— Может, возьмем такси? — робко предложила Лиза. — Я ведь помню, ты живешь у телецентра. Туда идти пешком далековато.

Я улыбнулся.

— Не переживай, сегодня так далеко мы не пойдем.

После чего, подняв чемодан, зашагал к выходу на привокзальную площадь.

— Вот это да? — воскликнула Есения, когда мы зашли в мою новую квартиру.

— Здорово, здесь так много места!

— Саша, ты, когда успел переехать? Ну, ты и темнила! Даже слова мне не сказал, — упрекнула Лиза, с интересом разглядывая окружающую обстановку.

— Недавно, — коротко ответил я, принимая от Лизы пальто. Раздевшись, мы прошли дальше по коридору, под восхищенные возгласы Есении.

— Ну, Пирогов, ты даешь! — заключила Лиза после короткого осмотра квартиры. — Настоящим буржуем заделался. Кто, интересно, до тебя тут жил?

Наша беседа прервалась после восторженного вопля Есении.

— Мама, у меня в комнате настоящий видик! Представляешь!

Когда мы зашли в комнату, девочка уже перебирала видеокассеты, лежащие в тумбочке.

— А можно включить? — дрожащим голосом спросила она.

— Можно, конечно, — сказал я. — Но давай сначала, хоть чаю попьем, а потом можешь смотреть свои мультики.

— Нет, — строгим голосом заявила Лиза. — Еська, время полшестого утра. Сейчас мы поедим и ляжем спать. А днем будешь смотреть своих Томов и Джерри сколько хочешь.

Пока мама с дочкой спорили, я добрым словом вспоминал Милорадова.

Тот, узнав, что ко мне приезжает в гости наша бывшая однокурсница с дочкой, отдал мне небольшой видеомагнитофон фирмы Голдстар и кучу видеокассет.

— Тут кассеты с мультиками, для Лизкиной дочки — сообщил он. — А в отдельном пакете джентльменский набор порнушки, думаю, вам пригодится.

Мы с ним посмеялись и сошлись на том, что пока в дополнительной стимуляции для секса не нуждаемся, а что будет дальше, скрыто в тумане неизвестности.

Когда втроем уселись пить чай на кухне, Лиза задумчиво оглядывала болгарский гарнитур, оставшийся от прежних хозяев.

— Конечно, квартира у тебя отличная, — сообщила она. — Но нуждается в женской руке.

— А кто спорит? — улыбнулся я. — Приезжай, выходи за меня замуж и берись за дело. Ведь мужчины никогда не смогут выбрать правильные шторы и обои. Это всегда была прерогатива женщин.

— Правда, мама, выходи замуж за дядю Сашу, — поддержал меня Есения.

— И ты туда же, предательница, — улыбнувшись, шутливо упрекнула Лиза девочку. — Не так все просто, Еська. Давай мы с дядей Сашей сами решим этот вопрос.

— Ну и ладно решайте! — насупилась Есения. — А я пойду смотреть мультики, дядя Саша включите мне видик, пожалуйста.

Время уже близилось к шести утра, так, что видеомагнитофон девочке я включил. Только на всякий случай проверил кассеты, а то с Милорадова станется, «пошутить», на кассете с порнографией написать название мультфильмов.

— Когда вернулся на кухню, Лиза все еще сидела за столом с недопитой чашкой чая.

— Давай, свежего налью, — предложил я. — Этот уже остыл.

— Не люблю горячий, — машинально ответила Семенова.- Лучше расскажи, какие у тебя планы на эти три дня?

— Ну, во-первых, в честь вашего приезда у нас сегодня поход в ресторан, — сообщил я. — Посидим в компании бывших однокурсников, вспомним молодость.

— И кого ты из наших пригласил? — спросила собеседница, скорчив недовольную мину…

— Не переживай, не многих. Вовку Милорадова, и Андрея Тевосяна с женой.

— Милорадов? — Лиза наморщила лоб.

Я вздохнул.

— Ну, вспоминай, парень учился с нами на первых трех курсах. Единственный длинноволосый был среди парней, да еще блондин.

— ААа! Вспомнила, — воскликнула Лиза, — Он еще как-то на лекции по анатомии пьяный скатился по лестнице с верхнего ряда амфитеатра прямо под ноги преподавателю.

Я усмехнулся.

— Было дело. Между прочим, учился он на отлично все годы, только решил, что медицина не его. Сейчас мы вместе ведем кое-какие дела.

— Понятно, — задумчиво протянула Лиза, — Но с Тевосянами я не против повидаться, Изольду не видела лет шесть, есть о чем поговорить.

