Узник закивал так сильно, что, казалось, его голова отлетит в любую секунду. Он явно очень хотел стать королём или, скорее всего, просто подумал, что его убьют, если ответит иначе.

В любом случае это было уже неважно. Командир подошёл ближе, схватился за прутья и потянул их в стороны. В этот же момент в зал ворвалось несколько дюжин гвардейцев, моментально наставив оружие на усача и медвежуть, оказавшихся ближе всего.

Хозяин зверя тут же поднял руки вверх, а медведь мигом повторил за ним. Так они и застыли друг напротив друга: сдавшаяся парочка и воины, которые не рисковали подходить к крайне опасной твари из Выдоха.

— Вылезай давай, — проговорил Зефир принцу, поглядывая на этот бедлам.

И как только пленник на дрожащих ногах пролез через прутья, командир подхватил его за плечо и, придерживая, чтобы тот не свалился, повёл к единственному дверному проёму, бросив на ходу друзьям:

— Давайте за мной.

Их появление гвардейцы встретили очень настороженно. Да и немудрено. Со стороны всё это выглядело тем ещё зрелищем: поднявшая лапы медвежуть, проломленная стена, разбросанные по мраморному полу недееспособные воины и потоптанные трупы у входа. Не говоря уже о принце, которого выпустили из клетки, — и это они ещё своего размазанного короля, по-видимому, не заметили.

— Почему встали⁈ — рявкнул кто-то позади гвардейцев и, распихивая их, пробрался вперёд.

Это был седой воин в качественной кирасе. Выглядел он в районе шестого десятка, и ощущался опаснее, чем его подчинённые. Но, конечно, тягаться с командиром не мог.

Мужчина обвёл ошалелым взглядом картину перед ним и уставился на Зефира с Освальдом. И именно в этот момент командир решил действовать, напыщенно проговорив:

— Меня зовут Зефиран Бальдуф, мы вместе с моими братьями: Леопольдом Чёрным и Брутом… Бальдуфом, — запнувшись на секунду, указал он свободной рукой на друзей, — странствующие рыцари и дали обет Её Высочеству Мелисане Одель-Бер, поклявшись вернуть справедливость на земли королевства и свергнуть тирана и узурпатора. Того, кто, наплевав на кровные узы, был готов убить собственных братьев и сестру ради трона.

Стоило этим патетичным словам прозвучать, как все моментально уставились на него. Принц тоже обернулся на командира с ошарашенным лицом. Даже медвежуть сделала круглые глаза, повернув свою огромную голову в его сторону.

На несколько секунд в зале наступила тишина — все переваривали услышанное. Леопольд особо не отреагировал на враньё командира, а вот Брут, наоборот, подбоченился и стал очень важным.

— Кхм, — кашлянул седой воин. — Я барон Лотар Бранн, капитан Королевской гвардии, приветствую уважаемых господ.

Мужчина глянул товарищам за спину и спросил:

— С моими людьми всё в порядке?

— Побои, ушибы, но живы, — кивнул Зефир и высокопарно добавил: — Наш кодекс странствующих рыцарей порицает убийство без нужды.

Лотар тем временем посмотрел себе под ноги, где лежал один из раздавленных аристократов, но говорить что-то на эту тему не стал, уточнив совсем другое:

— Я правильно понимаю, что Её Высочество жива?

— Жива и здорова, и находится под защитой нашего ордена, — важно проговорил парень.

— А где она, могу я узнать?

— Нет, — отрезал командир и показательно нахмурился.

— Хорошо, — не стал спорить барон. — Вы… вы уже выполнили свой обет?

— Конечно, — согласился юноша. — Тиран низвержен. Правосудие свершилось.

Теперь Лотар нахмурился. Мужчина ещё раз осмотрел разгром в зале, кинул взгляд за спины друзьям, вытянув шею, покосился на пролом в стене и своих избитых подчинённых. И… помассировал переносицу.

— Он короля что ли прихлопнул? — раздался шёпот одного из гвардейцев.

— Тихо! — рыкнул барон и обратился к товарищам: — Вы, надеюсь, больше никого низвергать не собираетесь?

