Заснул буквально в пять секунд, а когда проснулся, понял, что лежу в кровати, стиснутый с обеих сторон чьими-то теплыми телами.

Посмотрев, понял, что между стеной и мной устроилась Есения, а с другой стороны спит Лиза.

Мы с Есенией накрыты покрывалом, а Лиза, как бедный родственник притулилась на краю кровати.

— Мда, вот так нас мужиков женщины и берут в плен, - подумал я. — Попробуй, освободись.

Кинув взгляд на часы, понял, что проспал почти полтора часа.

Лиза, видимо почувствовав, что я проснулся, тоже открыла глаза и смущенно сказала:

— Саша, я даже не заметила, когда Еська к тебе забралась, а когда увидела, то было жалко ее будить, поэтому я с вами прилегла и нечаянно заснула.

— Ну, раз проснулись, то встаем, пьем чай с пирожными, а потом идем гулять, — предложил я.

Все хорошее быстро заканчивается. Поэтому вечер второго января наступил незаметно.

Осталась позади праздничная новогодняя елка, встреча Нового года, шампанское и горячие объятья Лизы по ночам.

Сейчас мы стояли у вагона, держась за руки.

— Жду вас через три дня, как договаривались,- сказал я, обращаясь к Лизе и Есении.

— Конечно, дядя Саша, мы обязательно приедем! — воскликнула Есения. — Правда, мама?

— Правда, правда, — вдохнув, подтвердила та.

Я мысленно ей посочувствовал. Можно представить, сколько нервов ей стоило выбить три дня отгулов в первой декаде января. Конечно, это всего лишь 1990 год и никаких праздничных десяти дней здесь нет. Но все равно, без скандала обойтись не удалось.

Лиза без труда поняла, о чем я думаю.

— Не переживай, у меня неиспользованных отгулов за прошлый год выше крыши, так, что еще не на одну поездку хватит, — успокоила она меня.

— Ну, давайте прощаться, — сказал я и, поцеловав Лизу и, чмокнув в щечку Есению, прошел в вагон.

Мама с дочкой, оставшись на перроне, посмотрели друг на друга и дружно расплакались.

Усевшись у окна, я помахал им рукой. Некоторое время они шли за уходящим составом, затем остановились.

— Жена провожала? — спросил пожилой полковник, сидевший напротив.

— Ну да, жена и дочь, — ответил я, мысленно смеясь над своими недавними мыслями после попадания в свое прошлое, не думал, не гадал, а получается, как и в прошлой жизни, женюсь повторно, только на этот раз на женщине с ребенком. Здорово, что с Есенией отношения у нас сразу сложились, иначе, вряд ли у нас с Лизой что-то получилось.

От мыслей меня отвлекли два офицера, зашедшие в купе. Два нехилых подполковника, раскрасневшиеся с мороза, тащили в руках объемистые сумки, предательски позвякивающие при ходьбе.

— Ну, наконец! — облегченно выдохнул полковник. — Я уже начал бояться, что опоздаете.

— Как можно, Дмитрий Сергеевич, — воскликнул один из пришедших. — Просто решили в тамбуре перекурить, отдышаться, так сказать.

Они засуетились, снимая шинели, и папахи, искоса поглядывая на меня.

Раздевшись, офицеры принялись выставлять бутылки коньяка и закуску на столик.

Когда столик, по их мнению, был сервирован, они вопросительно уставились на меня.

— Александр, капитан медслужбы в запасе, — бодро отрапортовал я.

Военные в ответ тоже коротко представились.

Дмитрий Сергеевич, как старший по званию, кивнув на стол, спросил:

— Доктор, за Новый год выпьешь?

— Почему бы и не выпить с хорошими людьми улыбнулся я. — Только на этот раз спирта не налью, не в медсанбате я сейчас, уж извините.

— Офицеры дружно засмеялись.

— Наш человек! Присаживайся ближе, закусь бери не стесняйся, У нас целая ночь впереди.