— Ну, вот и посидим, поговорим, — обрадовался я. — А Есению можно будет у бабушки оставить, или у моей мамы.

— Нет уж, — не согласилась Лиза. — Есению отвезем к моей маме. С твоей мамой пока встречаться не хочется.

— Ты что, ее боишься? — удивился я. — Ты же у нас хирург, прошла огонь воду и медные трубы, и боишься мать бывшего одногруппника.

— Не бывшего одногруппника, а отца ребенка, растущего у меня в животе, — уточнила Лиза.

В ресторане было шумно и весело. После празднования Нового года прошла всего неделя, поэтому некоторые товарищи все еще отмечали этот праздник.

Лиза было в том же платье, что встречала первый раз меня в Москве. Она явно смущалась, надевая его, видимо ждала моих вопросов. Но я же еще не сдурел, задавать вопросы женщине по поводу ее нарядов.

Зато Изольда Тевосян в роскошном парчовом платье утопала в золоте.

Я ехидно подумал, что вряд ли Андрей мог дарить такие подарки. Видимо, тесть расщедрился для любимой невестки.

Вовка пришел не один. Высокую симпатичную женщину лет тридцати звали Татьяна. Она оказалась врачом окулистом, поэтому без проблем вошла в нашу компанию. Зато единственным юристом из врачей оказался Милорадов.

Как обычно на таких встречах, после первых поцелуев, объятий и приветствий, наступала некая неловкость, люди пытаются создать непринужденную атмосферу общения и не понимают, с чего начать.

Поэтому начинают обычно с первого тоста.

Милорадов добровольно взял на себя нелегкую обязанность тамады.

После первой рюмки, как говорится, пуля не пролетит, поэтому мы сразу выпили по второй.

По мере того, как алкоголь убирал внутренние шоры, за столом стало оживленней. Изольда зацепилась языком с Лизой, и они начали оживленно обсуждать своих бывших подруг и сегодняшние реалии.

Милорадов повел свою Таню на танцпол, где начал выделываться, пытаясь изобразить аргентинское танго. Признаться, получалось у них это неплохо. Тем более ноги у его Татьяны росли от ушей и ей было, что показать неискушенной публике.

Ну а я вел беседу с Андрюшей Тевосяном, сразу начавшим жаловаться на безденежье и робко выяснявшим, не найдется ли ему в кооперативе какого-либо места.

Через какое-то время я решил оторвать Лизу от беседы с Изольдой и пригласил ее на танец.

Положив руку на тонкую талию партнерши, другой рукой я взял ее теплую сухую ладошку.

— Пирогов, мы с тобой танцевали последний раз в общежитии ровно пятнадцать лет назад, — шепнула мне Лиза. — Ты помнишь?

— Помню, конечно, — согласился я и почувствовал, что начинаю краснеть.

Именно после того танца я увел Лизу в свободную комнату, где так и не решился довести дело до логического конца, хотя девушка была совсем не против. Наверно, из-за этого в течение последующих лет учебы старался держаться от нее подальше. А, будучи в интернатуре, удивил всех, женившись на Насте Павловой, дочке нашего декана.

Как ни странно прожил с ней достаточно долго, но брак без детей оказался некрепким и мы, в конце концов, разошлись, без особых душевных переживаний.

— Вспомни заразу, явится сразу, — такая мысль мелькнула в моей голове, когда среди танцующих пар увидел свою бывшую жену.

В довольно откровенном платье с декольте, она прижималась к субтильному мужичку с рыжей бородкой. Его я тоже прекрасно помнил. Орехов Гена врач-венеролог, сейчас пока еще заведующий оргметодкабинетом в РКВД. Но в будущем он станет главным врачом диспансера. Растолстеет и прибавит солидности. Настя от него не отстанет и в конце девяностых годов, добьется поста главного врача второй поликлиники. Но пока она скромный участковый врач терапевт и Генкина жена

Лиза, видимо, тоже заметила Настю и ядовито прошептала мне в ухо.

— Ты сегодня всех своих женщин здесь собрал, или кто-то еще появится?

— Ну что говоришь, — возмутился я. — Понятия не имею, по какому поводу Ореховы здесь собрались. Но ты можешь спросить у них. Настя ведь твоей подругой была во время учебы.

Ну а пока, мы вежливо поприветствовали и поулыбались друг другу и по завершению танца разошлись по своим столикам.

Изольда тоже углядела Настю и вскоре уже присаживалась к ним за стол.

А через пятнадцать минут Ореховы уже сидели вместе с нами.

Неловкости, как такой уже не было. Поэтому мы остаток вечера провели в разговорах и танцах.

