Главный центр культурной жизни Москвы переместился с этого дня в зрительный зал «Арго». Боря Гурков решил в «Гамлете» докопаться до правды жизни (под тлетворным влияниям старых «разоблачений» Жоржа Хазина). Ведь никто кроме Гамлета о бывшем короле не печалится, стало быть, Гамлет-старший был вполне пустым местом. А как еще его сместить с хлебного места, ну не мятеж же устраивать, яд — это гораздо более бескровно и цивильно. Да и сам Гамлет, в первые пятнадцать минут узнав, как было дело, ничего не предпринимает и шпагой размахивает, только когда его самого смертельно ранят. Значит, сам понимает, что и из него говенный король будет. Да и с Офелией ведет себя не как тридцатилетний (ну 20‐летний) мужик, а как девственный подросток. Стало быть, и надо делать не тяжеловесную трагедь, а солнечную комедию положений. Вот и затрусил по сцене толстый страдающий одышкой (как в литературном первоисточнике) недотепа, шарахающийся от каждого звука (а ну как и за ним пришли). Да и речи тени отца Гамлета — это вполне смесь жалоб мужа-рогоносца и стенаний господина Горбачева о том, как ему неподфартило уберечься от измены царедворцов.

Так как текст главной мировой пьесы во всех актерах загружен еще с первого курса театрального училища, то и выучивать его заново почти не приходилось, только включай нужную режиссеру интонацию и следуй указаниям по перемещению на сцене.

В общем, князьки только первых пару дней посидели на репетициях на балконе, хлопая глазами и ушами и спрашивая себя и друг друга: «Распнут — не распнут, сильно глупо — или не сильно, позор — или не позор». А потом Жорка срочно улетел в Питер разруливать неприятную ситуацию в своем магазине, а Алекс вернулся к своему бандитско-криминальному промыслу.

Сабина возвращение Лары восприняла стоически, сделала вид, что целиком увлечена креативными делами по клубу, и в самом деле стала выдавать один прожект за другим. Это ей принадлежала идея конкурса среди молодых художников под названием «Весна»: давайте что-нибудь рисуйте на эту заданную тему, а Бюро-палата определит, кто самым убедительным и ярким образом с ней справился, а народ голосованием в нужном порядке троих победителей выстроит.

— Да, классно, — одобрили ее идею на худсовете и Ева, и Лара, и Алекс с Владиком.

Вдохновленная их похвалой, Сабина тут же рассказала новый питерский анекдот:

— Казанову спрашивают: любит ли он женщин. Трахать да, а так — нет.

От души, поглядывая на Алекса, смеялись все, включая даже приглашенных на худсовет Инина с Борей Гурковым.

— Обязательно повешу этот девиз над своей кроватью, — пообещал Пан Директор.

Чуть позже, пользуясь его хорошим настроением, она нашла момент поговорить с ним один на один:

— Твоя Ева это что-то. Такого нарассказала про тебя, что сломала мне всю психику.

— Да, Ева это умеет, — охотно согласился он.

— Я прощена? — вопрос, как всегда, в лоб.

— И за то, что сотворишь дальше, тоже (его настроение еще больше улучшилось).

— Все, что мне теперь от тебя надо, это каждый вечер десять — двадцать минут говорить с тобой по телефону, сделай мне такой подарок.

Конечно, это была ловушка, но любые ловушки только зарождали в нем ретивое.

— И зваться она будет Шехерезадой, — ухмыльнулся он.

— Почему Шехерезадой?

— Прочитай в интернете. Там девушке за плохие разговоры всегда отрубали голову.

И это телефонное охмурение у них действительно состоялось. Десять минут, конечно, ни разу не было, зато 20–30—40 — запросто. Лара сперва не придала их ежевечерним переговорам должного значения, потом высмеивала, злилась, даже пару раз отказала ему в интиме, но ликвидировать их воркование так и не смогла. Надо отдать должное Банкирше — ничего пустопорожнего в ее говорении не было, всегда о чем-то или о ком-то, без яда и насмешки, а как точное и здравое суждение.

— Ну как я от этого могу отказаться, она мой лучший стукач, — говорил он Ларе.

Потом была попытка Банкирши обрести нужный статус:

— А можно меня как-то официально оформить в твоей команде. Или это еще слишком преждевременно?

— Ну ты же какие-то деньги уже получила. И снова получишь. Если официально, то это такой геморрой, что лучше не надо. Или ты уже о будущей пенсии задумалась?

— Тебе что, доставляет особое удовольствие самому решать, кому и сколько дать?

— Еще какое! — подтвердил он.

В его мафиозных делах тем временем пошли заметные подвижки. Устрашенные не столько прямыми налетами копыловцев, сколько самой цепью несчастий: двое в расход (причем Соника собственными руками), полуказненный пахан с обезображенным лицом, пропажа денег, оружия, минивэна, лавкины пребывали в некой ступорной апатии. Стас сообщал о постоянной грызне на Чижевской даче, да и между собой подручные Скамейкина уже вовсю обсуждали вариант «с вещами на выход» от вожака-неудачника.

