Дверь в конце коридора отворилась со знакомым, раздражающим скрежетом, который эхом разнёсся по этажу.

Я даже не повернул головы, продолжая неподвижно сидеть в углу своей камеры.

Но в этот раз шаги, последовавшие за этим, заставили меня насторожиться. Размеренный стук подкованных железом сапог перемежался с характерным, едва слышным шарканьем и отчётливым цоканьем копыта по граниту.

Старик пришёл. А вместе с ним и Полуухий.

Я прервал медитацию и медленно поднял глаза, сквозь частокол железных прутьев разглядывая приближающихся гоблинов. Зуг’Гал, как обычно, шёл сгорбившись, натянув глубокий капюшон своего поношенного балахона почти до самого носа. Но не наставник привлёк моё внимание. Чуть позади него, едва ли не приплясывая от нетерпения, плёлся Арах.

И по тому, насколько счастливым и сияющим выглядел Полуухий, я мгновенно понял — мои дела плохи. Из рук вон плохо.

Казалось бы, ещё совсем недавно там, на дне каменного колодца, я совершил невозможное. Я сумел перевернуть ситуацию с ног на голову, и буквально обернул всё против гномов, оборвав их попытку избавиться от меня и заодно загнать орков в долги.

Мне казалось, что я победил, но сейчас глядя на рожу второго ученика, вся моя уверенность вмиг испарилась.

Полуухий лыбился так, словно прямо сейчас в его когтистых лапах находилась легендарная руна девятой орбиты, способная сокрушать города. Но само собой, этого не могло случиться. Ни сейчас, ни когда-нибудь после. А значит, его чрезмерно, просто до умопомрачения радовало что-то иное. И это «что-то» могло быть связано только со мной.

На ум приходила лишь одна, самая очевидная и пугающая новость. Меня казнят.

Учитывая, что этот гоблин каждой частичкой своей мелочной, тёмной душонки ненавидел меня, завидовал и втайне желал мне скорой и мучительной смерти, его ликование было абсолютно оправданным. Похоже, я всё-таки отбегался.

Неужели гномы даже в патовой для себя ситуации смогли выкрутиться? Но как?

Собственно, а что меня так удивило?

Гномы — ребята далеко не бедные, за ними стоят богатейшие рудники и кузнечные цеха. Подгорные мастера могут, если прижмёт, выкатить такую колоссальную гору золота и редких камней в качестве отступных, что перед её блеском не устоит никто. Даже правдоруб драконид Адаль Асим Кадха, несмотря на всю свою грозную принципиальность, согласится закрыть глаза и позволит нарушить закон.

Старик остановился напротив решётки, сложив руки на груди. Я обречённо вздохнул, заставил себя подняться на ноги и подошёл ближе.

— Меня казнят, да? — глухо спросил я у старика, прямо взглянув в черноту под капюшоном.

— Что⁈ — опешил Зуг’Гал, и его челюсть даже слегка отвисла от неожиданности.

На секунду в коридоре воцарилась тишина.

Я молча кивком указал на Полуухого.

— По всей видимости сбылась его заветная мечта. Он вновь станет вашим единственным учеником.

Шаман перевёл взгляд на стоявшего рядом второго ученика. Взглянув на улыбающегося Араха, старик цыкнул. Его рука взметнулась и он влепил Полуухому звучный подзатыльник.

Удар вышел смачным — Арах аж присел, ухватившись за макушку обеими руками, а его улыбка вмиг превратилась в плаксивую гримасу.

— Хватит скалиться, дурень, нэк! — рявкнул на него Зуг’Гал, после чего снова повернулся ко мне и раздражённо фыркнул. — Казнят его, ишь, чего удумал!

— Так ведь с суда уже два прошло, а меня так и держат взаперти, — пожаловался я. — А тут ещё и этот зубоскалит.

— Согласен, — кивнул старик. — Для тебя всё выглядит несколько неоднозначно, что не может не наталкивать на самые мрачные мысли. Но поводов для беспокойства нет. После того, что ты там устроил, весь город стоит на ушах.

— Сильно пошатнулись позиции гномов?