Настя рассказала, что они празднуют третью годовщину своего брака, с чем мы все их и поздравили.

Немногим позже, тихо спросила у меня:

— Пирогов, у тебя с Семеновой что-то серьезное?

— С моей стороны да, а что думает Лиза, пока точно не знаю.

— Ой, да что там знать, и так ясно, что она рада без памяти. Стоит только на нее поглядеть.

Первым нас покинул Милорадов с подругой, затем потянулись Ореховы, так, что выходили мы из ресторана вместе с Тевосянами.

Дождались, когда они уедут на такси, а затем с Лизой пешком пошли ко мне.

Есения осталась у бабушки, так, что сегодняшняя ночь была вся наша.

Утром, пока Лиза мирно сопела в подушку, я тихо встал и отправился на кухню.

Сделав омлет и заварив в турке кофе, решил, что пора разбудить подругу.

Та спала, укрывшись одеялом с головой. Наружу выглядывала только розовая пятка. Ее то я слегка пощекотал.

Лиза, уселась в кровати, глядя на меня сумасшедшими глазами.

— Что больного привезли? — тревожно спросила она.

— Ага, целых десять человек, — сообщил я в ответ.

— Фуу, — облегченно вздохнула женщина. — Представляешь, мне приснилось, что я на дежурстве.

— Бывает, — согласился я. — Завтракать будешь?

— Конечно, — улыбнулась Лиза. — Необходимо возместить энергетические затраты после ночных упражнений.

— Ну, тогда идем возмещать. — согласился я.

Когда после уничтоженного омлета, разлил кофе по чашкам, Лиза неожиданно спросила.

— Саша, вот ты зовешь меня замуж, а как вообще в таком случае видишь нашу дальнейшую жизнь?

Я глубокомысленно откашлялся и начал озвучивать свои мысли.

— Я считаю, что вам с Есенией надо будет переехать ко мне.

Увидев, что Лиза хочет что-то сказать, я воскликнул:

— Не волнуйся, это будет не завтра. До переезда необходимо решить несколько проблем.

Поэтому, мне хотелось бы знать точно, кто прописан в твоей московской квартире?

— Для чего? –сразу спросила построжевшим голосом Лиза.

— Понимаешь, с прошлого года в стране появилась возможность приватизировать квартиру, выкупив ее у государства по кадастровой стоимости. Если ты прописана там с Есенией, особых проблем не будет. Если же там прописан кто-то еще, приватизация осложнится.

Лиза горько усмехнулась.

— Ты, однако, оптимист, Пирогов, если думаешь, что у меня хватит денег выкупить квартиру?

— Я улыбнулся.

— Прекрасно знаю, что у тебя, их нет. Поэтом деньги дам я. Терять московскую недвижимость из-за переезда большая глупость. А так она останется твоей навсегда.

— Жаль, конечно, что бесплатная приватизация, начнется через несколько лет, но лучше так¸ чем никак, — подумал я.

— Понятно, — согласилась Лиза, — Итак в квартире прописаны только мы с Еськой. Мой алкаш выписан уже восемь лет назад.

— Очень хорошо, А дальше все гораздо проще, завтра мы подаем заявление в ЗАГС. Через месяц ты снова приедешь в Петрозаводск, и наш брак зарегистрируют.Вечером можем устроить небольшой сабантуй. Потом вы ненадолго уедете в Москву.

Когда Есения благополучно окончит третий класс, как раз наступит время для тебя выходить в декретный отпуск. Выходишь в отпуск и переезжаешь ко мне.

— Мда, ты прямо райскую картину нарисовал, — усмехнулась Лиза. — А если с квартирой ничего не получится?

— Получится, — заверил я. — У меня будут очень убедительные доводы. Кстати, после того, как квартиру приватизируем, надо будет сменить входную дверь на стальную, чтобы у соседей не было соблазнов заглянуть, нет ли в там чего-нибудь полезного для них.

— Я могу оставить ключ соседке, как обычно, чтобы она периодически проверяла, что там делается — сообщила Лиза.

— Ого! — воскликнул я. — Похоже, ты уже согласилась с моим предложением?

Лиза загадочно улыбнулась, встала и потянула меня за руку в спальню.

— У нас осталось всего два дня, поэтому нельзя терять ни минуты из этого времени, — шепнула она, увлекая меня в кровать.

— Явились, наконец, — проворчала Клавдия Ивановна, нам с Лизой, когда мы зашли в скромный деревянный домик на окраине Перевалки — района Петрозаводска, застроенного частными домами.

