Степан Павлович Рябушинский, родившийся 5 (17) июня 1874 года в Москве, после окончания Московской практической академии коммерческих наук, управлял торговой частью семейной фирмы (Товарищества мануфактур «П. М. Рябушинский и сыновья»), был одним из совладельцев Банкирского дома «Братья Рябушинские», с 1912 года – членом Совета созданного на его основе Московского банка, а в 1916 году вместе с братом Сергеем стал одним из учредителей Товарищества Московского автомобильного завода (АМО) (ныне это Автозавод имени Лихачева).
Кроме работы на семейных предприятиях и управления ими, Степан Павлович был еще и членом Московского автомобильного клуба – он имел один из первых в России собственных автомобилей. Но, помимо этого, он еще был активным членом старообрядческой общины и собирал иконы. Рябушинские всегда были глубоко религиозными людьми, и вера в Бога передавалась в этой семье из поколения в поколение как наивысшая ценность. Даже в тяжелые времена, когда по указу императора Николая I, боровшегося с «раскольниками», старообрядцев не принимали в купеческую гильдию, а их детям грозила двадцатипятилетняя рекрутчина, Рябушинские остались непреклонны, в то время как многие купеческие семьи не выдержали давления и вышли из «раскола». Полное уравнение в правах с официальной церковью старообрядцы получили только в 1905 году после манифеста Николая II от 17 апреля «Об укреплении начал веротерпимости».
Итак, Степан Павлович Рябушинский вошел в историю не только как предприниматель и меценат, но и как коллекционер, собиравший иконы «старого письма» как для собственного собрания, так и для передачи в старообрядческие храмы.
Степан Павлович заведовал торговой частью фирмы, но больше был известен как собиратель икон. Он имел одну из лучших в России коллекций и был в этом деле большим авторитетом. Иконами вообще многие из братьев интересовались, что, в конце концов, выдвинулось уже в эмиграции, в создание общества «Икона», которым долгое время руководил инициатор его, Владимир Павлович, увековечивший свое имя этим делом. Общество «Икона» весьма много сделало для популяризации за рубежом и русской иконы, и русской иконописи.
Степан Павлович писал: «Все иконы, которые проходили через мою мастерскую, детально нами изучались, осторожно расчищались и приводились в такой порядок, где ясно было видно, что все новое, наносное снято и осталась одна красота древнего письма. Те места или выпадины, которые мешали полноте впечатления, поправлялись и реставрировались Александром Алексеевичем»[162].
Александр Алексеевич был сыном знаменитого мастера А. В. Тюлина, которого живописец И. Э. Грабарь называл старейшим московским иконником-реставратором. Когда он умер, его сын сменил отца у руля мастерской Рябушинского. Соответственно, Степан Павлович одним из первых начал реставрировать иконы и доказывать их художественно-историческую значимость. Ну а коллекция икон Степана Павловича (наряду с собраниями художника И. С. Остроухова и коллекционера А. В. Морозова) считалась одной из лучших в России.
Известно, например, что только по каталогам Третьяковской галереи, куда после революции перешла часть собрания Степана Павловича Рябушинского, значилось 57 икон XIII–XVII веков, принадлежавших ему. Наиболее ценные находились в храмах Рогожского кладбища, с которыми тесно была связана жизнь собирателя.
Уже одной коллекции икон было бы достаточно, «но Рябушинские есть Рябушинские, и масштаб их деятельности воистину впечатляет»[163]. В марте 1905 года старший брат Павел Павлович, занимая должность председателя старообрядческой общины Рогожского кладбища, приобрел участок земли в 3-м Ушаковском переулке и передал его в дар для возведения храма Покрова Пресвятой Богородицы. Далее в дело вступил Степан Павлович: «он не только жертвует колоссальные суммы на постройку храма; весь иконостас, представляющий огромную художественную и археологическую ценность, состоит из подлинных древних икон из собрания Степана Павловича <…> Поразительны все-таки эти старообрядцы Рябушинские, жившие в стиле модерн и обгонявшие время»[164].
И еще несколько слов об иконах. Во многом благодаря Степану Павловичу Рябушинскому началось планомерное научное изучение икон и были открыты многие шедевры иконописи. Именно он организовывал выставки иконописи, в том числе и знаменитую «юбилейную» выставку, приуроченную к 300-летию Дома Романовых в 1913 году. Он даже собирался открыть в своем московском особняке на Малой Никитской улице, построенном в 1900–1902 годах архитектором Ф. О. Шехтелем, музей иконы.
После революции 1917 года Степан Павлович с женой и дочерью переехал в Милан, а его собрание икон поступило в Государственный музейный фонд. Многие иконы были распроданы или просто пропали. Особняк на Малой Никитской перешел во владения города и принадлежал попеременно Наркомату по иностранным делам, Государственному издательству, психоаналитическому институту, детскому саду. За эти годы были утрачены мебель и осветительные приборы, выполненные по эскизам Ф. О. Шехтеля, разрушена вентиляционная система и разобран уникальный камин из каррарского мрамора, находившийся в столовой.
