Зевнув, Зефир потянулся. Сегодня началась третья неделя ожиданий. По сути — отдыха.

Юноша поднялся с кровати и глянул на механические часы — утреннюю трапезу он точно проспал, но особо не расстроился по этому поводу. Натянув штаны и рубашку, парень отправился в купальню. Закончив с умыванием, он спустился на кухню и приготовил себе завтрак.

А дальше командир призадумался, не особо понимая, чем себя занять. Тот же Леопольд такой проблемы не испытывал, уделяя всё своё время Стреле и Ладе, которые снова стали людьми в спокойной обстановке.

Мохнатый, судя по одухотворённой морде, тоже отыскал себе какое-то интересное занятие. Один лишь Зефир маялся от безделья.

Внезапно в прихожей раздался стук, и парень направился ко входу. Открыв дверь, он несколько недоумённо уставился на красивую синеволосую женщину лет тридцати пяти — сорока. Она была одета по искательской моде: в коричневые штаны, чёрные сапожки и рубашку, а в длинных волосах красовалась пара косичек.

По бокам от неё стояли двое мужчин. Первый — брюнет возрастом около третьего десятка с серьёзным лицом. Командир его, к слову, знал. Это был Марко из компании живой шляпки. Второй — незнакомый лысый, как коленка, здоровяк — рыжебородый и усатый.

Молодой человек моргнул пару раз недоумённо и уже хотел было обратиться к Марко, когда женщина заговорила:

— Привет, Зефир, приятно наконец увидеть тебя своими глазами. Ты действительно красавец.

Голос был грудным и приятным, а командир тем временем замер, соображая. Через миг его наконец осенило.

— Тимея! — удивлённо воскликнул он, по-новому рассматривая гостью.

У группы шляпки получилось добраться до колодца. Вот только, судя по их составу, не без потерь. Якаба, того блондина, состоявшего в паре с красным кружевным халатом, с ними не было. Как, собственно, и самого халатика.

— Да, такая я вот на самом деле, — гордо задрала подбородок синеволосая и крутанулась вокруг своей оси, весело рассмеявшись.

— Проходите, — улыбнулся молодой человек и посторонился.

Они разместились в гостиной. Зефир занял кресло, а Марко устроился на диванчике вместе с Тимеей, приобняв ту за талию. Видимо, метил территорию перед командиром.

Правда, тому было всё равно: у него своих проблем в отношениях хватало, и флиртовать ещё и со шляпкой он не планировал.

Лысый бородач, которого величали Мироном, тем временем разместился отдельно и выглядел хмурым. Да и вообще, что он забыл в искателях, которые штурмовали глубины зоны, Зефир не понимал — рыжий ощущался чуть сильнее обычного человека и на роль серьёзного авантюриста не годился.

— На самом деле мы зашли попрощаться, — вдруг проговорила Тимея. — Ну и лично поблагодарить, конечно. То, что ты для нас сделал, — бесценно.

Парень только отмахнулся. Находка колодца произошла совершенно случайно, и единственное, что от него потребовалось, — дойти до доходного дома и рассказать о ней.

— Куда вы теперь? — спросил командир.

— Не знаю, — пожала плечами собеседница и добавила, поморщившись: — Куда-нибудь подальше от войны и зоны. Хватит с нас приключений и риска. Мы и так чуть все не полегли в походе к колодцу.

— Да… — сочувственно протянул парень. — Жалко, конечно, ваших товарищей.

— Ты о Якабе, что ли? — вздёрнула бровь Тимея. — Жив он, просто сбежал.

Зефир непонимающе посмотрел на неё. История была какой-то странной: зачем блондину сбегать? Если только он их не ограбил или не сделал ещё какую-нибудь гадость.

— А Мира? — поинтересовался молодой человек о судьбе кружевного халата.

Теперь уже женщина, да и Марко недоумённо уставились на командира. Зефир тем временем совсем растерялся от таких взглядов. Ну не привиделся же ему красный кружевной халат?

Юношу вдруг пробрало. Вполне возможно, что те креветки-монстры, которые напали на них ночью, не только кошмары насылали, но и галлюцинации.

Тимея меж тем указала пальцем на лысого, сидевшего невдалеке. Командир перевёл взгляд и оглядел рыжебородого мужчину. Тот выглядел смущённо, а ещё почему-то приподнял руку на уровень груди ладонью вперёд.