Лохматый Шарик, увлеченно грызущий кость, даже не гавкнул, пока мы проходили мимо его конуры по расчищенной от снега дорожке.

В доме было тепло, пахло свежезаваренным чаем и блинами.

Есения вместе с бабушкой сидели за столом и увлеченно их уничтожали, обмакивая в мед и топленое масло.

— Нам то хоть оставили, немного? — спросила Лиза.

— Конечно, оставили! — воскликнула Есения. — Я для папы Саши сама блины пекла.

Клавдия Ивановна при этих словах кинула на меня колючий взгляд и укоризненно покачала головой.

— Интересно, я тут первый кандидат в мужья ее дочери, или за эти годы здесь побывал не один такой? — подумал я, глядя на насупившуюся бабку.

А Лиза, услышав слова дочери-провокаторши, откровенно растерялась.

Пришлось брать инициативу в свои руки.

— Отлично, — с этим возгласом я плотоядно потер руки. — Мы с мамой сейчас проверим, какие блины ты напекла.

Скинув верхнюю одежду, мы уселись за стол и Клавдия Ивановна, плеснув в кружки заварки из огромного заварника, долила в них кипятка из самовара, пыхтевшего на столе.

Блины действительно оказались неплохи, а с липовым медом вообще бесподобны.

Увы, наши планы оставить Есению еще на одну ночь у бабушки, потерпели крах.

— Забирайте эту непоседу! — буркнула Клавдия Ивановна. — Она мне все нервы вымотала. Видика у меня нет, понимаешь! Телевизор ей уже не в нос.

— Что за бабушки нынче пошли? — рассуждала Лиза, когда мы возвращались ко мне. — Даже дня не может посидеть с внучкой. Ужас какой-то!

Мы с Есенией в ее рассуждения не встревали и молча шли рядом, изредка переглядываясь после особо выдающегося Лизиного словесного перла.

На следующий день с утра мы отправились в ЗАГС, чтобы подать заявление о регистрации брака. Лиза жутко нервничала и в какой-то момент сообщила, что никуда не пойдет. Нам с Есенией пришлось приложить немалые усилия, чтобы ее уговорить.

Как и ожидал, в ЗАГСе сразу возник вопрос с московской пропиской Лизы. Но это препятствие удалось легко преодолеть. Заявление у нас приняли и назначили срок регистрации на восьмое февраля.

Когда возвращались домой, Лиза пребывала в глубокой задумчивости, зато Есения не отпускала мою руку и радостно щебетала обо всем, что приходило в голову.

Дома устроили небольшой праздничный обед по этому поводу. А к вечеру отправились на каток.

Оказалось, что из нас троих на коньках я катаюсь хуже всех. Но это не помешало нам почти час кататься под музыку по большому катку, залитому для игры в хоккей с мячом.

Нападались и насмеялись мы вдоволь. Когда сняли коньки, меня пришлось еще долго отряхивать от приставшей снежной и ледяной пыли.

Вечером долго сидели за столом, строили планы на будущее.

Следующим днем мне пришлось большую часть времени провести на работе, встречаться по делам с разными людьми.

Домой поэтому пришел в четвертом часу.

Лиза уже собрала свои вещи и, усевшись на диване, молча смотрела телевизор. Есения тоже не веселилась, и даже не включала свои мультики.

Я пытался их приободрить, говорил, что несколько месяцев это не срок, да и через месяц мы снова встретимся, А я выберу несколько дней, чтобы приехать в Москву, чтобы начать приватизацию квартиры, но особого эффекта мои слова не оказали, дамы печалились так, как будто мы расстаемся навсегда.

Так, что и до вокзала мы шли молча. Лиза периодически смахивала слезинки с глаз. Есения, глядя на нее тоже, потихоньку хныкала.

Так я и запомнил их лица в окне тронувшегося вагона, когда они с красными от слез глазами прощались со мной.

— Мда, что-то это расставание навело на грустные мысли, — подумалось мне. — Пожалуй, стоит позвонить Милорадову, тот никогда не откажется от предложения посидеть вечерок за бутылочкой Столичной.

Посидели мы с Милорадовым хорошо. Я думал, он начнет критиковать мой намечающийся брак, но не угадал. Вовка после того, как я ему рассказал, предысторию случившегося, внезапно задумался, а потом выдал:

— Знаешь, я, пожалуй, последую твоему примеру. Через год мне тридцать пять стукнет, пора о детях задуматься.

Я улыбнулся, за время нашей дружбы подобные высказывания звучали не раз. Но практического выполнения пока так и не случилось.

