Арах, вводя меня в текущий курс дел по пути в наше новое прибежище, мимоходом обмолвился, что для города мы всего лишь троица новоприбывших бродяг.

Бродяг!

То есть какие-то деньги у нас, конечно, имелись, но, говоря по существу, это были лишь жалкие слёзы. А за трофейное гномье снаряжение, учитывая близость Чёрного замка и наличие их собственного анклава прямо внутри городских стен, перекупщики предложили бы сущие гроши. Пришлось бы отдавать ценный товар за бесценок, сильно ниже реальной стоимости.

Так вот, суть в том, что если добавить к нашей откровенной нищете ещё и неизбежные проблемы с подгорным народом, становилось предельно ясно, что в Сольге мы надолго не задержимся. Оно и не удивительно после всего случившегося.

— Совету нужно, чтобы мы по какой-то причине остались в городе, — произнёс я, возвращаясь из своих мыслей к сидящему напротив шаману.

— Молодец! — старик несколько раз хлопнул в ладоши, и на его зелёной морде расплылась довольная ухмылка. — Если бы тебя ещё не приходилось постоянно носом тыкать в очевидное, то всё было бы совсем безупречно, нэк. Но и так вышло довольно неплохо. Ты подметил главное и смог сделать правильный вывод.

— Благодарю, наставник, — спокойно кивнул я, делая глоток из своей чаши.

— Ещё чем-то порадуешь своего старика? — жёлтые глаза Зуг’Гала хитро сузились, впиваясь в меня пронзительным взглядом.

Я снова задумался. Не слишком долго — общая картина в голове уже сложилась, но некоторые критические детали всё ещё требовали более тщательной и глубокой оценки. Логика подсказывала, что у здешних правителей не случается внезапных порывов благодарности и их щедрость продиктована иными причинами.

— Нас собираются использовать как разменную монету в большой игре? — озвучил я очередную догадку.

— Есть такая вероятность, — охотно согласился шаман, мерно покачивая головой. — И я бы даже сказал, Менос, что такова вероятность весьма и весьма высока. С умыслом или без оного, но та парочка гномов, что так яростно пыталась осудить тебя на смерть во время суда, в итоге выложила Совету абсолютно всё без утайки. Уж поверь мне, у города имеются специалисты, умеющие быстро развязывать языки даже таким упрямцам, как бородачи, нэк. Так что Сольгу теперь доподлинно известно обо всём, что с нами произошло внутри горы. Смекаешь, к чему я клоню?

— Вы же говорите не только про побег из камеры и гору трупов? — уточнил я, хотя уже догадывался, что тот ответит.

— Добавь сюда, замечу, отнюдь не беспочвенные подозрения в уничтожении отряда, с которым мы так удачно разобрались с помощью химеры, и для города наша ценность резко возрастает. Вот только эта самая «ценность» лично нам с тобой не сулит вообще ничего хорошего, нэк.

— Думаете, за нами теперь станут следить?

— Разумеется, нэк, — фыркнул гоблин, словно я сморозил глупость. — Без вариантов, Менос. Просто так взять и выдать нас гномам у них не получится. Никто в Совете подобного даже предлагать не станет, чтобы не подставиться перед другими фракциями и не потерять лицо. Но!

Старик назидательно поднял тонкий указательный палец к потолку.

— Стоит тебе только влипнуть в очередные неприятности и дать ищейкам Совета хотя бы крохотный повод, они тут же им воспользуются, чтобы изящно использовать в своих интересах.

— Намекаете, чтобы я отложил свою месть Сторну и его брату? — внутри меня шевельнулась злость.

— Тцц… — раздражённо цыкнул и покачал головой старик, недовольно сморщив нос. — Менос, стоит тебе только начать злиться, как ты моментально тупеешь, нэк. Из тебя словно все мозги выветриваются.

— А как ещё мне, по-вашему, реагировать?

— Я не говорю, что ты должен полностью отказаться от мести, — терпеливо, словно несмышлёному ребёнку, принялся разъяснять шаман. — Я лишь напоминаю, что теперь каждое твоё действие на улицах этого города может, нет, гарантированно будет иметь куда более значительные и долгоиграющие последствия, нэк. Тебе нельзя подставляться и терять бдительность.