— Пошатнулись, нэк? — шаман откинул капюшон и уставился на меня янтарными глазами. — Менос, ты фактически доказал, что для сокрытия истинных причин потери части своих подземных владений, гномы убивали отряды проходчиков, посылаемые Сольгом им в помощь. Пошатнулись… пффф… к сегодняшнему утру гномий анклав уже прекратил своё существование.

— Ничего себе, — удивился я.

Усмехнулся учитель.

— Не выкрутились гномы. Даже их хвалёное золото в этот раз не помогло, да и не могло помочь.

Оказалось, своими подозрениями я лишь подлил масло в давно уже затухший костёр. Но упоминание доспеха серокожей воительницы послужило той самой искрой, что вновь разожгла его пламя с новой силой.

Мало-помалу перебранка между мною и гномами всё нарастала, и в неё постепенно втянулись представители вообще всех фракций. Даже крысолюд Морвик отступил от обязанностей стража и припомнил, что два больших отряда его сородичей тоже не вернулись из подземелий.

— Ты задал очень правильный и единственно верный вопрос, ученик. Как так получилось, что никто кроме гномов не видел тот самый «ужас», вырвавшийся из недр? Почему представители других рас всегда «героически» погибали, сталкиваясь с ним, а те кто благополучно возвращались на поверхность никого и ничего кроме огромного разнообразия обычных тварей не встречали?

— Повезло, что мне поверили.

— Дело вовсе не в везении, — отмахнулся наставник. — Ты на самом деле проделал хорошую работу, когда не запаниковал и позволил напыщенным гномам практически признать тебя виновным в убийстве подосланного бородача. Это добавило веса твоим обвинениям. То, как упорно они желали тебе смерти, в итоге сыграло против них самих, нэк.

Несмотря на слова Зуг’Гала без доли везения всё-таки не обошлось.

Гулард смог весьма подробно описать наруч, которым его соблазнил Валлак. Старейшины рода пришли к однозначному выводу, что-то не могла быть подделка. Слишком уж правильно и подробно описывал орк всё.

Гном со львом на доспехе пытался протестовать, мол любой дурак может прочесть пару трактатов и после говорить про описанные там артефактное оружие и броню так, будто держал их в руках лично.

Вот только где рядовой орк, вроде Гуларда и где чтение. Этот орк в лучшем случае умел по буквам разобрать вывеску над дешёвым кабаком. Потому его путаный, но пугающе точный рассказ о чеканке и скрытых пазах на рунном наруче не оставил у старейшин сомнений, что гномы Дар-Дар’Ула действительно завладели доспехом героини их народа.

— Но если эти бородатые твари не откупились, то почему меня всё ещё держат взаперти?

— Из-за твоего меча, само собой, нэк.

— Но один из охранников вчера обмолвился, что мастер над артефактами вернулся и проверил клинок. И меч не обладает…

— Да, твой новый меч не способен поглощать или копировать рунные атаки, — прервал меня старый гоблин.

— Тогда почему? — я окончательно запутался.

— Затем, что я сам попросил.

— Не понял. Попросили что?

Выяснилось, что мой «любимый» учитель настоял на детальном изучении клинка.

— Если ты, балбес, не в курсе, то суть владения оружием заключается в познании всех его возможностей. Но никак не наоборот. Толку нам с того знания, что меч не может копировать рунные эффекты?

Поэтому старик категорически отказался принимать заключение мастера над артефактами. Мол, нужен максимальный анализ всех возможностей, иначе как быть уверенными, что это на самом деле не орудие убийства.

— Скажи спасибо, — влез Полуухий. — Я тут поузнавал, цены на полную оценку артефактов начинаются с двадцати золотых фениксов, нэк.

Не сказать, что меня обрадовала эта новость. Мне уже порядком надоело заточение. Но при этом я и не расстроился. Всё-таки да, толку с артефактного меча почти никакого, пока не узнаю его истинные возможности. А платить два десятка фениксов, даже если бы они у меня были, было чертовски жаль. А так всё сделают за счёт городской казны.

— Что ж помедитирую в тишине, — я развернулся и вернулся в свой угол, где уселся на солому. — Вы только одно скажите, учитель, гномы так понимаю нам больше не страшны. А что насчёт орков из Тлеющего черепа? Удалось что-то выяснить?