Когда я вышел из вагона на заснеженный перрон Петрозаводского вокзала в половину пятого утра, вояки все еще сидели за столом. За прошедшие часы они успели обсудить бардак в верхах, бардак в армии и расстреляли суку Горбачева у Кремлевской стены вместе с министром обороны.

Как я понял, полкаши должны, по прибытию в часть, увольняться в запас, поэтому больше всего переживали за пенсию и куда они подадутся с северов на постоянное место жительства.

Моего ухода они практически не заметили. Гораздо больше их интересовал вопрос, когда откроется вагон-ресторан, ибо спиртное было на исходе.

Я же подхватил свой практически пустой чемодан и бодрым шагом направился в свое новое жилище. Благо идти до него, нужно было минут пятнадцать неспешным шагом.

Бывшая квартира Резниковых встретила меня гулкой тишиной и запахом свежей краски и обойного клея. Включив свет во всех комнатах, проверил, как поработали маляры — штукатурщицы.

Мда, конечно, это было совсем не то, что хотелось, но все же в квартире стало намного чище и светлей. Надеюсь, со временем сделаю в квартире капитальный ремонт, но пока об этом можно только мечтать.

Теперь, за три дня до приезда Лизы и Есении, нужно решить проблему с мебелью.

На кухне у Нинель Николаевны остался прежний болгарский гарнитур, видимо, Боря его не захотел увозить в Финляндию, зато вся прочая мебель уже уехала за границу, Рояль Борьке пришлось сдать в комиссионку, таможенники признали его народным достоянием, запрещенным к вывозу.

Больше ради шутки он предложил продать инструмент мне. Но я от такого предложения категорически отказался, ну, не умею играть на рояле, хоть ты тресни, разве, что могу на нервах сыграть.

А вот, где можно быстрей найти мебель я не имел понятия. Но отлично знал, кому этот вопрос можно задать.

В холодильнике обнаружил бутылку с остатками нерафинированного подсолнечного масла, а в бумажном пакете три яйца.

Съев яичницу, завалился спать, не раздеваясь, на матрас, кинутый на скрипучую раскладушку. Нужно было покемарить еще два-три часа. Бессонная ночь с алкоголем не способствует производительной работе.

Несмотря на неудобства, ухитрился проспать почти до девяти часов.

Проснулся оттого, что замерз, как цуцик. Хоть и накрылся своим пуховиком, но видимо тот свалился на пол, пока я спал. Изобразив хилую разминку, поставил чайник на газовую плиту.

Выпив чашку несладкого, зато горячего чая, направился в свою аптеку. Праздники закончились, начинаются серые будни.

В аптеке сегодня работала Сысойкина. Встретила она меня улыбкой. Мы поздравили друг друга с наступившим Новым годом, а затем я выслушал ее отчет за прошедшее время.

Все было в порядке, поэтому я слегка расслабился, Доходов особых за первые дни января не поступало, но это было ожидаемо.

Убедившись, что в моем присутствии больше никто не нуждается, я вышел на улицу к телефону автомату.

Как мне не хватало сейчас сотового телефона, кто бы только знал. Но, увы, еще несколько лет придется обходиться без него.

Слава богу, трубка в телефонной будке была цела, никто ее не успел оторвать. Из автомата позвонил Сергееву, выслушал его краткий отчет, затем позвонил маме, сообщил, что ее сын приехал в целости и сохранности, и даже привез подарки из Москвы.

После чего позвонил Милорадову.

И тот сразу же перехватил инициативу в разговоре.

— Шурец, ты вовремя позвонил. Бери ноги в руки и бегом ко мне в офис, есть срочный разговор.

Офисом Вовка называл пару комнат в подвале пятиэтажки. Когда-то это было бомбоубежище, потом склад всякого барахла для домоуправления. А сейчас в двух отремонтированных комнатах, располагался офис кооператива «Петрополис».

Естественно, стальная дверь была наглухо закрыта, и даже не шелохнулась, когда я попытался ее открыть.

Через пару минут после того, как я позвонил, дверь открыл Вовкин охранник.

