Я пристально глянул на него и сухо заметил:

— Виктор Леонидович, вы меня сегодня неприятно удивили, мы ведь не раз встречались с вами в суде, когда я присутствовал там, в качестве судмедэксперта. Тогда вы вели себя совсем не так, как сейчас, можно даже сказать, вежливо. И вроде бы мы понимали тогда друг друга. А сейчас ведете себя так, как будто увидели перед собой закоренелого преступника.

Неужели вы думаете, что ваши слова, если так можно назвать только что прозвучавшие вопли, произвели на меня хоть какое-то впечатление? Очень грубо и не профессионально.

Давайте отставим в сторону явное психологическое давление, глупые попытки подложить мне папку с якобы моим делом и приступим к допросу, или беседе, если ее можно так назвать.

Не нужно кричать, повышать голос. Задавайте вопросы по существу интересующей вас темы, я отвечу на них в пределах своих знаний и компетенций, а потом мы мирно расходимся, как полагается интеллигентным людям.

— Да пошел, ты…! — воскликнул покрасневший Петров и направился к выходу. У двери он остановился и приказал Парфенову:

— Опроси его и пусть валит на все четыре стороны.

— До свидания Виктор Леонидович, — успел я сказать ему, перед тем, как дверь закрылась.

После ухода прокурора города следователь Парфенов превратился в доброго хозяина, предложил выпить с ним кофейку. Во время распития напитка мы вели нейтральный разговор о том, о, сем.

Ну, а дальше все проходило, как и предполагалось. Говорил я чистую правду, поэтому следить за своим поведением, руками, ногами не было нужды. Тело демонстрировало полную открытость, хорошо заметную опытному следователю. Уже после нескольких вопросов он понял, что ловить тут нечего и допрос превратился в полную формальность.

Так, что ближе к десяти часам, внимательно прочитав и подписав протокол допроса, я вышел из здания прокуратуры. На улице было замечательно. Весенняя погодка, теплый ветерок и зеленая травка на газонах, сразу подняли настроение.

Усевшись в свой Мерседес, я отпил глоток Фанты, смочив пересохший рот, и поехал на работу. Не успел зайти в свой кабинет, как ко мне примчался Милорадов.

— Ну, давай, рассказывай, как прошло свидание со следователем?- нетерпеливо спросил он.

— Так, собственно, нечего рассказывать, — сообщил я. — Для начала Петров пытался раскрутить меня на чистосердечное признание, пришлось отбиваться. Ну, а потом на все вопросы следователя у меня было несколько вариантов ответа; не был, не имею, не знаю, в первый раз слышу.

Так, что все прошло, как по маслу.

Вовка засмеялся.

— Шурец, все прошло, как по маслу, потому, что прокуратура все-таки в какой-то мере соблюдает законы. Если бы тебя допрашивали в ментовке, так легко ты бы не отделался. Тебя даже бить бы не стали. Пластиковый пакет на голову и через десять минут ты бы подписывал признание, что убил своих родителей, детей и даже прикончил дедушку лопатой в особо извращенной форме. А потом, когда ты бы подписал признание в злодейском убийстве и ограблении, тебя бы еще по почкам отоварили за все хорошее. Так, что радуйся, что прокуратура взяла это дело на себя. Хотя с чистосердечным признанием прокурор насмешил. Давно известно чистосердечное признание смягчает вину и удлиняет срок.

— Спасибо, Вова, умеешь ты опустить человека с небес на землю, — буркнул я. — А мне-то казалось во время разговора со следователем, что я чуть ли не герой детектива.

— Да ладно, не обижайся, — Милорадов стал серьезней. — Судя по рассказу, для человека в первый раз побывавшего на допросе ты вел себя достойно. Многие, попав в такую ситуацию, сразу признаются во всем и сдают всех кого можно сдать, даже если их об этом не просят. Но ты сам понимаешь, что это не конец. Меня, к примеру, еще не раз вызовут на допрос, тебе, возможно, тоже нервишки попортят, хоть это маловероятно.

Тут Милорадов ядовито хихикнул.

— Кадырханова завтра тоже вызывают в прокуратуру. Ох, он и злится! На меня все маты сложил. Орет, что черт его дернул со мной заниматься бизнесом и, что кинет он и казино и ресторан, купит пилораму и начнет досками торговать.

