— Я правда тебя не помню. Может… может, ты случайно меня с кем-то спутал? Всякое же случается, — её голос дрожал.

Она смотрела на меня широко раскрытыми, полными непонимания и надежды глазами. Наверное, точно с таким же взглядом все Высшие смотрят на последний предсмертный вдох побеждённого ими чудовища. В этот момент их не заботит агония врага, они с азартом предвкушают добычу, гадая, выпадет ли сейчас из остывающей туши редчайшая руна высокой орбиты или же капризная фортуна в очередной раз им не улыбнётся.

— Нет, — произнёс я медленно, с наслаждением наблюдая, как рушатся последние надежды девушки на спасение. — Никакой ошибки тут нет. Каюсь, я и сам не сразу тебя признал — время и эта дешёвая косметика неплохо поработали над твоим лицом. Но после того, как услышал твоё имя… Адалинда…

Я сделал глубокий вдох, изо всех сил унимая бешеное желание просто вогнать лезвие ножа ей под подбородок, по самую рукоять.

— Вот тогда-то я всё и вспомнил, — закончил я.

Это была чистая правда. Её имя послужило спусковым механизмом, который на несколько секунд погрузил меня в череду болезненных воспоминаний.

— Прости… — из глаз Адалинды покатились слёзы, прокладывая влажные дорожки по напудренным щекам. — Что бы я тебе ни сделала… что бы тогда ни произошло… прости. Пожалуйста, пощади!

— Не реви, — я снова её встряхнул. — Сказал же, что не трону, если не станешь чудить. Твоя жизнь в обмен на информацию — честная, а главное, с учётом всех обстоятельств, это очень щедрая с моей стороны сделка.

— Я всё расскажу. Всё, что знаю, клянусь!

— Хорошо. Тогда начни с самого интересного, как именно ты выжила?

— Выжила? — она захлопала ресницами, изображая искреннее непонимание.

— Да. Каким таким чудом эльфы тебя пощадили?

— Ты… ты… — и вот в этот миг до неё, наконец, дошло.

Она меня узнала и, судя по перекошенному лицу, осознала что сегодняшний день, без всяких сомнений худший в её никчёмной жизни. И, скорее всего, он же окажется для неё последним.

— Я, — подтвердил я её догадку, криво улыбаясь ей прямо в лицо.

— Ты… из Зергшама… — выдохнула она, и в этом шёпоте было столько ужаса, словно она увидела ожившего мертвеца.

— Совсем жить надоело? — я едва заметно довернул нож, ровно настолько, чтобы не прирезать эту дрянь раньше времени и ощутимо надавил лезвием на гортань.

Девушка захрипела, не в силах сделать даже крошечный вдох. Глаза её начали наливаться кровью.

Адалинда была женщиной Сторна, который сперва пообещал нам с братом свободу, а после хладнокровно предал.

Эта девка была там, за стеной Зергшама, когда контрабандисты провели нас через вонючие канализационные тоннели во внутренние земли. Я запомнил как она улыбалась, наблюдая как нас заковывают в кандалы.

Но куда сильнее мне запомнилось как, прежде чем я успел проклясть её и выродков, предавших нас, эльфы пленили и их самих. О да, крики её любовника и зарёванное лицо этой суки в тот короткий миг подарили мне удовольствие.

Потому, наверное, я и не узнал её сразу при встрече. Для меня эта девица была уже давно мертва. Как и все остальные. Потому её облик оказался вычеркнут из памяти.

Но вот эта тварь стоит прямо передо мной. Я чувствую тепло её кожи, ощущаю мелкую дрожь, пробегающую по телу и вдыхаю приятный сладковато-пряный аромат духов.

В то, что она сумела сбежать я бы не поверил ни при каких обстоятельствах. Из лап остроухих ублюдков не сумели вырваться даже те из наших парней, что даже без сциллы, благодаря одной лишь ловкости и смекалке, имели все шансы освежевать орка в схватке один на один.

— Всё на что ты способна — это торговать собой. Вот только для эльфов ты не красивее обычной свиньи. Так что вряд ли тебе предоставился шанс раздвинуть перед одним из них ноги в обмен на свободу. Потому повторю свой вопрос. Почему тебя пощадили?

— Сторн… — выдавила она из себя. — Он договорился.

Я улыбнулся.

Спрашивать о сути договора не имело смысла. И без того становилось очевидно, что именно выродок предложил эльфам. Он обещал им новую поставку рабов.

