и, насколько могу судить по локации Такидзиро-куна, дело происходит в районе вашей адвокатской конторы?

— Да. — Мая, уже не скрываясь, внимательно смотрел трансляцию.

— Ну вот. Посчитала, что и вам интересно.

Она ещё и локацию Решетникова мониторит? Занятные у них в коллективе отношения. Впрочем, вокруг метиса такой клубок, что лучше не лезть, Миёси-старший вздохнул.

— У вашей дочери демоны знают что возле офиса происходит, тон общения явно повышен — я решила не ждать окончания замеса. — Айтишница отъехала от стола, цапнула в тумбочке бутылку с водой, вернулась обратно. — Насколько понимаю, информация очень горячая и для вас, как для родителя моей адвоката, может представлять живой интерес именно в моменте. М-м-м?

— Вы не ошиблись, я искренне вам благодарен, Уэки-сан. Считайте меня своим должником! С вашего разрешения, давайте посмотрим? — в отличие от звонящей, оябун по двум каналам одновременно общаться не умел, нужно выбирать что-то одно.

— Пха-ха-ха, не обидьтесь, Миёси-сан, но для моих должников вы чуть не в той категории — и возрастом тоже. Но ваша дочь мне не чужая, хотя это сложные отношения… О'кей, заткнулась. Смотрим.

Мая пропустил мимо ушей последний выпад: эпатажность собеседницы периодически долетала даже до него, взять хоть и известную сцену, что прокатилась по новостным каналам — Уэки Ута на совете директоров Йокогамы на весь мир родному отцу такое выдала, ещё и будучи не совсем трезвой (как говорят приближённые к тем кругам).

Молодость, якудза ностальгически вздохнул второй раз: то, что жизнь прощает умной и дерзкой, пока та молода, ей же не будет прощаться даже через полтора десятка лет.

Наверное.

А с другой стороны, медицина идёт вперёд семимильными шагами: теперь сорокапятилетние тётки выглядят на тридцать… оябун решительно прервал не туда ушедший поток мыслей — нужно сконцентрироваться на главном.

— Мне непонятно вот что. Адвокат Миёси застала прокурора Мориту и двоих полицейских за вскрытием двери, которую те не имели права вскрывать, — Решетников работал первым номером, с чем Мая был методически согласен.

По логике событий, первый раздёргивает оборону противника (фигурально) — второй добивает в открывшиеся дырки. Социальный вес химэ Эдогава-кай несопоставим с персоналией даже самого главного логиста Йокогамы, при всём уважении к Решетникову — значит, добивать должна Моэко.

Пока всё верно.

— Миёси-сан, подскажите как лицензированный адвокат своему ассистенту, что в данной ситуации правильно сделать? — светловолосый навис над более низким прокурором. — Чтобы пресечь правонарушение?

Решетников ой как не прост, однако воистину великим он является в весьма специфических иерархиях, широкому обществу неизвестных, думал Мая. Насколько успел его узнать, свои своеобразные таланты хафу не то чтоб тщательно скрывает, но на первый план по своей инициативе в любом случае никогда не выпячивал.

А ведь у происходящего есть и второй побочный эффект, сообразил предвыборный кандидат Миёси в следующую секунду: после этого видео, которое много куда разлетится, рядом с именем Миёси Моэко теперь будут на автомате добавлять фамилию её бойфренда-дробь-жениха — Решетникова Такидзиро.

Занятно. Вот так в глазах общества у моей дочери незаметно появится жених. Впрочем, нам ли беспокоится об имидже, якудза фыркнул — это Хину-тян надо переживать, что о ней скажут люди. Лично у меня одна забота: мне бы только дочь из онкологии вытащить да внуков дождаться, хотя б одного, на остальное плевать.

А вот Хьюге, да в их тройнике, да с высоты всё того же общественного мнения… Впрочем, и Хину-тян всю жизнь с высокой башни плевала на то, что подумают другие.

Сказал бы кто год назад мне, Мая поморщился. Что я о таком буду рассуждать столь отстранённо.