Я тоже засмеялся.

— Как думаешь, он обещание выполнит?

— Нет, конечно, — убежденно ответил Вовка. — Здесь он кум королю и сват министру, каждый вечер в ресторане сидит в белой рубашке и бабочке, а на пилораме ему с алкашами каждый день нужно будет разборки устраивать и самому возить пилы на заточку. Это у него мечты такие, хотя, надо сказать, здравое зерно в них есть. Деловая древесина уходит без проблем, только откаты успевай раздавать всем от лесничества до министерства лесного хозяйства.

Я тоже подумываю пилораму прикупить, только не в Карелии, а в Архангельской области. Там лес намного дешевле.

В ответ я тяжело вздохнул:

— Милорадов, ты насчет двух зайцев поговорку слышал?

— Да, слышал сто раз, — усмехнулся тот. — Ты меня учить вздумал? Я в бизнесе с 1986 года кручусь, как белка в колесе. Пятый год пошел. Помнишь ведь, как я начинал? Поднялся на семечках с Кубани, всего два рейса на арендованной в автоколонне машине и появился первичный капитал, а теперь на этих семечках уже столько не заработать.

Мы бы, возможно, еще поболтали на свободную тему, но у обоих были свои проблемы, поэтому разговор увял сам собой.

Интермедия

В обкоме партии на улице Титова в кабинете первого секретаря Кирьянова Николая Яковлевича происходила довольно неприятная беседа. Собеседником Кирьянова являлся прокурор республики Богатырев Сергей Игнатьевич.

— Сергей Игнатьевич, я тебя попросил приехать по одному вопросу, надо бы нам его решить к общему удовлетворению. — начал беседу Кирьянов.

— Слушаю вас внимательно, Николай Яковлевич.

— Понимаешь, дорогой товарищ, прокуратура, в частности прокурор города, Петров Виктор Леонидович, развила бурную деятельность по поиску преступников, расстрелявших из гранатомета машину с отъявленными рецидивистами.

Я ни в коей мере не хочу сказать, что эти поиски следует прекратить. Но в тоже время создается впечатление, что ведутся они не в том направлении.

Погоди, не прерывай меня, потом, выскажешься.

Прикинь, у нас в республике одним из первых в Союзе появился кооператив, занимающийся аптечным делом и даже стоматологией.

Мы уже доложили в Москву о наших местных инициативах, направленных на благо местного населения. Это ведь не обычный кооператив купи-продай, которых возникло, как собак нерезаных, это действительно помощь людям. Притом, как мне доложили, цены в аптеках кооператива Немезида не отличаются от цен в государственных аптеках, а кое-что продается даже дешевле.

Конечно, зубы они лечат за деньги, но этим разгружают нашу стоматологическую поликлинику, где лечатся те, кому не по силам платить за лечение. Исходя из этого, я не понимаю, почему Виктор Леонидович считает, что председатель этого кооператива, как его там?

Кирьянов открыл блокнот, глянул в него и продолжил:

— Пирогов Александр Николаевич причастен к этому преступлению, Не представляю, какая между врачом и этими бандитами может быть связь.

Не напрягайся, я не собираюсь лезть в ваши дела, если человек виновен, пусть отвечает по закону, но стремление Петрова подвести под монастырь Пирогова и Анатолия Кадырханова, члена КПСС с 1974 года, сына моего старинного товарища по партии, мне не нравится. Возможно, тут чьи-то посторонние интересы просматриваются?

— Николай Яковлевич, все понятно, — начал отвечать Богатырев. — Не сомневайтесь, я сегодня же затребую документы у следователей, работающих над этим делом и, после ознакомления доложу вам об итогах.

— Хорошо, -согласился Кирьянов. — Можешь особо не торопиться, я на неделю уезжаю в Москву, так, что время у тебя есть, чтобы разобраться, почему следствие занимается именно коммерсантами, а не ищет конкретных преступников совершивших дерзкое нападение практически в центре города.

Как ни удивительно, но предсказания Милорадова не сбылись. Ни его, ни меня больше к следователям не вызывали. Кадырханов тоже не выказывал беспокойства и ходил с видом человека, решившего все проблемы.

Как-то в беседе, когда мы шли по улице, Милорадов намекнул, что Толян пустил в ход тяжелую артиллерию.