Через мгновение парня осенило:

— Ты Мира, что ли⁈ — выпалил он.

— Ага, был, — пробасил лысый здоровяк и обиженно добавил: — Якаб, увидел меня и… сбежал. Но кто ж знал-то, что я таким окажусь?

Последнее прозвучало растерянно, и Зефир припомнил: люди, превращённые в вещи в Штюрмарке, теряли память.

Тем не менее это не отменяло чувства полнейшего офигевания, которое он сейчас испытывал. Ему даже стало жалко Якаба…

Ещё немного пообщавшись с Зефиром, гости попрощались и ушли — начинать где-то новую жизнь. И юноша сомневался, что когда-либо увидит их вновь. Однако история о неудачливом Якабе навсегда впечаталась ему в память.

Мотнув головой над превратностями судьбы, командир уже хотел было пойти в библиотеку — взять что-нибудь почитать, когда в дверь опять постучали.

Далеко ходить не требовалось. Парень сделал пару шагов и дёрнул за ручку. На пороге оказался мужчина в кожаном жилете с извивающимся змеем — королевский гонец.

— Глава Зефир, — уважительно поклонился он, удивив командира тем, что знал его в лицо, а затем протянул конверт.

Приняв корреспонденцию и поблагодарив вестового, юноша закрыл дверь и вскрыл письмо. Внутри оказалось личное приглашение на аудиенцию к Матеушу Любомирскому на завтрашний полдень, адресованное ему лично и отчего-то Бруту.

Это значило, что безмятежная жизнь, которую он вёл последние две недели, закончилась.

Вздохнув — идти к королю не очень-то хотелось — Зефир осторожно свернул бумагу и направился в библиотеку.

У него всё ещё оставался свободным целый день, прежде чем события завертятся.

…

— О, вот и наши герои! — поднялся из-за стола рядом с большим панорамным окном молодой мужчина.

У него были короткие красные волосы, которые венчала корона в форме свернувшегося змея. Дорогой голубой камзол с золотистой вышивкой сидел на нём, как влитой.

Он вышел вперёд, протянув в стороны руки, точно радушный хозяин. Его лицо сияло гостеприимной улыбкой, но в глазах было мертвенно пусто.

Зефир мысленно содрогнулся от этого взгляда, но виду не подал и первым прошёл в комнату, куда их с мохнатым проводил слуга.

Помимо хозяина кабинета, слева на диванчике расположился бородатый и седой мужчина в синей робе и с уродливым шрамом, рассекшим бровь, — канцлер Годемир Вишневецкий. Справа стояла, скрестив руки под грудью, Катарина в лёгком белом платьице до колен. Волосы девушка убрала в высокий хвост, а лицо не выражало никаких эмоций, хотя юноше и было заметно, что она крайне недовольна.

— Ваше Величество, — пройдя в центр комнаты, проговорил командир и склонил голову. Затем он поочерёдно поприветствовал оставшихся: — Ваше Высочество, Ваше Сиятельство.

Рядом коротко затявкал енот, проделав то же самое. А Зефир испытал гордость за мохнатого: его вчерашние нравоучения не прошли даром и не выветрились из маленькой черепушки.

— Тебя же Брут зовут, да? — тем временем заинтересованно спросил монарх, вперившись своими рыбьими глазами в зверя.

Енот в ответ согласно кивнул.

— Расскажи мне подробнее об артефакте, которым ты помог выиграть бой. И что с ним сейчас?

Мохнатый глянул на Зефира и, получив от него едва заметный знак — тот медленно прикрыл веки, — гордо выпятил грудь и торжественно затявкал.

Речь Брута не продлилась долго. И как только он закончил, командир уже собрался переводить, когда улыбка пропала с лица короля и тот холодно спросил:

— А человеческим языком можно?

Первой мыслью Зефира было спросить: «Ты идиот?». Но, слава Бойне, юноша этого не ляпнул. Да и говорить ничего не потребовалось, потому что внезапно за них вступилась Катарина:

— Матеуш, он енот, не требуй невозможного. И этой ракушки уже нет, поэтому не нужно возлагать на неё надежд.

— Это так? — вперился мертвенный взгляд в мохнатого.

Зверь шумно сглотнул и кивнул.

— Жаль, жаль, — опять засияла наигранная улыбка на лице короля.

