Стрела просвистела так близко, что я почувствовал щекой её холодное дыхание. Инстинкт сработал раньше головы: я рванул вбок, щит поставил перед грудью, копьё перехватил ниже центра тяжести. Лис мгновенно нырнул за ближайшую сосну и спустил тетиву. Где-то в кроне раздался приглушённый вскрик, а затем тяжёлый звук падения тела.

— Ещё пятеро! — крикнул Лис, тут же накладывая новую стрелу. — Двое слева, трое прямо!

Они вывалились из-за деревьев почти одновременно, как стая, которой дали команду «фас».

Капюшоны низко надвинуты, лица закрыты чёрной тканью — только глаза блестят. Щиты разного размера и формы: малые, средние, круглые, даже треугольные — явно трофеи с разных караванов. У двоих в руках короткие одноручные мечи. Ещё у двоих — копья с широким листовидным наконечником. Пятый — с длинным кинжалом в левой руке и странным коротким обрубком меча в правой. Броня отсутствовала. Несмотря на сомнительную экипировку двигалась пятёрка синхронно, выверенно, как хорошо тренированные бойцы, а не разбойничья шайка.

Первый, с мечом, рванул прямо на меня, пытаясь сблизиться. Я шагнул назад и ткнул коротко, но точно. Наконечник моего копья чиркнул по краю щита и вошёл в плечо. Противник дёрнулся, замахнулся мечом, но клинок рассёк воздух — слишком далеко. Селена влетела атаковавшему меня сбоку: её копьё скользнуло под его щит и вошло под рёбра. Мужчина выгнулся, захрипел, рука с мечом опустилась, щит провис. На долю секунды движения нападавшего стали рваными, будто внутри что-то коротнуло. Он осел на колени и обмяк окончательно.

Лис стрелял быстро, почти не целясь. Стрела вошла в бедро одному из пятёрки; мужчина споткнулся, но тут же выпрямился, как марионетка, которую дёрнули за ниточки. На долю секунды его движения стали дёргаными Он выронил щит и схватился за древко стрелы, глаза заметались. А потом снова выровнялся, будто кто-то внутри него сказал: «Вставай и иди дальше».

Я активировал «Время охотника (Е)(⅕)» и рванул навстречу третьему, вложив весь вес в удар щитом по копью противника. Враг на мгновение потерял равновесие, но мне этого хватило: я сделал подшаг и прицельно ткнул копьём снизу, под подбородок. Хруст, бульканье — тело свалилось мешком.

Жан выстрелил четвёртому почти в упор. Болт вошёл в грудь, пробив тело насквозь. Противник пошатнулся, но не упал. Вместо этого сделал шаг вперёд. Он будто не замечал, что в нём торчит болт, хотя двигаться стал заметно медленнее. Жан выругался и бросил разряженный арбалет, выхватывая короткий меч.

— Они не чувствуют боли! — крикнула Селена. — Совсем!

Я поймал её взгляд. Мы оба поняли одно и то же: взять кого-то живым для допроса будет очень сложно.

Раненый в бедро так и не подобрал щит, против копья у него не было шансов, и я добил его. Хватило одного короткого удара в шею.

Последний нападавший — тот, что с кинжалом и обрубком меча, — вдруг замер. Целую секунду он неподвижно стоял, глядя на нас пустыми глазами. А потом резко развернулся и побежал вглубь леса, бросив оружие.

— Живым! — рявкнул я.

Лис наложил новую стрелу, прицелился и выстрелил в ногу убегающего. Беглец рухнул и сдавленно вскрикнул. Лис закинул лук за спину, устремился за подстреленным.

Другой раненый — тот, в которого попал Жан, — сделал ещё шаг вперёд и упал на колени. Кровь текла из его рта, но он пытался подняться. Жан шагнул к своему противнику и приставил меч к горлу.

— Не дёргайся, тварь.

Раненый посмотрел на Жана, и на миг в его взгляде появилось что-то осмысленное. Страх. Мольба. А потом снова пустота. Мужчина дёрнулся вперёд, прямо на клинок.

Жан не успел отвести руку, и сталь меча рассекла горло противника.

— Чёрт… — выругался Жан, добавив ещё пару крепких выражений.

Лис уже тащил пятого, с простреленной ногой идти сам он не мог. Пленный не сопротивлялся, только тихо скулил, глядя куда-то мимо нас.

— Убейте меня. Убейте меня, пока они не вернулись… — постоянно повторял он.

Лис подошёл, кинул пленного мне под ноги и вытер пот со лба рукавом.