— Нет, — покачал головой командир. — Мы странствующие рыцари, а не мясники. Мы проливаем кровь лишь тогда, когда этого требует справедливость. Но меня всё же беспокоит один момент.

Окончание фразы прозвучало доверительно, и седой мужчина кивнул юноше, чтобы тот продолжал.

— Мы с братьями не подумали о последствиях… Рыцарский долг велел покарать зло, но никто из нас не хочет, чтобы королевство погрузилось в хаос и пучины войны за власть.

Зефир прервался, а барон многозначительно посмотрел на принца-оборванца, вытащенного из клетки, и кивнул:

— Согласен, это последнее, что нам нужно.

…

— Н-да, мне докладывали, что корабль у вас немного помятый, но не думал, что настолько, — проговорил Лотар, разглядывая судно. — Давайте я вам хотя бы мытьё организую.

Предложение было, конечно, заманчивым, но Зефир не собирался задерживаться. И на то имелась веская причина.

Он прекрасно понимал: барон не поверил до конца в историю про рыцарей — слишком тот оказался умён и хитёр. Однако именно поэтому Лотар Бранн и предпочёл не замечать вранья.

Ведь король из просидевшего в клетке и сломленного Освальда будет, скорее всего, никакой. И изворотливый капитан гвардии с удовольствием этим воспользуется — как и друзьями, если они тут останутся.

А значит, чтобы их в это не втянули, лучше сразу улететь.

К тому же главное дело командир уже сделал — вроде бы предотвратил безвластие, сулящее гибель людей, а дальше пусть живут как хотят.

— Благодарю, но нет нужды. Мы всё равно сейчас в зону, — ответил Зефир и, оттолкнувшись от земли, сиганул на палубу.

Оказавшись на корабле, парень обернулся к стоящему на площади барону. Тот за маской спокойствия пытался скрыть своё удивление физическими возможностями юноши, но у него это не особо вышло.

— Рассчитываю на вас, господин Бранн, — улыбнулся командир и обратился к еноту, — поехали, Брут.

Спустя секунду судно начало быстрый подъём.

* * *

Бровка пригнал коз, развёл их по загонам соседей и побежал домой. Мамка как раз должна была закончить с обедом, а ему не терпелось рассказать о сегодняшней дивной встрече.

Молча и быстро поев, мальчик принялся взахлёб описывать рыцаря на летучем корабле, похожем на дырявое корыто. И о том, как тот герой собирался убить короля.

Стоило родителям это услышать — Бровку выпороли. Да строго-настрого запретили болтать кому-либо эти бредни.

Однако через две недели вся деревня уже знала ту историю и смеялась над пацаном. И сколько бы Бровка ни пытался доказать, что ничего не выдумал, — никто ему не верил, а взрослые ещё и крапивой отхаживали.

Прошёл месяц. Россказни паренька забылись, уступив место новой теме: бешеная кошка Куся окотилась и стала поводом для всех разговоров. Но тут как гром среди ясного неба грянула весть — в Одель-Бере новый король.

Её принёс странствующий торговец. Он с удовольствием пересказывал слухи из столицы: о летучем корабле, который видели как раз в те дни, о погибших при странных обстоятельствах аристократах, и о троице чужаков. Деревенские тут же вспомнили историю Бровки и пересказали её купцу.

Так и родилась легенда о Праведных Рыцарях Летающего Корыта, что стала очень популярна в народе…

* * *

— Вроде тут, — почесал затылок командир, смотря на поляну с носа корабля.

— Кажись, нет, — протянул Леопольд. — Хотя не слушай меня, это как будто в прошлой жизни было. Уже не помню ничего.

— Брут! — обернулся Зефир к надстройке. — Как спустим паруса, давай вниз!

Через несколько минут корабль завис в метре над землёй, а парни спрыгнули в разноцветную траву и огляделись.

— Ну точно, — указал на центр поляны командир. — Вот тут я вырезку бык-быка жарил.

— Наверное, — пожал плечами чернявый.

От костровища уже давно ничего не осталось. Однако хилое деревце невдалеке, похожее на наклонившегося человечка, Зефир точно помнил.

