Мысли заметались в голове командира с огромной скоростью в надежде найти выход из ситуации.

Зеленохорусы были опасны тем, что выстреливали из третьего глаза бледно-розовым лучом, который моментально вызывал у цели чудовищное ожирение, будь то живой человек или просто камень.

Сейчас товарищи, скорее всего, могли увернуться от этой способности, но даже это утверждение придется проверять на практике. Однако корабль, на котором они летели, такой возможности был лишён. И что с ним станет при попадании, знал лишь Бойня.

Словом, единственный шанс на спасение заключался в том, чтобы не подпустить монстров близко, и Зефир крикнул Леопольду:

— Сбивай их, пока не подлетели! Я к баллисте!

Что там ответил чернявый, командир уже не слушал, бросившись на нос. Оказавшись на месте, молодой человек начал быстро крутить ворот, заряжая механизм. От силы и скорости, с которыми он взялся за дело, тот хрипел, скрипел и всячески ругался, но жалеть его сейчас юноша и не думал.

Затем он схватил метровый болт из прибитого к полу ящика, положил в ложе и начал прицеливаться.

Монстры быстро сближались, летя параллельным курсом. И вскоре тени в вечернем небе начали приобретать очертания. Значит, до противника было примерно метров сто.

Леопольд не ошибся — это точно были зеленые кабачки с белыми крыльями. Штук тридцать навскидку.

Зефир взял упреждение, прицелился в середину косяка и выстрелил. Болт пролетел на несколько метров ниже, а твари шарахнулись в стороны. Секунду спустя ведущего Зеленохоруса навылет прошила молния, выбивая фонтан перьев и крови, — это сработал Леопольд со Стрелой, и демонская птица начала резко падать.

Чудовища сразу же заволновались, а до ушей перезаряжавшего баллисту командира донеслось их странное пение, похожее на фальцет. Спустя мгновение юноша снова был готов к стрельбе и, прицелившись, дернул рычаг.

Снаряд прошел по касательной, перебив крыло одному из противников. Но цели командир добился: тварь закрутило в воздухе, и она полетела вниз.

Зефир тут же потянулся к вороту и начал бешено крутить его под жалобный треск. И пока он вставлял болт, чернявый успел выстрелить еще два раза. Причем — удачно!

Пара летающих монстров камнем рухнули к земле, а командир только прицеливался. Дернув рычаг, он напряженно проводил взглядом несущийся снаряд. И тот не подвел — одной из птиц оторвало клюв вместе с частью черепа.

Леопольд тем временем сбил еще три штуки. Однако стая врагов продолжала неумолимо сближаться с кораблем, и из их лбов начали выскакивать стебельки, на конце которых сидело большое глазное яблоко.

Дела друзей стали совсем плохи, и Зефир еще быстрее закрутил ворот, с ужасом наблюдая, как зрачок в третьем глазу одной из тварей — так близко они уже были — повернулся в его сторону.

В следующий миг монстра снес болт, а баллиста юноши как-то по-особому хрустнула и полностью развалилась, оставив его с оторванной деревяшкой в руке.

Командир ошеломленно посмотрел на ручку, зажатую в ладони — такой подставы он не ожидал, — затем метнул взгляд на стаю летунов, которая оказалась совсем близко, и понял, что всё.

Стебельки с глазными яблоками на конце торчали у каждой из двух десятков тварей, а злобные зрачки были повернуты в сторону судна и лично него.

— В надстройку! — заорал молодой человек и, применив Ускорение, сорвался с места.

В это же мгновение противники выстрелили.

Даже в разогнанном до предела восприятии парня бледно-розовые лучи будто бы возникали из ниоткуда, соединяя две точки пространства. Полдюжины появились под острым углом в разных местах палубы перед командиром, два он краем глаза заметил на надстройке, а остальные, вероятней всего, были позади него.

В местах попадания доски начали вспучиваться, однако Зефир не обратил на это никакого внимания. Сосредоточившись на спасении и выжимая из ног все соки, он перепрыгнул ближайший луч, пролетев пару метров, вильнул в сторону, чтобы не коснуться второго, а в конце — перед открытой дверью в каюту капитана — ему пришлось завалиться на бок, вытянув правую ногу вперёд, и проскользить по инерции под ещё одним, перекрывшим проход.

Оказавшись внутри надстройки, командир вскочил на ноги. Из-за сундука в углу выглядывал мохнатый с паникой, написанной крупными буквами на морде. А вот Леопольда нигде не было видно.

Грязно выругавшись, Зефир подскочил к двери и тут же отпрянул обратно — новый луч ударил в доски в полуметре от ног, просуществовал пару секунд и исчез. Однако осмотреть палубу юноша успел, и чернявого там не оказалось.

