Вопрос застал Жана врасплох. Он резко повернул ко мне голову и некоторое время молчал.

— По словам церковников, сам Владыка говорил, что «Шип подчинения (F)» действует только на монстров. А на носителей Искры влиять не может. Что-то там про внутренние отличия Искры от монстрячьего ядра.

— Ну, на искажённых тоже не работало.

— Это другое. Искажённые — они же как монстры. И ядро у них монстрячье. А не работало, потому что у них есть воля к сопротивлению. Так-то и не на всякого монстра «Шип подчинения (F)» воздействует.

Жан улыбнулся, что-то вспомнив, и продолжил.

— Например, Арно нашёл своего волкодава ещё щенком. Кормил его, дрессировал. Гарон признал ловчего хозяином без всяких там артефактов. А потом, когда пёс вырос, Арно решил установить ему «Шип подчинения (F)». Но не для контроля, а для улучшения понимания. Видел, как ловчий мысленные команды отдаёт? А Гарон ему свои эмоции транслирует. Например, волкодав считает, что ты, Эллади, очень вкусно пахнешь. Забавно, правда?

«Ручной монстр местного мафиози испытывает ко мне гастрономический интерес. Очень смешно. Оборжаться можно», — пронеслось в голове. Но, боюсь, сарказма Жан мог и не понять.

— Действительно, забавно, — вежливо улыбнувшись, согласился я. — Так значит, кто-то нашёл метод сломать волю искажённых?

— Скорее всего. Да и то, видишь, контроль постоянно спадает. Так что выглядит всё это не очень.

«Это пока технологию не доработали», — добавил я про себя.

— Думаю, тут не только слом воли, — включилась в разговор Селена. — Не зря же от них настоем «Берсерка» пахнет. Наверное, как-то модифицировали настой, чтобы он действовал дольше, влиял на тело меньше, а на разум — больше. Убирал или подавлял волю.

Я кивнул: звучало логично. Только тела у всех разные, и алхимия действует на всех по-разному. На кого-то сильнее, на кого-то слабее. Поэтому даже у системных зелий время работы разное и длительность отката варьируется. Что уж говорить про всякие настои знахарок, у которых ещё и точность изготовления от партии к партии «плывёт».

— Возможно, настой хорош только для короткого промежутка времени. Его хватило, чтобы разобраться с караваном, а перед засадой на нас обновить не успели. Или решили, что и такого количества достаточно, но ошиблись. Вот и пробилось сознание искажённых сквозь контроль, — продолжила свои размышления Селена.

— Это хорошо, что пробилось, — добавил Лис, не отрывая взгляда от берегов ручья. — Иначе всех бы нас положили.

Слова Лиса неприятно резанули: мы действительно чудом остались в живых. Если бы воля искажённых не прорвалась сквозь контроль, нас бы уже не было. Вырезали бы, как остальных в караване. И первую стрелу поймал бы я своим горлом. Неприятно осознавать, что твоя победа зависит от производственного брака в чьей-то схеме массового убийства. По спине пробежал холодок. Дав себе пять минут порефлексировать, я заставил себя переключиться обратно на вырезанные артефакты. Паника, как и роскошь, была не по нашему бюджету.

— Жан, а какая цена у этих шипов?

— Если брать официально, в церкви, то 30 лоренов за штуку.

— Насколько я помню, Арно всегда знает, где находится Гарон. А на каком расстоянии действует эта способность?

— Где-то до километра, зависит от местности и погоды… — внезапно Жан повернулся ко мне, и в его глазах зажглось понимание. — Думаешь, Джон следит за нами?

— Я уверен в этом, — на этих словах даже Лис перестал внимательно осматривать берега ручья и кинул заинтересованный взгляд на меня. — У нас их добра на 180 лоренов. Но, что важнее, мы свидетели успешного применения «Шипа подчинения (F)» на искажённых.

— А раз засада провалилась, и мы, вместо того, чтобы уйти в Конфлюан, наоборот, забираемся всё дальше в лесные дебри, значит за нами кого-то пошлют, — тихо пробормотал Жан.

Несколько сотен шагов шли молча, только журчание ручья да шум ветра в кронах деревьев нарушало тишину.

— Скорее нападут ночью, — предположил Лис. — Мы не знаем, кто снимал часовых у каравана. Возможно, это были искажённые: они обычно в сумерках видят лучше человека. А может это и кто-то из оставшейся тройки был с модификациями.

Охотник остановился и указал на крупное дерево.

