— Провинции Авейл и Ферра-Норд пали, и теперь дорога на Аурелию открыта, — заметила встревоженно Пирошка. — Еще минус десять легионов, и император срочно собирает все, что осталось у столицы.

— Все настолько плохо? — нахмурившись, Мила отставила пустую тарелку и сложила в нее столовые приборы.

— Да, — покивала собеседница.

— А можно, пожалуйста, подробнее, — попросил заинтересованный новостями Леопольд.

— Провинции Авейл и Ферра-Норд идут сразу же за Дальневосточной, после них только столица — Аурелия, — пояснила розоволосый чемпион и добавила: — То есть, дела у нашего северного соседа — полная ж…

— А что культ? — спросил командир.

Парень тоже отставил пустую тарелку и включился в разговор. Больно тема была на злобу дня.

— А ничего. Сидим и ждем чего-то, — пожала плечами Пирошка. — Но, что тревожней всего, поговаривают, что рюгенгордцы еще и в Империю Нагаратта вторглись. Каким-то образом их армия обошла с юга черный Выдох, ну и врезала под дых нагараттцам. Гоны там редко происходили и, по сути, это было мягкое подбрюшье гиганта, совсем неготовое к полномасштабному нападению.

— То есть Протекторат в тиски зажимают? — уточнил Зефир.

— Ага, и мне что-то неспокойно, — поежилась рассказчица.

— Пасиба, очень вкусна, — отдуваясь, откинулся на спинку стула Кура Кук-Нооль, только что прикончивший двойную порцию стряпни командира. — Я пойду. Ничикуихтиа нотелуих.

Темнокожий брюнет поднялся и, поклонившись юноше, удалился с кухни особняка. Проводив его взглядом, Зефир вернул свое внимание на Пирошку. Однако та, по-видимому, все, что хотела, уже рассказала и тоже засобиралась.

— Мне пора, нужно успеть поделиться новостями со всеми, — проговорила она.

Мила закатила глаза, но от комментариев воздержалась. Леопольд с девчонками просто кивнули, а мохнатому было все равно.

— Удачного дня, — попрощался с ней командир.

Совместные обеды, сразу же после тренировок, тут в особняке, где жили чемпионы, стали чем-то вроде ритуала, который они проводили ежедневно. И помимо возможности пользоваться отличной кухней и радовать своих, молодой человек также получал свежие слухи, которые приносила розоволосая в клювике.

Когда дверь за девушкой закрылась, он повернулся к своей блондинке и спросил:

— Я все хотел узнать: воинские техники можно вместе с Железной туникой и Усилением применять?

Мила задумалась ненадолго и, чуть смутившись, проговорила:

— Наверное, я, честно говоря, без понятия.

— Почему? — удивился молодой человек.

— Ну, знаешь, — замялась она, — боевое крыло культа, и простые храмовники в том числе, относятся к воинским техникам с въевшимся в кожу пренебрежением. Поэтому никто даже такой возможности не рассматривает.

— Зачем подбирать мусор, если тебя ждет идеал, да? — покивал командир.

— Что-то вроде этого, — ответила девушка и, немного замешкавшись, добавила: — Я вот тоже недалеко ушла от этих предубеждений, хотя передо мной постоянно был пример обратного.

Она стрельнула глазами в молодого человека, а затем отвела взгляд. Видимо, чувствовала себя неловко. Тем не менее такое отношение культистов к чужим не самым качественным умениям было даже ожидаемым. Все-таки, когда ты представитель Всемогущей Бойни, спесь по отношению к другим неизбежна.

Более того, Зефир и Леопольд являлись скорее исключением из правил. У них было отличное основание из-за мутаций, а воинские техники и, конечно же, Эден, попросту поставили товарищей выше остальных искателей и авантюристов.

— Значит, надо проверять, — заключил парень, решив больше не смущать блондинку.

— Кстати, что дальше делаем? — спросила Лада, поглядев на Зефира.

— Ждем, — пожал он плечами. — Чует мое сердце, скоро все завертится.

— У меня тоже плохие предчувствия, — поделилась Мила. — Будто что-то вот-вот должно произойти.

Они немного помолчали, а тишину прервал Брут. Мохнатый поблагодарил за еду, а затем тявкнул не совсем вразумительно.