— Тогда что мне делать? — вздохнул я, чувствуя, как глухое раздражение уступает место усталости. — Скажите уже прямо, без ваших шаманских загадок.

— Не плоди трупы, Менос. Ты в первый же день в этом городе умудрился организовать сразу два. И хотя на суде тебя официально признали непричастным к их гибели, это вовсе не значит, что смерть тех несчастных самок в переулке Совет больше никак не связывает с твоим именем. Надеюсь, сейчас я выразился достаточно «прямо» и никаких дополнительных уточнений тебе не требуется?

— А как мне тогда с ними поступить⁈ — в сердцах воскликнул я, теряя контроль. — Найти братьев, пожурить и просто погрозить пальцем, чтобы они больше так не делали⁈ Вот только это не вернёт моего брата к жизни!

Резко взмахнув рукой, я случайно задел стоявшую на краю чашку и опрокинул её.

Старик даже бровью не повёл на мою вспышку. Он лишь хладнокровно переставил свою собственную посуду чуть в сторону, освобождая место под растекающееся по доскам тёмное пятно от пролитого мной травяного настоя.

— Делай что хочешь, нэк, — Зуг’Гал медленно поднялся на ноги и с сухим стуком рассерженно задвинул табурет глубоко под стол. — Это твоё дело и твоя кровь. Но чтобы после твоих прогулок городские стражники больше не находили в канавах свежие трупы. Как именно ты будешь от них избавляться и куда прятать… мне абсолютно плевать.

— Я вас услышал, учитель.

Старик, как и всегда, в своём репертуаре, делает вид, что заботится обо мне, но на деле он печётся только о своих интересах.

— Куда пошёл? — донеслось мне в спину.

— Я вам ещё зачем-то нужен? — как можно более равнодушно осведомился я, снова обернувшись к гоблину.

— Очень хороший вопрос, Менос. Уж поверь, чем дальше, тем чаще я задаю его самому себе. Нужен ли мне такой ученик, нэк? И буду с тобой откровенен, всё чаще чаша весов склоняется к тому чтобы ответить «нет». Но пока что…

Наставник повторным, уже более резким жестом велел мне вернуться и сесть обратно за стол.

Я совершенно не горел желанием продолжать этот разговор, но, немного помедлив, всё-таки подчинился и опустился на табурет. Хотя внутри бушевала настоящая буря и безумно хотелось наконец-то высказать старому гоблину всё, что накопилось в душе за эти долгие полтора цикла, но я сдержал этот порыв.

Я слишком хорошо понимал, что во многом ушлый шаман прав. Прав хотя бы даже в оценке этой слепой, распирающей меня сейчас злости, которая мешала трезво смотреть на вещи.

Рассориться, наговорить друг другу гадостей, хлопнуть дверью и разойтись в разные стороны — проще простого, дело одной минуты. Но что мне делать потом?

Да, за время проведённое в Ковенанте я стал несомненно сильнее. Мне удалось совершить качественный скачок и освоить совершенно новый, недоступный мне ранее уровень контроля стихии «тени». У гоблинов я научился действовать тоньше и опаснее.

Однако, если отбросить уязвлённую гордость и взглянуть на суровую реальность объективно, этого всё ещё было ничтожно мало. Мой текущий навык вовсе не тот уровень мастерства, с которым можно без оглядки на знания Зуг’Гала отправиться в самостоятельное плавание. Без его подсказок, покровительства и защиты я рисковал быстро сложить голову в первом же серьёзном столкновении с настоящими Высшими.

— Это правильно, что решил промолчать, нэк.

От прозорливого гоблина не укрылось даже это. Что ещё раз подтверждает, что мне пока рано уходить.

— Так что вы хотели? — я поставил локти на столешницу, сплёл пальцы в замок и подпёр ими подбородок.

— Обсудить это, — он швырнул на стол тот самый лист бумаги, который я ему передал всего несколько минут назад и о котором уже благополучно забыл. — Что собираешься делать?

Чёрт!

Я ведь так и не ознакомился с главным содержимым.

Зуг’Гал лишь ехидно хохотнул, когда я лихорадочно схватил листок, развернул его обратно и принялся жадно вчитываться в текст, оставленный городским мастером над артефактами.

