Приезд на огромном автобусе театральной труппы о девятнадцати головах вышел по-настоящему карнавально-маскарадным. Из двух дверей на площадку у главного входа «Арго» сразу вывалило с полдюжины дам в кринолинах, пяток Арлекинов и пяток капитанов Греев. Шляпки и треуголки нацепили на себя даже технари, гримеры и костюмеры. В одной из дам с трудом можно было узнать Еву.

— А вот и мы! — объявила чуть нервным голосом стоящая рядом с ней Сабина, тоже окостюменная.

— А это есть наш великий и ужасный Юрий Ляпин, — представила Жорку Ева молодому бородачу среднего роста. — Борис Гурков, прошу любить и жаловать. Поклонник твоего скандального жанра.

Больше ничего внятного сказано не было. Поток приехавших и встречающих с бесчисленным количеством всевозможных баулов и коробок (под изумленные взгляды ночной клубной публики) стал втягиваться во внутренности ДК, сперва чтобы как-то разместить себя и реквизит в подсобках и комнатах, а потом уже отдать должное приготовленному застолью, которому не мешал даже грохот первого этажа.

Насчет хазинского поклонника Ева не слишком преувеличивала, полудраматург-полурежиссер Боря Гурков действительно два с половиной года назад вычитал в «Светлобесе» наезды Жорки на душку Гамлета, которые запали ему в мозжечок, а ныне вылились в новое прочтение Вильяма нашего Шекспира, на которое он привел с собой в «Арткафе» несколько безработных актеров. Впрочем, масштаб сего театрального авангарда предстояло узреть только через пару дней, а пока сквозь общее веселье у принимающей стороны четко проступал испуг, как всю эту орду разместить (заявлено было 14 постояльцев). Страхи оказались напрасными — на клубный постой стали лишь 12 человек, для Ивина с примой финдиректор припас отдельную служебную квартиру, еще пятеро позже разъехались на такси по московским друзьям.

— Что, решил наказать меня по полной? — улучив удобный момент, в лоб спросила Алекса Сабина. — Даже поговорить не хочешь?

— Ну не сейчас же.

— Ты даже ни разу мне сам не позвонил. Ну могла я просто испугаться, как по-твоему? И не хочешь знать, почему я вернулась?

— Давай все завтра.

— Я определила твои три главных фишки, — ей всеми силами хотелось удержать его.

— Ну и отлично. — Он целился вырваться.

— Первая фишка: ты не хочешь становиться олигархом, хотя вполне можешь. Вторая фишка: ты не хочешь иметь много женщин, просто терпишь тех, кто уже повис на тебе. Третья фишка: ты постоянно в какой-то жуткой ловушке, и она тебе нравится.

— Так все и есть! — он чмокнул ее в щечку и улизнул на конфиденцию с Евой, а после и вовсе подался в Ампир своей «тропой Хошимина» через окно первого этажа.

Сомнения в том, правильно ли было бортануть Сабину, полностью развеялись лишь утром, когда Алекс проснулся от устремленного на него взгляда. Открыл глаза, соображая, откуда взялось такое чувство, потом резко обернулся. Так и есть, у двери спальни верхом на стуле сидела Лара и с улыбкой смотрела на него. Своей короткой прической походила на хорошенькую пуму больше, чем всегда.

— А я думал — опять киллер, — шутканул он. — Докладываю: девственность Ампира соблёл… соблюл со страшной силой.

— Вижу. И тоже потрясена со страшной силой. Какой ты у меня иногда сахарок.

— И давно так сидишь?

— Минут двадцать. У меня даже стул падал, а ты ни гу-гу. Видно, достали так достали.

Он гостеприимно распахнул одеяло. Лара покачала головой:

— Я прямо с поезда, в нетоварном виде.

— Отлично. Несу тебя мыть. — Он вскочил с постели, перекинул ее через плечо и понес в ванную.

— Уронишь! О косяк не ударь! Мобильник в кармане! — со смехом пищала она.

На душ размениваться не стали, разделись (вернее, раздели наяду, сам он, как всегда, спал нагишом) и бухнулись прямо в ванну, включив на полный напор горячую воду. Интим в воде, что может быть прекрасней и романтичней, а дальше почти без паузы продолжение на кровати. В общем, и девушку натешил, и сам натешился за неделю воздержания.

Ну а потом в нагрузку легкие претензии — куда ж без них.

— Я загадала, если застукаю тебя здесь с кем-то, то сразу собираю вещи и на вокзал.

— Стало быть, в других помещениях мне все сойдет с рук? — уточнил он.

— Наслышана, наслышана о твоих похождениях. А что за история с раскрашенными девицами? Что, действительно им машину подарил? За один фингал?

— У нас, миллионеров, свои слабости. Хочешь и тебе один фингал — одна машина?

Лара предпочла не развивать эту тему.

— Как там твоя маменька?

— Уже выписали из больницы. Ей как чуть лучше, так сразу начинает меня пилить. Банкиршу с Евой и театром вчера встречал?

— Конечно.

— А почему дальше ни с кем не срослось?

— Ты же знаешь — один день в неделю у меня полный целибат. Соблюдать высокие принципы — моя главная фишка.

— Так Банкирше отставка или как?

— Какие ты странные вопросы задаешь! Откуда я могу знать. Ты же знаешь, у меня женский характер, как масть ляжет, так и будет.

В общем, мурлыкали и мурлыкали.