— А чего ты смеешься, ничего смешного здесь нет, — внезапно рассердился Милорадов. — Вот завтра возьму Таньку под руку и пойду в ЗАГС.

— Просто признайся, что собрался стать добропорядочным семьянином, чтобы не отстать от меня, — слегка поддел я его.

— Считай, что угадал! — воскликнул Вовка и твердой рукой разлил водку по рюмкам.

— Девочек сегодня будем снимать? — ехидно спросил я.

— Харэ подкалывать, никого не снимаем, Гаврила женам верен был, — сообщил Милорадов. — Завтра иду в ЗАГС с Татьяной Константиновной Митруковой. Ей не нравится ее фамилия, поэтому она с удовольствием сменит ее на Милорадову. Тем более обе начинаются на букву М.

— Ладно, давай тогда выпьем за последние вольные деньки, что-то сомнительно, что, будучи женатиками, мы так легко сможем собраться в кабак, — заключил я.

— А почему бы и нет, — прозвучал знакомый голос Кадырханова, тот появился, как будто караулил, когда мы появимся в ресторане. — У меня дома жена, двое детей, но если я хочу пойти в ресторан, пусть кто-то попробует что-нибудь сказать, сразу лишу дополнительного довольствия.

— К сожалению, не всегда так получается, — высказался я.

— У меня получается всегда, — гордо заявил Толя, привычно подкручивая ус.

— Ну-ну, — мысленно усмехнулся я. — Ври больше.

Усевшись за столик, он жестом подозвал официанта и сделал заказ.

— Вижу, вы уже на кочерге, — сообщил Толя, наливая водку в бокал для морса. — Сейчас я вас догоню.

С этими словами он лихо выпил полный бокал, и снова подкрутил ус.

Какое-то время мы обсуждали перспективы будущей женатой жизни, а затем разговор плавно перешел на наши коммерческие проблемы.

Я порадовал партнеров новостью, что с кредитом у меня проблем не будет. В подробности вдаваться не стал, все же ресторан не место для подобных обсуждений, особенно, когда мы уже прилично подшофе.

Договорились завтра встретиться уже у Кадырханова, в отличие от нас, его Ассоциация арендовала достаточно приличные апартаменты, на первом этаже, жилого дома, а не в бомбоубежище, как у Милорадова, а обо мне вообще стыдно говорить, кроме арендованной части подъезда у моего кооператива не было ни кола, ни двора.

На следующий день я в первый раз появился в хозяйстве Кадырханова, до этого все документы мы подписывали в офисе Милорадова, поэтому с интересом оглядывался по сторонам.

Времена еще не слишком отличались от застойных, и на входе вахтера не наблюдалось.

— А вот это косяк, — подумалось мне. — Сейчас никто не застрахован от наездов разный темных личностей.

Светлый коридор вел в большую рекреацию, расположенную по его правой стороне, с двумя окнами и фикусами у стены.

С правой стороны располагались четыре кабинета, на первой двери висела табличка с надписью «приемная».

Увидев ее, я хмыкнул. Кадырханов все еще жил в прежней реальности и представлял себя главой большого строительного треста.

Зайдя в приемную, удивился еще сильнее, увидев секретаршу.

— Интересно, где Толя находит деньги, чтобы оплачивать такую девицу с ногами от ушей и наманикюренными ногтями длиной в пять сантиметров- мысленно усмехнулся я.

— Вы к Анатолию Борисовичу? — приятным голоском спросила девушка.

— Именно так, — подтвердил я, предварительно поздоровавшись.

Пройдя мимо, ее стола покосился на монитор компьютера, девушка даже не удосужилась убрать с него заставку игры Lode Runner.

— На каком уровне застряла? — спросил я, улыбаясь.

— На двенадцатом, — порозовела девица.

— Ничего страшного, умение и труд все перетрут, — успокоил я секретаршу и прошел в кабинет президента Ассоциации малых предприятий Карелии, до сих пор не ассоциировавшей ни одного малого предприятия.

— Опаздываешь, Пирогов, — воскликнул вместо приветствия Милорадов, сидевший за столом, во главе которого восседал Кадырханов.

Еще один пожилой, лысоватый мужчина лет пятидесяти в пиджаке с черными нарукавниками, сидел напротив Милорадова и разбирался в кипе бумаг. Скорее всего, он был главбухом. В ходе дальнейшей беседы мое предположение подтвердилось.

Уважаемые читатели, со следующей главы книга становиться платной. Сразу предупреждаю, пишу я медленно, ИИ не использую, потому чаще чем раз в неделю проду ожидать не стоит. Надеюсь, что к августу сего года книгу завершу, если не случится какого-либо форс мажора.