— Давай обратно, — махнул он рукой, и когда они запрыгнули на палубу, достал компас.

Отсюда, если юноша всё правильно помнил, им нужно было точно на север.

Вскоре они добрались до крупного леса, который с высоты птичьего полёта простирался чуть ли не до горизонта. Убрав главный парус, чтобы сбавить скорость, товарищи начали кружить над его южными окраинами.

Так прошёл час, однако никакого результата они так и не добились.

— Может, и нет уже никакой землянки на той поляне? Помнишь же, что это чудик сделал, когда посчитал, что разговор закончен? — заметил Леопольд.

Командир, естественно, помнил. Этот Весельчак со своей женой — перчаткой владел какими-то странными силами и мог изменять пространство по своему желанию.

Тем не менее, раз Зефир попал в Северо-восточный регион, заглянуть к отшельнику и пораспрашивать его про хозяина, и, конечно же, про себя, показалось ему здравой идеей.

Из-за этих чертовых еретиков-рабов незнание своего прошлого становилось реальной проблемой. И её игнорирование могло больно аукнуться не только самому парню, но и его близким. А это было последним, чего он хотел.

— Если не найдём за сегодня — улетим, — проговорил командир, вглядываясь в разноцветную растительность внизу.

Минуло ещё два часа безуспешных поисков.

— Может, лес не тот? — спросил чернявый.

— Тот, — ответил Зефир, хотя уже сам был ни в чём не уверен.

Вдруг он почувствовал кое-что интересное и тут же протараторил:

— Опускаем парус! — и бросился к мачте.

Вскоре судно встало над ничем не примечательным участком буйной растительности, а парни вернулись на нос. Командир в этот момент стоял неподвижно и прислушивался к ощущениям, а затем достал компас и сверился с направлением.

Развернувшись, он указал рукой на запад и проговорил:

— Нам туда.

— Не пойму, — пробормотал Леопольд. — Ты как это определил?

— Помнишь ту неприлично гигантскую блуждающую ловушку, которую мы оббегали минут пять, когда за нами гнался зайцехват? — спросил Зефир и, не дожидаясь ответа, продолжил: — По идее, сейчас под нами именно она.

— Уверен? — поинтересовался друг. — Ловушки на то и называются блуждающими, потому что появляются, перемещаются и исчезают.

— Не-а, — беззаботно мотнул головой командир. — Но проверить не помешает.

Проинструктировав енота, парни остались на носу и высматривали поляну с холмом, пока корабль размеренно двигался на запад, параллельно границе опасной области.

Так прошло минут пять — ловушка действительно оказалась огромных размеров — а затем Леопольд, как самый глазастый, заметил небольшой участок, свободный от деревьев:

— Вот там, — указал он немного в сторону от их курса.

— Брут! Чуть левее! — обернувшись, тут же бросил Зефир и следом обратился к чернявому: — Как скажу, сразу опускай парус.

Тот кивнул и побежал к мачте, в то время как командир остался на месте. Прогалина приближалась, а блуждающая ловушка, наоборот, закончилась. И это вселяло определённые надежды.

Спустя полторы минуты судно уже практически добралось до цели, и парень крикнул:

— Леопольд, опускай!

Время было подгадано точно, и судно замерло по центру большой поляны, где внизу угадывался холм.

— Брут, снижаемся! — командир развернулся и направился к борту.

Мохнатый уже настолько приловчился управлять кораблём, что сделал это очень плавно. И стоило судну замереть в метре от земли, как радостный Зефир по-мальчишески закричал:

— На абордаж! — и первым сиганул за борт.

Оказавшись на земле, парень дождался друзей и направился к холму. Ошибки не было — дверь по-прежнему темнела в склоне. Он потянул за ручку.

Шагнув внутрь, Зефир моментально остановился, да и Леопольд с Брутом тоже замерли по бокам от него. Перед товарищами открылось скромное и хорошо освещённое помещение с низким куполообразным потолком, в центре которого виднелось слюдяное окно. Справа стоял маленький стол с грубо сколоченными табуретками и лавкой. Слева была компактная металлическая плита на ножках, а по центру у стены находилась довольно узкая кровать, на которой лежал крупный заросший мужик звероватого вида, прижавший к крайне волосатой груди коричневую женскую перчатку.