— Какая еще встреча с почитателями? — удивленно поинтересовался Леопольд у енота.

Тот спрыгнул со стула и развел лапами в стороны, будто сам не особо понимал, откуда такие взялись. Собравшиеся за столом странно переглянулись, а Зефир строго посмотрел на Брута и предупредил:

— Только не чуди, чтобы нам потом отсюда ноги уносить. Хорошо?

Вновь раздалось тявканье, в котором енот заверил командира, что будет паинькой, и через миг мохнатый испарился.

— Что-то я теперь тоже волноваться начинаю… — протянул Леопольд.

* * *

Брут преодолел Храмовую площадь и передвигался по крышам на запад города. Вскоре енот оказался напротив большого комплекса довольно нарядных трех-четырёхэтажных зданий, огороженных высоким каменным забором, посреди которого был разбит небольшой красивый сад.

Называлось место то ли «Гостиная нора», то ли «Гостиная дыра»; зверь, честно говоря, не помнил. Да и неважно это было с точки зрения одного енота — сюда его пригласил подручный, показать и похвастаться успехами, которых тот достиг.

Оказавшись на стене, Брут огляделся. По каменным дорожкам, облагороженным цветами, внутри прогуливались сотни самцов, одетых в фиолетовые плащи с капюшонами. Они смеялись, выпивали и сбивались в стаи, о чем-то живо переговариваясь.

Впереди, прямо напротив наглухо закрытых центральных ворот, стояло главное здание, возвышавшееся над остальными, с огромными окнами и покатой черепичной крышей.

На его крыльцо тем временем вышел представительный седовласый самец и ударил несколько раз палкой по металлическому блюдцу. Видимо, призывая всех внутрь.

Человеки начали подтягиваться ко входу. Не стал отставать и Брут. Зверь исчез со стены и оказался по ту сторону стекла в гигантской комнате с высокими потолками и колоннами. Он переместился прямо на портьеру, оказавшись повыше, и принялся изучать обстановку.

По бокам помещения расположились столы с аппетитной жратвой и пахучей водой, а в нишах между колоннами стояли каменные фигуры — те самые, с трусиками в вытянутых руках. Не меньше дюжины.

Посреди залы находились гости в фиолетовых плащах. Их оказалось так много, что они напоминали еноту кильки, засоленные в бочке. Толпа громко общалась и шумела, создавая равномерный гул, который не могла заглушить даже живая музыка.

Однако стоило на деревянной сцене у противоположной стены появиться короткостриженому блондину сорока лет в такой же фиолетовой накидке — все разговоры как отрезало, а шум стих.

Человеки повернулись в сторону нового действующего лица и стали молча и уважительно ожидать продолжения.

— Братья мои! — внезапно воздел руки тот. — Когда-то я был такой же, как вы: потерянный и пристыженный. Даже дома в кругу друзей и семьи я находился в полном одиночестве! Я просто не мог никому рассказать о своих увлечениях, боясь порицания, осуждения и злобы. Но разве я заслужил этого? Разве я не имею право на счастье⁈

— Имеешь! — раздались сотни громких и праведно возмущенных возгласов.

— Конечно, имеешь! — рьяно орали другие, а Брут поковырял коготком в ухе, так сильно оглушили его эти вопли.

Господин Торговец терпеливо дождался, пока самцы немного успокоятся, и проговорил:

— Вот и я думал, что имею. Но весь мир был против меня одного! Мне просто не хватало духу встать наперекор всем и гордо держать поднятой голову!

Блондин внимательно оглядел слушателей. Те кивали, соглашаясь с ним: речь Дражена задела их за живое.

— Но однажды, — продолжил мужчина тихим голосом, который, тем не менее, достигал всех уголков гигантского зала. — Ко мне явился он… Спаситель! Он не порицал, не укорял. Он принял меня таким, какой я есть! Господин Глава подобрал меня, словно брошенного котенка, заключил в свои мохнатые объятия и разделил со мной мою страсть, которую я сейчас делю со всеми вами! Такими же бездомными и гонимыми!

Дражен прервался на мгновение, и затем его голос приобрел торжественные нотки:

— Господин Глава! Прошу! Покажитесь перед вашими преданными сторонниками!