Всего действующих эксов у них оставалось четыре человека, плюс пятеро официально служили в силовых структурах (добывали всю нужную закрытую информацию), еще трое отставников держали кафе в районе Кунцево, где проходили все встречи с нужными людьми. Осуществляя с Белкиным и Макаром филерские функции, Нил с Вадимом (по инструкции Алекса) дозированно допускали «утечки информации», создавая в умах лавкиных образ всесильной питерской мафии, которая под прикрытием клубных пустяков легко проникает в ряды любых социальных групп и рэкет ведет так, что его и за рэкет никто не считает: ну захотелось кому-то культуру проспонсировать, в чем тут кого обвинить. Гренадеры, подключив к делу еще двоих эксов, уже сами руководили тремя парами топтунов на пяти разных машинах, педантично отслеживая все перемещения в пространстве семей джинсового барона Вагина и кондитерского короля Слонимского. Когда информации собралось достаточно, Копылов объявил гренадерам:

— А дальше приступаем к плану «Б». Я отправляюсь к господину Слонимскому, мягко говорю выплатить «Элису» энную сумму, он, понятно, отказывается, тогда мы проникаем в квартиру его сына и грабим ее. Делов-то.

Подельники обалдело смотрели на него.

— А как проникаем? — осмелился Вадим.

— Ну как? С помощью отмычек.

— Ты прикалываешься? Какие отмычки? — чуть возмутился Нил.

— У тебя кто-то есть уже на примете? — угадал Вадим. — Из банды Плохиша?

Алекс молчал.

— Ты имеешь в виду, что создаем секретные тройки-пятерки, которые, как ты и говорил, не будут пересекаться друг с другом, — предположил Нил.

— И это, и то, что мы втроем все это принимаем и одобряем.

— А мужики? (Так они теперь называли Стаса и Зацепина.)

— Мужики на подхвате, все главное делаем мы втроем.

— Что, и голосовать будем? — усмехнулся Нил.

— Нет. Просто говорю о планах, а вы как кобры киваете или не киваете.

Парни рассмеялись:

— Киваем. Точно.

— И еще одно. Вадим записывается в «Арго» на английские курсы и со страшной силой проявляет интерес к кино и музейному делу. Я подыскал там пару уголков, где можно пересечься и все обсудить. Мне не всегда теперь удобно выскакивать в Двойку. С лавкиными также парами продолжаете работать по другому клиенту, вот по этому: — Алекс сунул им листок с анкетными данными совдеповского министерского чиновника. (Этот чиновник имел отношение не к «Элису», а к «Списку 30» — пора было заняться еще и своей отдельной охотой, о которой он столько прежде думал.)

Сразу две встречи состоялись у него с сэром Майклом. Сначала был деловой «файф-о-клок» в Британском бизнес-центре. Вроде бы чтобы обсудить поступление в «Арго» в вагонном количестве пособий по инглишу, о чем они договорились в пять минут. Зато дальше речь незаметно перетекла на перспективы клуба «Арго», каким их видит мистер Копылов. Алекс рискнул и рассказал о Фонде Поэта, как уже зарегистрированной НКО. Сэр Майкл живо заинтересовался этим проектом, правда, не мог поверить, что двое мальчишек провернули такое дело — и на что же они рассчитывают.

— В России все нельзя и все можно, — со смехом отвечал ему юный Благотворитель. — Хотим быть властителями дум, и мы ими будем. У Хазина образование еще поувесистее моего будет. Мы даже сдружились главным образом из-за того, что между нами постоянный обмен ценной информацией: кто что прочитал или увидел, или услышал. На фоне не читающей молодежи мы как два бриллианта. Ну вот и решили, хватит вариться в собственном соку, пора быть духовными лидерами.

Перед любым русаком Алекс постеснялся бы нести эту пургу, а перед хорошо образованным и продвинутым сэром получалось как-то легко и свободно.

— Насколько я знаю, Джордж еще только второй курс исторического факультета закончил, — чуть уточнил его собеседник.

— Ну да. Как раз у него тот момент, когда еще чувствуешь, что горы своротишь. Самозванство — главная русская фишка, не слышали об этом?

— Слышал. И в чем же смысл вашего самозванства?

— Да вот даже на примере нашего «Арго». Превратить самые бросовые культурные мероприятия в хиты популярности. Молодежь разобщена и развивается мелкими компашками в лучшем случае. Авторитет взрослых не признает, а авторитет местных музыкальных идолов мало что стоит. Но каждому человекообразному насекомому хочется быть важным и значимым. Вот наш Фонд Поэта и будет тут путеводной звездой. Смотри, обсуждай, оценивай. Бизнес и карьера, конечно, на первом месте, но именно участие в нашей культурной скороварке превратит любого члена клуба в более универсальную человеческую особь. Вроде второго гуманитарного образования. Ну и, разумеется, личностные связи на всю жизнь не как конкурентов по институту, а как друзей по приятному и славному времяпрепровождению. Да я все это на открытие «Лавки Поэта» говорил. Вы же там были и все слышали.