— Привал 15 минут, — бросил он и продолжил: — База у них вряд ли близко, так что подкрепление позвать не смогут. Даже если отправят гонца, как новые бойцы потом найдут, где мы находимся? Мы же движемся постоянно.

— Значит, ночью? Их осталось всего трое. Подготовим сюрприз? — с блеском в глазах спросил Жан.

— А как же, — с таким же азартом в глазах ответил Лис.

Я сел под дерево и расслабился.

— Почему раньше не сказал? — спросил Жан.

— Боялся, что за поляной кто-нибудь наблюдает. Может даже с модификацией на слух. Или с подзорной трубой и умеет читать по губам, — ответил я. — Да и хотелось, чтобы наше поведение выглядело естественно. В Лисе я уверен. Он даже узнав, в чём суть плана, продолжил внимательно осматривать берега ручья. А ты, Жан, нет.

Жан с улыбкой пожал плечами.

— А сейчас думаешь, не наблюдают?

— Мы отошли километров на пять, тут это организовать непросто. Так что только по артефактам следят.

— Командир, что дальше делаем? — спросил Лис.

— До обеда идём вдоль ручья. Если найдём следы — пойдём по ним. Если не найдём — возвращаемся вниз по течению.

— Значит ведём себя как обычная поисковая группа? Не наши выше по течению, решили вернуться и проверить другое направление? — переспросил Лис. — И если не выгорит, ждём ночью гостей?

Я подтвердил, Лис поднял наш отряд и мы пошли дальше.

Двигались мы ещё три часа. Но ни одного следа так и не нашли. Ни одной зацепки, которая могла бы указать, что здесь кто-то выбирался из воды. Джон снова растворился, будто его и не было. Ручей весело бежал между камнями, смывая чужие следы и ошибки.

— Ничего, — буркнул охотник, когда день перевалил за половину.

Я кивнул, мы устроили привал почти на час, поели и отдохнули, а потом двинулись вниз по ручью. Ближе к закату вернулись почти к тому месту, откуда и начали поиски: к поляне с засадой.

Место для лагеря Лис выбрал удобное для наших целей. С одной стороны от поляны была небольшая ложбина, впритык к которой, со стороны поляны, рос толстый клён. Сразу за ложбиной начинался густой подлесок и бурелом. Так что с той стороны никто подходить не будет — тихо это не сделать. Поэтому направление атаки Джона и его людей нам было примерно понятно.

Обустройство лагеря для ночевки мы закончили уже в сумерках и легли «спать». А через час, когда на небе выплыло Око Владыки, начали подготовку ловушки.

Лис и Жан аккуратно, почти не шевелясь, выползли из-под своих плащей. Я последовал за ними, предварительно сняв подсумок с «Шипами подчинения (F)» и оставив его под своим плащом, словно я никуда не уходил.

На мгновение задержал взгляд на тёмном кожаном мешочке с артефактами. Мысль забрать его с собой мелькнула и тут же показалась глупостью. Джон придёт за артефактами. Наверняка. Только сначала ему предстоит сунуть голову в нашу петлю. А когда петля затянется, будет уже всё равно, где лежат шипы — под плащом, у меня на поясе или у самого Владыки в кармане.

Селена сидела под деревом, изображая часового. Но её задача была не следить, а привлекать к себе внимание возможных наблюдателей. Иногда она резко вставала и ходила туда-сюда, иногда подходила к костру и подбрасывала туда ветку-другую или просто ворошила угли, чтобы пламя ярко вспыхнуло и на некоторое время лишило наблюдателей возможности видеть наши приготовления.

Мы же втроём начали собирать «спящих». В каждый плащ мы набили веток и сухих листьев, придав груде форму человеческого тела. Получилось грубо, но в полумраке вполне убедительно. Даже если у противника есть тепловизионное зрение, ему это не поможет — костёр был рядом и давал достаточно жара, чтобы ослепить и такой вид восприятия. Я очень надеялся, что местные убийцы не обзавелись чем-нибудь вроде «умения отличать храпящего идиота от кучи листвы». Хотя, зная этот мир, такое умение наверняка существовало. Но стоило слишком дорого и выдавалось лично епископом, причём только потомственным мерзавцам после третьего успешного предательства.

Часового замаскировали хитрее. Лис притащил из кустов кривую сухую ветку толщиной в руку. На ветку накинули плащ, подпоясали верёвкой, чтобы не болтался. Мне пришлось отдать свой шлем, который пристроили сверху на «манекен».

