Прорыв в Директорию Банкирши нарушил их штабной порядок.

— Ты мне срочно нужен на полчаса. Пойдем, пойдем. Великие дела подождут. — Она взяла его за руку и повела за собой. Он, смеясь, топал с ней почти в ногу.

Возле клуба на «Волге» их поджидал Захарыч. Сели и поехали. Впрочем, совсем недалеко, в большой магазин одежды и обуви.

— Хватит ходить в затрапезном виде, пора привыкать к новому статусу. Как говорит мой дорогой папочка, сейчас между народом и олигархами еще только противотанковый ров и можно его как-то проскочить, а через пять лет будет бездонная пропасть, которую пиплу уже ни за что не перепрыгнуть. Потом свой статус не наверстаешь.

(Надо будет с Жоркой эту мыслю осилить, решил он и перестал сопротивляться.)

Ни много ни мало она собиралась прикупить ему достойный продюсерский костюм. До сих пор на такое покушалась только Вера, да и то весьма деликатно. (В «Биреме» его не мажорный стиль принимался как должное: без спортивного авто, дорогого «Роллекса», навороченного мобильника.) Изумляла четкость и продуктивность ее действий. Выхватила со стойки сразу два костюма и всунула их ему в кабинку для переодевания. Оба костюма сидели нормально, выбор Сабина остановила на том, что потемней, вызвав его фирменную шутку: «Ну вот, будет теперь меня в чем в гроб укладывать». Две рубашки и два галстука она выбрала, даже не спрашивая его мнения. Потом то же самое повторилось в обувном отделе — две пары туфлей ушли в красивые магазинные пакеты.

— А трусы, майки, носки? — подначил он.

Все это было тут же куплено, тоже за ее счет, разумеется, причем сама определила все размеры.

Нагруженные пакетами, они вернулись в машину. Правда, до «Арго» пару кварталов не доехали, высадились у элитного дома и с пакетами направились к подъезду.

— Андрей Захарович, вы можете ехать. Он сам до клуба дойдет, — отпустила она водителя.

Алекс с любопытством ждал, чем это все закончится. Своими ключами Сабина открыла дверь подъезда, а затем и квартирную дверь на третьем этаже.

— Ну проходи, ты же почти муж, — подбадривала она его. — Только скажи, что тебе не нравится.

Квартира была почти копией его питерской Треххатки, но комнаты попросторней и с дизайнерским интерьером. (Этакий намек: вот какой должна быть настоящая Треххатка.)

Они прошли в спальню, Банкирша забрала у Алекса все приобретенные пакеты и бросила на двуспальную кровать:

— Или ты думал, что все это для твоей Директории?

Он, между прочим, ничего не думал, просто (как всегда, с активными дамами) дожидался дальнейшего развития событий.

— Ладно, выходим отсюда, чтобы ты не вздрагивал при виде постели. (Двадцать копеек ей за классную подколку.)

Осмотрели гостиную, кабинет, кухню-столовую, ванную. Все было в полной готовности к проживанию по высшему разряду.

— А ты, оказывается, вполне деловая, — похвалил он ее жилищный промысел и раздумывая, говорить ли ей, что его служебная квартира больше и представительней.

— Раз нравится, то с тебя девятьсот баксов.

— За костюм, что ли?

— Костюм — это мой подарок. За три месяца аренды квартиры. Или ты думал, что я буду обретаться в каком-то дохлом номере «Арго»?

— Но вообще-то мы с тобой ни до чего конкретного еще не договорились, — попробовал он юлить.

— Я тебе уже неделю как всучила брачный договор, раз ты его не стал исправлять, значит, принял как есть. (Четко же она его подловила.)

— Помимо договора были еще и другие условия, — напомнил он. — Ты восстанавливаешься в вузе и подыскиваешь себе место в моем окружении. Запомни такую вещь: укрощать меня — 25 процентов дела, 75 процентов — это укрощать мое окружение. Не охмуришь всю мою банду, ничего не будет и со мной.

— Значит, ты человек подневольный, а я-то думала…

— Отличное слово, именно так: под-не-воль-ный. На том стоим.

— Кстати, заявление на восстановление в пед уже подано, и я решила, что буду отвечать за твое вхождение в светскую питерскую и московскую жизнь. Тебе нужен собственный светский салон, я тебе его сделаю. Плати давай или просто денег жалко?

Красочно вздохнув, он полез за бумажником. Повезло, что девять «франклинов» были в наличии.

— Мороженое хочешь?

— Хочу.

Они прошли на кухню, и Сабина выложила на вазочки по порции мороженого.

— Мне тут по дороге в автобусе про тебя кое-что рассказали. Как ты целую банду наполовину пересадил, наполовину покалечил, наполовину в стрельцы взял. Было дело?

— Три половины — это новое слово в математике. И почему одну банду, весь криминал Питера под моей железной пятой. Но девушкам такое не рассказывают.

— Что, и потом не расскажешь?

— Потом тем более.

— Это почему же?

— Потому что обиженным девушкам свойственно беспредельно мстить своим любимым мужчинам. Боюсь, боюсь.

Она изучающе с минуту смотрела на него.

— Костюм сейчас наденешь или когда привыкнешь к мысли, что его надо надеть?

— Когда привыкну к мысли.

— Я другого и не ждала. Ну что, пара поцелуев — и можешь лететь белым лебедем.

Пару не пару, а полных десять поцелуйных минут прямо на кухне они провели точно. И это было классно. При этом — проклятая физиология — он возбудился как восьмиклассник. Сабина хохотала как безумная, когда он, отстранившись, двинулся к входной двери, слегка оттопырив зад. Слава богу, что еще не увязалась следом.

— Ну и обрел ты себе секс-геморрой! — приветствовал его возвращение в Директорию Хазин.

Лара улыбалась, но весьма криво. Владик просто смотрел завидущими глазами. Итоговый вариант пилота «Арго-ньюс» уже был полностью готов.

— Ты кормленный или только поенный? — поинтересовалась Скрипачка.

— Ведро водки и половину лошади, — попросил герой-многоженец.

Через двадцать минут официантка внесла в Директорию два подноса с разносолами, огненная вода тоже имелась в кабинетном баре, однако дринки наливали весьма умеренно. Лара по каким-то ей понятным деталям поняла, что ничего постельного у Банкирши «не срослось», и снова почувствовала себя королевой бала.

— Хорошо, но как-то провинциально, — оценил Алекс их газетные труды.

— Он еще смеет кривиться! — Жорка вскочил со стула и сорвал со стены шестопер с клевцом. — Сейчас порешим тебя — и ничего нам за это не будет.

— У меня непробиваемая защита есть! — Алекс прикрылся, схватив в охапку Лару.

— Пригни голову, я его по кумполу, по кумполу, — грозился младший князек.

Владик откуда-то извлек «мыльницу» и успел сделать два или три снимка.

— Кто вам только деньги платит, таким обормотам? — возмущалась довольная прилюдными «охапками» Лара.