Всего у Павла Михайловича Рябушинского было восемь сыновей и пять дочерей, и, пожалуй, самым малоизвестным из них является младший из восьми братьев – Федор, о котором сейчас практически забыли. Тем не менее его судьба была необычной, и его вклад в развитие цивилизации трудно переоценить.
Федор Павлович Рябушинский родился в 1886 году в Москве. С детства он любил природу, путешествия и охоту, но, к сожалению, страдал от плохого здоровья – у него рано обнаружили туберкулез легких.
После создания Московского банка его братья Владимир и Михаил сохранили за собой приоритет в занятиях банковскими делами, а вот сам Федор, когда достиг совершеннолетия, сосредоточил свою деятельность в организованном братьями писчебумажном деле и вложил в него «свои свободные капиталы», хотя остальные братья тоже участвовали в этом деле. В 1906 году было организовано «Товарищество Окуловской писчебумажной фабрики». Фабрика в местечке Окуловка Тверской губернии была довольно крупным предприятием: на ней работало несколько сот человек. А к 1917 году активы предприятия оценивались в 7,4 млн рублей.
Можно лишь догадываться, как физические ограничения сочетались с мечтами Федора Павловича Рябушинского. Если бы он был простым муравьем, который удовлетворен своей жизнью в траве, это было бы одно. Но когда мечтаешь быть кондором или сапсаном, это становится настоящей трагедией. И Федор, лежа в кровати, мечтал о путешествиях, но не о популярных курортах с минеральными водами, а о таких местах, как Алтай, Камчатка или Сибирь. Но эти его мечты были обречены оставаться мечтами – в реальности он мог лишь коллекционировать географические книги и карты, не имея возможности реализовать свои желания.
Сначала у Федора еще оставалась надежда на путешествие, но с каждым месяцем она угасала из-за прогрессирующей болезни. Тем не менее он не сдался и пригласил известного географа и антрополога профессора Алексея Арсеньевича Ивановского, с которым за год прошел курс географии, антропологии и этнографии Сибири. За это время его коллекция географических материалов значительно увеличилась. Наибольший интерес у Федора Рябушинского вызвали Алтай и Камчатка. Особенно Камчатка. «Занимаясь восточными окраинами, он был абсолютно поражен, насколько не изучена Камчатка, полуостров размером с Пруссию. Он стал деятельно готовить Камчатскую экспедицию. Дело оказалось сложным, потому что ни литературы, ни карт толком не было»[235].
Итак, Федор, несмотря на свою тяжелую болезнь, начал организовывать камчатскую экспедицию и даже выразил желание возглавить ее. Первым делом нужно было найти научную базу, но все общества отказывались из-за, как говорили, нетипичности ситуации. Однако в конце концов Русское географическое общество все же согласилось.
Команду собрали быстро, в нее вошли известные специалисты, такие как географ Петр Петрович Семенов-Тян-Шанский и океанограф Юлий Михайлович Шокальский. Федор Рябушинский не жалел средств на оборудование, и общая стоимость экспедиции составила около 400 тыс. рублей. В своих дневниках он радостно отмечал: «Возражений ни со стороны отца моего Павла Михайловича, ни братьев старших, конечно же, не последовало. По моей мысли, проект ставил своей целью возможно подробное и разностороннее исследование полуострова, участие значительного числа специалистов, выбор которых и определил бы триумф задуманного дела»[236].
Экспедиция состояла из нескольких отрядов: геологическим отрядом руководил С. Н. Конради, ботаническим – В. Л. Комаров, зоологическим – П. Ю. Шмидт, гидробиологическим – А. Н. Державин, метеорологическим – В. А. Власов, а этнографическим – В. И. Иохельсон. Все отряды должны были работать самостоятельно и практически не зависеть друг от друга.
Единое руководство должен был осуществлять по просьбе Рябушинского Владимир Леонтьевич Комаров, и оно было сведено к решению общих экспедиционных задач. Заведование всей финансовой частью Федор Павлович оставил за собой и с каждым из начальников отрядов заключил нотариальные контракты. Такая организация научных экспедиций в России была применена впервые: все предыдущие экспедиции Русского географического общества снаряжались на государственные средства.
В апреле 1906 года Федор Павлович Рябушинский лично обратился ко мне с предложением принять участие в организуемой им экспедиции для всестороннего исследования Камчатки. Он подробно изложил мне свой план организации такой экспедиции из шести более или менее самостоятельных отделов: топографического, геологического, ботанического, зоологического, метеорологического и этнографического с многочисленным научным персоналом (всего предполагалось тогда 24 представителя различных специальностей, врач и фотограф). Цель экспедиции была исключительно научная – возможно полное и всестороннее описание Камчатки; никакими другими целями экспедиция не задавалась.