— Что за дерьмо… — тихо сказал он, глядя на трупы.

Я бросил охотнику верёвку.

— Вяжи его крепче, — сказал я хрипло. — И кляп не забудь. Не хочу сюрпризов.

Лис поймал верёвку и присел на одно колено. Пленный лежал на боку, простреленная нога подогнута, кровь уже пропитала ткань штанов. Он дышал часто, прерывисто, но глаза были снова пустые, как у рыбы, выброшенной на берег.

Охотник начал заводить петлю на запястья, и в этот момент пленный взорвался движением.

Резкий рывок всем телом, словно внутри него резко потянули за сотню нитей. Правая рука метнулась к поясу Лиса, пальцы вцепились в рукоять кинжала быстрее, чем охотник успел понять, что происходит. Клинок выскользнул из ножен с коротким шорохом и взлетел дугой к горлу охотника.

Лис едва успел отклониться. Лезвие всё же чиркнуло по живому и вырвало клочок кожи с шеи. Охотник зашипел и ударил кулаком, попав пленному в скулу. Хруст, кровь брызнула из разбитой губы.

Пленный не издал ни звука. Только рванул снова, перекатился, пытаясь встать на здоровую ногу и одновременно ткнуть Лиса кинжалом снизу, в живот. Лис поймал нацеленное на него запястье, вывернул с хрустом. Кинжал выпал, звякнув о камень. Но даже сломанная рука не сбила с противника эту жуткую механическую решимость.

Одним длинным шагом я преодолел два метра и оказался рядом. Копьё в руках развернулось древком вперёд. Удар пришёлся точно в висок — глухой, как обухом по бревну. Голова пленного мотнулась в сторону, глаза закатились. Он осел, но пальцы всё ещё судорожно цеплялись за воздух, будто пытались дотянуться до чьего-то горла.

Селена шагнула сзади и ткнула копьём под лопатку — прямо в сердце. Тело дёрнулось один раз и затихло. Кровь потекла изо рта тонкой струйкой, смешавшись с той, что уже была на земле.

Наступила тишина. Такая, после которой хочется не победу праздновать, а замереть, как над могилой, и попробовать понять, во что именно ты только что вляпался.

Лис медленно разжал пальцы на запястье мертвеца и вытер кровь с шеи тыльной стороной ладони. Посмотрел на меня. В глазах смесь злости и усталого недоумения.

— Чёрт… — только и выдохнул он.

Я быстро оглядел остальные тела: ни вздоха, ни движения. Но всё равно подошёл к каждому и контрольным ударом копья пронзил сердце.

Жан сплюнул в сторону.

— Эта… рябь в движениях. Заметили? — спросил он. — Как будто кто-то даёт команду, а потом на миг отпускает. И человек успевает испугаться.

Лис подошёл к одному из трупов, присел на корточки и принялся внимательно его рассматривать. Наклонился ближе и принюхался.

— Настой «Берсерка», — подняв голову, произнёс охотник. — Только какой-то слабый. Запах не резкий, даже приятный, едва ощутимый. Но под «Берсерком» так точно и слаженно не двигаются.

— Может не только настой?.. — Селена достала кинжал и рассекла тканевую маску на одном из трупов.

Всё лицо нападавшего было покрыто чешуёй. Едва заметной, тонкой, но всё же именно чешуёй, а не кожей.

— Искажённые, — высказал я очевидное. — А как на них действует настой?

— Не знаю, — одновременно ответили Селена и Лис.

Я огляделся. Лес вокруг снова стал тихим, только где-то далеко каркнула ворона.

— Лис, осмотрись вокруг. Цель не преследовать. Неясно, что там ещё может нас поджидать. Жан, обыщи нападавших, может, что-то интересное найдёшь. Селена — караул. Я притащу шестого. Чтобы все лежали вместе.

Я пошёл туда, где Лис в самом начале снял первого, прятавшегося в кроне. Тело лежало уткнувшись лицом в мокрую хвою, стрела торчала из шеи прямо под подбородком. Кровь уже не текла — лишь тёмное пятно расползлось вокруг головы.

Я схватил труп за ворот рубахи и потащил, оставляя за собой широкий след. Тело шмякнулось рядом с остальными.

Жан уже методично обыскивал мертвецов. Его руки двигались быстро, привычно: откидывал капюшоны, вспарывал рубахи, выворачивал карманы, отстёгивал подсумки. Всё, что находил, бросал в кучу посреди поляны.