— Нам придётся справляться своими силами, — сказала принцесса. Она подошла к брату, взяла за руку и нежно посмотрела на него. — Учитывая все обстоятельства, я всё ещё предлагаю попробовать заключить мир с рюгенгордцами, пока мы в выгодном положении.

Матеуш молчал, вперившись в девушку своими рыбьими глазами.

— Ты же видел отчёт, который подготовил Годемир совместно с кабинетом министров, — осторожно произнесла Катарина. — Если всё продолжится в том же духе, через три месяца у девяноста пяти процентов твоих подданных не будет возможности приобрести хлеб, он будет золотой. Через шесть месяцев — его не сможет купить никто, потому что в стране не останется ни зёрнышка.

— Я видел отчёт, — король резко освободил свою ладонь из рук сестры. — У нас есть резерв на такие случаи, к тому же скоро будет посевная.

Принцесса никак не показала, что её обидело демонстративное действие брата, и настойчиво, с жаром продолжила убеждать его:

— Королевские амбары полны только на четверть. Проблема с продовольствием появилась не вчера, и мы всеми силами пытались сбить рост цен, выпустив на рынок дополнительные объёмы. С урожаем всё тоже негладко: рекрутский набор сократит и так скудные будущие посевные площади примерно на треть, возможно даже больше. Матеуш, мы на пороге страшного голода.

— Вы с Годемиром сгущаете краски! — повысил голос король и стрельнул в канцлера глазами. — Мы всегда можем закупить недостающую провизию у наших торговых партнёров!

На этот раз Зефир наконец различил эмоцию, занявшую пустоту во взгляде у брата Катарины. И это была злость. Нет, даже что-то похуже — лютая ненависть.

— Матеуш, послушай, — с мольбой в голосе проговорила девушка. — Это не выход. Наши ближайшие соседи лежат в руинах, а на их территории хозяйничает неприятель. Везти пшеницу из Зеегарда слишком дорого, да и не покроет она нужные нам объёмы, просто продлит агонию. Пожалуйста, брат…

Принцесса с надеждой смотрела на короля, как и канцлер, пока тот молча рассматривал их.

Командир же хмурился. Дело было не только в еде. Он не понимал, как Матеуш собирался побеждать армию мутантов.

Закидать трупами? Так люди не безмозглые болванчики. Когда они поймут, что выиграть невозможно, то просто побегут. Не было у королевства ресурсов на эту войну.

— Из Вальдмарской Республики, ставшей провинцией новой империи, недавно пожаловал посланец, — тем временем продолжила Катарина, пытаясь развить успех. — Они хотят переговоры.

Тут же бесстрастное лицо её брата исказилось в гримасе ненависти, и он прорычал:

— За моей спиной⁈ Хотите отнять мою заслуженную победу⁈ Делаете всё, чтобы показать, что я ни на что негоден! Ненавижу!

В следующую секунду он обернулся к столу, да так резко, что его корона слетела, и схватил кинжал. А следом попытался пырнуть клинком сестру.

Зефир опешил — не такой аудиенции он ожидал. Но тело действовало быстрее разума, и через миг он уже был между Матеушом и девушкой, выхватывая кинжал и прикрывая собой принцессу.

Король вскрикнул и схватился за запястье — командир действовал не самым нежным образом. Хорошо, что хоть у Зефира хватило выдержки и ума не двинуть ему.

Обескураженное лицо Матеуша искривилось в гримасе гнева. Он повернулся к двери и закричал:

— Стража! Схватить их! — потом его безумный взгляд вперился в командира, и король прошипел, точно змея: — Всему твоему клану конец! Я вас всех четвертую!

Зефир начал моментально закипать — изнутри попёрло что-то чёрное и злое, готовое в любой момент вырваться на свободу и затопить комнату кровью.

Внезапно парню на шею легли две тёплые ладошки, и до ушей донёсся приятный голос:

— Спокойней, спокойней. Я всё решу.

Это кое-как привело молодого человека в чувство. Тем временем принцесса уже вышла вперёд и оказалась напротив своего брата.

Она пристально на него посмотрела и неожиданно сорвалась с места, показывая скорость на уровне второй эволюции.

Мгновение — и девушка уже была за его спиной, взяв изящной рукой шею Матеуша в захват. Тот вцепился в сестру и захрипел, пока та душила его, нежно приговаривая:

— Спи. Спи спокойно, мой любимый братец. Пусть мама с папой встретят тебя там.