И всё бы ничего, но хозяин землянки был полностью голым. Зефир и Леопольд переглянулись, а вот мохнатый, что интересно, вертел головой, словно не замечая происходящего прямо перед ними.

— Уф, я уж подумал, что это мелкие, — повернулся в сторону входа Весельчак и, отпустив свою «жену», поднялся.

Товарищи сразу же начали смотреть по сторонам, как будто изучая жилище, в то время как мужик почесал хозяйство и потянулся к штанам на полу, бубня себе под нос:

— А это опять оказывается тот двинутый дегенерат со своим дебилом, — он натянул одну штанину и принялся за другую. — Каждый раз удивляются, как дети, пустому дому.

Весельчак натянул портки и развернулся, принявшись шарить по кровати в поисках чего-то и продолжая поносить гостей:

— Огромные, тупые дети…

— Слушай, Весельчак, ты зубов что ли лишиться хочешь? Мы тебя вроде бы ничем не обижали, — не выдержал командир и стал сверлить спину мужчины взглядом.

Тот аж подпрыгнул и развернулся в воздухе, а перчатка на кровати замерла и потемнела. Что вроде бы значило крайнюю степень смущения.

— Вы меня видите⁈ — выпучил глаза мужик.

— Видим, видим, — проговорил Зефир.

— Лучше бы не видели, — пробормотал Леопольд.

Хозяин землянки зажмурился, а его лицо напряглось. Через несколько секунд он открыл глаза и спросил у командира:

— А так?

— И так.

В этот момент раздался недоуменный тявк Брута. Енот не понимал, с кем разговаривали парни, и наблюдал, по его же словам, перед собой только пустое помещение.

— Давай, завязывай со своим колдовством, — начал раздражаться командир.

В прошлый раз уровень угрозы, исходивший от Весельчака, был странным. Смертельная опасность то появлялась, то исчезала, и Зефиру приходилось быть осторожным с непонятной сущностью, живущей в Выдохе.

Сейчас же юноша смог точно определить, что заросший мужик был на уровне чуть выше чемпиона. Опасно, конечно, но не настолько, чтобы проглатывать оскорбления.

— Колдовством… — меж тем невесело усмехнулся Весельчак. — Хорошо, больше не буду.

В ту же секунду енот закрутил головой, а затем уставился на голого по пояс мужчину — что бы хозяин землянки ни делал до этого, теперь он явно перестал.

— Готов поговорить? — вопросительно приподнял бровь Зефир.

— Готов, — вздохнул собеседник.

…

— Итак, Весельчак, кто ты на самом деле такой и, самое главное, — кто я такой? — спросил командир.

Как и в прошлый раз, они разместились за небольшим столом, а Черевичка подала им травяной сбор и устроилась на столешнице рядом со своим мужем.

Хозяин землянки пристально посмотрел сначала на командира, а затем на енота. Тот заскучал и начал пускать пузыри из слюней, параллельно раскачиваясь на табурете.

— Всё никак не могу привыкнуть к тому, что ты с собой сотворил, — вдруг произнёс мужчина, наблюдая с болезненным любопытством, как один из особо крупных пузырей сорвался с губ мохнатого и полетел вниз, лопаясь по пути. — Хотя мне так даже больше нравится. Ты хотя бы адекватен теперь.

Все эти недомолвки уже порядком утомили Зефира, и он с намёком посмотрел на мужчину.

— Хорошо-хорошо, — понял тот посыл. — Мы с тобой рабы Бейсина, если тебе, конечно, что-то говорит это имя. Точнее, уже бывшие рабы.

— Немного говорит, — кивнул парень.

— Уже отлично, — криво улыбнулся собеседник, показав заострённые зубы. — Так вот, ты появился самым последним из старших.

— Старших? — перебил мужчину командир. — Что это вообще такое?

Весельчак только вздохнул устало и стал пояснять:

— Старшие — это ты, я и несколько других злых духов. Те, кто изначально получился очень сильным. Младшие — то бишь слабые злые духи — называли нас так, да и хозяин перенял их привычку, считая чем-то вроде элиты среди его рабов.