Валеру Валиева я хорошо знал, когда-то мы вместе с ним занимались боксом в ДСО Спартак. А сейчас он уже второй год работал у Милорадова. Вовка взял его, как водителя. Но за это время тот слегка сменил амплуа, став помощником в делах босса.

Как-то незаметно за последние годы к Милорадову подтянулись бывшие и еще действующие боксеры. У Чернуги, второго бизнесмена города в окружении собирались бывшие борцы. Ну, а бывший офицер советской армии, Варлов, естественно подтягивал к себе демобилизованных десантников и афганцев.

— Быстро ты подошел, — вместо приветствия сообщил Валера.

— Просто был почти рядом, — пояснил я, здороваясь с ним за руку.

Пройдя в комнату, увидел знакомую картину, за письменным столом, уставленным закуской и парой бутылок водки, расположились три человека. Милорадов сидел в своем кресле, а напротив на табуретках восседали Толя Кадырханов и солидный, неизвестный мне пожилой мужчина.

— Привет честной компании, — поприветствовал я присутствующих.

— А вот и Пирогов нарисовался, — воскликнул Милорадов. — Присаживайся, бери рюмку.

— Ты же знаешь, я с утра не пью, — сообщил я и налил себе стакан Фанты.

— Ну, а мы выпьем, — ответил Вовка и налил полные рюмки Кадырханову и мужчине. — Кстати, знакомься, это Алексей Григорьевич Хромых, первый заместитель Павла Евстигнеевича Пещенко председателя исполкома нашего горсовета, пришел он к нам с интересным предложением. А это наш доктор, председатель кооператива «Немезида», Александр Николаевич Пирогов.

Хромых с интересом глянул на меня и поднял рюмку вместе с остальными.

Выпив, поставил рюмку на стол и заговорил.

— Вы знаете, Александр Николаевич, в ваше отсутствие мне много о вас рассказали.

— Надеюсь, ничего плохого? — улыбнулся я.

— Наоборот, слышал только положительные отзывы. Кстати, моя жена уже посетила вашу аптеку и была в полном восторге от ассортимента лекарств. Вот только тесновато у вас, когда больше трех-четырех покупателей уже создаются неудобства.

— Ну, это временное явление, — ответил я. — Думаю, что мы в будущем сможем арендовать более достойные помещения.

— Так для этого я здесь и появился, — загадочно улыбнулся Алексей Григорьевич. — Председатель исполкома заинтересован в деловых людях, занимающихся не только спекулятивным перекупом товаров, но и другими видами кооперативной деятельности.

Такие люди, как Анатолий Борисович Кадырханов и Владимир Васильевич Милорадов уже доказали своими делами, свою состоятельность, как управленцы, поэтому мы прислушиваемся к их рекомендациям.

— Григорьевич, хватит рассусоливать, — прервал Милорадов гладкую речь, чиновника. — Привык, понимаешь у себя в исполкоме народ окучивать. Мы народ простой, давай я повторю для Пирогова вкратце, что мы уже слышали, а потом продолжим обсуждение дальше.

Хромых недовольно поморщился.

— Как скажете, Владимир Васильевич, — сказал он и замолк.

— Короче, Шурец, товарищ Пещенко предлагает нам взять в аренду, или выкупить детский садик на улице Лизы Чайкиной. — сообщил Вовка. — Осенью прошлого года его закрыли из-за отсутствия детей. Никто рожать не хочет, перестройка, понимаешь. И сейчас садик висит на балансе города, принося одни убытки.

Предложение было сделано Анатолию Борисовичу, но тот честно признался, что в одиночку не потянет аренду. Поэтому предлагает нам присоединиться к нему для того, чтобы совместно арендовать это здание, а при возможности купить. Но все зависит от цены, которую нам выкатит горисполком. Вот этот момент мы сейчас и обсуждаем.

В общем, если ты с нами, то принимай активное участие в обсуждении этого вопроса.

