Я поймал еще две хищницы, прежде чем третья, более крупная, оборвала леску и утянула блесну на дно. Вздохнув, оценил улов и пошёл к берегу.

Карла с энтузиазмом посматривала на добычу, уже представляя, как мы будем её готовить.

Довольные и обласканные солнцем, мы собрали дрова для костра. Выброшенные на берег коряги и ветки, немного сухой травы. Собрав две небольших охапки, мы вернулись назад, где я выложил небольшое кострище, обрамляя его найденными камнями.

— Неси соль, специи, они в пластиковом пакете, — командовал я. — Что ты застыла?

— Ты изверг! — ткнула в меня пальцем девчонка, наблюдая, как я потрошу рыбу и промываю, поливая водой из бутылки.

— Напомнить тебе про бедного червя? — усмехнулся я.

— И ничего он не бедный, — Карла удалилась, ворча себе под нос.

Почистив рыбу, я обмазал её специями и поместил на решётку для запекания, ещё блестящую девственным металлом.

Часть тонких веток уже прогорела, оставляя быстро тлеющие угли, а более толстые поленья я распихал по сторонам, чтобы не сжечь продукт.

По пляжу разнёсся аромат жареной рыбы. Пара банок сама по себе оказалась в руках, я открыл одну и протянул Карле.

— Сто лет не пила пиво, — поморщилась она, но банку приняла.

Я пожал плечами.

Устроившись в раскладных креслах, мы наслаждались солнечным теплом и лениво переворачивали рыбу.

— Виктор дэ Фуэго, ты мерзавец, — обвинительно сказала Карла, окосев с одной банки, которую выпила почти залпом, так ей было жарко.

— Ложь, — быстро отреагировал я.

— Ложь, — вздохнула девчонка и растеклась в кресле, закинув ногу на ноги и снимая шляпу. — Меня ещё никто не приглашал на такое свидание.

Я не обратил внимания на оговорку про свидание. Карла была немного пьяна, вымотана борьбой с крошечной рыбой и голодна. Устраивать разбор терминов и указывать на нестыковки сейчас не время.

Карла взяла ещё одну банку.

— Почему? — спросил я.

— В Фаворе все совсем не так, — начала объяснять Карла. — Большинство наших ровесников заняты совершенно другой рыбалкой. Строят карьеры, сами клюют на цветные тряпки, как вот эти монстры на, как её… блесну! Вот! Там другой мир, не такой, как здесь.

Она сбилась, запуталась в ощущениях и не смогла чётко описать.

— Понимаю, — кивнул я. — Но ты не обязана участвовать в этой гонке. Тебе доступен весь мир, так возьми его.

— Без тебя? — она лукаво взглянула на меня из под приспущенных ресниц, за линзами очков.

— Что значит без меня?

— То и значит, что это был бы за день, если бы не ты? Корса самый скучный город в Валентии, я бывала здесь несколько раз. Но когда появляешься ты, всё меняется. Становится интере-е-е-е-снее!

Она прыснула от смеха, а затем снова коснулась губами бутылки, жадно утоляя влагу.

— Так, притормози, — приказал я. — Иначе обед ты проспишь.

Она сморщила носик.

— Кажется, рыба готова, — сообщила девушка, ткнув пластиковой вилкой в бок.

— Дай ей ещё немного времени, — остановил продиктованные голодом поползновения я.

— Ненавижу ждать, — надула губы Карла и сменила тему — Расскажешь, что планируешь делать дальше?

— Дальше?

— После того, как вернешься в Фавору. Ты ведь здесь не навсегда, рано или поздно придётся возвращаться.

— Зачем? — уточнил я.

— Ты здесь заперт по приказу отца, я читала все эти статьи. Есть за что. К тому же на тебя объявили охоту. Даже странно, что столько изданий разом отступили.

— Им не оставалось ничего другого, — сказал я. — Они проиграли.

— Проиграли одному человеку? Огромные машины, акулы бизнеса?