Там, сразу за строками о непричастности к убийству девиц, начиналось то, ради чего старик заставил меня сидеть в камере лишние дни. Подробное описание подлинной природы моего меча. То, что скрывали руны, пульсирующие тусклым голубоватым светом.

Я перевёл взгляд со свитка на клинок, мирно покоящийся в ножнах. Из узкой щели устья по-прежнему пробивалось едва заметное, призрачное свечение. Теперь оно уже не казалось мне признаком благословения старых мастеров. Скорее, это походило на голодный прищур паразита, затаившегося в ожидании плотного обеда. Каждый рунический знак на лезвии, как выяснилось, был не элементом атакующего плетения, а крошечным, но весьма ненасытным ртом.

Мастер над артефактами, изучивший мой клинок пришёл к выводу, что тот питается силой своего хозяина.

— Жизненной силой, нэк! — тут же поправил меня старый гоблин. — Не магическим резервом, не эфиром из рунного сердца и даже не твоей «тенью».

Суть скрытого свойства, которое городской мастер над артефактами расписал на целую страницу, оказалась пугающе простой и одновременно изощрённой. Клинок был создан для бескомпромиссного боя с превосходящим силой противником. Он непрерывно анализировал плотность чужой магии во время столкновения. И если лезвие натыкалось на глухую защиту — будь то рунный щит Высшего гнома или костяная броня порождения скверны, которую я не мог пробить собственными силами, тогда артефакт начинал действовать. Он попросту открывал скрытый шлюз и начинал качать жизненную силу из моего тела, мгновенно преобразуя её в чистую магическую энергию.

С одной стороны, вроде бы и хорошо. Самый настоящий козырь против любого бронированного ублюдка, способный превратить обычный выпад в фатальный для врага удар. Но с другой… этот эффект не регулировался.

Вообще никак.

Меч не собирался спрашивать у меня разрешения, не выдавал предупреждений и не имел предохранителей. Он действовал как слепой исполнитель. Есть преграда и нужно её уничтожить, а цена не имеет значения. А значит, в любой момент схватки этот кусок стали мог потянуть лишнее, выпив меня досуха в самый неподходящий миг.

Убить то он меня не убьёт, но…

— Что толку, если ты пробьёшься сквозь чужую защиту и тут же упадёшь перед врагом на колени без сил, нэк? — снова высказался учитель. — Ну, расколешь ты гному его рунный барьер. А дальше-то что? Бородач просто добьёт тебя, как младенца, даже не прибегая к магии. Для него это будет не бой, а казнь калеки.

Можно, конечно, было пойти иным путём. Артефактор указал в свитке, что клинок поддаётся предварительной зарядке. Собственно, то самое голубое мерцание рунической вязи как раз и отображало накопленный уровень энергии, полученный им во время недавней резни у подземелья. Меч «наелся» заёмной силы, пока я пластал орка. Вот только внутреннее вместилище этих рунных знаков, по заверению мастера, было ничтожно мало.

Это всё равно что искренне надеяться, что для многодневного перехода через выжженную солнцепеком пустыню тебе с лихвой хватит воды, набранной в крошечный напёрсток. Столкнись я с кем-то уровня лидера Хранителей один на один, этот внутренний запас испарился бы за первые секунды плотного обмена ударами. А дальше лезвие без промедления запустило бы лапу в мой собственный резерв.

— Так что игрушка тебе досталась с подвохом, Менос, — Зуг’Гал криво оскалился, явно довольный тем, как быстро с меня слетела спесь. — Красивая, острая, но жрёт своего хозяина с огромным аппетитом, нэк.

— И как мне её контролировать? — я поднял голову от листка, чувствуя, как к горлу подступает горький привкус разочарования. — Должен же быть способ заблокировать этот отток. Прежний владелец ведь как-то им пользовался?

— Прежний владелец, судя по всему, был гномом и скорее всего Высшим, возможно даже с упором на стихию «плоти» или просто обладал рунным сердцем исполинского объёма, — хмыкнул гоблин, возвращаясь к своей чаше. — Для такого перелив пары капель жизненной силы ради сокрушительного удара — пустяк, лёгкое головокружение. А для тебя, обычного человека без нормального источника внутри — это почти что смертный приговор. Ты для этого меча не господин, а…

Я аккуратно положил листок на стол и провёл пальцами по шершавой коже ножен.