Адалинда прочла в моём взгляде нечто неотвратимое, что все её мысли юлить мгновенно испарились. Она заговорила быстро, захлёбываясь словами, стараясь вывалить как можно больше информации, пока мой нож не закончил этот разговор.

— Мы больше никого… клянусь всеми забытыми богами, ни единой души! — её голос сорвался на хрип, когда я чуть сильнее вжал сталь в шею.

— И что же, выходит, вас просто так отпустили? Решили проявить милосердие к паре никчёмных контрабандистов? — я недобро прищурился. — Я, по-твоему, совсем дурак, который из ума выжил, Адалинда?

— Нет, Сторн наобещал им привести много новых рабов, но как только эльфы ушли…

— Эльфы не настолько глупы, чтобы просто поверить на слово человеку, — отрезал я с нарастающим раздражением.

— Остался чародей, — прошептала она, едва шевеля губами. — Альвэ в изумрудных одеждах. Он должен был проследить, чтобы мы не нарушили данное слово. Когда отряд остроухих ушёл и мы остались с ним наедине… Сторн рискнул. Он предложил ему новую сделку. Он обещал отвести эльфа к своему тайнику, где была спрятана одна редкая руна.

— Руна? — я непроизвольно ослабил хватку, удивлённо приподняв бровь.

— Да, руна… — она закивала.

— Если ты сейчас выдумываешь сказку, чтобы прожить ещё одну лишнюю минуту, я точно отрежу тебе твой паршивый язык.

— Я не вру! Клянусь кровью! — её глаза лихорадочно блестели.

— Откуда у мелкой сошки вроде Сторна могла взяться руна?

— Я не знаю, откуда он её взял! — почти выкрикнула она, тут же сжавшись. — Он никогда не говорил. Просто сказал, что у него имеется некая страховка на крайний случай. Видимо речь шла про руну.

Я молчал, глядя в её перепуганное лицо.

— Хорошо. Продолжай. Но если я поймаю тебя на лжи, ты будешь молить о смерти…

Девушка усмехнулась:

— Эльф сказал точно так же. Слово в слово. После того, как Сторн во всех красках описал ему внешний вид рунной сферы, остроухий чародей преобразился. Клянусь, его глаза стали похожи на два куска льда. Он поклялся перед взором Великого лесного духа, что если слова человека — правда, он дарует нам свободу и позволит уйти на все четыре стороны. Но если же мы надумали ему врать… — она замолчала на мгновение. — То будем молить о смерти, потому что сперва он сдерёт с нас кожу, затем…

— Угрозы эльфа мне безразличны, — прервал я Адалинду. — Говори, что было дальше. Как Сторн сумел его убить?

— Нет. Сторн не убил эльфа. Он действительно привёл нас к старому дубу у Чёрного ручья. Там, в корнях, был тайник. Альвэ забрал руну и… просто ушёл. Даже не обернулся. Правда, напоследок бросил, что нам лучше убраться так далеко, как только смогут унести ноги. Иначе, если он встретит нас снова, его клятва больше не будет иметь силы.

— Понятно.

— Сама не понимаю, почему он действительно сдержал слово, — пробормотала она, потирая шею. — Мог же просто прикончить нас и забрать руну.

— Не твоего ума дело.

Я не собирался объяснять ей, что таким образом эльф хотел повысить ценность руны для своей сциллы. Как любил повторять мой учитель Зуг’Гал, сцилла — это не просто инструмент, а нечто, обладающее своим сознанием. Она всё слышит нашими ушами и всё видит нашими глазами.

Если бы чародей просто убил их и забрал руну, сцилла сочла бы это мелкой кражей. Потому остроухий решил «заплатить» за новую руну предательством, чтобы сцилла не сочла, что та досталась ему слишком легко. Сцилла любит жертвы. Она насыщается не только энергией, но и смыслом поступков хозяина.

— Продолжай. Что было после того, как вы разошлись с остроухим?

Тут действительно было над чем подумать. Внутри меня боролись два чувства: холодная ярость от того, что Сторн всё ещё дышит, и странное, почти предвкушающее удовлетворение. Судьба давала мне шанс не просто узнать о его смерти, а лично закрыть этот счёт.

— Мы направились в Бурсум. Хоть это и ближайший город к Зергшаму, но до него почти полторы луны пешего хода.

— Бурсум… Бурсум… — пробормотал я, восстанавливая в памяти карту тех земель. — Город крыс и дешёвого эля. Но вы там не остались. Как же тебя занесло сюда, в ничейные земли?

