Две недели в больничной палате превратились для Алекса в новый бесценный жизненный опыт. Оказывается, можно просто лежать на больничной койке и прекрасно всем и всеми управлять. Медсестры в хирургическом отделении сильно удивлялись: ну понятно, богатенький Буратино, лежит в дорогой палате с санузлом, телевизором и холодильником, но почему к нему стадами ходят и молодежь, и старшее поколение? На простого криминального братка не очень похож, тогда кто он?

— Я улучшатель человеческой породы, — отвечал он на прямой вопрос молоденькой медсестры. — Видите, сколько человек нуждаются в общении со мной. Если вам понадобится качественный породистый ребенок — обращайтесь.

Замечательно, что почти целые сутки об этой стрельбе никто в «Арго» ничего не знал. Из находившегося рядом магазинчика вызвали милицию и скорую, а случившийся рядом вороватый парень под шумок подобрал торбу Алекса с «Нокией» и «Макарычем». Мобильник же Лары просто разрядился. Паспорта при пострадавших были, но с питерской пропиской, поэтому справки о них наводили через адресный стол Питера, а уже оттуда весть о больнице долетела и до «Арго».

Пан Директор только начал приходить в себя после ночной операции, когда в палату, постучав в дверь, вошла с перевязанной головой Лара.

— Привет. Как ты? Я вот тоже немного пострадавшая. — Скрипачка выразительно глянула на двух соседей Копылова по палате, и те заспешили на выход. Но тут за сбежавшей больной явилась медсестра и едва не силой увела Лару прочь. («У тебя постельный режим, если не знаешь».)

Алекс так привык всегда оставаться под чьим-либо приглядом, что полное отсутствие вокруг жучков и любимых соглядатаев порядком его озадачивало (как без этого жить). Даже захотел сам позвонить и устроить им выволочку за такой игнор. Тут-то и выяснилось, что «Нокии» и стрелялки нигде нет. Решил, что это милиция их изучает, поэтому, особо не заморачиваясь, просто стал придумывать версию для следователя.

А вот и ожидаемый шум в коридоре, и в палату вваливаются Жорка, Ева, финдиректор Никита и редактор Владик. «Живой?» — «Живой». — «Перемещать можно?» — «Если очень осторожно — то можно».

Его тут же на каталке оттарабанили в отдельный платный люкс. Затем все заняли зрительские места, дабы вкушать улетное повествование, но тут к ним ворвалась совсем взъерошенная Сабина и рыкнула:

— Выйдите отсюда. Сейчас же!

И в таком она была несомненном праве, что главная четверка «Арго» тут же послушно вышла за дверь.

— Сволочь, сволочь, сволочь! — Банкирша стучала кулаком по задней спинке кровати. (Металл держал удары хорошо.) — Я только от Лары. Почему она, она, а не я? Ты понимаешь, что теперь ты с ней кровью повязан. И все теперь будет по-другому. Теперь я всегда для тебя и для всех ноль без палочки.

Слезы катились из ее глаз, она их раздраженно смахивала рукой, продолжая буравить офигевшего Алекса гневными зенками. Лучшим выходом было встать и просто обнять ее, но куда тут встать.

— Возьми стул и тресни, — было единственное, что слетело ему на язык.

— Что?! — не поняла она.

— Возьми стул и тресни меня, — повторил он.

— Идиот! — взвизгнула она и выскочила за дверь.

В палату вошли Жорка, Никита и Владик. Было понятно, что Ева припустила за Сабиной.

— Горячая, однако, банкирская кровь, — оценил семейную разборку Жорка. — Лару, сказали, меньше зацепили, чем тебя?

— Сходи и узнай, — поморщился Алекс.

— Так что это все-таки было? — несмело спросил Владик.

— Какие-то фаны мимо проезжали, победу любимой команды праздновали, во все стороны стреляли.

— А народу что говорить? — у финдиректора были свои заботы.

— Что, к общему сожалению, их новый продюсер выжил.

Ясно стало, что улетного рассказа не будет.

— Теперь вы давайте на выход, — сказал Жорка Владику и Никите. И закрыв за ними дверь, коротко приказал: — Ну?

— Скажешь, Дядюшке, что тот, кто стащил там на месте мой мобильник, наверняка и мою стрелялку взял. Надо попробовать найти.

— А ты хоть сам стрелял? — не удержался от подросткового любопытства Хазин.

— Это пусть наше бравое следствие решает.

— Да или нет?

«Три раза», — на языке глухонемых показал Копылов.