— И все это вы сами придумали? Не пользовались никакими книгами или советами?

— Мне легче свое придумать, чем искать что-то по книгам. И придумалось это не сразу, а пошагово. Когда о чем-то все время упорно думаешь, потом это в голове само выпрыгивает наружу.

— С вами очень интересно разговаривать. Но прежде чем говорить о делах, хотелось бы узнать, удалось ли вам избавиться от наезда родителей золотой молодежи? — Сэр Майкл не счел нужным скрывать свою осведомленность. (Неужели в «Арго» имеется их стукач? Хотя зачем стукачи, когда есть смотрящий за ДК, дядя Никиты: Семен Игоревич Стеклов.)

— Пробовал использовать свои криминальные связи, но они оказались слабоваты. Не помогла даже спец-«Моторола» из Хельсинки. Поэтому выложил пострадавшей мисс сорок пять тысяч баксов. Только это и спасло.

Исчерпав одну тему, они перешли на другую — насчет языковых курсов. Тут у Алекса тоже имелся свой план:

— Опыт двух лет в Питере показал, что два раза в неделю по два часа изучать ваш язык бессмысленное занятие. Хочу интенсивное обучение: по четыре часа пять дней в неделю. Но для этого мне нужны носители языка. Шесть человек, молодых и активных.

— А ресурсы на это у вас имеются?

— От вашего ленд-лиза совсем бы не отказался.

— Было бы неплохо увидеть на это ваш бизнес-план.

— А пожалуйста, — Алекс достал из торбы тоненькую папку, где на трех листах по-английски был расписан весь проект интенсивного обучения, с расписанием занятий и сменой преподов, вот только оплата преподам была на скромном российском уровне.

— Ну что ж, предмет для внимательного изучения имеет место быть, — уважительно признал сэр Майкл.

Через неделю состоялась их вторая встреча в бизнес-центре. На этот раз вместе с сэром Майклом присутствовали еще трое мелкобритских тридцатилеток: два парня и девушка. Говорили о практической стороне внедрения носителей языка в «Арго»: как, что, когда и где. Еще три человека должны были присоединиться попозже. Глядя на авантюрные физиономии парней, Алекс счел нужным предупредить всю честную компанию, что знаменитых английских попоек в «Арго» быть не может, для этого всегда имеется ведро холодной воды, которое в пиковый момент будет опрокинуто на голову забулдыги, такова традиция их питерского клуба «Бирема». Его тут же заверили, что британцы умеют чтить любые традиции. Насчет оплаты в скромных рублях поправок внесено не было, из чего Алекс сделал вывод, что нужная доплата будет происходить вне пределов Кклуба. Под занавес, когда уже начали выходить из переговорной комнаты, сэр Майкл жестом остановил Алекса и протянул ему пластиковый пакет:

— Это вам лично из Хельсинки, но с условием, чтобы он всегда находился при вас.

В пакете была коробочка, а в коробочке стукаческая «Моторола». Пару секунд Копылов озадаченно соображал, потом протянул коробочку с пакетом назад:

— Увы, такой телефон мне нужен для нештатной работы моего спецсотрудника. Насколько я знаю, мои перемещения можно контролировать и другим способом.

— А насколько этот сотрудник не болтлив?

— С этим будет все в порядке, — заверил Алекс, и пакет снова перешел в его руки.

Уже на следующий день «Моторола» была передана в ведение Зацепина.

— А что, товарищ майор, работа не пыльная, можно сказать, кабинетная, полная удивительных открытий и прозрений, — сдерживая смех, уламывал своего бывшего куратора-опекуна бессовестный малолетка.

— Ты за кого меня принимаешь?! — заартачился было он.

— За человека, тоскующего по авантюрным делам.

— Да не буду я этим заниматься! Хватит с тебя одного Стаса.

— МИ-6 ну очень хочет отследить тебя и твои перемещения в пространстве.

— Совсем не понимаешь, что они просекают все твои детские игры? И используют тебя в своих целях.

— Очень даже понимаю. Но ведь Свирид уже дал добро на твою службу в «Арго» — какие могут быть проблемы? Ты же сам когда-то рассказывал, что ни ЦРУ, ни МИ-6 никогда не применяют физические меры воздействия к русским шпионам, так же как и мы против них. Поэтому: да здравствует Большая игра. Шоу должно продолжаться.

— Как я теперь понимаю Стаса, мечтающего свернуть тебе шею, — отвечал «дядя Альберто».