Не хотелось чтобы мне вновь подселили соседа, который будет желать мне смерти.

— Отчего же, кое-что узнал.

— Что именно?

— Потом расскажу, нэк, — он махнул на прощание рукой, накинул капюшон и направился к выходу. — Просто знай, что тебе не о чём волноваться.

Я снова прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, когда за учителем с тяжёлым стуком скрипнула дверь, отсекая этаж от внешнего мира и возвращая ему в привычную тишину, состоящую из едва различимого бормотания, стонов и кашля других арестантов.

Следовало выжать максимальную пользу из сложившихся обстоятельств, раз уж мне по воле наставника придётся торчать здесь и дальше. Зуг’Гал, сам того не ведая, сделал мне королевский подарок.

Двое суток до этого из-за нервов я провёл в пустом ожидании, но теперь, когда расклад стал предельно ясен, а до полудня оставалось ещё достаточно времени, продолжать тратить драгоценные часы на глупое созерцание потолка я больше не собирался.

Мне нужно успеть проработать контроль стихии «тени» и совершить ещё один качественный скачок.

На текущем этапе я уже неплохо освоил само создание теневых клинков. Я научился выводить безупречную, бритвенно-острую режущую кромку и покорные моей воле формы, которые больше не рассыпались дымными кляксами от малейшего прикосновения к граниту. Но то получалось в результате работы обеих рук одновременно, требующей полной и изнуряющей концентрации.

Сейчас же передо мной стоял совершенно иной, куда более сложный вызов. Я учился лепить «тень», используя только одну руку.

Необходимость в этом навыке возникла не на пустом месте — её мне продиктовала суровая тюремная реальность.

Когда нас с Гулардом вернули в камеры после суда, порядок вещей немного изменился. Нас, слава богам, заперли в разные клетки, орк занял именно ту, смежную, где раньше сидел покойный Валлак. Стоило охранникам уйти с этажа, как я привычно устроился в углу и попытался слепить очередной нож из вязкой черноты. Но едва я завёл обе руки за спину, чтобы скрыть плетение от случайных глаз, Гулард моментально напрягся.

Пепельнокожий гигант замер в центре своей клетки, его ноздри хищно раздулись, а под серой кожей буграми вздулись мощные мышцы. Нас разделяла прочная железная решётка, но этот орк слишком хорошо помнил, с какой неестественной лёгкостью я всего пару дней назад оборвал жизнь гнома прямо у него на глазах. Гулард видел мою истинную силу, пусть и не понимал её природы. Поэтому он отреагировал весьма нервно, едва заметил мои двусмысленные манипуляции.

Громила утробно зарычал и сделал короткий шаг к прутьям, готовый к любому подвоху с моей стороны.

И ведь он оказался чертовски прав. Любой на его месте, заметив, что кто-то прячет обе руки за спиной, заподозрил бы неладное. Тем более, в замкнутом пространстве тюрьмы.

Гулард рефлекторно ждал нападения, и его излишнее внимание ломало мне весь процесс.

Орка тем же вечером куда-то перевели и я вновь остался предоставлен самому себе. Но вопросы остались. Как быть в будущем? Как незаметно подготовить оружие, если враг не сводит с тебя глаз?

Ответ лежал на поверхности. Мне нужно было во что бы то ни стало освоить лепку одной рукой. Сидя вполоборота к решётке, я мог расслабленно опустить левую кисть в тень на полу, пока правая оставалась бы на виду.

В идеале следовало научиться работать одинаково быстро и качественно обеими руками по отдельности. Мало ли как дальше сложится жизнь. Кандалы, ранение или даже потеря одной руки не должны ставить крест на моём выживании.

Подобный навык, доведённый до абсолютного автоматизма, всегда пригодится и не раз спасёт мне шею.

Я сосредоточился. Убедившись, что никто не помешает, прикрыл веки и медленно опустил ладонь вдоль бедра.

«Тень» встретила меня привычным ледяным сопротивлением. Без поддержки второй руки она казалась ещё более текучей и капризной.