— Получается, что так, — улыбнулся я. — В репутационной войне размер не имеет значения. Решает потребитель. На этой неделе Виктор дэ Фуэго родился во второй раз. Люди мне поверили, а им нет. На этом всё. Если они продолжат давление, загонят себя в угол.

— Уже понял, кто всё это затеял? — удивительно трезво спросила Карла.

— Да, — подтвердил я.

— Дэ Перес? — легко догадалась Карла.

Выводы и правда напрашивался сам собой. Она не могла не заметить нашей неприязни на ужине в доме Тайрона. А также неожиданный разрыв помолвки.

— Все ниточки ведут к ним, — снова подтвердил я.

— Как ты намерен ответить? — мимоходом уточнила Карла.

Разговор всё больше меня запутывал. Сейчас она не выглядела выпившей. Говорила серьезно. У меня было ощущение, словно я прохожу какой-то хитрый тест.

Я молчал. Карла молчала.

Мне требовалось время, чтобы придумать ответ.

Но я решил ответить честно, не знаю почему.

— Попытаюсь сделать им так больно, как только смогу.

Карла удовлетворенно кивнула.

Странная она сегодня.

— Так что будешь делать, когда вернешься? — спросила она.

— Не знаю, — соврал я.

— В Фаворе ты начнешь заниматься далами семьи, делами Периодики. Будет не до развлечений и я потеряю прекрасного компаньона с которым не скучно.

Девушка загрустила.

— Издательством занимается Джозеф, ему это нравится в отличии от меня. Я не скоро вернусь. Мне по душе Корса.

— Мне тоже, — кивнула Карда.

— Готово, — сообщил я, снимая рыбу с огня.

Положив треть рыбины Карле в тарелку, а также отдельным трофеем поджарил ту рыбёшку за которой она нырнула. Взял порцию и себе. На некоторое время мы замолчали, занятые едой.

Через пятнадцать минут Карла откинулась в кресле, довольно улыбаясь.

— Не скажу, что это была самая вкусная рыба, которую я ела, но что-то в этом есть, — покивала сама себе она.

— Зато она твоя, ты её поймала, а не кто-то другой.

— Можешь ты вот такие простые вещи делать особенными, — покачала головой она. — Вроде и ничего необычного, а ощущения, как от самого дорогого курорта.

— Важна не цена, а компания, — высказался тостом я, поднял банку и мы стукнулись.

— Хочу в море! — требовательно сказала Карла и гибко поднялась.

Девушка пошла вперёд, а я отправился следом, любуясь прекрасным видом женской фигуры на фоне синего-синего моря.

Мы выбрали спуск без кораллов и вошли в воду. Приятная невесомость выгнала всякое напряжение из тела, а прохлада стерла дурные мысли.

Карла нырнула, её фигура, изломанная под слоем прозрачной воды, проплыла мимо, выныривая в паре шагов от меня.

— Дева Спасительница, как же хорошо, — не сказала, а простонала она, лежа на слабых волнах.

Я плавал и отдавался воде, наслаждаясь. Карла наворачивала вокруг меня круги, брызгалась, затем хохоча уплывала. Через несколько таких грязных атак, я и сам увлёкся процессом, плавал за девушкой и касался её стоп, заставляя её ноги работать как лопасти катамарана.

Эта детская игра нас так увлекла, что через час мы вымотались, словно олимпийские пловцы после тренировки. Карла исчезла под водой где-то слева. Через минуту я почувствовал, как её руки скользят по моему торсу.

Она всплыла передо мною, оттолкнулась от дна, схватила меня за плечи, надавила всем весом, желая окунуть в воду. Я не поддался, но чтобы удержать равновесие, обнял её за талию. Ноги Карлы обвились вокруг моего торса, она прижалась всем телом и беззаботно смеялась.

Я улыбнулся.

Прекратив смеяться, Карла посмотрела на меня хитрыми глазами.

Чтобы ситуация не вышла из под контроля, я перестал сопротивляться и мы быстро погрузились в воду.