Но в 1931 году у особняка появился новый хозяин – Максим Горький, вернувшийся из Италии. Уникальные витражи, паркет из ценных пород дерева, живописные потолки, роскошные люстры, лепнина – все это не понравилось «певцу российской революции».
Более подробно об этом – ниже, а пока отметим, что далеко не каждое историческое здание может похвастаться такой уникальной судьбой, как особняк на Малой Никитской улице в Москве. Архитектор Федор Осипович Шехтель однажды заметил в своем дневнике: «Мы многое не замечаем, как не замечаем кислорода, которым дышим»[165].
В шуме большого города мы порой упускаем из виду удивительные вещи, которые находятся рядом. Так вот особняк на Малой Никитской абсолютно удивителен и асимметричен: фасады с оригинальной отделкой, великолепные фризы в виде орхидей, витражи и окна различных форм и размеров – все это расположено на разных уровнях!
Строительство этого особняка для Степана Павловича Рябушинского началось летом 1900 года.
В то время Малая Никитская выглядела довольно провинциально: здесь стояли невысокие деревянные и каменные дома, по булыжной мостовой гуляли куры, а воздух наполнялся ароматом самоварного дыма. Для создания городской усадьбы с изысканным домом, внутренним двором и всеми необходимыми службами, такими как прачечная, дворницкая, кладовая, гараж и конюшня, потребовался опытный архитектор с нестандартным мышлением. Заказ на строительство был поручен Федору Осиповичу Шехтелю, работы которого особенно нравились Рябушинскому.
Шехтель был выдающимся фантазером и экспериментатором, а также одним из самых ярких мастеров стиля модерн в России. Его здания стали символами старой Москвы, и многие знаменитости с удовольствием обращались к нему за проектами. В начале XX века основными заказчиками профессиональных архитекторов стали русские купцы, которые стремились продемонстрировать свою состоятельность и образованность, и стиль модерн идеально вписывался в эти амбиции.
К 1902 году строительство было завершено, и роскошный особняк быстро стал местной достопримечательностью. В 1903–1905 годах три полиграфические фирмы – М. А. Кампель, Павел фон Гиргенсон и Шерер, Набгольц и К° – начали выпускать открытки с изображением усадьбы Рябушинских.
Необычный особняк с уникальным интерьером вызывал в разное время смешанные чувства у его жителей – от восхищения у молодого Рябушинского до раздражения у Горького, который вообще считал этот дом нелепым. Главной особенностью здания стала парадная лестница в холле, выполненная в форме волны. Каскад мраморных волн, поднимающий люстру в виде медузы, зеленоватые стены, имитирующие морскую стихию, приглушенное освещение и дверные ручки в форме морских коньков – все это создавало атмосферу подводного мира.
Ф. О. Шехтель продолжил эту морскую тематику и в оформлении других комнат, добавив растительные мотивы, причудливых улиток и бабочек, замаскированных в деталях интерьера, что придавало оформлению дома особую живость.
В особняке также скрывались свои тайны. Например, в мансарде на северо-западе дома находилась тайная старообрядческая молельня, которую невозможно было увидеть с улицы. Чтобы попасть в эту комнату, нужно было подняться на второй этаж, пройти по узкой галерее и подняться по черной лестнице. Посторонние даже не догадывались о существовании этого помещения.
Стены и купол молельни были украшены уникальной абстрактной росписью, а сама комната была стилизована под древнюю церковь. Повторим еще раз, Рябушинские были глубоко религиозными людьми, и вера в Бога передавалась в их семье из поколения в поколение как высшая ценность. Даже в трудные времена, когда старообрядцев не принимали в купеческую гильдию по указу Николая I, Рябушинские оставались верными своим убеждениям, в то время как многие другие семьи поддавались давлению и выходили из «раскола».
Полное равенство в правах с официальной церковью старообрядцы получили лишь в 1905 году после манифеста Николая II о веротерпимости, по этой причине и молельня в доме Степана Павловича была тайной.
Степан Павлович Рябушинский вошел в историю не только как предприниматель и меценат, но и как ученый и коллекционер, который собирал иконы. Он даже планировал открыть в своем особняке музей икон, и, вероятно, для этой цели предназначались комнаты на втором этаже, обтянутые кожей.
Вихрь Октябрьской революции кардинально изменил судьбы многих семей, включая Рябушинских, которые до 1917 года были успешными и процветающими, но после революции стали символом «типичных буржуев» и олицетворением антинародной природы российского предпринимательства. Вынужденная эмиграция стала для них единственным способом избежать нападок и обвинений со стороны нового режима.