Внутренне я чуть не задохнулся от радостного предчувствия удачи. Однако постарался это скрыть и нарочито скучающим голосом изрек:

— Предложение, конечно, заслуживающее внимания. Однако, хотелось бы для начала узнать в какие затраты это выльется для нас, как арендаторов, или покупателей этого строения.

Похоже, до моего вопроса сумма не называлась, потому, что и Кадырханов и Милорадов вопросительно смотрели на Хромых.

Тот, помедлив несколько секунд, назвал цену.

Мы, одновременно посмотрели друг на друга и рассмеялись. Получилось дружно, как будто не раз репетировали эту сцену.

Кадырханов, как самый старший из нас укоризненно произнес:

— Ну, Лёша, это несерьезно. Понимаю ваше стремление заработать, но так дела не делаются. Давай называй цифру ближе к реальной.

Вовка Милорадов с понимающей усмешкой снова разлил водку по рюмкам, не торопясь, сделал несколько бутербродов с толстыми ломтями колбасы и солеными огурцами и предложил выпить за удачные переговоры.

— Алексей, давай, колись, сколько от сделки хочет Пещенко? — спросил он, когда рюмки опустели. — Нечего строить из себя целяка, раз пришел на переговоры.

Тем не менее, сразу Хромых не раскололся. Еще час мы переливали из пустого в порожнее.

Понемногу, под влиянием алкоголя языки у всех развязывались.

В один прекрасный момент Алексей Григорьевич наехал на нас.

— Послушайте ребята, до меня никак не доходит. Вы ведь воспитаны Советской властью, выросли в нашей стране. Вот вы, к примеру, Анатолий Борисович, окончили факультет промышленного и гражданского строительства, сделали неплохую карьеру, дошли до заместителя начальника треста Жилкомстроя, вступили в партию.

И что? Теперь вы президент Ассоциации малых предприятий Карелии. Вам самому не смешно называть себя президентом. Какой вы на хер президент!

А вы, Владимир Васильевич, чего улыбаетесь? У вас высшее юридическое образование, вы могли бы работать юристом, адвокатом, а открыли кооператив, командуете, стыдно сказать, вокзальными туалетами, и семечки с Кубани возите.

Да и вы, Александр Николаевич, недалеко от них ушли. Работали врачом психиатром много лет, уважаемая профессия, чего вас всех в торговлю потянуло? О стране надо думать, а не о личном благосостоянии.

— Что-то вы, Алексей Григорьевич, не по делу раздухарились, — улыбнулся Милорадов. — Пожалуй, вам на сегодня пора закруглиться с алкоголем. Да и нам тоже. А то мы так никогда не договоримся.

— Да вы не поняли ребятки, я вас не оскорбляю, я понять хочу, — пустил слезу Хромых. — Меня обида за страну берет, вот скажите мне, куда мы катимся? Вы же моложе меня лет на двадцать, должные лучше соображать.

Милорадов с Кадырхановым посмотрели в мою сторону. Мол, ты психиатр, это твоя работа с алкашами и старыми коммунистами беседы вести. Давай, проводи ликбез по сложившейся ситуации.

— Алексей Григорьевич, — начал я осторожно. — Вам надо понять и принять, то, что жить по старому больше не получится. То, что творится сейчас, нехватка товаров, талоны на продукты, бардак во всех сферах жизни это только начало гигантских преобразований нашего общества, переход на совершенно другие принципы хозяйствования. Скоро мы будем жить совсем в другой стране. И те, кто в эту жизнь не впишутся, через несколько лет будут влачить довольно жалкое существование. Вам это, конечно, не грозит, вы выйдете на пенсию, и будете вести скромную жизнь пенсионера. А вот ваши дети и внуки на себе прочувствуют перемены новой жизни.

Поэтому, берите пример с вашего непосредственного руководителя, спокойно определившего процент отката, мы ведь видим, как вам неприятно обсуждать эту тему. Но ведь это вложение и вашу будущую жизнь, в жизнь ваших детей. Не уверен, что вашей пенсии хватит на ваши потребности.