Командир чуть не застонал от бессилия и приготовился к рывку — оставлять друга один на один с этим ужасом он ни за что не хотел. Но именно в этот момент на вспучившиеся горбом доски рядом с навесом и плитой приземлилась одна из тварей.

Ее голова и третий глаз на стебле начали поворачиваться в сторону Зефира, и ему не оставалось ничего, кроме как рвануть назад.

Миг — и он был рядом с двуспальной кроватью. Еще один миг — и юноша оторвал ее вместе с мясом креплений и, ни секунды не сомневаясь, запустил в дверной проем.

Импровизированный снаряд встретился с лучом у входа в каюту. Это стало понятно по тому, как раздувалась во все стороны мебель. В конце своего полета она, увеличившись раза в два и став похожей на одну сплошную опухоль, впечаталась в затрещавший дверной косяк и полностью заблокировала проход.

К удивлению, дерево выдержало. Объяснение этому нашлось через миг, когда окружающие их стены и потолок начали вспучиваться и утолщаться, образуя везде наросты до полуметра.

Буквально через несколько секунд енот и человек оказались замурованы в каюте, которая стала напоминать чёрт-те что.

Стоять, выпрямившись, стало невозможно, и Зефир рухнул вниз, усевшись на пол, который единственный остался более-менее в ровном состоянии.

— Вот же дерьмо! — выругался он сквозь зубы и долбанул кулаком по доскам, оставив вдавленный отпечаток сантиметров на десять.

Лезть сейчас наружу — верная смерть. Да и сначала ему нужно было пробиться через все эти опухоли. Со стороны Брута вдруг послышался всхлип. Енот выглядывал из-за сундука с красными глазами, в которых стояли слезы.

— Жив он, точно тебе говорю, — уверенно проговорил юноша и приподнялся. Хотя никакой уверенности не чувствовал.

В полусогнутом состоянии и под постоянное потрескивание, которое шло буквально отовсюду, он направился к стене, ведущей на палубу. В любом случае, помимо поиска Леопольда, отсюда нужно было выбираться — неизвестно, как поведет себя ожиревший транспорт, ведь они все еще находились в воздухе на высоте примерно трех — четырех километров.

Если, не дай Бойня, судно начнет падать, пока друзья заперты внутри, им точно не жить. Как пить дать, размажет в лепешку о землю.

Командир тем временем подобрался к опухшей и раздувшейся стене, которая ближе к верху слилась в одну массу с потолком. Использовать жезл было слишком радикально — он скорее им весь корабль разнесет, поэтому юноша приготовился ударить левой ладонью.

И именно в этот момент снизу послышались какие-то глухие стуки. Енот перестал всхлипывать и с надеждой посмотрел на Зефира. Однако тот не спешил радоваться — твари могли проникнуть в трюм.

Парень пробрался обратно к месту, где он сломал пол, и прислушался. Звуки меж тем обрели ритм, и командир узнал в них мотив, знакомый им с Брутом.

Это точно были не зеленохорусы! И, размахнувшись, обрадованный юноша влепил ладонью прямо по деревяшкам под ногами.

Вмиг раздался жуткий треск, и часть пола вместе с ним провалилась. Спустя секунду, мотнув головой и смахнув с нее мусор, Зефир огляделся.

Сверху была дыра в толстом перекрытии, откуда на него круглыми глазами смотрел Брут, а сам юноша оказался в клети с артефактом. За решеткой снаружи стоял Леопольд с метлой, направленной в потолок, и очумело глядел на командира.

Чернявый не пострадал и, хвала Бойне, не ожирел… Видимо, успел вовремя нырнуть внутрь судна.

— Живой! — обрадованно воскликнул Зефир.

— Живые! — вторил ему голос широко улыбнувшегося друга.

— И даже не раздуло, — хохотнул командир и поднялся.

Трюм представлял собой жалкое зрелище. Потолок со стороны носа и все стены распухли, отчего двухъярусные кровати и светильники частью попадали или висели на соплях. Каморка туалета сильно покосилась от напирающей на нее массивной выпуклости и помяла клеть. Склад впереди, скорее всего, превратился в лепешку — об этом намекала перекореженная перегородка, — а пол вспучился во многих местах, но, к удивлению, остался относительно ровным.

Меж тем рядом с командиром материализовался енот и быстро засеменил к решетке. Протиснувшись сквозь нее со второй попытки, он добрел до чернявого и обнял того за ногу.

— Лада и Стрела на тебя обиделись — ты о них даже не вспомнил, — хмыкнул друг, начав гладить мохнатого по голове.