Мой новый уровень контроля «тени», которым я так гордился ещё полчаса назад, никак не защищал от физического истощения.

— Не хмурься, нэк, — Зуг’Гал неожиданно прервал мои мрачные размышления, с глухим стуком опустив пустую чашу на столешницу. — Шаман Тлеющего Черепа тоже думал, что Плеть сделает его непобедимым, а в итоге, чтобы спастись от тех, на кого охотился, нырнул в изнанку мира с обрубками вместо хвостов скверны.

Гоблин медленно поднялся, и в его жёлтых глазах снова вспыхнули те самые прозорливые искорки, которые всегда появлялись, когда у старого пройдохи имелось решение.

— Предмет дарит силу хозяину не самим фактом твоего обладания им, а тем, как именно он им распорядится. Понимаешь, нет?

— Кажется, да. В запасах жизненной силы мне с гномами не тягаться. Клинок мне попросту не подходит. Но это не делает его менее дорогим артефактом.

— Главное не продешевить при продаже, нэк. Потому бумагу с заключением мастера над артефактами не потеряй.

— Думаю предложить оркам купить меч.

— В целом не лишено смысла. По «живучести» они если и не превосходят гномов, то уж точно им не уступают. Клинок должен их заинтересовать, нэк.

— Тоже так считаю.

— К тому же, — старик хитро прищурился, и на его губах заиграла плотоядная ухмылка, — после того, что рассказал Гулард про доспехи их героини, серокожие не откажутся в отместку завладеть гномьим наследием. А твой клинок идеально для этого подходит. Для них это будет не просто покупка, а знак того, что духи предков ведут их к отмщению.

— И они будут за это очень благодарны, — я невольно улыбнулся, оценив, как изящно Зуг’Гал перевёл мою спонтанную идею в плоскость чистой гоблинской выгоды. Меч, который ещё минуту назад казался бесполезным для меня паразитом, вдруг превратился в идеальный инструмент для выкачивания золота.

— Только не вздумай соваться к ним сам, — шаман снова уселся на табурет и требовательно постучал длинным когтем по столу.

Я аккуратно сложил свиток мастера и спрятал его за пазуху:

— Предлагаете действовать через вашего знакомого в Квартале Костров?

— Всё верно, — удовлетворённо крякнул гоблин. — Мой приятель пустит правильный слух среди рубак. Пусть орки сами начнут искать с нами встречи. Когда покупатель бегает за продавцом, цена растёт сама собой, нэк.

— Вы ведь сейчас говорите не про золото, наставник? — я прищурился, пытаясь на ходу разгадать очередной слой замысла старика. — Надеетесь, что у нас получится обменять этот артефакт на другой? На что-то более подходящее мне?

— Само собой, не про золото, — хмыкнул тот. — Но и на обмен можешь не надеяться. Зато в уплату за клинок мы сможем получить кое-что куда более весомое и ценное — искреннюю благодарность и, что важнее всего, чувство долга серокожих перед нами. Пойми, среди тех, кто рано или поздно начнёт договариваться и налаживать дружеские отношения с гномами орков точно не будет. Уж точно не после того, что вскрылось, нэк. Но это не значит, что серокожие просто так вступятся за нас, когда некто из Совета решит нас использовать.

— А так их анклав нас поддержит в случае необходимости.

— Верно. Будешь? — шаман кивнул и выложил на стол передо мной несколько сушёных личинок каменных ос.

— Спасибо, я не голоден, — отказался я от угощения.

— Зря, — старик сгрёб их обратно и сразу закинул себе в рот. — Перед сушкой их седмицу вымачивали в ромашковом настое. Объедение, нэк. И нервы успокаивает, — добавил он, хрустя сушёными тельцами насекомых с таким видом, будто это был изысканный деликатес, поданный к королевскому столу. — Тебе бы сейчас как раз не помешало.

— Я и так спокоен, учитель.

— Останавливать тебя не стану, но ты бы поучился скрывать свою жажду убийства, Менос. Желаю хорошей охоты, ученик.