Так, что убирайте в сторону ваши комплексы и начнем говорить, как серьезные люди, в конце концов, мы с вами делаем полезное для города дело. Вам не надо больше тратить деньги на содержание этого здания, к тому же вы получите деньги, которые можно будет использовать для блага населения.

Но, при этом не забудете о себе.

Вы можете думать, что все, что я сказал — софистика. Назвать меня демагогом. Но от этого ничего не изменится. На сегодняшний день нет альтернативы продаже этого здания. Ведь почему вы пришли к нам с этим вопросом? Да потому, что больше не к кому идти.

Допустим, вы решите устроить конкурс, или уж аукцион, давайте говорить прямо. Но вы же знаете, что настоящей цены никто не даст.

Настоящая цена этого здания на сегодня — та, что мы согласны заплатить.

Поэтому вам особо не в чем себя упрекать. Нас с вами поставили в такие условия, и мы делает, то, что можем.

— Тем более, я строил это здание и прекрасно знаю, сколько оно стоит, — буркнул Кадырханов.

В общем, после моего монолога Хромых слегка успокоился, и в дальнейшем у нас пошел предметный разговор. Мы обговорили цену здания, размер отката.

Когда основные вопросы были решены, Хромых начал прощаться и уже под посошок заявил:

— Я, парни, подумал и решил, что, действительно, пора завязывать с работой. Не встроиться мне в эту систему. В марте шестьдесят лет исполнится, и скажу я до свидания горисполкому. Поеду на дачу, клубникой заниматься. И что-то мне подсказывает, что поле под картошку надо увеличить.

Проводив пожилого чиновника, мы снова уселись за стол.

Я вопросительно посмотрел на своих визави и предложил:

— А теперь друзья ситные, рассказывайте, зачем я вам нужен в этой комбинации? Я только-только дело начал, у меня оборотного капитала ноль целых ноль десятых, А мне товар надо закупать, зарплату платить, налоги, арендную плату, наконец. Нищий я на этот момент.

Милорадов негромко засмеялся. Глянул на Кадырханова и заговорил:

— Видишь, человек не верит в добрые намерения, сделать его богатым и счастливым, ищет подвох в любом деле.

— И правильно делает, — не согласился с ним Кадырханов. — Поэтому надо ему объяснить с цифрами в руках, что у нас все получится.

Он положил на стол большую картонную папку и, открыв ее, пояснил:

— Это архитектурно-строительные чертежи здания детского сада.

Сейчас мы грубо прикинем, на какие площади и помещения можем рассчитывать.

— И все-таки, чего вы ждете от меня, мужики? Давайте рожайте, — прервал я слова Кадырханова.

— Да ничего сложного, — возмущенно воскликнул Милорадов. — Я же помню, как ты под пьяную лавочку мечтал, что хотел бы сделать кабинет психологической помощи, открыть стоматологию и лабораторию. Поэтому и уговорил Толяна взять тебя в компаньоны. С тебя только нужен кредит в банке тысяч сто. Мы со своей стороны вкладываем четыреста тысяч. По размеру вклада поделим площади. Усек?

— Усек, — ответил я и замолк. В голове крутились десятки вопросов, типа кто мне даст такой кредит? Как я его буду отдавать и прочее. Но, подумав, решил их пока не задавать. Надо выслушать Толю Кадырханова, а уж потом начну уточнять подробности.

Увы, почти час я слушал, как Милорадов и Кадырханов оживленно обсуждают, как они обустроят ресторан и сколько игровых столов будет у них в казино.

Мне Толя сунул в руки план нескольких помещений первого этажа в одном из блоков здания. Мол, здесь все то, на что ты можешь рассчитывать.

Прикинув площади, я решил, что для моих планов они вполне подходят.

Подождав еще немного, прервал сладостные планы своих товарищей.

— Господа, оторвитесь от обсуждения сукна для игровых столов, давайте поговорим более конкретно, как будем оформлять нашу покупку. Создаем ли мы для этого дочернее предприятие, или каждый кооператив будет отдельно выкупать свою часть здания? Владимир Васильевич, у нас единственный юрист, он уже, наверняка продумал дальнейшие шаги. Лично я считаю, что у здания должен быть единый владелец. Недаром говорят у семи нянек, дитя без глаза.