Но Лис на этом не остановился. Он ещё минут пять возился с муляжом часового, а потом подозвал меня жестом и показал тонкую бечёвку, уходящую от пояса манекена в траву.

— Зачем?

Лис потянул за свободный конец. «Часовой» чуть клюнул шлемом вперёд, будто сонный человек, который на мгновение начал заваливаться, но вовремя очнулся.

— Если стрела попадёт, человек дёрнется, — шепнул охотник. — А эта деревяшка нет. Значит, надо помочь.

Я посмотрел на манекен, потом на Лиса и одобрительно кивнул — внимание к мелочам всегда важно. На Земле это называлось профессионализмом. Здесь давало шанс увидеть следующее утро.

Дальше дали знак Селене, и она зашла за дерево, из-за которого мы аккуратно выдвинули нашу конструкцию, положив рядом копьё и щит, словно человек задремал. А сама девушка легла на землю и на животе отпозла от нашего лагеря, присоединившись к нам. Селена осталась без щита и копья, но у неё был арбалет.

Я осторожно выглянул из укрытия — небольшой ложбины метрах в десяти от лагеря. В лунном свете, с десяти шагов, фигура выглядела живой. Особенно если не присматриваться.

— Даже я бы купился, — шепнул Лис.

Костёр потрескивал. Плащи-обманки лежали неподвижно. Манекен-часовой замер под деревом, «сонно» наклонив «голову». Око Владыки равнодушно светило сквозь кроны, серебря всё вокруг. Теперь оставалось только ждать.

И ждали мы довольно долго. Даже успели вздремнуть часа четыре каждый: двое отдыхали, двое дежурили.

Один раз мы почти сорвались. Где-то справа хрустнула ветка. Я тут же разбудил Лиса и Селену, а Жан поднял арбалет. Я уже был готов дать знак, когда из кустов выкатился серый комок: то ли ёж, то ли местная его уродливая версия. Тварь понюхала воздух, фыркнула и исчезла под корнями. Никто не засмеялся.

Дальше ждать стало заметно тяжелее. Я вслушивался в звуки, пытаясь понять: этот шум издаёт обитатель леса или пришедшие по нашу душу люди? Я слушал, а в голове всё чаще всплывала неприятная мысль: вдруг мы устроили этот спектакль для ночного зверья, а Джон сейчас действительно где-то далеко? Уходит от нас, не останавливаясь.

Но я надеялся, что Джон будет действовать по шаблону, как и в случае с отходом по ручью, и нападёт перед рассветом, точно так, как на мыльный караван. Уже под утро, когда небо на востоке едва начало сереть, мои предположения оправдались.

Тихий, едва уловимый «пшык», словно кто-то выдохнул сквозь сжатые губы. Лис среагировал мгновенно и дёрнул за бечёвку. Манекен-часовой наклонился вперёд, будто живой человек. В районе горла у него что-то торчало: короткое, расширяющееся у хвостовика, но точно не стрела. Что именно разобрать в полумраке не получалось.

Два силуэта выскользнули из-за деревьев почти одновременно с разных сторон поляны. Капюшоны низко надвинуты, движения уверенные. В руках — короткие клинки с матовой поверхностью, практически не отражающие свет костра и Ока. Силуэты сразу двинулись к «спящим», явно намереваясь закончить дело одним ударом. Третьего, того, кто стрелял, видно не было — он оставался где-то в темноте, за пределами круга света.

Мы с Лисом замерли, как хищники перед прыжком. Жан взял на прицел дальнего нападающего, а Селена контролировала темноту за пределами светового пятна.

Жан выстрелил. Щелчок тетивы прозвучал неожиданно громко в ночной тишине и дальний нападающий на мгновение замер, а потом рухнул лицом вниз.

— Вперёд! — заорал я.

Скрываться не было никакого смысла: второй услышал выстрел и увидел падение своего подельника.

Мы с Лисом, выставив щиты, бросились на нападаюшего одновременно, стремясь сбить его с ног. Нападающий оказался скользким, как угорь: извернулся, ударил клинком по щиту, отпрыгнул. Я рванул за ним, отбрасывая большой треугольный щит, неудобный в этой схватке, и выхватывая меч, похоже, совсем бескровно взять «языка» не выйдет. Сталь ударила о сталь, нападающий начал отходить в лес, стараясь держать меня и Лиса на одной линии, мешая нам реализовать численное преимущество. Но отойти ему удалось метров на десять не больше — Жан выстрелил ещё раз. Несмотря на плохое освещение и постоянно движущуюся мишень, попадание получилось идеальным: болт вошёл точно в голень. Налётчик закричал и упал на одно колено. Пленный у нас был.

