Я вежливо посмеялся вместе с ним. А затем продолжил говорить.

— Владимир Николаевич, у меня большие планы по развитию кооператива. Вернее, пока кооператива. Скорее всего, к концу года, будут изменения в законодательстве, и статус организации придется изменять.

— Скорее всего, закроют вас к чертовой бабушке, — не удержался Кулаев от замечания.

— Уверен, что подобного не случится, — парировал я. — Но дело не в этом. В моих планах, создать стоматологическую клинику, на первых порах небольшую, ну, а там посмотрим, стоит ли овчинка выделки.

А пришел я к вам, как главному стоматологу Карелии, уточнить, как Министерство здравоохранения отнесется к такой инициативе.

Собеседник задумался.

— Понимаешь, Александр Николаевич, с одной стороны я обеими руками за создание такого учреждения, когда утром видишь толпу народа берущего приступом окно регистратуры в попытках получить заветный номерок на прием, чувствуешь себя виноватым, хотя, прекрасно знаешь, что сделать ничего не можешь.

С другой стороны, если ты будешь платить своим медикам приличные зарплаты, они начнут уходить к тебе, в том числе из моей поликлиники.

Я вздохнул:

— Владимир Николаевич, у вас сейчас имеются какие либо приказы, инструкции, запрещающие работы зубных врачей в кооперативе с разрешенными медицинскими видами деятельности, вот это меня больше всего интересует.

Кулаев улыбнулся:

— Послушай, ты сам ответил на свой вопрос, если у тебя в уставе кооператива утверждены медицинские виды деятельности, ты вправе ими заниматься, до тех пор, пока не появятся нормы закона не предусматривающие такой возможности. У тебя в уставе присутствует стоматология?

Я молча кивнул.

Кулаев снова засмеялся.

— Удивительные дела творятся в нашем Минздраве тебе, не глядя, утвердили медицинские виды деятельности, а главного стоматолога даже не поставили в известность.

Так, что создавай свою клинику, но учти, что я лично приду оценить, что у тебя получится, ну и СЭС, конечно, тоже тебя не забудет.

— Хорошо, с этим все понятно, — сообщил я. — А теперь Владимир Николаевич давай поговорим о взаимовыгодных вопросах.

Надеюсь, что мы сможем договориться о безвозмездной передаче нам устаревшего, списанного оборудования.

— Конечно, сможем, — оживился главный врач. — Ты даже не представляешь, сколько полезных и нужных вещей отслужило свой срок и списано, или готовится к списанию. Сейчас, к сожалению, не готов конкретно с тобой разговаривать на эту тему. Дай мне пару дней, тогда у меня в руках будет подробный список оборудования.

На минуту Кулаев задумался.

— Погоди, сейчас я свяжусь с завхозом, у нее точно есть все данные на четвертый квартал прошлого года.

Он поднял трубку внутреннего телефона.

— Зинаида Михайловна, принесите мне, данные по последнему списанию медицинской техники и инструментария, пожалуйста.

Когда ко мне руки попала толстая хозяйственная тетрадь, я понял, что пещера Али-бабы открылась без волшебного слова.

Засели мы с Кулаевым надолго. Когда его секретарь, заглянув в кабинет, сообщила, что ее рабочий день окончен и она ушла домой, мы все еще разбирались со списками.

В какой-то момент, Владимир Николаевич поднялся и достал из шкафчика бутылку коньяка.

— Давай, за все хорошее, — предложил он.

— Давай, — согласился я, оценив размеры бутылки. В моей памяти еще не исчезла картина празднования дня медицинского работника лет десять назад в Финском театре, когда я висел на пьяном в хлам докторе, пытаясь отвлечь его от избиения какого хулигана.

А Кулаев таскал меня на плечах, не замечая моих почти девяноста килограмм, продолжая трясти за грудки задиристого юнца.

Тогда мне кто-то помог оттащить его от жертвы, которую тут же оприходовали милиционеры из ПМГ и, не стесняясь никого, прямо в буханке начали метелить наглого акселерата дубинками.

Сегодня алкоголя было меньше и хулиганов в округе не наблюдалось.

Когда мы закончили беседу, стоящая на письменном столе массивная литая пепельница с профилем Мефистофеля была полна окурков. А я надышался табачным дымом до головокружения.