Адалинда тяжело вздохнула, и в её взгляде мелькнула тень искренней досады. Ей явно было тошно вспоминать о произошедшем.

— До города мы так и не дошли. Встретили по пути знакомого перекупщика. Тот сообщил, что в Бурсум вернулся какой-то важный тип. Я не знаю имени, но из их разговора поняла одно, что Сторн задолжал этому человеку, и задолжал очень немало. Поэтому, когда перекупщик скрылся из вида, мы развернулись и пошли на юг, не доходя до городских ворот.

— Ну да, — я криво усмехнулся. — Туда, где спишут все прежние долги.

— Да. В ничейные земли, — подтвердила она, и в её голосе зазвучала горькая обида. — Но спустя три седмицы эти козлы меня просто бросили.

— Бросили? — я не смог сдержать улыбки, но тут же спохватился. — Козлы? Значит, Сторн был не один?

— Конечно, — кивнула она, не заметив перемены в моём настроении. — Арди был с нами с самого начала.

— Положим, я понимаю, зачем Сторн спасал свою подстилку, — честно признался я. — С твоим миловидным личиком доверчивых дурачков окучивать куда проще, чем его рожей. Но на кой-чёрт ему вытаскивать Арди?

— Он же брат Сторна. Родной брат.

— Брат?.. — я замер.

Внутри меня всё затрепетало.

— Ты знаешь, где эти двое сейчас? Где мне их найти?

— Да, они здесь, в Сольге. Поселились в старом квартале у кожевенных мастерских. Я могу тебя отвести к ним! Хоть даже прямо сейчас! Только убери нож, прошу тебя…

Я посмотрел на неё с благодарностью.

Видимо, боги действительно решили, что время расплаты пришло. Иначе сложно было бы объяснить такое невероятное, почти невозможное совпадение. Встретить её здесь, в этом гнилом месте — это настоящий подарок судьбы.

— Я ведь правда… я была там, да, — затараторила Адалинда, почувствовав мою заминку. — Смеялась, когда вас вязали… Дура я была, глупая, жизни ещё не знала! Признаю! Но на моих руках нет ничьей крови, понимаешь? Я никого не убивала. Я всего лишь…

Я приподнял бровь и хмыкнул, глядя на её слёзы, которые больше не вызывали во мне ничего, кроме брезгливости.

— Ну да, ну да. Просто была рядом, — произнёс я, убирая нож за пояс. — И сегодня вы, конечно же, мне вредить совсем не собирались.

Я отступил на пару шагов. Адалинда облегчённо выдохнула, на её лице начала расцветать слабая улыбка. Она уже поверила, что выкупила свою жизнь.

В этот момент я закрыл глаза на долю секунды и призвал сциллу.

— Ты… ты Высший? — в её голосе смешались восторг и новый, ещё более глубокий ужас. Это было последнее, что она успела спросить.

Вместо ответа я просто вскинул руку и костяная спица пробила ей голову. Глаза Адалинды мгновенно остекленели. Она не успела даже вскрикнуть. Девушка, как тряпичная кукла, бесшумно сползла по грязной стене на пол.

Развернувшись, направил руку на лежавшую неподалёку без сознания змеедеву. С моей ладони сорвался ещё один шип.

В иной ситуации я, возможно, оставил бы их в живых.

Но сейчас это было бы непозволительной глупостью.

Если Адалинда не соврала и братья действительно обосновались в этом городе у кожевенных мастерских, я найду их и без её сомнительной помощи — Сольг не такой уж огромный город. Соваться же к Сторну и Арди сразу, без разведки и тщательной подготовки, было бы верхом безрассудства.

Потому свидетели должны умереть. Иначе стоило этой дряни почуять свободу, и она тут же побежала бы к своим бывшим покровителям, чтобы за пару серебряных орлов продать информацию о появившемся призраке из прошлого, желающего отомстить.

Результатом встречи я остался доволен.

Одно плохо — от трупов избавиться не получилось.

Не зная местности, таскаться с телами в поисках канализационного люка было бы опрометчиво вдвойне. Потому я ограничился тем, что затащил обоих чуть глубже в проулок и присыпал мусором, которого там хватало.

Повезёт, если только утром кто-нибудь из местных сунется в этот угол. А сунутся обязательно, в том никаких сомнений. В трущобах проулки не пустуют, а значит тела гарантированно найдут.

