Пять человек до обеда и семь-восемь после — таков был две недели гостевой режим Алекса. Выразить заботу и участие явился почти весь коллектив «Арго», два десятка было завсегдатаев Дневного Клуба (возникли уже и такие), по три раза приходили Глотов, Зацепин, Вадим, Никита, по четыре — Даниловна, Ева, Сабина, Жорка.

Первых три дня, пока ее не выписали, еще до завтрака заходила с перевязанной головой Лара. Всякий раз он невольно напрягался — теперь девушке до скончания века предстояло носить длинную прическу, скрывающую поврежденное ухо. Но нет, инквизиторские обвинения напрочь у нее отсутствовали.

— Давай колись, почему я ни в чем перед тобой не виноват, — настаивал он.

На третий раз она рассказала, как пыталась покончить с собой в семнадцать лет после крушения великой любви к одному студенту:

— Веревка просто оборвалась. Теперь я часто отношусь к себе как к похождениям мертвого человека. Помнишь «Мертвец» с Джонни Деппом. Это про меня. Ты же предупреждал, чтобы я не слишком болталась возле тебя — чего теперь крыльями махать. Зато мои мемуары, уверена, пойдут особенно на ура. Ты сам смотри коньки не откинь раньше времени. Нужен мне в качестве великой медийной личности.

Еще ее порядком удивлял сам инцидент.

— Ты что, интуитивно все почувствовал? Или что? А если бы это был, шутки дурной ради, детский водяной пистолет, а ты в ответ из своего? Между прочим, этот стрелок очень похож на бывшего директора «Арго». Ну которого ты сменил.

Ох уж эти приметливые женские глаза!

— Смотри, ментам это не брякни! И вообще никому!

— Что, я не понимаю: наказания — это твой коронный номер. Свой сгоревший «мерс» ты когда-то оценил в двадцать пять тысяч, интересно, сколько твоя рана потянет?

Распустил он своих «жен», ох, распустил. Сгоряча чуть не сказал про зависть Сабины к ее ранению, но вовремя удержался — ну его, участвовать в дамских разборках.

Визит следователя из убойного отдела особого беспокойства не доставил. Правда, его версия о выстрелах футбольных фанов не прокатила. Оказалось, что камера над магазином четко зафиксировала, как он стрелял в ответ и падал. А так как разрешение на ношение оружия тоже было в пропавшей торбе, то пришлось подключать к делу партайгеноссе Глотова, дабы отмазал. Он и отмазал, второй раз следователь появился уже чисто для проформы, полностью смирившись с перспективой ментовского висяка. Заодно возле палаты Копылова было установлено круглосуточное дежурство пары стрельцов.

Остальные посетители вели себя в полном соответствии со своей натурой: выражали сочувствие, расспрашивали о состоянии здоровья, бодро шутили, отвлекали от грустных мыслей посторонними новостями, и каждый при этом занимался прикладной психологией, пристально сканируя все слова и мимику Алекса, дабы узнать, как случившееся отразилось на его менталитете, всем хотелось обнаружить в нем хоть какой-то страх и смятение.

— Конечно, боюсь, от каждого угла теперь шарахаюсь, — уверял их «сбитый летчик», — теперь только с кучей охранников везде передвигаться буду.

Уже перед самой выпиской Хазин принес ему дискету с магазинной записью и на ноутбуке показал Алексу. Старший князек оценил свое видео по Гамбургскому счету:

— Вот она, мечта настоящего викинга: смерть с оружием в руках и попадание в Вальхаллу для вечного пира с берсерками. Стало быть, что дальше? Дальше срочно нужно набирать масштаб личности, чтобы после следующего покушения обо мне уже могли сообщить все мировые агентства.

— И все про себя и про себя! А я где? Я в пролете? — возмутился Жорка.

— Ну вы какие-то совсем безумные: то Сабина хочет пулю подхватить, то ты!

— А ты честно пули распредели — и не будет к тебе никаких базаров.

— Так я и распределяю, а ты не берешь. Где история предательства Родины?

— Она есть, но ты не спрашивал. — И Жорка, закрыв перед очередным посетителем дверь, рассказал про разработчика оружия, у которого смертельно болен редкой болезнью внук, а безумно дорогие лекарства есть только в Штатах, ну и в обмен на суперсекрет…

— Это что, мексиканский сериал? — отрецензировал Алекс.

— Придумай сам лучше, — обиделся младший князек.

Смилостивившись, Копылов в качестве царского подарка раскрыл «адрес» Стаса и сообщил, как с помощью капитана запеленговать вороватого парнишку. Через два дня Хаза уже с упоением рассказывал, как они с Григорьичем без труда нашли воришку, «Нокию» забрали сразу, а за «Макарычем» пришлось ехать с бедолагой аж в Химки.

Никиту Стеклова прежде всего беспокоило: будет ли выздоравливающий продолжать свое продюсерство в «Арго». «А почему нет?» — удивлялся Алекс. «Ну так подстрелить хотят». — «Киллер тоже человек — ему зарабатывать нужно, нельзя лишать его хорошей мишени». — «Ну разве так», — недоверчиво улыбался финдиректор.