Но с другой стороны, нам надо оформить все таким образом, чтобы мы из-за этой собственности не стали врагами.

Вовка отреагировал ожидаемо.

— Блин! Шурец, ты как всегда в своем репертуаре. Ты что не понимаешь, надо брать, пока мяч на нашей стороне. Нельзя упустить это здание! — недовольным голосом воскликнул он.

— Понятно, что нельзя, — согласился я. — Вот только не случится ли так, что через год, другой мы переругаемся из-за каких-нибудь проблем. Не лучше было бы заранее обговорить все возможные неувязки и по возможности решить их все.

— Кадырханов задумчиво посмотрел на Милорадова.

— Действительно, Володя, надо бы над этим вопросом подумать. Саша здраво рассуждает.

Вовка нахмурился.

— Ладно, я сегодня после обеда зайду в коллегию, посоветуюсь с Розенгаузом.

Думаю, что решим все вопросы нашего перестраховщика.

Я улыбнулся.

— А чего сразу перестраховщик? Я же о нашем будущем бизнесе забочусь. Не то пройдет лет пять, начнем киллеров нанимать, чтобы от партнеров избавиться. В жизни все может случиться. Так, что давай Владимир Васильевич, думай, как нам вести совместный бизнес, чтобы остаться в живых.

После моих слов на некоторое время наступило неловкое молчание. Его прервал Кадырханов.

— А знаете парни, в этом что-то есть. Надо бы нам без шума и пыли подробно обсудить эту тему.

— Еще бы, это хорошо, что ты мыслишь в правильном направлении, — думал я. — В прошлой жизни тебя через пять, или шесть лет застрелит киллер в подъезде собственного дома. Может быть, на этот раз обойдется без стрельбы?

Вслух же я сообщил:

— Ладно, мужики, так понимаю, на сегодня у нас прения по поводу здания завершены, но у меня осталась задача, прикупить мебель в квартиру. Через два дня ко мне приедут гости из Москвы, а в квартире голяк, кроме раскладушки ничего нет. У кого какие есть соображения.

Милорадов ухмыльнулся.

— Сейчас мы этот вопрос решим.

Он поднял телефонную трубку и набрал нужный номер.

— Тамара Михайловна, Милорадов беспокоит. Во-первых, хочу поздравить с наступившим Новым Годом и пожелать вам всех благ, здоровья и удачи…

Он еще некоторое время непринужденно болтал с женщиной и по ходу разговора, рассказал о моих проблемах.

Положив трубку, он сдернул чистый листок с ежедневника и написал адрес.

— Держи и помню мою доброту. Ищи машину и езжай на склад Прионежского Райпо. Тебя там до трех часов будет ждать кладовщик. Она тебе покажет все, что есть в наличии. Ну, а дальше все будет зависеть от твоих возможностей.

С кладовщиком об оплате не разговаривай. Завтра съездим с тобой в Райпо, познакомлю тебя с Тамарой Михайловной. Женщина она неплохая, слабовата, правда, на молоденьких мальчиков лет до тридцати, такие, как мы у нее уже не котируются. Так, что будем с ней рассчитываться наличманом и услугами.

С тебя, к примеру, таблетки, с меня кое-что другое.

Интересоваться, что там, у Вовки другое, я не стал. И так понятно, что боксеры и милиционеры не просто так посещают офис Милорадова.

Машину я нашел сразу, как вышел во двор. Водитель медицинской «буханки», как раз открывал дверь своей машины.

Договориться с ним удалось без проблем и, через несколько минут мы уже катились в сторону складов Прионежского Райпо.

Кладовщица при моем появлении особой радости не проявила. Но послушно записала на бумажку мои пожелания и провела в обширный ангар, заполненный мебелью.

Признаться, у меня даже глаза разбежались от ее обилия. Придя в себя, я двинулся вслед за хозяйкой этих сокровищ, скрытых от глаз простых смертных.