Зефир перестал глазеть по сторонам, оценивая причиненный ущерб, и смущенно произнес, посмотрев сначала на шестопер у Леопольда на поясе, а затем на выглядывающий из-за плеч стреломет:

— Простите, девчонки. Я очень рад, что с вами все хорошо.

— Они принимают твои извинения и рады, что ты и Брут не пострадали, — передал чернявый, продолжая мохнатить хохолок енота, а затем посерьёзнел и спросил:

— Что делаем?

Командир ненадолго задумался и проговорил:

— Твари не жрут камень и древесину, они по ожиревшему мясу специализируются, которого на корабле нет. Подождем четверть часа и подготовимся, а затем вылезем, — кивнул он на покосившиеся ступеньки у борта, ведущие к опухшему люку. — Если повезет, они улетят, если нет — подождем еще, но недолго. Затягивать нельзя — мы в воздухе на высоте, а я вообще не уверен, что наше судно выдержит.

— Подготовимся? — переспросил друг.

— Да, сделаем одноразовые щиты из досок, — пояснил Зефир, поглядывая на валяющиеся на полу кровати.

— Добро.

…

Люк, как и все остальное на этом корабле, разнесло. Поэтому командиру пришлось выламывать его рукой. Послышался громкий треск, и, приподняв оторвавшуюся крышку, он выглянул на палубу и сразу же юркнул обратно.

Птиц не было, но вот то, во что превратился корабль, вызывало оторопь.

— Ну как? — поинтересовался Леопольд, стоящий вместе с Брутом у подножья кривой лестницы.

— Со стороны носа чисто, — ответил командир и приподнял крышку еще раз, чтобы проверить надстройку и подъем на нее.

Там тоже никого не оказалось. И юноша, вооружившись деревянным щитом, сколоченным из разобранной кровати, и взяв в другую руку меч, откинул вырванный люк в сторону и осторожно полез наружу.

Проверка корабля и неба вокруг не заняла у него много времени — монстры действительно улетели, и Зефир крикнул в трюм:

— Вылезайте, тут никого.

Первым появился чернявый, и стоило его голове показаться, как он тут же ошеломлённо присвистнул. Енот, появившийся следом, удивлялся молча, с широко открытой пастью и выпученными глазами.

В общем-то, командир их понимал. То, как судно изменилось внутри, не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось снаружи.

И первое, что бросалось в глаза, — мачта.

Если раньше она была вся такая ровненькая и красивая, не больше сантиметров тридцати в диаметре, то теперь это был метровый в ширину ствол. Весь в деревянных блямбах и неровностях, он не вырос ни на сантиметр, зато в стороны раздался дай Бойня. Эдакий упитанный карандаш, заточенный до половины.

С обеими реями произошло ровно то же самое, как и с вороньим гнездом наверху, которое теперь напоминало больше огромную чашу с жутко толстыми боками. Но больше всего поражали паруса, ставшие чем-то вроде пухового одеяла.

Хорошо, что хоть канаты тоже почему-то пожирнели, как и веревочные лестницы, а то Зефир сомневался, что они бы удержали вес этого покрывала, будь иначе.

Второе, что невозможно было пропустить из изменений, — Гордость Моревии расперло в стороны, и, скорее всего, судно капитально прибавило в весе. Нет, объем полезного пространства на палубе не увеличился, зато фальшборт и сам борт стали толще раза в два с половиной, а нос разнесло так, что впору было считать его тараном.

Надстройке тоже досталось, как и лестнице наверх. Первая представляла собой шарообразную жирную опухоль, где из дверного проема, превратившегося в проход для ежелизей — до того круглым он стал, — торчала застрявшая и растолстевшая кровать. Ступеньки же расперло так, что нормально ходить по ним стало, в принципе, невозможно.

Аналогичная участь постигла и пол. Из ровного и отполированного покрытия он превратился в непаханое поле — с ямами, кочками и неровностями.

Плита и навес, к слову, остались нетронутыми, как и подъёмник. Однако из-за кривых досок под ними оба предмета стояли скособоченными.

— Слушай, это они со злости, что ли? — спросил Леопольд, оглядывающийся по сторонам.

— Всё возможно, — ответил командир. — Пойдемте-ка наверх, нужно проверить управление.

На надстройке все было так же плохо. Распухший бортик и огромное жирное рулевое колесо. Даже табуретке Брута досталось, и она теперь напоминала что-то… Что именно — Зефир так и не смог определиться.

Троица друзей тем временем встала рядом со штурвалом, и командир потянулся к нему, крутанув практически без усилий. Судно моментально начало менять курс, и он поспешил вернуть все как было.