На морде Брута, вцепившегося в портьеру, сама собой расцвела надменная улыбка. Миг — и он уже стоял на сцене, как они заранее договорились с его подручным. Правда, повернут он оказался ко всем меховым задом, потому сразу же развернулся.

Зал молчал. Сотни людей ошарашено рассматривали зверя.

— И вправду мохнатый… — прозвучал чей-то крайне удивленный голос.

— Господин Глава, позвольте, — проговорил господин Торговец и накинул на плечи енота детский плащ фиолетового цвета с капюшоном.

Брут на такую реакцию толпы несколько обиделся. Он скрестил лапы на груди и задрал подбородок, начав усиленно важничать.

А на помощь ему, как и подобает хорошему подручному, пришел Дражен.

— Вы находитесь на приеме культа Ценителей, устроенного в честь его основателя — господина мохнатого Главы, — и ведете себя так неуважительно⁈ А ну живо поприветствуете его! — взбешенно рыкнул мужчина.

Раздались жидкие хлопки. Сначала это было несколько человек, а затем остальные подхватили первых энтузиастов. Вскоре рукоплескал весь зал, хотя по лицам этих людей было видно, что делали они это из-под палки, лишь бы с позором не вылететь из членов нового культа.

Через полминуты аплодисменты стихли, и на помещение опустилось неловкое молчание.

Енот покосился на блондина и сделал разочарованную мордочку, ведь это господин Торговец затеял и организовал мероприятие, а также попросил Брута присутствовать.

Дражен выглядел виновато. Он бросил извиняющийся взгляд на зверя и тихо проговорил:

— Я сейчас все исправлю, Глава.

Следом мужчина быстро метнулся к стене позади и вернулся с сундучком, который открыл и поставил перед мохнатым.

— Завоюйте их, Глава, — одними губами прошептал блондин и встал позади енота.

Брут в этот момент смотрел на богатства, лежащие перед ним. План подручного стал понятен, и зверь одобрительно проворчал.

Он наклонился, выцепил кружевную ропакку из ящичка и торжественно затявкал под внимательными взглядами толпы.

Закончив свою енотью речь, после которой атмосфера стала ещё более странной, Брут внезапно швырнул отрез ткани в зал.

Мгновение — и тот взорвался ликованием. Бедную тряпку чуть не порвали, тянущие ее в разные стороны человеки, пока она не оказалась у пухлого мужичка. Толстяк плюхнулся на пол и прикрыл ее своим обширным телом, ожесточенно лягаясь.

Однако это был еще не конец. Подхватив элегантные белые трусики из ларчика, наполненного доверху женским бельем, енот запустил их в толпу. Затем были чулки. Следом еще одни трусики. Ночнушка. Ропакка.

Вещи летели в зал, пока члены культа Ценителей неистовствовали, пытаясь урвать себе трофей. Помещение накрыл жуткий хаос и крики сотен людей, а в отдельных его концах разгорались битвы за право обладания реликвиями.

Довольно быстро хранилище опустело, а в лапе Брута остались последние трусики. Он уже сделал замах, но в этот самый миг столкнулся взглядом с одиноко стоящей брюнеткой в фиолетовом плаще, которую здешний кавардак, словно обходил стороной.

Как он раньше не заметил единственную самочку в толпе самцов, было отдельным вопросом. Но самым главным оказалось — он ее знал! Это была та чудовищно опасная черепушка из башни, которая потом заменила себе мордочку на красивую! Они еще вместе на крыше поглядывали в Перекрестке.

У старой знакомой в этот момент были круглые глаза навыкате, которыми та осматривала творящийся вокруг бедлам. И именно сейчас она перевела свой очумелый взгляд на зверя.

Мохнатый настолько удивился нежданной встрече, что лапа дрогнула, а трусики полетели по кривой дуге. И как назло, приземлились точно ей на голову.

Брут нервно крякнул и приготовился задать стрекоча. Однако самочка-черепушка не кинулась на него: она сняла белье с макушки и бросила его за спину, где за него тут же началась потасовка, а сама помахала рукой еноту и начала приближаться, улыбаясь.