Короткий меч с потёртой рукоятью и весь в свежих зазубринах. Кинжал — дешёвый, с кривым лезвием. Кусок вяленого мяса, завёрнутый в промасленную тряпку. Огниво. Несколько медных монет — старые, потёртые. Пара сушёных грибов в мешочке. Обрывок верёвки. Фляга с водой, на удивление свежей.

Ничего. Совсем ничего, что могло бы указать на нанимателя, на место, откуда нападавшие пришли, или хотя бы на то, сколько их было изначально. Похоже, кто-то заранее позаботился, чтобы даже мертвецы держали язык за зубами.

— Обычный мусор, — буркнул Жан, вытирая руки о штаны. — Всё либо с каравана снято, либо куплено на ближайшем постоялом дворе.

Я присел на корточки рядом с ближайшим телом и кивнул Селене:

— Снимай маски с остальных. Давай на их лица посмотрим.

Она быстро резала ткань кинжалом. Одно за другим открывались лица. Чешуя. У всех. Тонкая, почти прозрачная на скулах и шее, чуть толще на висках и подбородке. У кого-то сильнее проступала на руках, у кого-то — только на шее и за ушами.

— Искажённые, — тихо повторила Селена, проводя пальцем по краю чешуи на скуле одного из них. — Все шестеро.

Жан как раз занимался последним. Расстегнул рубаху, перекатил тело на живот и отточенным движением снял одежду, проверяя на наличие спрятанного кошеля.

— А это что?.. — удивлённо произнёс Жан и замер.

На спине, чуть ниже правой лопатки, белела свежая повязка. Бинт чистый, недавно наложенный, края аккуратно подвернуты и закреплены двумя стежками грубой нити. Жан потянул за край — повязка отошла легко, почти без сопротивления.

Под ней оказалась рана.

Селена тут же оказалась рядом, опустилась на колени. Жан подвинулся, давая ей свет. Она наклонилась ближе, пальцами щупая края кожи.

Разрез был длинный, сантиметров восемь, идеально ровный.

— След от скальпеля, — выдохнула Селена. — Недели полторы назад, может, чуть больше. Уже почти зажило… швы сняты дней пять-шесть назад.

Она нахмурилась, наклонилась ещё ниже. Пальцы осторожно надавили по краям раны. Под кожей, прямо под разрезом, что-то бугрилось. Твёрдое, продолговатое, размером примерно с крупный палец, лежало под тонким слоем мышцы и кожи.

— Это похоже на зацепку. Селена, вырезай эту штуку, — сказал я. — Жан, пошли остальных осмотрим.

Жан молча кивнул и перешёл к следующему телу. Я присел рядом с другим. То же самое: аккуратный, уже побледневший рубец чуть ниже левой лопатки. След от скальпеля, ровный, как по линейке. Под кожей — тот же твёрдый продолговатый бугорок.

— У этого тоже, — коротко бросил Жан, быстро перебирая трупы. — И у этого. И у этого. У всех.

Селена извлекла и промыла вырезанный предмет водой из фляги, которую Жан нашёл среди их барахла, и теперь держала его на раскрытой ладони. Маленький металлический шип с тонкими, почти незаметными гранями. На одном конце — едва различимая гравировка, но без номера: кто-то старательно прошёлся напильником, стирая надписи.

В этот момент из-за деревьев вышел Лис. Охотник держал лук наготове; взгляд настороженный.

— Нашёл лёжку, — коротко доложил Лис, кивая куда-то вглубь леса. — Метрах в тридцати, с отличным обзором на всю поляну. Там прятался один человек. Двое, с нормальной походкой, забрали того из лёжки. Я дошёл до ручья, там след теряется. И ещё…

Лис подошёл чуть ближе.

— Я узнал след того, кто прятался в лёжке. След с квадратными гвоздиками.

— И ушел опять по ручью, как в прошлый раз… Тот же почерк, что и убийцы Шварца и Писаря. И этот же человек в прошлый раз натравил оборванцев под «Берсерком» на караван, — медленно протянул я. — Догнать, как и в прошлый раз, не сможем?

— Вряд ли, — раздражённо ответил Лис. Он явно был недоволен, что в лесу нашёлся кто-то хитрее него самого.

Я тихо выругался. Но в этот раз у нас хоть зацепка появилась. Да и Арно теперь будет настроен более решительно, чтобы найти этого урода. Я указал на артефакт в руках Селены.

— Есть идеи, что это за штука?

Жан шагнул ближе, прищурился.

— Это артефакт «Шип подчинения (F)», — сказал он тихо, но очень уверенно. — Точно такой же стоит у Гарона.