Тогда же промелькнула крамольная мысль избавиться от улик, открыв проход в теневое измерение. Но я быстренько отмёл этот вариант, потому что только возможного появления озлобленной Плети мне здесь и не хватало. Не имея уверенности, что с «той стороны» придут сумеречные волки, пришлось оставить всё как есть.

Прежде чем уйти, осмотрелся. Как ни крути, а сработал я очень грязно.

А значит если стража не закроет глаза на пару мёртвых девок и начнёт расследование, то имелась немалая вероятность, что им удастся выйти на меня.

В таверну вернулся в не лучшем расположении духа.

Не из-за самих смертей — с этим у меня всё было в порядке, а из-за следов. Свидетелей хватало. Я не переживал из-за подельников, продолжавших меня ждать где-то возле купален, те вряд ли станут сотрудничать со стражниками. Но помимо них были ещё хозяин таверны и другие выпивохи в зале, которые видели, как я уходил вместе с девушками.

Впрочем, я заранее предполагал возможность подобного развития ситуации, потому и убил девушек именно таким образом. Вместо того, чтобы просто прирезать, немного разрядил свою руну «плоти», истратив два выстрела.

Даже дураку станет понятно, что убили их рунной магией. А какой из меня Высший? Стихия «тени» надёжно скрывает ртутный блеск моих зрачков. Следовательно и спроса с меня быть не может.

Тем не менее, общаться со стражей всё равно не хотелось. Шумиха была совершенно ни к чему. Да и старик мне это припоминать едва ли не до нового вторжения Легиона демонов будет. С него станется.

Но у богов были свои соображения на этот счёт.

Вернувшись в таверну, я купил пива и сушёной рыбы с икрой и поднялся в наш номер.

Только-только я начал наслаждаться долгожданной тишиной, потягивая на удивление оказавшееся не таким плохим пиво, как в дверь требовательно забарабанили. На раздумья о том, кто это может быть, не оставалось времени. Поэтому я поспешил поскорее открыть, пока визитёры не сорвали дверь с петель.

Где-то в самой глубине души я, конечно, догадывался, что это явились именно по мою душу. Предчувствие, отточенное за многие луны жизни с гоблинами, редко подводило, хотя в мыслях всё ещё копошился неприятный червячок сомнений. Слишком уж быстро на меня вышли. Даже если кто-то из свидетелей донёс страже, такая оперативность выглядела почти сверхъестественной.

Открыв дверь, я увидел вращающуюся перед крысолюдом сциллу, напротив которой в воздухе застыли три каменных шипа, направленных прямо мне в лицо.

Не совершая резких движений, я примирительно поднял руки, позволяя двум другим стражникам, оказавшимся орком и человеком, надеть на моё правое запястье блокиратор, подавляющий сциллу. Одним блокиратором они не ограничились, добавив к нему вполне обычные, окованные железом колодки.

Опешивший поначалу Арах наконец вернул дар речи:

— По какому праву, нэк?

Крысолюд, не сводя с меня ледяного взгляда, лишь мельком смерил гоблина презрительным, полным брезгливости взглядом, словно увидел на полу грязное насекомое.

— Этот тип подозревается в двойном убийстве, — процедил он сквозь зубы.

И, не дожидаясь новых вопросов или возражений со стороны Полуухого, крысюк коротко кивнул своим мордоворотам. Те, не церемонясь, подхватили меня под локти и буквально выволокли из номера.

Оказалось, я всё-таки не учёл одну крайне важную деталь. Не столь критичную, чтобы рвать на голове волосы, но всё же очень весомую.

— Говорю же, — продолжал я общение со стражей, уже сидя на табурете в личном кабинете крысолюда. — Нечего мне больше добавить. Из таверны вышел с ними вместе, да, я и не отрицаю. Но потом…

Не менее получаса мне приходилось повторять одно и то же, настаивая, что на момент расставания обе девушки были целы и невредимы, и я не имею ни малейшего понятия кто лишил их жизни.

— Думаешь, я поверю, что ты вдруг передумал с ними «отдыхать», после чего вы просто распрощались и разошлись?

Я лишь пожал плечами.

— Сами же сказали, что их убил Высший. А мои глаза не бликуют и не светятся. Так что не важно поверите вы в остальное или нет.

— Я такого не говорил, — ощерился он.

— Как же, если…

— Я сказал, что их убили при помощи рунной магии. Да, ты не Высший, — он выставил перед собой ладонь, не давая мне ответить, — но зато у тебя есть артефактный меч.