Рычаг рядом не пострадал и смотрелся как тростинка в мире тучных хряков. Зефир осторожно проверил его следующим.

Набор высоты и снижение работали исправно. И выходило, что ожирение на первый взгляд никак не мешало главной функции корабля.

— Вообще удивительно, что мы не рухнули, — проговорил Леопольд, а его поддержал тявканьем Брут, оторвавшись от осмотра своей изуродованной табуретки.

— Знаешь, о чем я вдруг подумал? — спросил, поежившись, командир.

— О чем?

— Катарина меня убьет за Гордость Моревии.

— Наверное, казнит каким-нибудь извращённым способом… — задумчиво подлил масла в огонь чернявый.

Взяв в сторону и удалившись подальше от гор и места обитания зеленохорусов, товарищи встали на ночёвку и с утра продолжили путь, удвоив бдительность.

К обеду впереди стала заметна черная зона.

Заинтересовавшись, Зефир прошел на нос и встал вместе с Леопольдом, рассматривая приближающийся Выдох.

Расстояние, конечно, было большим, но даже так, командир увидел разноцветную растительность и редкие вкрапления рощ, простирающиеся до горизонта. И на первый взгляд черный Выдох ничем кардинальным от других зон не отличался. Во всяком случае, внешне.

— Смотри, — чернявый поднял руку и провел ладонью горизонтальную линию. — Выдох слева уходит к горам и, скорее всего, захватывает часть скал вглубь. Мы поэтому на этих идиотских птиц нарвались так резко.

— Ага, — согласился Зефир. — Монстры не любят селиться в обычных землях. А это объясняет их вчерашнее появление.

По плану товарищам нужно было обогнуть чёрную зону по восточной кромке, и командир, обернувшись, крикнул:

— Брут, право руля!

Корабль, несмотря на ожирение, послушно начал поворачивать и вскоре двигался параллельно границе Выдоха, держась от неё в паре десятков километров. Залетать в чёрную зону даже на сантиметр юноша не собирался — особенно после встречи с зеленохорусами.

Маршрут в обход, конечно, займёт больше времени, чем полёт по прямой. Но Зефир, хоть и спешил, прекрасно понимал: чёрный Выдох — не красный. Поговаривали, что он в три раза опаснее. А как помочь Миле, будучи мёртвым?

— Леопольд, — проговорил юноша, рассматривая землю внизу. — Ты с возможностями девчонок разобрался?

— Когда бы я успел? — развел он руками. — Мы сразу отправились в полет, а вечером и ночью было как-то не до этого.

От надстройки тут же раздалось отчетливое, несмотря на ветер, пошлое хихиканье, и парни машинально обернулись.

— Да нет, я про их возможности в форме артефактов, — поправился Зефир. — Может, они что-нибудь новое о себе рассказали? Или сам заметил чего во время вчерашнего боя?

— А! Ты про это! — смутился чернявый. — Стрела сказала, что выстрелов у нее примерно полсотни. Да и мощнее они стали.

Командир согласно кивнул. Снаряды из стреломета действительно прибавили в скорости, причем существенно. Это он еще вчера подметил.

— Лада может усиливать удар, — продолжил друг. — И даже уверяет, что теперь чешуя той огромной змеюки для нее не проблема. Но, скорее всего, нос задирает.

Стоило Леопольду произнести это, как шестопер на поясе по-особому бликанул, привлекая внимание. А Зефиру даже показалось, что отсвет был недовольным. Хотя как это может быть, он не особо представлял.

Чернявый замолк, глядя в никуда. По-видимому, участвовал в разговоре или даже споре, в то время как командир снова обратил взор на зону, проносящуюся мимо них по левую руку. Примерно через два дня товарищи должны были добраться до границы Великой Срединной Империи, а дальше их ждали Сакра-Регия и встреча с Милой.

…

Выбранная тактика — держаться подальше от границы Выдоха — помогла. Они облетели зону без особых приключений. Во всяком случае, до того, как повернули на запад, в сторону империи.

— Слева орда козлоногих! — раздался выкрик Леопольда из вороньего гнезда.

Командир пробежал мимо мохнатого, стоящего на изуродованной табуретке у рулевого колеса. Енот взволнованно закрутил головой, но пост не покинул. А юноша уже оказался у левого борта.

От зоны друзья были довольно далеко, однако даже так парень заметил какую-то темную массу, заполонившую огромное пространство равнины. Она медленно текла на запад, параллельно движению судна.

Судя по всему, это и были козлоногие. Причем и вправду целая орда. Тысяч десять навскидку, возможно, больше. И Зефир призадумался, наблюдая за монстрами.