Глядя в мои непонимающие глаза, он пояснил:

— Отец Кадырханова сейчас на пенсии, но долгое время работал в обкоме партии. С сыном он поссорился из-за того, что тот ушел в коммерцию, но когда у Толи возникли проблемы, в помощи не отказал, переговорил с нужными людьми и вот результат.

Хотя со стороны правоохранительных органов дергать меня перестали, легче от этого не становилось.

Я становился заметной фигурой в среде коммерсантов Петрозаводска. Ну, коммерсанты, это было слишком громко сказано, в основном это была мелкая шушера, подворовывающая на своих предприятиях и затем продающая украденный дефицит через созданный кооператив.

Почему-то они считали, что я точно такой же деятель и пытались всеми путями познакомиться со мной и заняться совместными аферами. Именно таких кооперативщиков окучивала команда Варлова. Они беззастенчиво трясли с них деньги за «крышу». Ну, а те делились, деваться им было некуда.

Весь этот «бомонд» прекрасно знал, что мы с партнерами не платим никому. А после выстрела гранатомета никто даже не пытался думать о рэкете в нашу сторону. И хотя никаких доказательств нашего участия в этом преступлении не имелось, народ и без следствия, додумывался, чьих рук это дело.

Незаметно казино стало притяжением для нескольких групп влияния. Вечерами за карточными столами можно было встретить крепких парней Варлова, бухгалтеров Чернуги, ну, и слегка поднявшиеся на перекупе дельцы тоже не обходили казино стороной.

Единственно кого жестко отсекала охрана, было мелкое хулиганье. Строили они из себя крутых бандюков, но, получив по мордам от охраны, быстро теряли гонор и исчезали в неизвестном направлении.

В этом Милорадов был непреклонен.

— Нечего делать шпане в нашем заведении, — неоднократно заявлял Вовка в ответ на многочисленные просьбы старых знакомых, бывших посетителей пивбара, которым пятнадцать лет назад наливал в кружки разбавленное пиво.

А в конце мая город потрясло новое преступление. В своей машине был взорван директор ликероводочного завода. На наше счастье, никаких контактов с заводом у нас не имелось. Поэтому городские Пинкертоны о нас не вспоминали.

Но, благодаря этой трагедии правоохранители практически забыли о нашем существовании. Все же убийство четырех воров-рецидивистов, на которых клейма некуда ставить и убийство известного в городе человека дело неравнозначное, поэтому следователи рыли носом землю и, как водится, безуспешно. Хотя все те личности, кому это убийство выгодно, были известны наперечет.

Ничего удивительного, примерно через пять лет в Москве застрелят Владислава Листьева, и опять никого не найдут, хотя все кому положено, знали имя заказчика.

Милорадов после этого убийства резко возбудился и начал уговаривать Кадырханова на новую авантюру — забрать ликероводочный завод под себя. На это предложение Толя сообщил, что он еще достаточно вменяем, и с московской мафией связываться не собирается, и даже спел Вовке начало известной песни «Я люблю тебя жизнь»

Милорадов настаивать не стал, ибо прекрасно понимал, что силы у них не те, чтобы бороться на равных с московско-осетинской водочной структурой.

То, что я начал становиться известным в масштабах города, подтвердило приглашение на совещание в Минздраве республики по вопросам обеспечения населения лекарственными средствами.

Естественно, от такого приглашения я не отказался и появился в кабинете министра ровно в назначенное время.

Поздоровался с присутствующими и уселся рядом с Тевосяном, доброжелательно кивнувшим мне на пустой стул по соседству.

— О чем пойдет речь? — шепотом спросил у него.

Армен Робертович также шепотом сообщил, что речь пойдет о помощи аптекам Прионежского района, закрытым из-за отсутствия персонала.

В течение часа я слушал перебранку чиновников валивших проблемы отрасли с одной больной головы на другую, пока дело не дошло до меня.

— А сейчас послушаем, что нам по этому поводу может сказать начинающий магнат фармации, товарищ Пирогов, — высказался министр. — У него, наверняка, имеются свежие идеи, как вернуть персонал на рабочие места. Все мы все знаем, проблем с кадрами на рабочих местах у него нет. Александр Николаевич вставать не надо, можете изложить нам свои соображения сидя.

— И все-таки встану, — сообщил я. — Стоя удобней говорить.