— Искажённых такими не подчинить, — тут же добавил Жан, покачав головой. — Пробовали неоднократно. И церковники, и аристократы. Этот артефакт даже не всякого монстра сломать может, а уж разумного — тем более.

То есть официально эта дрянь не работает. А неофициально — у нас под ногами уже шесть очень убедительных возражений.

Жан воровато оглянулся и, понизив голос, добавил:

— Ходили слухи, что Владыка искажённых преследует как раз из-за того, что подчинить их нельзя.

Я медленно выдохнул.

— Владыка не смог. А кто-то, как видишь, научился.

Слова повисли в воздухе. И сразу стало ясно, что мы влезли не просто в засаду, а в чужую большую тайну.

— Селена, вырезай артефакты со всех. Жан, помоги ей. Также проверьте тела на наличие других… — я собирался сказать «имплантов», но споткнулся — в местном языке просто не было такого слова, — других чужеродных включений.

Девушка кивнула и склонилась над следующим телом, скальпель блеснул в её руке. А Жан полностью раздел уже «прооперированного» искажённого и начал дотошно его осматривать.

Пока они работали, я взял извлечённый шип и отдал мысленный приказ на подключение. Ответ Системы появился мгновенно.

Обнаружен артефакт «Шип подчинения (F)». Подключение невозможно, артефакт привязан к другому владельцу. Требуется ключ привязки.

Это тупик: без ключа даже номер артефакта узнать нельзя. Если только владелец изначально не дал разрешение на отображение доп. данных типа номера, имени владельца и т. д. Тут ничего такого не было.

Селена с Жаном методично вспарывали спины мёртвых. Артефакты складывали на кусок чужой рубахи. А я, поборов брезгливость, касался каждого и пытался подключиться. Проверял просто на всякий случай, без надежды на успех. Ответ не менялся: привязка, нужен ключ.

Я бросил последний шип обратно на тряпку и поднялся.

— Везде привязка? — спросил Жан и, получив мой утвердительный кивок, продолжил: — Надо ядра вырезать. У искажённых они всегда есть.

Я планировал торговать с искажёнными, поэтому вырезать ядра было нельзя — за такое искажённые убивали без разговоров. Кроме того, я хотел забрать «Шипы подчинения (F)» себе и выменять на них у Ирвина нужные мне артефакты. Инквизитор хотел что-то действительно важное? Куда уж важнее.

— Нет, — отказался я. — Ядра мы вырезать не будем.

Жан понимающе ухмыльнулся.

— Как скажешь, я-то на долю не претендую, мне Арно платит. А что с этим хламом, — Жан указал на разномастное железо нападавших, — будем делать? Так-то тут лоренов на тридцать.

— И веса килограмм на тридцать тоже. Трупы похороним, этот хлам спрячем. Когда будем возвращаться в город, захватим с собой.

— А разве мы не прямо сейчас возвращаемся? — удивлённо спросил Жан. — Караван сгорел, нападавшие ушли, задание провалено. Что тут делать?

Я собрал «Шипы подчинения (F)» и, отмыв их от крови, спрятал в подсумок.

— Пойдем по следу. Да, он обрывается возле ручья. Мы пойдем на север. Потому что идти на юг нашему врагу смысла нет — там Конфлюан и в целом баронская власть крепче, — ответил я. — Кстати, давайте дадим ему имя. Скажем, Джон.

Если кто и удивился, то вслух этого не произнёс. Вообще, я хотел назвать его «Джон Доу», но потом понял, что местные не поймут. Да и так открыто показывать своё иномирское происхождение было глупо. А имя Джон здесь существовало и было распространено на территории восточных государств.

— Как раз потому, что идти на север логичнее всего, Джон и пойдет на юг, — возразил Лис.

— Есть у меня ещё кое-какие соображения, почему Джон в этот раз никуда не денется, — произнёс я. — Я чуть позже всё объясню, хорошо? А сейчас не будем терять время, давайте за работу. Нужно всё сделать быстро и поспешить за Джоном.

Через полчаса шесть тел исчезли в глубокой яме под корнями старой сосны. А их снаряжение завернули в тряпьё и спрятали отдельно, под мхом у приметного валуна. И Лис сразу же повел нас к ручью, а потом — вдоль его русла на северо-запад.

Я шёл за охотником, и одна мысль не давала мне покоя. И это был не вопрос о целесообразности использования управляемых искажённых для захвата мыльного каравана. Это как раз объяснить легко: полевые испытания новой технологии в боевых условиях. Моё же беспокойство укладывалось в одном вопросе, который я и задал Жану:

— А можно ли «Шип подчинения (F)» применить к человеку?