— Вы оба не похожи на злых духов, как по мне, — включился в разговор Леопольд.

— Это просто термин для обозначения таких, как мы, — отмахнулся собеседник. — Мы не обязательно должны быть злыми, просто то, через что прошли наши души, навсегда изменило их природу.

— И через что же мы прошли? — поинтересовался Зефир.

— Пытки, — проговорил мужчина, содрогнувшись. — Очень много пыток и чудовищных ритуалов. Когда всё твоё естество корёжит так, словно ты рассыплешься в любой момент. Но прежде этого Бейсин сломал меня морально, уничтожив всё, что мне было дорого. Только после этого он вырвал мою душу из умирающего тела и сделал злым духом с помощью истязаний и своих дьявольских техник. Думаю, у тебя было приблизительно то же самое, а возможно, ещё хуже.

— В смысле, хуже? — удивился командир.

— Хех, — грустно усмехнулся Весельчак. — Злые духи психически не очень стабильны. Думаю, не надо пояснять почему. Но ты… ты был вообще поехавшим. Беспричинное веселье моментально сменялось чудовищной ненавистью, которую ты выплёскивал на всех, до кого мог добраться. Бейсину даже пришлось дополнительные сдерживающие печати на тебя наносить, иначе ты бы всех перебил.

Юноша же в этот момент основательно задумался. Всё это совпадало с его выводами. Когда-то давно у него была другая семья. Но пришёл старик с рыбьими глазами, перебил всех, сожрал их души, а Зефира сделал своим рабом.

Более того, если вспомнить одно из его видений, в той пещере, куда он попал вместе с Ночкой и Веселиной ещё в Северо-восточном регионе, то всё складывалось в стройную картину.

Тогда он ничего не понял, но сейчас становилось абсолютно ясно: тем сумасшедшим существом, сидящим в темноте и захлёбывающимся гипертрофированными чувствами от безудержного веселья до чудовищной ненависти, был именно он — злой дух Молчун.

— Помнишь, ты сказал, что я чокнутый и изуродовал себя, — вдруг спросил командир. — Ты же не про всплески агрессии говорил, да?

— Зришь в корень, — оскалился Весельчак. — Мы, рабы Бейсина, даже бывшие, видим себе подобных. Это одна из наших способностей, которую эта сучка не смогла ограничить. Так вот, знаешь, что я вижу сейчас перед собой, Молчун?

Мужчина посмотрел сначала на Зефира, а затем на Брута, который теперь ковырял острым коготком в носу.

— И что же?

— Что ты, больной ублюдок, разорвал себя на две части. Каким-то образом не развоплотился и вселил свою вторую половину в этого енота, — ткнул пальцем в мохнатого Весельчак. — По сути, я могу спокойно обращаться к зверю, как к Молчуну, вы для меня практически одно целое, разделённое пополам.

Командир обратил внимание на чернявого. Тот выглядел удивлённым, но не так чтобы сильно.

Брут в этот момент покосился на хозяина землянки, не прекращая своего занятия, а потом вдруг вытащил палец из ноздри и начал рассматривать добытую козявку.

Енота, очевидно, эти откровения не особо впечатлили. Да и для Зефира сказанное не оказалось шоком — что-то такое он подспудно подозревал. Не зря же он чувствовал Брута на расстоянии — знал, где тот и как далеко. И не зря ощутил родство с тем зелёным облаком, которое на пару с мохнатым сожрало черноволосого раскосого парня в странной одежде, а потом вселилось в зверя.

Внезапно в голове командира возникла сценка, когда он отшлёпал Брута по заднице за его проделки. Получалось, что он отшлёпал сам себя. Более того, если пойти в этой логике ещё дальше, это Зефир в ипостаси енота испытывал жгучий интерес к чужим трусикам и воровству.

Юноша мотнул головой, избавляясь от бредовых идей. Виновником странного поведения Брута, скорее всего, был тот самый брюнет с миндалевидными глазами. А подтверждением этому служила его обувь: развратные тапочки с изображением обнажённых девушек с гигантскими глазами и непропорциональными головами.