— Глава! — заметил происходящее господин Торговец и заговорил одновременно взволнованно и смущённо: — Мы пытались ее выгнать с собрания, но она нас отлупила и прибежавшую охрану тоже. Будьте осторожны!

Зверь небрежно отмахнулся лапой, хотя внутри был готов в любой момент испариться — черепушка была крайне опасна. Однако показывать перед подручным свой страх не хотелось, и он взял себя в лапы. Уняв зарождающуюся дрожь, енот нахально помахал приближающейся брюнетке в ответ.

— Не думала, что ты так высоко взлетишь, — проговорила та изумленно, поднявшись на сцену и оказавшись напротив. — Раньше тырил белье, а сейчас руководишь целой подпольной сектой извращенцев.

Дражен чуть было не вскинулся на эту ремарку, но Брут вовремя остановил того лапой, не сводя взгляда глаз-бусинок с гостьи.

Впрочем, самочка просто проигнорировала подручного, и мохнатый широко ухмыльнулся — ведь тырить белье он так и не прекратил, — а потом радостно затявкал, точно встретил старую подругу.

— Ни демона не поняла, — произнесла черепушка, стоило ему закончить, и вдруг спросила: — Примете меня официально к себе?

…

Сладкая булочка с творогом исчезла в зубастой пасти, и послышалось довольное чавканье. Спустя миг господин мохнатый Глава тявкнул с набитым ртом, отчего на пол полетели крошки, и прервавшийся Дражен продолжил:

— Всего у нас уже две дюжины ячеек в Нисходящем лезвии. Это, примерно, сто плюс сто плюс сто плюс сто плюс сто… плюс сто, плюс сто… плюс сто активных членов, — пояснил Торговец специально так, чтобы енот понял.

Брут, стоящий на столе с закусками, задумался. Шестеренки в его голове со скрипом провернулись, и он картинно огляделся.

Блондин сразу осознал его затруднения и проговорил:

— Тут не все. Далеко не все. Это мероприятие специально сделано только для самых видных и влиятельных людей столицы — почетных членов первого круга культа Ценителей. К примеру, тот толстяк, что отбивался ногами на полу, — известный и уважаемый купец. Занимается только оптом и обеспечивает весь город ячменем.

Енот с интересом нашел пухляша в толпе, надевшего ропакку себе на голову. Он с кем-то увлеченно общался, активно размахивая руками.

— Каждый из присутствующих платит по двадцать пять золотых ежемесячно за элитное членство. Члены второго круга отстегивают по золотому, а третьего — по пять серебряных, — с гордостью поделился подручный, а затем вдруг проворчал: — Хотя кое-кто вообще ни медяка не заплатил.

Намек был прозрачней некуда.

Брут нашел взглядом самочку-черепушку. Та отобрала у кого-то элегантные женские трусики и сейчас задумчиво прикладывала их к себе поверх одежды.

Связываться с ней никто не рисковал.

До всех уже давно дошло, что перед ними был не простой смертный. Однако всей истины ни один из присутствующих, кроме енота, не знал, а тот тем более не решился играть с судьбой и отказывать крайне опасной брюнетке в таком пустяке, как членство в культе Ценителей.

— Как бы она ни сдала нас последователям Бойни, все же атрибутика у нашего культа несколько вызывающая, — озабоченно кивнул в сторону одного из каменных изваяний господин Торговец.

Енот проглотил булочку и вопросительно глянул на мужчину, и тот пояснил:

— Мы арендуем Гостиный двор через подставных лиц, а охрана — наши люди. Снаружи это просто закрытое мероприятие для богатых господ. Никто не знает, что внутри. Вдобавок, я уже подкупил несколько иерархов, поэтому проблем быть не должно. Но что-то неспокойно мне из-за этой женщины.

Блондин нервничал, и Брут его понимал — чуйка у подручного работала отменно. Если бы тот знал, на что способна черепушка, то уже рвал бы волосы на заднице.

Но, несмотря на опасность самочки, мохнатый уже давно понял, что она близка ему по духу, — достаточно вспомнить, как они вместе подглядывали и хихикали на крыше, — потому особо не волновался и небрежно махнул лапой.

— Вы уверены, господин Глава?

Енот кивнул и потянулся к засоленной рыбке на блюде.