— Сперва нужно выяснить у уважаемого прокурора основания для подобных его действий. — Моэко тем временем шагнула вперёд. — Морита-сан, не хотите объясниться? Это не вопрос и не просьба.

— А что тогда? — прокурор пытался изобразить хорошую мину при плохой игре, насколько оябун уловил расклады.

— Законное требование гражданина, который платит вам зарплату своими налогами, — отчеканила адвокат. — Жду ответа. Если что, ответить вы обязаны или поговорим со-о-овсе-е-ем иначе.

— Неотложные следственные действия. Риск утраты вещественных доказательств. Миёси-сан, прошу вашего согласия на проникновение внутри вашего офиса официально. — Чиновник поднял взгляд и по виду отморозился.

Мая сжал подлокотник, скрипнул зубами. В других местах происходящее описывали бы ёмким словом «беспредел». Иначе говоря, превышение полномочий.

— Вы здорово запоздали с этой просьбой, Морита-кэндзи. Согласия не даю. Ордер?.. — дочь повторила жест за Решетниковым — вытянула вперед руку, требуя документ.

* * *

— Согласия не даю. Ордер отсутствует? — Моэко не расслаблялась раньше времени.

Как юрист она понимала, что конкретная партия по факту выиграна — вопрос времени и пары следующих неизбежных ходов.

Однако Такидзиро за последнюю неделю несколько раз повторял: более восьмидесяти процентов аварий на атомных подводных лодках в прошлом веке произошли на этапе входа в порт после патрулирования, боевой службы или как оно там у них называется. Поэтому в некоторых флотах именно в момент возвращения домой, когда всё тяжёлое позади, при входе в порт подаётся неожиданная в подобной ситуации команда «боевая тревога».

Морита молча сверлил её взглядом исподлобья, в отличие от полиции — двое патрульных немедленно прекратили любые действия, отошли от двери. Старший, сержант попытался сгладить момент:

— Адвокат-сан, пожалуйста, давайте выясним недоразумение как…

— НЕТ. — Она была бы очень плохой дочерью своего отца, если бы велась на дешёвые манипуляции и не умела занимать жёсткую позицию. — Уважаемые сотрудники МВД и прокурор Морита, оставайтесь на месте до приезда нормальной полиции.

Приставленный отцом сятэйгасира-хоса не зря ел свой хлеб — сзади тут же начался телефонный разговор с один-один-ноль, поставленный на громкую:

— … полиция Токио слушает.

— Я старший смены, охраняю адвоката Миёси Моэко, номер государственной лицензии… Мы задержали двоих в форме полиции Токио, третьего с ними в штатском — с документами сотрудника окружной прокуратуры. Они незаконно взломали дверь, нарушая… — парень кроме высокого уровня в спорте наверняка где-то учился и в университете — судя по тексту.

— Даже добавить или поправить нечего, — констатировала Моэко вполголоса, когда старший сопровождения закончил вызов «внешней» полиции.

Двое патрульных хмуро глядели на прокурора, словно ожидали, что кошмар рассеется. Морита прикрыл глаза и качнулся вперёд-назад.

— Вашей ответственности в случившемся нет, — заметил Решетников полицейским, походя вбивая клин между представителями разных служб. — Действия зафиксированы на видео, вы лишь исполняли незаконный приказ прокурора, которому не имели формальной возможности не подчиниться. Миёси-сан, а что дальше?

Моэко впилась взглядом в чиновника: начнёт уходить — один сценарий, останется на месте — играем дальше.

Сообразил, судя по физиономии. Жаль. Встал бы на лыжи — было б проще, уход с места происшествия для Мориты в процессуальном плане равен автоматическому признанию вины.

По лицу прокурора якудза поняла, что тот надеется выкрутиться через процедуру:

— Это были неотложные действия, — сотрудник юстиции смотрел ей в переносицу и не моргал.