Вадима тоже пришлось усиленно успокаивать: «Шоу с нашим сводным ОПГ должно продолжаться. Неважно, кто меня подстрелил, Лавкин вручил вам список ближайших должников “Элиса”, вот по нему и работайте: отслеживайте перемещения и распорядок домочадцев денежных карасей, добывайте их номера телефонов, если есть любовницы, то и их фиксируйте до кучи».

У Евы тоже было беспокойство, но совсем другого рода. Сообщила, что слегка беременна и не знает, как ей быть: очень боится, что ее из их проекта удалят. «А Славик что?» — спросил о ее женихе-ветеринаре Алекс. «Он еще не знает. Тебе первому сказала». — «И что?» — «Рожать или как?» — «С ума сошла. Конечно да». — «А ты гарантируешь?» — «Чтоб я сдох! Разрешаю даже выйти замуж за Славика». И Ева взялась за телефон, дабы сообщить своему питерскому Славику сразу две грандиозные новости.

Зацепин в свои визиты был предельно невозмутим. Самые важные вопросы писал на бумаге, Алекс отвечал тем же, негодуя, что старший товарищ не удосужился овладеть стенографией и приходится долго писать. Про Демко Лара еще не упоминала, поэтому майор усиленно все пытался разложить по полочкам: кого именно подвигло на мочилово Копылова. Вариантов было немерено: что накопил — то накопил.

Даниловна при посещении допытывалась: «Это за ту машину, что я повредила, ведь так? Тебя просто вычислили, а на Лару подумали, что это я. Подтверждаешь?» — «Подтверждаю», — соглашался он, чтобы сделать ей приятное, и даже предлагал стать его личным секьюрити: тогда он точно никому не подставится. «Сначала пусть перестреляют остальных твоих телохранительниц, тогда и я подключусь», — отвечала школьная подруга.

Сабина из ситуации, в которую сама себя загнала, вывернулась шикарно. На следующий день принесла лежачему больному новый мобильник со словами: «Только попробуй не отвечать». И каждый вечер теперь у них был уже часовой телефонный трендеж. Новости о клубных делах еще красочней перемежались мнениями о фильмах, книгах, странах и континентах, даже о политике и спорте. «Это она твой интеллект охмурить хочет», — реагировала Лара. «Самую мою никчемную часть», — смеялся он и с удовольствием внимал краснобайству Банкирши.

Когда явилась с целой корзиной своих дачных фруктов Леночка, Алекс как бы случайно расспросил ее о Демко: «А ему во время болезни вы что носили?» Та, ничего не подозревая, поведала, что бывший босс был чемпион по скрытому тщеславию, все копил деньги на лучший в Москве пентхаус и моторную яхту на Истре. Причем хотел это одновременно и сразу. Но, по слухам, даже его молодая модель-сожительница, когда он вылетел из «Арго», и та вильнула от него хвостом. Так что пазл на некую карьерную месть вполне вроде бы складывался. Особенно если вспомнить, как он сам лютовал поджечь «Арго», сидя под чердаком ДК.

Дважды посетил Пана Директора и Костя Беркутов со своим прежним занудством насчет открытия частной киностудии. В первый раз даже показательно включил в палате ТВ, по которому уже третий день показывали «Бригаду», мол, вот оно будущее сверхприбыльное фильмопроизводство. Второй раз явился на пару с Жоркой, как уже созревшего для сериалов продюсера.

— Созрел-то созрел, но предупреждаю: душу из тебя выну своими придирками, сто раз еще пожалеешь, — из последних сил отбивался Хаза.

— Согласен — вы только запустите сперва.

— Смысла запускать одну восьмисерийку нет никакого, — резюмировал Алекс. — А потом что? Если делать студию, то хотя бы сразу два-три проекта запускать.

— Еще два проекта явятся сами — закон любой новой студии, — не сдавался Костя.

— Вот когда явятся — тогда и поговорим, — обрадовался поддержке Жорка.

Перед своим отъездом в Питер в почти полном составе к Копылову явилась труппа «Арткафе». Пели ему осанну за московские гастроли, развлекали анекдотами из своего театрального бытия (как будто он их об этом просил), ну и конечно снова намекали, чтобы он взял их на полное довольствие. Отжатие у кондитера Слонимского лишних пятидесяти тысяч зелени добавило Алексу некий энтузиазм, и он пообещал, что если не сам, то добудет им подходящего денежного карася.

Кстати, выяснилось, что еще два театра-студии (из Саратова и Воронежа) рвутся на гастроли в «Арго» и готовы принять у себя копыловских скаутов, дабы показать им свои спектакли. Тут тоже, как и с сериалами, останавливаться и закрывать зрительский зал на замок не имело смысла. Кому ехать, вопроса не было, разумеется, Жорке и кому-то из дам.