Да, корабль был в стороне и летел высоко. Однако в таком огромном боевом стаде по любому должны были быть шаманы или маги. Что от них ожидать, юноша не знал и решил не рисковать судном. Оно уже и так превратилось непонятно во что. Если их еще и собьют — это будет окончательный провал.

К тому же точной дороги до Сакра-Регии ни Зефир, ни Леопольд, ни тем более енот не знали и планировали на территории империи найти какое-нибудь поселение и уточнить путь.

— Брут, отворачивай направо, — проговорил командир, обернувшись.

Мохнатый тявкнул облегченно — своего опасения козлоногих он не скрывал — и завертел разжиревшим штурвалом.

Вскоре корабль начал удаляться на северо-запад, в то время как орда чудовищ постепенно превращалась в точку на горизонте, пока не исчезла полностью.

А через несколько часов товарищи наткнулись на крайне неприятную картину, которая заставила Зефира нервничать.

— Дымится еще, хотя все уже давно прогорело, — напряженно проговорил Леопольд, разглядывая руины внизу.

— Да, битва была три-четыре дня назад, скорее всего, — заметил не слишком уверенно командир.

Парни стояли у фальшборта и рассматривали большую крепость. Точнее, то, что от нее осталось.

Никакой долгой осадой тут не пахло: пятнадцатиметровые стены зияли огромными пробоинами, заваленные трупами защитников, а внутренний двор напоминал скотобойню — сотни солдат так и остались лежать изуродованными куклами на утоптанной земле, полностью залитой кровью.

— Что думаешь? — спросил чернявый, рассматривая чадящий донжон и кострище рядом с ним, оставшееся от какого-то деревянного здания.

Зефир задумчиво глянул на окружающее крепость вытоптанное поле, на котором лежало несколько мертвых мутантов, и произнес:

— Взяли с наскока. Монстры вроде той огромной обезьяны у Небесного Зеркала поломали стены и ворвались внутрь вместе с тварями поменьше и солдатами.

— Ага, — согласился друг и добавил, — но трупов рюгенгордцев я не вижу.

— Может, похоронили где? — пожал плечами командир. — Люди с мутантами не особо друг друга любят.

Миновав место битвы, друзья направились параллельно четкому следу, оставленному огромной армией. И примерно через час увидели в небе еще больше дыма. Десятки тёмно-серых столбов поднимались вверх, образуя черную завесу на горизонте.

По мере приближения стало ясно, что чадил небольшой город. И картина в нем повторилась: проломленные стены, пожарища, уничтожившие все деревянные постройки и оставившие после себя только одиноко стоящие закопченные коробки из камня, и огромные завалы мертвецов.

Их было так много, что даже парней, повидавших всякого, пробрало. Складывалось впечатление, что весь город пустили под нож, а затем подожгли.

Никого живого, кроме стай падальщиков.

— Смотри, — указал на один из центральных и широких трактов Леопольд.

Длинную улицу усеивали сотни трупов защитников и нападавших. Одни — с оливковой ветвью на щитах, другие — с черной коронованной птицей, расправившей крылья. Командир вгляделся в улочку рядом. Там тоже среди мертвецов лежали воины обеих противоборствующих сторон и пара мутантов.

Со вторыми всё было понятно, а вот почему нападавшие не похоронили своих людей, юноша не особо представлял. Вероятно, спешили. Если принять это за основную версию, то смысл в таком ведении войны просматривался четко: молниеносные удары по разобщенному противнику, неготовому к атаке, и стремительное продвижение вперед.

— Побоищу примерно три-четыре дня, — пробормотал командир, начиная все сильнее волноваться за Милу.

Что, если она была не в Сакра-Регии, а лежала сейчас где-то внизу? Он мотнул головой, отбрасывая пораженческие мысли: девушка не могла так просто умереть, — и разжал пальцы, которыми только что продавил фальшборт.

— Зефир, — вдруг встрепенулся Леопольд, — а под нами случайно не место, куда Вероника и Беллика отправились?

Две бывшие рабыни, спасенные из плена еретиков, действительно уехали в Сакра-Саксу, где у первой жили родители. Этот приграничный город был недалеко от столицы провинции, и вполне возможно, что именно его руины сейчас наблюдали товарищи.

Ответить на это молодому человеку было нечего, а на душе стало еще тяжелее.

Они пролетели разрушенное и мертвое поселение, направившись дальше по следам армии, которые теперь вели на юго-запад. Искать и спрашивать у кого-то дорогу было бесполезно, а рюгенгордцы, по-видимому, отлично знали, куда шли.