— Саня, что касается бормашин, — вдруг вспомнил изрядно захмелевший Кулаев. — Дам я тебе один телефончик в Ленинграде. Там мой однокурсник, создает фирму, торгующую зубоврачебным оборудованием.

Сам видишь наши бормашины вчерашний день. Волгоградский завод их сотнями клепает, а они на хрен никому не нужны. Будущее за турбинами.

В общем, дерзай, салага.

Домой я шел в прекрасном настроении, Кулаев, несмотря на все его закидоны, согласился передать кооперативу списанное оборудование, естественно, за не особо большую мзду. Но главное дал нужный мне контакт.

У меня до этого была мысль действовать через Борю Резникова, чтобы связаться с какой-нибудь финской компанией, занимающейся стоматологическим оборудованием и расходниками. Но теперь я для начала попробую связаться с питерскими деятелями.

Зайдя в квартиру, я сразу направился к телефону и заказал разговор с Питером.

Настраивался на долгое ожидание, но едва успел переодеться, как раздался требовательный звонок. Меня соединили с абонентом.

— Вовка, ты, что ли решил позвонить? — окающий голос в трубке звучал неожиданно молодо.

— Нет, это не Вовка, это его коллега. Владимир Николаевич дал мне ваш номер телефона, для делового разговора.

— Немного поздновато для деловых бесед, — заметил собеседник.

— Для бизнеса нет слова поздно, — сообщил я. — Кулаев рассказывал мне, что вы начинаете импорт турбинных бормашин в СССР. А мне, как руководителю кооператива с разрешенной зубоврачебной помощью хотелось бы приобрести парочку современных японских, или американских изделий.

— Вы меня заинтересовали, — после паузы произнес голос. — Как к вам можно обращаться? Меня, кстати, зовут Михаил Ильич.

— А меня Александр Николаевич, — сообщил я. — Так, вы можете сказать что -либо конкретное по моему вопросу?

— Видите ли, Александр, я, безусловно, доверяю доктору Кулаеву, поэтому завтра позвоню ему прямо с утра. Если он подтвердит ваши слова, я перезвоню вам сам, договорились?

— Да, конечно, — подтвердил я и, попрощавшись, положил трубку. Собственно, что еще можно было ожидать от этой беседы, надеюсь, завтра этот вопрос будет решен.

Глянув на календарь, я понял, что до приезда Лизы на регистрацию, остается всего три дня.

Похоже, до ее появления в Ленинград мне не съездить. Тогда займусь аптекой. Надо поскорее включать ее в работу. Деньги сами собой не появятся. А через три месяца у меня первый платеж по предоставленной ссуде, двадцать две тысячи рублей.

Утром, когда я готовил завтрак, зазвенел телефон, по звонку стало сразу понятно, что это межгород.

И, действительно, звонил Михаил Ильич. Мысленно я засмеялся.

Оказывается, я нужен ему не меньше, чем он мне. Он поторопился позвонить Кулаеву еще вчера и теперь в десятом часу утра перезванивает мне.

— Александр Николаевич, наша фирма может продать вам две американки с запасными турбинами всего за сто двадцать тысяч рублей, — сообщил он елейным голосом,- Как вы смотрите на такое предложение?

— Михаил Ильич, на ваше предложение я смотрю положительно, но по ценам смогу определиться только после визуального осмотра вашего товара, — ответил я, не менее елейно. — Как мне кажется, вы их слегка завысили.

— Конечно, конечно, более подробно поговорим при встрече, кстати, когда вы сможете подъехать для этой процедуры?

Я глянул на календарь.

— Давайте встретимся на следующей неделе, двенадцатого числа, вас устраивает эта дата?

— Устраивает, — коротко ответил собеседник.

— Отлично, тогда диктуйте адрес.

Услышав адрес, Фурштатская улица, я облегченно вздохнул. Центр города я знал неплохо, поэтому найду нужный дом без лишних проблем.

Появившись на работе, зайдя в свой кабинет, уже принимавший деловой вид, вспомнил, что хотел поговорить с Милорадовым.

Поднявшись на второй этаж в большой зал, в котором планировалось открыть казино, стал свидетелем ссоры между Кадырхановым и Вовкой.