Несмотря на ограниченное время подготовки, экспедиция была достаточно хорошо оснащена самым современным по тем временам оборудованием. Так, например, руководитель метеорологического отряда В. А. Власов в своем отчете потом написал: «Инструментальное оборудование метеорологического отдела Камчатской экспедиции следует признать весьма богатым, и покойный ее организатор не остановился перед значительными расходами для приобретения как достаточного запаса обычных метеорологических приборов, так и некоторых других инструментов для различных специальных наблюдений»[237].
Путешественники отправились в путь 21 апреля 1908 года, сосредоточив внимание на Камчатке, что было решением самого Рябушинского. Он писал в дневнике о своем желании посетить этот малоизученный край с необыкновенной природой.
Весной зафрахтованное норвежское судно доставило ученых в Петропавловск, откуда они доехали до Владивостока на поезде, а затем продолжили путь по воде, разместившись в домах местной интеллигенции. Федор остался дома в усадьбе своего брата Дмитрия и делегировал управление экспедицией ботанику Владимиру Леонтьевичу Комарову.
Это был один из первых случаев дистанционного руководства, когда упорный и увлеченный человек, не имея современных технологий, использовал телефон, телеграф и курьеров, чтобы оставаться в курсе дел экспедиции и влиять на ее ход.
Экспедиция столкнулась с множеством неожиданных проблем. Например, выяснилось, что в Петропавловском округе всего около 40 лошадей, и удалось нанять лишь три из них. Поэтому передвигаться приходилось на шлюпках по морю.
Тем не менее работа продолжалась. Ученые фотографировали, делали зарисовки, снимали панорамы с помощью теодолита, наблюдали за звездами, проводили анализы почвы, собирали гербарии и изучали повадки камчатских животных, а также обычаи местных жителей. В отчете экспедиции отмечалось: «Резкий процесс обрусения привел к тому, что уже к завершению XVIII века ительмены-камчадалы стали количеством уменьшаться на полуострове и их стало крайне мало. Не более 3-х тысяч. Они, как и их предки, использовали примитивные орудия из камня, деревьев, рогов и костей животных. Передвигались камчадалы в долбленых лодках и запрягая собак. На охоту они выходили на снегоступах, так как глубина снега достигала двух аршин»[238].
Тем временем здоровье Рябушинского ухудшалось, и ему оставалось лишь радоваться успехам своей команды. Он писал: «Многие научные сведения были получены впервые: проведены наблюдения над температурой почвы и воды в реках, озерах, горячих источниках и Авачинской бухте. Определена глубина залегания вечной мерзлоты, выявлены различия в климатических условиях приморских и горных областей полуострова, вычислены географические координаты и составлена карта вулканов Камчатки»[239].
В ходе экспедиции были точно определены координаты 31 вулкана и всех крупных термальных источников, за исключением Долины гейзеров, открытой только в 1941 году. В результате экспедиции Российское географическое общество получило множество фотографических негативов и коллекций, включая этнографические и минералогические. Также были организованы шесть метеостанций в Петропавловске-Камчатском и четырех селах. Были обнаружены и описаны ранее неизвестные виды растений и птиц. П. Ю. Шмидт с коллегами совершил восхождение на действующий вулкан Авачинский, инструментально определил его высоту и произвел ценные измерения в его кратере. С. А. Конради сделал фотографии вулкана Авача во время его извержения в 1909 году.
Экспедиция завершилась в 1910 году, и на подготовку и издание материалов Федор Павлович потратил еще 300 тыс. рублей. Однако в том же году (9 марта) он скончался в имении Кучино, так и не дождавшись возвращения всех участников экспедиции. Ему было всего 24 года, и по его завещанию все материалы и коллекции, добытые снаряженной им экспедицией, были переданы в музей Русского географического общества.
Перед смертью Федор Павлович Рябушинский успел сделать главный вывод: «О состоянии Камчатки трудно вообще сказать, недостатков ли у нее больше, или важнее преимущества. Она бесхлебное место и не скотное, великим опасностям от частых землетрясений и наводнений подвержено. Большая часть времени проходит там в неспокойных погодах, и одно там увеселение – смотреть на превысокие и нетающим снегом покрытые горы, или, живучи при море, слушать шум морского волнения. Но это – земля наша, российская. И засим – нет у нас иного предназначения, как постигать ее без устали»[240].
К сожалению, его амбициозный план ежегодно выделять по 100 тыс. рублей на новые экспедиции и привлекать лучших специалистов так и остался нереализованным.