Найдя объяснение, которое его полностью устроило, командир вернулся мыслями к сказанному хозяином землянки. Кое-что в рассказе Весельчака царапнуло сознание молодого человека, и он поинтересовался:

— Что за сучка, про которую ты вскользь упомянул? И где сейчас этот пердун Бейсин?

— Пердун! — моментально рассмеялся мужчина. — Точно, самый натуральный пердун.

Он хотел было сказать что-то ещё, когда входная дверь внезапно открылась. Все пятеро разумных за столом обернулись ко входу. И если Весельчак с женой не удивились, то вот глаза у троицы друзей моментально расширились в крайней степени изумления, а рты сами собой приоткрылись.

Всё потому, что в помещение залетели две маленькие перчатки: одна изящная из розового шёлка, вторая коричневая из кожи.

Они начали носиться над столом, всё норовя чиркнуть по головам товарищей. Но больше всего им понравилось доставать енота, который всеми силами пытался увернуться от незаконного посягательства и ёрзал на табуретке, будто червяк.

— Черевичка, успокой детей, — произнёс Весельчак.

Его жена моментально взлетела со столешницы, а затем поймала сначала одну перчатку и следом вторую, потащив их кровати.

Леопольд в этот момент захлопнул челюсть, перевёл ошарашенные глаза на мужчину и спросил тоном, в котором сквозило дикое недоумение:

— А как у вас дети-то получились⁈

— Как? — Весельчак поднялся и начал расстёгивать ремень. — Очень просто. Беру жену в руку, снимаю штаны.

— Стой! Стой! Не надо ничего показывать, — забеспокоился за своё ментальное здоровье Зефир и замахал руками.

— Не надо, так не надо, — уселся обратно мужчина, пожав плечами, и предложил: — Разговор у нас будет долгим, поэтому предлагаю для начала перекусить. Там за домом в траве припрятан Холодок с мясом и дрова. Разожгите пока костёр, а я к вам подтянусь чуть попозже. Нужно детей уложить.

Мужчина мотнул головой себе за спину, где Черевичка пыталась совладать с двумя шебутными перчатками.

— Хорошо, — поднялся командир.

Заставить детей спать в присутствии интересных чужаков и особенно енота было делом невыполнимым. Поэтому он, окликнув друзей, направился на улицу.

Трио товарищей закрыли за собой дверь и начали огибать холм. Дойдя до примерного места, где должен был находиться Холодок, Зефир и Леопольд стали осматривать траву. Вот только ни хрена там не было. Ни дров, ни припасов, вообще ничего.

— И где? — поднял взгляд от земли чернявый.

В голове у командира в этот момент щёлкнуло. Он сорвался с места и бросился к двери. Однако вместо входа в землянку его встретил самый обыкновенный склон, покрытый разноцветным покрывалом.

— Весельчак! Ты мерзкий говнюк! — зло выкрикнул юноша.

Они обыскали холм, даже на ощупь пытались найти дверь и окно сверху. Но либо этот мужик применил какую-то другую технику из своего арсенала, либо иллюзия стала до того качественная, что теперь дурманила все чувства и у них тоже.

Оставался вариант долбануть по землянке жезлом, однако, вспомнив Черевичку и мелкие перчатки, командир поумерил гнев. Не стоило оно того.

— Возвращаемся? — спросил чернявый, а его поддержал тявканьем енот.

— Да, — окончательно махнул рукой Зефир на эту небритую скотину.

Ответа на самый важный вопрос про Бейсина он, конечно, не получил, но зато подтвердил некоторые другие выводы насчёт своего прошлого и Брута.

— Ты, кстати, что обо всём этом думаешь? — повернулся командир к еноту, подразумевая недавний рассказ Весельчака.

Мохнатый только плечами пожал и тявкнул самоуверенно. Что-то типа: «Я есть Брут, и безмерно горжусь этим».

— Вот это хороший настрой, — заметил Леопольд и добавил просительно, — поехали уже домой.

Зефир кивнул, и товарищи направились на корабль. Через несколько минут они летели над лесом, взяв курс на юго-запад.