Карла оттолкнулась от меня и поплыла наверх, я присоединился чуть позже. Из моря мы выходили покачиваясь, довольные временем, что провели в воде.

Перекусив оставшейся рыбой, попросил Хавьера собрать вещи. Обсохнув, мы двинулись к машине.

Дорога назад прошла в тишине. Карла надела платье поверх купальника и закинув ноги на панель, смотрела в окно. Её волосы высохли и слегка завились, летали по салону белым облаком, иногда касаясь кожи на моей шее и щеке. Платье задралось, демонстрируя атласные бёдра, которые вот уже неделю не давали покоя Корсе, мелькая на страницах Виды.

Обстановка была настолько умиротворённой, что я в какой-то момент даже почувствовал, что наконец-то этот мир меня принял.

Я еду по извилистой дороги в сотне метров от красивейшего моря, в приятной компании. Сделано уже более чем достаточно для старта. Вида работает, смартфон понемногу обрастает деталями, а враги… Враги будут всегда, но я постараюсь сделать так, чтобы они опасались со мной связываться.

* * *

Кожа слегка покраснела от солнца, а в волосах при каждом движении похрустывало. На вилле было прохладно и тихо. Из кухни пахло тушёными овощами и свежей выпечкой, Эстелла негромко напевала, перекрывая стук сковородок. Команда успела разбрестись по комнатам, в кабинете осталась гореть одна настольная лампа.

Хавьер кивнул мне и ушёл к себе, так ничего не сказав. Я не настаивал, пусть отдохнёт.

Я поднялся в кабинет, налил в стакан воды и сел перед экраном. Открыл сводку по «Виде».

На счётчике светилось пятьдесят пять тысяч.

Я улыбнулся и позволил себе короткую, честную радость. Сеть уже растёт сама, без рекламных вечеринок с кучей девушек древней професии.

Рекламу пора отставить. Ролик с Карлой поднял шум, люди шли поглазеть на длинные ноги, а оставались ради ленты, знакомых, чужих разговоров под рукой. Подталкивать сеть незачем. Человек идёт туда, где уже есть люди, и чем плотнее набито внутри, тем сильнее затягивает следующего. Правило нехитрое, я наблюдал его множество раз, и ни разу не ошибался.

«Семвик» давно замер. Полмиллиона имён в базе и ни единого повода заглянуть туда дважды. Унылая визитка, доска объявлений с замашками на величие. Дэ Перес сидят на своих пользователях и принимают неподвижность за прочность. Беда в том, что под этим покоем пусто, цифры у них не падают лишь потому, что не было альтернатив.

Я набираю ход, а они стоят на месте. Сегодня их пятьдесят пять, через месяц станет втрое больше, дальше счёт пойдёт ещё быстрее. Десятикратный разрыв совершенно не страшен. Я считаю иначе. Это вопрос времени, причем недолгого, когда «Вида» сравняется с «Семвиком», а после уйдёт далеко вперёд.

Сводку я закрыл, допил тёплую воду и пошёл смывать с себя соль и песок прошедшего дня.

* * *

Дни в Корсе слиплись в один долгий рабочий ком. С утра пробежка и кофе с ежедневником на террасе, дальше дела затягивали до темноты, а я и не сопротивлялся.

«Вида» прибавляла не одними людьми. Следом за ними росло то, ради чего народ и приходит в сеть, разговоры, склоки, картинки, объявления о купле-продаже, картинки с котиками. Сообществ набралось под тысячу, и каждый день всплывали новые, самые неожиданные. Рыбаки расхваливали хорошие места для улова, хозяйки менялись рецептами, мальчишки до хрипоты спорили о мета и классах, а кто-то сбил кружок любителей старых машин.

Я зашел к ребятам. В мастерской пахло спертым воздухом, форточку тут открывать не спешили. Со всех сторон сыпался щелкание клавиатур. На столе горой стояли банки и мятые обёртки, на этот угол Эстелла давно махнула рукой. Паскаль с Рубеном сидели бок о бок и трудились над лентой, Матео вертелся позади, заглядывая через плечо.