Ладно. Конечно, кое-что будет зависеть и от позиции вышестоящей прокуратуры (которая уже тоже вызвана), однако далеко не всё. Лучше будет не дать им уйти, Моэко легко выдержала взгляд с короткой дистанции:

— Вы сейчас на видео совершаете преступление. Пожалуйста, оставайтесь на месте до прибытия полиции.

Решетников тут же поддержал, правда, весьма нетривиально:

— Миёси-сан, разрешите вопрос? — взгляды всех присутствующих, включая соседние офисы, тут же скрестились на нём. — Чисто с технической точки зрения. Да, мы вызвали нормальную полицию, но «внешняя» полиция будет несколько минут ехать. Дежурный прокурор верхней прокуратуры будет ехать еще дольше. Если за упомянутое время эти трое, — указал только на Мориту, — вдруг начнут скрываться? Их можно задерживать, чтобы они не ушли?

— Кого-то мало шлёпали в детстве за изобретательность, — почти искренне пробормотала якудза, затем прибавила громкость. — Коротко и честно, Решетников-сан: силой держать их до приезда нормальной полиции — плохая идея. Это риск для нашей стороны в будущем процессе.

— Как тогда лучше поступить? — сятэйгасира-хоса, кивнув остальным, встал рядом, без затей разминая костяшки пальцев. — Миёси-сан, если нужно — ради справедливости мы тюрьмы не боимся. Рассчитывайте на нас как на своего деда.

— Что сказать, когда нечего говорить, — впечатлилась Моэко, косясь на подчинённого. — Спасибо, но не стоит.

В коридоре несколько секунд повисла липкая тишина несмотря на немалое количество народу.

— Рабочая тактика — зафиксировать на видео, — кивок на телефон Такидзиро, по-прежнему подпирающий стенку за спиной, — де-эскалировать и лишить этих троих стимула уходить.

— Как?

— Непрерывная фиксация…

В следующую секунду она чуть не подавилась собственным языком — смартфон Такидзиро на полу ожил и неожиданно громко выдал голосом Уэки:

— Сигнал на пятёрочку, принимаю от и до. Подлинность происходящего, кроме прочего, фиксируется… так, это вам лишнее. Работай, Моэко-тян! Кадр шикарный, звук на пять с плюсом, ваши свидетели вокруг параллельно льют свои видео в сети! Я контролирую; если что — маякну.

Борёкудан приняла к сведению и спокойно продолжила:

— Самое главное сделано, Решетников-сан: ордера у них нет, моё согласие запрошено безрезультатно — соответственно, легализовать преступные действия задним числом у них не вышло. К патрульным лично я, как вы справедливо заметили, особых претензий не имею, а прокурора Мориту очень неплохо знаю лично. — Она не удержалась от толики эмоций, — что для него очень-очень плохо.

— Почему? — товарищ наверняка уже всё и сам понял, однако наивного простодыру изображал убедительно.

— Любой их уход проблемность совершённого ими автоматически переводит в разряд записной уголовщины, — Моэко внимательно всмотрелась в глаза прокурора, потом уточнила у своих. — Лица, жетоны патрульных хорошо сняли?

— Даже номер их служебного автомобиля на улице зафиксировали, — оказывается, сятэйгасира-хоса через наушник параллельно общается со второй машиной охраны, а она и не расслышала. — Прокурор скорее всего на частной машине, подгруппа Шо сейчас вытащит у охраны здания запись — после этого изолирует его машину живым барьером, на сколько понадобится. Всё под контролем Миёси-сан.

— Урок практически окончен, Такидзиро-кун. Пока нормальной полиции нет, приступаем ко второй части.

— К какой?

— Ассоциация адвокатов — раз, пора ставить на уши коллег. Два: через PR-департаменты Атлетики и Эдогава-кай сообщаем знакомым блогерам-миллионникам. Через них же три — заинтересованным средствам массовой информации, крутые онлайн-издания из оппозиционных прямо сейчас с удовольствием подхватят новость.

— На выборах все хотят быть за победителей?

— У оппозиции нет более сильных кандидатов, чем мы. Увы. Хотя специально мы не рвались.