Кстати, судьба архитектора Ф. О. Шехтеля также оказалась трагичной. Он остался в России и отверг заманчивые предложения от иностранных заказчиков, пытаясь найти свое место в новой социалистической реальности. Семью Шехтеля выселили из их особняка на Большой Садовой, и великий архитектор, создатель зданий для таких знаменитостей, как Морозовы и Рябушинские, до конца жизни скитался по съемным квартирам. Он так и умер в 1926 году – больным и нищим. Зато сегодня по его работам изучают историю архитектуры и в честь него названа малая планета, открытая в 1976 году.
После 1917 года особняк Рябушинских был национализирован и неоднократно переходил из рук в руки. В результате особняку был нанесен серьезный ущерб.
В 1931 году новым хозяином особняка стал Максим Горький. Еще до своего возвращения из Италии он слышал о том, что для него готовят «то ли дворец, то ли Храм Христа на берегу Москвы-реки», и писал гневные письма с требованием не решать вопрос о его вселении до его приезда. Уникальные витражи, паркет из ценных пород дерева, живописные потолки и роскошные люстры не соответствовали вкусам писателя, и он не раз выражал недовольство, говоря: «Величаво, грандиозно, улыбнуться не на что… Лучше бы дали хорошую квартиру»[166].
Как видим, «в парящую, воздушную замысловатость модерна Горький, последний владелец особняка, в прямом смысле въехал с большевистской прямотой»[167].
Интересно, что Горький не знал Степана Павловича, первого хозяина особняка, но познакомился с его братом Николаем Павловичем, издателем журнала «Золотое Руно». Произошло это в 1911 году на острове Капри. А в 1918 году Горький хлопотал об освобождении младшего брата Рябушинских, Дмитрия Павловича, ученого с мировым именем, который основал в подмосковном Кучино первый в Европе и второй в мире Аэродинамический институт, впоследствии преобразованный в ЦАГИ.
Горький жил в доме на Малой Никитской до 1936 года, обосновавшись на первом этаже, так как подниматься по 12-метровой парадной лестнице было для него затруднительно из-за болезни. На верхнем этаже разместилась его семья: сын Максим с женой Надеждой и внучки Марфа и Дарья.
При Горьком особняк стал важным центром культурной и литературной жизни Москвы. Там собирались известные личности, обсуждая судьбу литературы в трудные времена, и именно в этом доме у Горького бывал Ромен Роллан. Там же И. В. Сталин произнес свою знаменитую фразу о писателях как «инженерах человеческих душ».
Безусловно, убранство дома с тех пор, как его занимали Рябушинские, значительно изменилось: мебель стала более простой и лаконичной. В бывшей молельне невестка Горького организовала мастерскую живописи. Только кабинет писателя сохранил его индивидуальный стиль: большой рабочий стол без ящиков был сделан по его просьбе, а на столе аккуратно лежали книги, блокноты и цветные карандаши, которыми Горький редактировал тексты.
В кабинете также находилась внушительная коллекция резных работ из кости мастеров XVIII–XX веков, а на стенах висели картины, в том числе копия «Мадонны Литта» Леонардо да Винчи. На подоконнике стоял ящик с садовыми инструментами – Горький любил проводить время в саду, создавая дорожки и клумбы. Самуил Маршак даже шутил, что Горький всегда возит с собой свою рабочую комнату.
В мае 1965 года, благодаря усилиям невестки Надежды Алексеевны, в доме был открыт мемориальный музей Горького. Сына Максима Алексеевича уже не было в живых, а внучки уехали, но Надежда Алексеевна продолжала жить на втором этаже, сохраняя атмосферу, существовавшую при Горьком.
Как видим, революция уничтожила многое из того, что сделал Степан Павлович Рябушинский. На его великолепном доме сейчас висит мраморная доска, на которой золотыми буквами написано, что здесь жил Максим Горький. На другой доске даже отмечено, что в этом доме пролетарский писатель встречался с приезжавшим в СССР Роменом Ролланом. Никаких указаний на первого хозяина и на его заслуги перед Россией нет.
Сам же Степан Павлович Рябушинский, известнейший российский предприниматель, банкир, коллекционер, один из представителей славной династии Рябушинских, свято веривший, что к пятидесятым годам XX века Россия призвана стать первой и богатейшей индустриальной державой мира, умер в далекой Генуе 19 сентября 1942 года, в возрасте 68 лет. Он был похоронен в Милане, на кладбище Musocco.
Степан Павлович был женат на Анне Александровне Прибыловой, которая скончалась 29 августа 1960 года в Милане. Известно, что часть недвижимости Степан Павлович записывал на имя своей супруги. В частности, ей принадлежал роскошный особняк, выстроенный по проекту архитектора Ф. О. Шехтеля.
У супругов Рябушинских было двое детей: Елена и Борис. Они не вернулись на родину. Елена вышла замуж и осталась жить в Милане, ее потомки сейчас носят фамилию Rijoff, а Борис прославился как художник-иллюстратор (более подробно о нем будет рассказано ниже).