— Сеньор, мы почти у цели! — Паскаль обернулся, в глазах горело нетерпение. — Лента уже дышит, осталось пару деталей.

Я подтянул табурет и сел рядом.

— Показывай, на чём держится.

Паскаль затараторил, тыча пальцем в строчки кода, а Матэо переводил его трескотню на человеческий язык. Вся премудрость пока стояла на трёх вещах. Бралось то, в какие сообщества человек вошёл, что он отметил в профиле, когда заводил страницу, и на чём задержался, что лайкнул и где оставил комментарий. Лента складывала это в кучу и понимала, что подложить дальше.

Механика простая. Человек оставляет за собой след, а она идёт по нему и показывает похожее, что бы он не торопился уходить. Чем дольше сидит, тем больше получает предпочитаемого контента. У дэ Пересов гость сам роется в общей свалке и бросает на полпути, потому что листать нечего и никто за него не думает. В этом «думает за тебя» и зарыта вся разница. Алгоритм я держу под замком и патентовать не собираюсь, пусть конкуренты гадают, на чём оно вертится.

— Сбор данных со всей сети у тысяч пользователей та еще проблема, — подал голос Рубен, не поднимая головы. — К ночи техника греется так, что хоть яичницу жарь. Но тянет, чёрт с ними.

— Покажи на моем профиле, — попросил я.

Тот кивнул, обновил ленту в моём профиле. Строчки смешались, перетасовались и легли заново, сверху всплыли скучные новостные и финансовые группы и новости. Этим я, собственно, в сети и занимался.

— Скучный ты, сеньор, — хмыкнул из-за плеча Матео. — Машинке и зацепиться не за что.

Рафаэль явился на виллу к полудню, на день раньше уговора. Парень светился от радости, как сумасшедший.

Уселись мы на террасе. Рафаэль достал из сумки небольшую коробку, поддел крышку ногтем и выложил передо мной два телефона.

Слева был местный телефон, угловатый кусок серого пластика с узкой полоской сегментного дисплея, какие ставят на дешёвые калькуляторы. Я взвесил его в руке. Тяжёлый, рёбра впивались в ладонь, кнопки проседали с глухим щелканьем. Годами раньше я и сам таскал при себе похожий экземпляр, давно забыв, до чего грубо он сработан.

Справа дожидался своего часа итог наших трудов.

Корпус блестел теплым красно-золотым лаком. Скругленные бока, плотный ряд клавиш под небольшим, но сочным окошком. Я перехватил его, и он приятно угнездился в ладони, лёг под большой палец, куда и просился. От свежей краски и тёплого пластика веяло чем-то новеньким, заводским.

Красиво вышло, ничего не скажешь. В прошлой жизни такие штуки лежали в каждом втором кармане, а здесь подобного не держал ещё никто.

Я вдавил кнопку сбоку. Окошко мигнуло, налилось ровным светом, и выступил рабочий стол. Голый, в четыре блеклых значка. Часы, набор номера, список контактов да камера, вот и вся обстановка.

— Внутри пока сыро, — вздохнул Рафаэль и взъерошил себе волосы. — Картинка с камеры мутная, связь ловит через раз. Плату с отцом отлили по новому чертежу, влезла впритык, я уж боялся, не сядет. Зато живой, сеньор. Включается и пашет!

— Ты сделал его даже быстрее, чем хотели, — я отложил телефон. — С меня премия и выходной.

В ответ он только смущённо фыркнул и спорить не стал.

Железо мы добили, а нутро пустовало. Красивая скорлупа, а под ней гулко.

Матео, услышав про готовый образец, выскочил на террасу первым, следом подтянулись и его новые приятели. Аппарат пошёл по рукам. Тео щурился сквозь толстые линзы, выискивая огрехи сборки, Рубен молча повертел корпус и одобрительно кивнул, а Паскаль уже примерялся, как ляжет на этот экранчик его лента.