Прошло секунд десять, и король Моревии окончательно затих, испустив дух, а Катарина осторожно опустила его на пол и начала гладить по покрасневшей щеке.

Лютая ненависть после того, что разыгралось на глазах Зефира, забилась в угол и не отсвечивала. Сам парень стоял с открытым ртом и переводил беспомощный взгляд на присутствующих в комнате.

Енот тоже раззявил пасть и съёжился, наблюдая круглыми глазами за происходящим. Один Годемир так и остался спокойно сидеть на диване.

Лицо мужчины осунулось, а борода, в которой раньше проскальзывали невыцветшие волосы, стала окончательно седой. За какие-то мгновения он постарел на много лет.

— Это был должен сделать я, — вдруг проговорил канцлер.

— Я бы не простила тебя никогда, — подняла на него взгляд девушка, продолжая гладить брата по щеке.

— Моя жизнь мелочь в сравнении с процветанием Моревии, — проронил Годемир, поднявшись. — Пойду, позову Льва, чтобы убрал тут.

Катарина провела последний раз рукой по побледневшей коже и тоже поднялась. Она посмотрела на стоявшего словно истукан командира и произнесла:

— Спасибо за тот совет, без него я бы не решилась, — затем из её глаз полились ручьём слёзы.

…

Девушка всё ещё изредка всхлипывала, а Зефир стоял и, обняв, гладил принцессу по спине.

Никто не решался их тревожить.

Лев со своими помощниками, явившийся по первому зову, уже вынес тело короля. Годемир, ни на кого не глядя, шаркающей походкой направился следом.

Зефира и Катарину тут же укутала гулкая тишина. Казалось, что весь дворец в один миг вымер, пока он успокаивал уткнувшуюся ему в грудь девушку.

Ну и Брут, конечно же, находился рядом, тихо пристроившись в углу. Мохнатый всё ещё был в крайне ошарашенном состоянии и периодически опасливо косился на принцессу.

Не сказать, что Зефир его не понимал. Однако, в отличие от енота, он знал подоплёку событий и, хотя его отношение к поступку девушки было крайне противоречивым, прекрасно осознавал, почему эта трагедия произошла.

Матеуш был болен. Он бы ввергнул страну в пропасть. Более того, осуществил бы свою угрозу в отношении Бессовестного Енота, потому-то командир и не осуждал принцессу.

Она сделала это в том числе и для него.

Всхлипнув последний раз, красноволосая внезапно отстранилась и утёрла покрасневший нос. Заплаканные глаза посмотрели на парня, и девушка мягко произнесла:

— Иди, я загляну к тебе завтра и, если захочешь, мы поговорим.

Зефир прикрыл глаза в знак согласия и, кликнув Брута, который тут же появился у него на плече, развернулся и зашагал на выход. Открыв дверь, он столкнулся с дежурившим рядом крупным мужчиной в позолоченной кирасе и с шикарными бакенбардами и кивнул ему.

Тот отзеркалил жест, и парень двинулся к лестнице. Проводник ему не требовался — дорогу он запомнил, и вскоре оказался внизу, а затем и за пределами дворца.

В голове бродили многочисленные мысли, пока командир неспешно шёл домой, рассматривая город. Он казался юноше совершенно не тем, каким он его запомнил. Многие лавки, магазинчики и таверны были закрыты. Встречающиеся на пути люди гораздо меньше улыбались, и даже погода оказалась пасмурной.

Будто бы все были в ожидании чего-то плохого…

С плеча вдруг заговорил молчавший всё это время енот. Командир выслушал его и заметил серьёзным тоном:

— А ты думал, что с тобой шутили, когда обещали сделать коврик?

Брут заёрзал, а затем невнятно тявкнул что-то.

— Вот поэтому я и прошу тебя хотя бы не попадаться, — вздохнул парень.

Енот сильно испугался этой стороны Катарины и, видимо, понял, что шутками там и не пахло. Это, конечно, было замечательно, но Зефир очень сомневался, что урок задержится в маленькой черепушке надолго.

Будто подтверждая его мысли, с плеча раздалось тихое попукивание и сразу же завоняло.

— Брут! — начал размахивать руками командир, сгоняя с себя мохнатую вонючку.