Когда мы выбрали все, что я собирался купить, и вышли на улицу, дама пренебрежительно посмотрела на стоящую у входа «буханку».

— Александр Николаевич, вам, наверно, будет лучше воспользоваться нашей машиной и грузчиками, на вашей разве, что тумбочки сможете увезти. — предложила она.

Естественно, отказываться я не стал. Расплатившись, с водителем Уаза,вместе с кладовщицей отправился на поиски водителя бортовой машины и грузчиков.

Долги искать их не пришлось. Вся компания сидела в кочегарке и играла в карты.

Цену они заломили нехилую, но деваться было некуда, так, что через десять минут четверо мужиков с помощью лямок, салазок и добрых ласковых слов загрузили мебель в грузовой фургон.

С этими же словами они занесли мебель в квартиру, и, получив деньги, направились в ближайший гастроном.

На мои слова, что без талонов им водку не продадут, водитель презрительно ухмыльнулся и ответил:

— Нам продадут везде.

Проводив грузчиков, я с тяжелым вздохом посмотрел в заставленный мебелью коридор. Похоже, сегодня у меня будет много работы.

Естественно, провозился до позднего вечера. Однако квартира начала принимать обжитой вид.

По крайней мере, в спальне занял свое место румынский гарнитур, а в комнате, где раньше жил Борька, появилась симпатичная деревянная кровать для Есении.

Скинув пропотевшую рабочую робу, я отправился в ванну. А через полчаса, распаренный, как поросенок, после душа, приступил к ужину. Ужин, правда, был скромным. Серые, слипшиеся макароны и котлеты из кулинарии составляли его основу, чай и кусок белого хлеба, намазанный Рамой, его завершили. Сливочное масло давно продавалось только по талонам.

Поход за дефицитами отложу на послезавтра. Через два дня приедет Лиза с дочкой, не буду же я встречать их котлетами из хлеба, купленными в кулинарии по соседству и европейским маргарином под гордым названием Рама.

Поужинав, с удовольствием улегся на двуспальную кровать, раскинул руки, представляя, что через два дня буду спать на ней не один.

Долго так не пролежал и почти мгновенно заснул, умаявшись после дневных хлопот.

Следующие два дня прошли в суете и беготне. Я даже пожалел в один момент, что в сутках всего двадцать четыре часа.

Но так как всю работу нашел на свою голову сам, ругать было некого.

Когда зашел в офис к Милорадову, тот сразу сообщил, что собирается в ресторан и раз я появился, то он меня приглашает посидеть, пообедать, ну и принять по чуть-чуть.

Из-за моих проблем мы действительно посидели с ним недолго, и выпили всего ничего. Зато я узнал, что работа по оформлению покупки здания детского сада близится к завершению и через пару, тройку дней меня познакомят с ее итогами.

Я, между прочим, тоже без дела по этой теме не сидел и плотно пообщался со своим бухгалтером. Коля заверил, что кредит мы сможем получить, но без приличного отката разговор можно даже не начинать.

С чего Лиза решила ехать мурманским поездом не представляю. Из-за этого пришлось вставать в четыре утра и идти на вокзал при свете фонарей. Погода, между тем стояла великолепная. При полном безветрии крупные снежинки кружили в воздухе и ложились на тротуар пушистым ковром. Настроение от этого поднималось само собой.

Рассчитал я точно, пришел за десять минут до прибытия состава.

Выйдя на перрон, направился к месту, где по моим подсчетам должен остановиться нужный вагон.

Ошибся совсем не намного, поэтому буквально через минуту уже принимал от Лизы объемистый чемодан, а затем Есению, одетую, как на Северный полюс в шубку и оленью шапку с ушами.

— Мы к тебе поедем, или к бабушке? — сразу спросила девочка.

— Однако?- мысленно воскликнул я. А вслух спросил:

— А вы, куда планировали поехать?

— К тебе, конечно, — насупилась девица. — Бабушку мы потом навестим.

— Понятно, — бодро заявил я, — Тогда идем ко мне домой.