— Вовка, красный от злости орал:

— Толя, блин! Какого хрена ты тихой сапой отдал мне пистолет? Почему не предупредил, что отломал у него боек.

Я, как дурак, поставил его на продажу, а моим продавцам покупатель начал в нос тыкать отломанным бойком, обвинять, что торгуют барахлом. Короче, Кадырханов, за поломку и подставу гони мне двадцать штук!

— Милорадов, да ты охренел! — воскликнул последний. — Твой газовик пяти тысяч не стоит.

— А за моральный ущерб, кто будет платить? Ты, б… п… попросил на время, кого-то там попугать, я тебе по-человечески дал. А ты, как гнида последняя, отдал мне его сломанным, мол, сам разбирайся.

Я решил вступить в разговор.

— Володя, не торопись с обвинениями, может, Толя был не в курсе о поломке. Возможно, кто-то другой постарался, а ты его делаешь виноватым.

Анатолий Борисович, вспоминай, кому пистолет в руки давал?

У Кадырханова даже усы обвисли от такой непрухи. Он беспомощно глядел на нас. Внезапно в его глазах зажглось понимание. Похоже, он понял, кто его так подвел.

— В общем, Милорадов, новый пистолет я тебе куплю, — заявил он решительным голосом, — и компенсирую моральный ущерб, но конечно не в размере двадцать тысяч. Прости, что так получилось.

Милорадов слегка успокоился и с ехидцей спросил:

— Что дошло, наконец, кто тебе так поднасрал?

Кадырханов угрюмо буркнул:

— Сегодня этот поднасральщик на жопе сидеть не сможет.

Мы с Вовкой переглянулись и дружно засмеялись.

— Кто-то недавно утверждал, что жену и детишек держит в кулаке, — ехидно заметил Милорадов.

— Бывает всякое, — вздохнул Толя. — Неизвестно какие сюрпризы вам ваши будущие дети преподнесут.

С этими разборками, я даже забыл, о чем хотел поговорить с Вовкой, и спустился к себе на первый этаж.

А по дороге тоскливо думал, что сегодняшняя ссора — только первая ласточка. Что Милорадов, что Кадырханов были полны амбиций, и не стоило им заводить совместный бизнес. Но, кто им доктор? Только не я. Меня они даже слушать не будут. Поэтому на все предложения войти партнером в их совместные проекты, буду отвечать категорическим отказом.

У меня есть свои площади, свои кредитные платежи и долевой платеж на содержание здания, все остальные проблемы идут лесом.

А у меня сейчас должны подойти кандидаты для работы в аптеке.

Первой подошла Нелли Сергеевна Игнатьева, бывшая заведующая аптекой №2. Отработала в этой должности она почти двадцать лет.

На меня она до сих пор поглядывала с подозрением, хотя мы с ней уже разговаривали у нее дома.

Я провел ее в бытовую комнату аптеки и помог снять пальто.

Первым делом Нелли Сергеевна нацепила очки и внимательным взглядом осмотрела обстановку, шкаф для одежды, электрическую плитку, небольшой холодильник и электрический чайник на столе.

— Ну, для начала неплохо, Александр Николаевич, давайте посмотрим остальные помещения, — сообщила она.

Вместе с ней мы обошли торговый зал, заглянули в санузел, на склад. В складе она внимательно проверила коробки с лекарствами, просмотрела сроки годности.

— А здесь у вас, что планируется, — спросила она, когда мы зашли в небольшой кабинетик со стеллажом, шкафом и письменным столом.

— А это ваше рабочее место. Нелли Сергеевна, кабинет заведующей аптекой, — улыбнулся я. — В конце концов, я не провизор и даже не фармацевт, так что вам карты в руки. Вручаю в ваши руки руководство персоналом этой аптеки и аптечным киоском на проспекте Ленина.

Женщина нахмурилась.

— Александр Николаевич, там у вас работает некая Сысойкина, очень легкомысленная особа, если не сказать больше.

Я улыбнулся.

— Нелли Сергеевна, нам требуются хорошие продажники-фармацевты, специалисты, могущие дать покупателям нужный совет в нужное время. А что они делают в свободное от работы время нас не должно волновать. Вы согласны со мной?

Собеседница вздохнула.

— Хорошо, буду руководствоваться вашими словами.