Несколько часов кропотливой работы ушло только на то, чтобы суметь зачерпнуть и успешно отщипнуть часть «материала». Но дальше легче не стало.

Стоило мне попытаться силой пальцев придать форме очертания рукояти, как верхняя часть заготовки мгновенно расползалась бесформенной чернильной лужей. Внутренняя энергия, едва лишившись привычного замкнутого контура между двумя ладонями, моментально упрямо ускользала сквозь пальцы.

По лбу покатились мелкие бисеринки пота, виски пульсировали от чудовищного напряжения, но я упрямо, до зубного скрежета, давил своей волей на стихию.

Первые полсотни, если не больше, попыток не принесли ничего, кроме онемения в кисти и жгучей рези в глазах. Сгусток тьмы раз за разом опадал бесформенной кляксой, так и не превратившись во что-то стоящее.

Несмотря на провалы, я не останавливался.

У меня имелся сильнейший стимул продолжать и начинать снова и снова.

Охота на братьев у кожевенных мастерских приближалась с каждым ударом сердца, и к её началу я собирался стать на порядок сильнее и опаснее.

К моменту своего освобождения я, к сожалению, особого успеха на этой ниве так и не достиг. Нет, если говорить на чистоту, саму механику процесса я одолел. Пальцы привыкли, и я вполне уверенно освоил лепку «тени» каждой рукой по отдельности. Но вот время, которое требовалось мне теперь на создание даже самого примитивного, короткого лезвия…

Столько времени у меня появится разве что в том случае, если я снова окажусь в тюремных застенках под замком, предоставленный самому себе минимум на полчаса. В реальной же жизни, во время напряжённого разговора и уж тем более в стремительном бою, никто не подарит мне столько времени.

Пока что я буду вынужден обходиться сразу двумя руками, без вариантов. Для одиночного плетения требовалось слишком много контроля.

На выходе из темницы мне без лишних церемоний вернули доспехи и оружие. Стражник, чей заспанный вид наглядно говорил о затянувшейся ночной смене, сунул мне в руку мой меч, добавил скупое пожелание проваливать отсюда поскорее и в довершение протянул исписанный с двух сторон плотный лист бумаги.

Уже оказавшись на улице и жадно вдохнув прохладный, отчего-то пахнущий утренней гарью воздух Сольга, я первым делом развернул этот свиток. Мне до смерти хотелось изучить то самое исследование, которое провёл вернувшийся в город мастер над артефактами.

В первых нескольких абзацах содержалось дотошное, чисто профессиональное описание клинка — его балансировки, состава стали и характера рунической вязи. Сразу после вводной части шло однозначное заключение о полной неспособности данного артефакта поглощать, накапливать или каким-либо иным образом копировать чужие рунные эффекты и свойства. А потому, опираясь на неопровержимые факты, эксперт официально постановил, что данный меч не является и не мог являться орудием убийства тех двух несчастных девиц в трущобах.

Бумага служила моим полным оправданием, но меня интересовало другое. Я быстро пробежал глазами по строчкам, торопливо перепрыгивая некоторые абзацы.

— Долго ещё стоять здесь собираешься?

Неожиданный оклик Полуухого отвлёк меня от самого интересного — описания истинной силы моего клинка. Глаза уже зацепились за абзац, где артефактор начал рассуждать о подлинной природе голубоватого свечения рун.

— Пошли уже, нэк, — раздражённо махнул рукой Арах, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу у ворот тюрьмы. — Учитель ждёт не дождётся. У него и так из-за тебя настроение паршивое.

Я аккуратно свернул исписанный лист и надёжно спрятал его во внутренний карман куртки.

— Я вообще-то в тюрьме сидел, — пришлось резонно заметить, что не являюсь причиной скверного настроения старика. — Между прочим, именно с лёгкой руки учителя и задержался там на пару лишних дней.

Арах ничего не ответил, лишь пожал плечами и двинул вниз по улице. Хоть я и не виноват, но лучше не заставлять старика Зуг’Гала ждать.

С него станется разрядить об меня свой кнут молний просто чтобы сорвать на ком-то злость.

— Слушай, — я поравнялся с Арахом. — Прекращай скалиться. У тебя сейчас морда порвётся. Ты чего такой довольный?