Экспедиция, названная в честь ее организатора экспедицией Рябушинского, оставила значительный след в истории науки и до сих пор считается самой крупной и дорогостоящей частной экспедицией в мире.
Такая большая экспедиция требовала и значительных средств, они были пожертвованы начинателем ее Ф. П. Рябушинским, и по своему размеру они являются наибольшим вкладом частного лица в какое-либо географическое обследование за все время существования Географического общества. Общая сумма стоимости экспедиции достигала 400 000 руб. Затем, по возвращении отделов экспедиции, при содействии Общества, было приступлено к обработке и изданию собранных данных <…> Расходы на обработку и издание материалов в общей сложности составили тоже около 300 000 руб.
В 1913 году она наконец-то получила высочайшее признание. П. П. Семенов-Тян-Шанский получил от заведующего коммерческой частью кабинета Его Императорского Величества небольшой подарок – брошь-кулон с изображением государственного герба, украшенную сапфиром и бриллиантами. К этому подарку прилагался сопроводительный документ, в котором говорилось, что брошь-кулон – это подарок, пожалованный вдове Ф. П. Рябушинского Татьяне Константиновне Рябушинской.
Кстати, история этой женщины тоже весьма интересна. Ее девичья фамилия была Мазурина, и она происходила из купеческого семейства Мазуриных, которые в деловой жизни Москвы XIX века играли далеко не последнюю роль. Род этот имел корни в подмосковном Серпухове, где в XVIII веке действовала бумаготкацкая фабрика Василия Васильевича Мазурина. В 1795 году Мазурины перебазировались в Москву и поселились в Замоскворечье. Накопив благодаря торговле достаточный капитал, в 1843 году Сергей Алексеевич Мазурин (1802–1850) открыл собственное бумагопрядильное предприятие, находившееся в селе Реутово Московской губернии. Он был женат на представительнице другого известного купеческого рода Елизавете Владимировне Третьяковой, и у них родилось семеро детей: Митрофан, Николай, Константин, Алексей, Елизавета, Софья и Варвара.
Дочерей было много, и с помощью браков Мазурины укрепляли связи с другими купеческими династиями. Например, Софья Сергеевна Мазурина вышла замуж за Дмитрия Петровича Боткина, брата знаменитого врача, а Елизавета Сергеевна Мазурина породнилась с Третьяковыми, заключив брак с Сергеем Михайловичем Третьяковым.
Митрофан Сергеевич Мазурин (1834–1880) был женат на итальянской балерине Лауре Герра, и у них был сын – Константин Митрофанович Мазурин (1866–1959). Это был человек удивительный: фабрикант текстильных товаров, автор работ по теории музыки и пения, по литературоведению, истории и медицине. Плюс им было издано несколько сборников стихов, и он был одним из первых переводчиков Омара Хайяма на русский язык. Кроме того, он был первым известным в России владельцем автомобиля. Он был женат на Елизавете Григорьевне Голиковой, и у них было трое детей: Татьяна, Ольга и Константин.
Что интересно, Константин Митрофанович развелся со своей женой, и та, забрав детей, вышла замуж за банкира-старообрядца Павла Павловича Рябушинского. Тот, как уже говорилось выше, был женат на А. И. Бутиковой, дочери суконного фабриканта И. И. Бутикова, и у них в 1896 году родился сын Павел. Потом П. П. Рябушинский сошелся с разведенной Елизаветой Григорьевной, имевшей троих детей от первого брака, и начался бракоразводный процесс. В 1901 году Павел Павлович женился на Мазуриной, но брак был аннулирован церковными властями, и лишь в 1904 году супругам Рябушинским удалось добиться официального признания своих брачных отношений. Во втором браке у П. П. Рябушинского было двое детей: Анна и Сергей, который умер в детстве.
Так вот Татьяна Константиновна Мазурина-Ря-бушинская (1887–1928) после смерти Федора Павловича вторым браком вышла замуж за Виктора Владиславовича Войткевича, дворянина и поверенного Ф. П. Рябушинского. Именно она взяла на себя все дальнейшие расходы по завершению экспедиции, обработке коллекций и по изданию «Трудов» экспедиции. После революции она жила в эмиграции во Франции, где и умерла в 1928 году.
К великому сожалению, не все результаты экспедиции были своевременно опубликованы, хотя Русское географическое общество изначально предполагало издать шесть томов научных трудов. Дело в том, что «процесс затянулся из-за того, что РГО долго не могло урегулировать отношения с вдовой Рябушинского, которая оставила за собой “исключительное право издания полного научного труда”. А впоследствии этому помешала Первая мировая война и последовавшие революционные события в России. Часть трудов Камчатской экспедиции увидела свет уже в советское время, некоторые результаты не опубликованы до сих пор»[241].