— Товарищи, слушая выступавших здесь специалистов, стало понятно, что все проблемы в районе происходят от хронического недофинансирования. Аптекоуправление, которому формально принадлежат аптеки, не справляется с этим, поскольку до недавнего времени аптекам ощутимо помогали местные предприятия и местные Советы. И вроде финансирования хватало. Однако сейчас такие возможности у предприятий исчезли,поэтому аптеки банально сидят на голодном пайке. Денег у аптекоуправления в настоящее время нет и проблему можно решить только сокращением числа аптечных учреждений.

— Понятно, — глубокомысленно заявил министр Артемьев. — Может, кроме голой критики вы предложите нам свое виденье решения этих проблем?

Я улыбнулся и заявил:

— В первую очередь необходимо пересмотреть сметное финансирование и отправить запрос в Минфин республики, хотя думаю, ответ из Минфина придет известный — денег нет, и не будет.

Понятно, что вы пригласили меня не для того, чтобы я рассказывал всем известные истины. Но если вы ожидаете волшебного решения, то у меня, его для вас нет. В принципе я могу взять на себя две-три аптеки ближайших от города населенных пунктов, но только после изучения всей документации.

Так, что чем быстрее финансовые документы попадут ко мне в бухгалтерию, тем быстрее у меня появится ясность, справимся ли мы с этой нагрузкой.

К тому же кооперативу придется решать множество вопросов, не связанных напрямую с содержанием зданий и, коммунальными платежами и прочими проблемами. В общем, все сложно.

— Ну, с ближайшими к городу населенными пунктами у нас не так все плохо, — задумчиво сообщил главный врач Прионежской ЦРБ, присутствующий на совещании. — Проблемы с лекарственным обеспечением, возникли как раз в отдаленных поселениях. Может, вы Александр Николаевич займетесь именно ими?

Я скептически улыбнулся.

— Придется снова повторить мое требование. Аптекоуправление предоставляет нам финансовую документацию, если в процессе ее изучения выяснится, что содержать такие аптеки убыточно, мы такие учреждения на свой баланс не возьмем.

— Александр Николаевич, вы наверно забыли, что лекарственные средства и другие медицинские товары вы покупаете у нашего Аптекоуправления, — напомнил министр. — При таком вашем настрое, мы можем перекрыть вам этот канал.

Армен Робертович, сидевший рядом со мной заметно напрягся, и начал багроветь.

Я его прекрасно понимал. Такой финт министра грозил ему потерей наличности, но возражать он не стал, не то время для протестов.

Зато начал действовать я.

Щелкнув замками дипломата, я достал из него договор с Московской ассоциацией Брынцалова.

— Роман Сергеевич,- обратился я к Артемьеву. — Ознакомьтесь с этим договором, пожалуйста.

Министр взял договор, пробежался взглядом по заголовку и, не дочитав, вернул его мне обратно.

Больше о моих деловых отношениях с Аптекоуправлением он не вспоминал, поэтому Тевосян ощутимо расслабился.

Совещание так и закончилось ничем. Прекрасно зная будущее, я мог только сочувствовать жителям села, в ближайшие несколько лет они еще продолжат пользоваться благами социального государства, а в дальнейшем большинство аптек закроется и спасение утопающих, станет делом рук самих утопающих.

Когда мы вышли на улицу, Тевосян, посмотрев на мой Мерседес, признался:

— Александр Николаевич, на нашей первой встрече я сразу понял, что у вас получится организовать кооператив. Но честно признаюсь, даже не представлял масштаб и скорость вашего развития.

— Стараемся, — коротко ответил я.

— Надеюсь, слова Романа Сергеевича не послужат причиной прекращения нашего сотрудничества, — спросил Армен Робертович.

— Конечно, нет, — я удивленно посмотрел на собеседника. — Я даже всерьез его заявление не принял, понятное дело — он хотел меня поставить на место, но не срослось. А с вами Армен Робертович сотрудничество мы непременно продолжим. Тем более, что тремя аптеками я ограничиваться не собираюсь.Но, с увеличением объема закупок нам бы не помешало подумать о скидках за опт.

Тевосян поморщился и заметил — Вам, Александр Николаевич, палец в рот не клади. Сразу откусить норовите.

— На том и стоим, — вздохнул я.