Кстати о ней. Накануне парни довели её до ума, и теперь она не только подсовывала людям записи, но и складывала всё, что про них узнала, в рекламный кабинет. Кто чем живет, что листает, на чём замирает дольше обычного. Рекламодатель за такое выложит кучу денег, в здешних краях в покупателя ещё никто не целился так близко. Паскалю оставалось довести связку до конца.

Дальше я раздал работу.

— Паскаль, ты на кабинете. Доводишь связку и следишь, что бы данные были без погрешностей.

Тот коротко кивнул.

— Рубен, Тео, Матео, на вас внутрянка. — Я качнул прототипом. — Велосипед не выдумывайте, ищите готовое, что можно переделать под себя. Сперва нужное под рукой, калькулятор, календарь, заметки. Потом то, на чём человек залипнет в очереди или в автобусе. Змейка, три в ряд, всякая ерунда, что бы скоротать время. Пусть простенькое, лишь бы затягивало.

Парнишка закивал.

Система пока зияла, это я понимал не хуже их. Но дыру мы заткнем за пару недель, накидаем приложений и отдадим парням гонять всё вдоль и поперёк, искать ошибки. Голая железка никому не нужна. Человека держит то, что внутри, ради этого телефон и достают из кармана по сто раз на дню.

А Матео тем временем сцапал образец и уже тыкал в пустой экранчик, прикидывая, куда ляжет первая иконка.

Позже я заперся в кабинете и вызвал Марию.

— Подними мне всё, что есть на дэ Пересов, — попросил я. — Кто чем владеет, на чём стоит, откуда у них капитал. До последнего песо.

Она только покорно кивнула.

— Дайте час, — и вышла.

В кабинете стало тихо. Я опустил жалюзи, и сквозь щели на пол легли узкие полосы заката. С моря задувало прохладой, под окном кричали чайки.

Мария вернулась через час, как и обещала. Стукнула в дверь, вошла с тонкой папкой под мышкой.

Помощница села напротив, закинула ногу на ногу и без долгих вступлений перешла к делу.

«Семвик» оказался у дэ Пересов не единственной игрушкой и далеко не главной. За спиной семьи стоит хедж-фонд с доходом куда больше шумной соцсети.

Под его управление стеклись пенсионные отчисления всей центральной Валентии, и этим чужим добром дэ Пересы распоряжаются.

Я листал страницы, и расклад вырисовывался любопытный. Деньги учителей, мелких чиновников, лавочников, всех, кто годами откладывал с жалованья на старость. Касса консервативна до зевоты, в авантюры не суется и покупает только то, что наверняка не прогорит.

На этом осторожность и кончается.

Почти весь пенсионный вал дэ Перес свалили в один-единственный автоконцерн, в «Денто-Моторс».

— Странно они распорядились, — обронила Мария. — Все деньги в одно место. Случись что с «Денто-Моторс»…

— Продолжай.

— … и по миру пойдут не дэ Пересы, а половина стариков центра. Хотя и хозяевам прилетит так, что мало не покажется.

Юрист в ней рассуждал верно.

Передо мной не бастион, а карточный домик в один этаж. Вся неуязвимость семьи держится на одной автомобильной конторе. Подкоси «Денто-Моторс», и деньги начнут таять, а за ними и громкое имя дэ Перес, тех, кто спустил пенсии тысяч жителей Валенсии. Любой удар по «Семвику» рядом с этим показался бы детской шалостью.

А рычаг и вовсе лежит под рукой. Габриэль дэ Леон с его «Леон-Моторс», прямой соперник «Денто-Моторс», после удачной рекламы готов прислушиваться ко мне. Карла сама свела меня ближе с отцом, и грех было бы такой подачей не воспользоваться.

План пока без подробностей, зато костяк уже проступил.

— Теперь добудь мне всё по «Денто-Моторс», — я постучал пальцем по странице. — Может договоры, или долги, кто у руля, сам автомобиль.