— Вот и отлично! — воскликнул я. — Тогда пройдемте в мой кабинет, будем оформлять вас на работу. Надеюсь, трудовая книжка, диплом у вас с собой?

— Конечно, — буркнула женщина и направилась вслед за мной.

Усевшись в кабинете на стул, она начала копаться в своей сумке и одновременно сообщила:

— Знаете, Александр Николаевич, прежде чем идти устраиваться на работу, я навела справки о вас. Люди, чье мнение я уважаю, отозвались о вас в положительном ключе, поэтому я согласилась на эту авантюру. Надеюсь, работа в вашем кооперативе не испортит мою репутацию?

Я пожал плечами.

— Ну, сами подумайте, Нелли Сергеевна, чем вы можете испортить себе репутацию?

Вы наемный работник, получаете свою законную заработную плату, продаете легальные официнальные лекарственные средства. К ценообразованию вы никакого отношения иметь не будете, так что работайте спокойно, социалистических обязательств с вас никто брать не будет, план у нас будет только один продать как можно больше лекарств, чем больше продадим, тем больше заработаем.

Пока мы беседовали и я делал запись в трудовую книжку, заполнял форму Т2, подошли еще трое кандидаток.

Убрав документы в сейф, я изрек:

— Ну что же, Нелли Сергеевна, поздравляю вас с началом трудовой деятельности в нашем, пока небольшом коллективе, можете сразу приступать к работе, теперь вы решаете вопросы приема на работу и увольнения сотрудников, ведения документации и заявки лекарств согласно дефектуры.

Так, что сейчас беседуйте с подошедшими женщинами,фронт работ я вам обрисовал. Размер зарплат на первые два три месяца тоже, а меня ждет масса других вопросов.

Пожилая женщина, соскучившаяся по работе, с неожиданным энтузиазмом вышла из кабинета, строгим голосом пригласила следовать за собой будущих подчиненных. А вя с облегчением вздохнул.

Когда начинал этот разговор, вовсе не испытывал уверенности, что Игнатьева согласится на эту должность. Но сейчас понял, что сделал правильный выбор. Теперь у меня работал нужный человек на нужном месте, освободив мое время для других проблем.

Поэтому я уселся в свой потрепанный временем Москвич и поехал в стоматологическую поликлинику, Надо ковать железо пока горячо. Перепечатанный список списанного инструментария был готов. Завхоз поликлиники Зинаида Михайловна Горячева ожидала моего появления.

Вся мелочевка была сложено в оцинкованные жестяные ванны, стоявшие прямо на земле в хлипком сараюшке.

Собравшись с силами, я перекинул две ванны в багажник, а одну поставил на заднее сиденье. Поверять соответствие со списком не стал. Сто рублей переданные завхозу не стоили этого.

Но Зинаида Михайловна была рада и этим деньгам. Иначе все это добро было бы сдано в металлолом совершенно бесплатно.

Выгрузив ванны у себя, отправился на обед.

Увы, с тех пор, как я поселился в новой квартире, моя мамочка полностью расслабилась, и обеды не варила. Питалась она по новой методике творогом и другими молочными продуктами, мясо принципиально не покупала. Вернее, не доставала. Потому, что купить мясо было негде. Можно было только достать.

По городу ходили цыгане, работники мясокомбината, они воровали мясо, нарезая его тонкими пластами и обматывая вокруг себя, как обматывали себя знаменем, солдаты второй мировой войны, спасая его от врага в романах известных авторов.

Эта аналогия невольно пришла мне в голову, когда покупал мясо у одного такого цыгана, помогая ему размотать приличный пласт говядины.

Так что ходил я на обеды в столовую торгово-кулинарного техникума.

Она располагалась почти рядом с теперешним местом моей работы, работали там молоденькие девчонки, а цены были почти на треть ниже чем в обычной столовой, поэтому очередь желающих дешево поесть стояла там всегда.

Милорадов с Кадырхановым до такого общепита не опускались, они ездили в ресторан, где обедали антрекотом под рюмку водки.

Ну, а я вполне был доволен бифштексом с луком и яйцом и компотом на загладку всего за пятьдесят копеек. Лишь в четверг приходилось брать запеченную треску, или минтая за двадцать семь копеек порция.