В этот миг из темноты за пределами круга света вынырнул третий. Двигался он быстро, уверенно и очень тихо. Мы обнаружили его с заметным опозданием. Он метнулся прямо к нашему «лагерю», к тому месту, где под плащом лежал мой подсумок. Быстрое, точное движение — рука нырнула под ткань, и вот уже кожаный мешочек с «Шипами подчинения (F)» оказался у него в пальцах. Всё заняло меньше секунды: противник точно знал куда смотреть и что брать.

В этот момент выстрелила Селена. Болт попал третьему в грудь, я услышал глухой «тонг» — звук удара металла о металл. Фигура качнулась, но не упала. Кираса. Чёртова кираса под тёмным плащом! Даже бронебойный болт её не пробил.

Третий не стал принимать бой. Он отступил в сторону леса, посмотрел на меня и поднял кинжал в шутливом приветствии. Ни спешки, ни злости, ни страха. Только издевательская вежливость человека, который считает, что у него всё под контролем. Лезвие кинжала было настолько чёрным, что казалось, клинок поглощает лунный свет. Я сразу же узнал материал лезвия и понял, что передо мной Джон.

Я сделал шаг к Джону, но он уже бежал в сторону леса. На спине у него, пристёгнутый широкими кожаными ремнями, висел странный артефакт длиной примерно в полметра. Длинная трубка с утолщением на конце. Снизу к ней был приделан более короткий и толстый цилиндр, а также ручка и ещё несколько каких-то деталей помельче. Рассмотреть подробнее в темноте не удалось. Как бы эта штука ни работала, для меня, человека с Земли XXI века, было ясно, что это какая-то стреляющая хрень. Скорее всего именно из неё Джон и стрелял в часового.

— В сторону! — заорал Жан, и я отпрыгнул влево на пару метров.

Ещё один щелчок тетивы — Жан выстрелил вслед уходящей тени. Но промахнулся, болт лишь звонко щёлкнул по стволу дерева где-то в темноте. Мы с Лисом метнулись было за Джоном, но раздался ещё один «пшык», затем «дзынь» — снаряд попал в металлическую платину доспеха Лиса и не поразил самого охотника. Но не смотря на это охотник, зацепившись за корень, упал.

Я бросился к Лису, но сам почувствовал головокружение, а потом тошноту. Похоже, отрава распылилась в воздухе. Я задержал дыхание, схватил Лиса и потащил его к нашим. Охотник не двигался, но пока дышал.

Я тащил и тащил, пока мы не скатились в ложбину.

— Каким-то ядом стреляет! — крикнул я.

Жан занял позицию на краю ложбины, приник к арбалету и внимательно осматривал округу. Второго предупреждения не понадобилось: Жан сразу же присел.

Здесь, в относительной безопасности, я позволил себе перевести дух. Селена мгновенно оказалась рядом с Лисом. Она быстро, но аккуратно проверила пульс на шее, приоткрыла веко, прислушалась к дыханию и несколько раз глубоко втянула носом воздух рядом с Лисом.

— По действию похоже на зелье «Беспробудного Сна (F)». Но это не оно. Подействовало слишком быстро и слишком сильно, — уверенно сказала Селена. — Разбудить Лиса не выйдет, сознание полностью отключено. Дыхание слишком медленное и поверхностное, возможна остановка, так что Лиса вообще трогать нельзя и нужно присматривать за ним. Если что сделать искусственное дыхание.

— Выживет? — только и спросил я.

— Если дыхание полностью не остановится, то да, — последовал неутешительный, но правдивый ответ.

Я опустился рядом с Лисом на одно колено. Бесполезное движение. Помочь я всё равно ничем не мог.

«Поздравляю, Эллади, — зло подумал я. — Ты хотел поймать Джона в ловушку. В итоге сидишь в яме, охраняешь раненого и боишься поднять голову. Отличный план. Просто великолепный».

Я присмотрелся к груди Лиса. Она всё ещё ритмично вздымалась. Всё ещё. Очень плохое слово, когда речь идёт о жизни друга.

Око Владыки всё так же равнодушно светило сквозь кроны, а где-то в глубине леса скрывался человек, который только что забрал нашу единственную улику, поставил Лиса на край гибели, и ушёл, не получив ни единой царапины.

И оставался вопрос, ушёл ли он? Или сидит и ждёт, пока кто-то из нас высунется, чтобы выстрелить своей отравой и таки добить нас.