Проходя через швейный цех, Коля здоровался с работницами, как старый знакомый. В кабинете директора за столом сидела полная дама лет пятидесяти. Увидев нас, она расплылась в приветливой улыбке.

— Николай Петрович, я рада, что вы решили посетить наше скромное ателье. Надеюсь, вы представите мне вашего спутника?

— Конечно, Нонна Дмитриевна, с удовольствием представляю вам Александра Николаевича Пирогова, главу кооператива Немезида, а по факту, владельца стоматологической клиники и двух аптек, кстати, он на сегодняшний день является моим работодателем.

Улыбка на лице женщины стала еще шире.

— Очень приятно познакомиться, Александр Николаевич, я уже слышала о ваших успехах в бизнесе, а лучшей рекомендацией является то, что с вами работает мой давний знакомый, Николай Петрович.

Мы обменялисьеще несколькими ничего не значащими комплиментами, а потом заговорили о деле.

— То есть, вы Александр Николаевич, ручаетесь, что если мы сдадим вам в аренду наши площади, вы не устроите на них коммерческий магазин или, не дай, Господь, рюмочную?

Поймите меня правильно, пожалуйста. Я всего лишь директор ателье, и заключение договоров аренды не входит в мою компетенцию. Непосредственным начальником Военторга является полковник Романов Игорь Валентинович. Он своеобразный человек, Ему, как пожилому человеку, коммунисту, не по нраву современные веяния. Но в тоже время, он требует от меня решить проблему пустующих помещений. Я точно знаю, что на договор с обычными кооператорами, купи-продай, он не пойдет. Что касается аптеки, это совсем другой разговор, думаю, что мне удастся его убедить, подписать с вами договор аренды.

Надеюсь, мои скромные заслуги не останутся незамеченными. — умильно улыбаясь спросила Нонна Дмитриевна.

— Даже не сомневайтесь, — ваш труд получит достойную оценку, — улыбнулся я. — А в договоре мы отдельным пунктом выделим тот факт, что помещения сдаются именно под аптеку.

— Александр Николаевич слов на ветер не бросает, — поддержал меня Сергеев.

Воодушевленная нашими словами, женщина подняла телефонную трубку и набрала короткий номер.

— Игорь Валентинович, здравствуйте, Это Горюнова на проводе. Звоню вам по поводу аренды, появились возможные арендаторы, хотелось бы встретиться и обговорить условия.

— Что я думаю?Думаю, что на этот раз арендатор солидный человек. У него открыты две кооперативные аптеки и зубная клиника. В наших помещениях он хочет открыть еще одну аптеку. Я, лично, обеими руками за этот вариант. Не хотелось бы, чтобы рядом с ателье открылся очередной коммерческий магазин, продающий всякую ерунду.

Хорошо, сейчас мы к вам подойдем.

Нонна Дмитриевна положила трубку на телефон и встала.

— Товарищи, пройдемте со мной.

По тесному коридору мы вышли из ателье, и попали в магазин Военторга, В магазине не было ни одного покупателя. Скучающие продавщицы за прилавком без особого интереса проводили нас глазами, до того момента, когда мы скрылись за обитой дерматином дверью без таблички.

Седой мужчина сидел за письменным столом, изображая морщинистым лицом усиленную работу мысли. Но я был достаточно опытен, чтобы не попасть на такую уловку. Романов просто валял дурака.

Мы поздоровались.

— Нонна Дмитриевна, молодые люди, присаживайтесь, — предложил полковник и внезапно спросил меня. — Служил?

Я встал и бодро отрапортовал:

— Так точно, в настоящее время капитан медслужбы в запасе, во время срочной службы старший сержант, парашютно-десантного полка, 76-я гвардейской десантно-штурмовой Черниговской Краснознаменной ордена Суворова десантной дивизии. Шестнадцать прыжков.

После такого рапорта Романов тыкать мне перестал и уже другим тоном поинтересовался:

— А вы, доктор, где работали, до того, как заняться коммерцией?

Услышав, о моем одиннадцатилетнем стаже психиатра, он проникся ко мне большим уважением и беседа у нас пошла спокойней.

Коммерсантом полковник оказался хватким, в отличие от Нонны Дмитриевны, сразу уточнил на листочке сумму отката.

Наша спутница зря вытягивала шею, этой переписки увидеть она не смогла.

Я с такой ценой не согласился и написал другую сумму. В итоге сошлись на трети от запрошенной. Несмотря на возраст, Игорь Валентинович еще мог реально смотреть на вещи, я же не хотел платить лишнего.

Разошлись мы довольные друг другом. Наверняка, Романов думал, что «продавил» меня, я же считал, что слегка сэкономил.

— А ты неплохо наловчился вести деловые переговоры, — одобрительно заметил Сергеев, когда мы ехали обратно в офис. — Мне понравилось. Видимо, сказалось длительное общение с людьми в психбольнице, особенно находящимися в деменции.

Я засмеялся.

— Колька, не смеши, нет никакой деменции у Романова, сумму отката он выкатил очень даже реальную. Это я сбил его запрос, дав понять, что больше пятидесяти штук переплачивать не собираюсь. Кстати, мы пока придержим намечающееся соглашение в тайне. Боюсь его сглазить.

Колька состроил обиженную физиономию.

— Мог бы и не предупреждать, я еще не рехнулся на всех углах рассказывать о наших делах.

Я же был почти в эйфории, поэтому его обиды пропустил мимо ушей. Не думал, не гадал и вдруг такой подарок судьбы. О таком помещении на главном проспекте города я даже не мечтал.

Добросив Сергеева до его машины, сразу отправился домой. Буду набивать на машинке текст договора. Хорошо, что это уже не первый такой договор, так, что до полуночи, наверно, сидеть не придется.

Но, завтра все равно надо будет обсудить договор с Милорадовым, как юрист он въедливый донельзя. Зато после его правок, никто ни к чему не придерётся. Вот только завидовать он будет мне по-черному, узнав об такой аренде. Но у него и так свободных площадей в бывшем детском саду выше крыши. Пусть их начинает пользовать.

С такими мыслями я вставил три листа бумаги вместе с копировкой в пишущую машинку и начал творить.

Утром, появившись на работе, убедился, что все работает нормально, и отправился на поиски Милорадова.

Нашел его в казино. Зал еще официально не открывали, рулетку только устанавливали, но столы для блэкджека уже работали в прогонном режиме. Две симпатичных девочки в белых блузках и мини-юбках, сдавали карты. У одного стола стоял Милорадов, а у другого Кадырханов.

Подойдя к приятелю, я тихо спросил:

— Ну, что уже обул свое казино на приличную сумму?

Вовка в ответ возмущенно зашипел.

— Не отвлекай, я американскую систему проверяю, смотрю, будет толк, или нет.

Для меня, происходящее на игорном столе казалось китайской грамотой. С тех пор, как в пятом классе проиграл в буру три рубля, карты в руки больше никогда в жизни не брал. Целый месяц тогда вместо того, чтобы выпить в школьном буфете стакан молока и съесть пончик, отдавал эти копейки, выданные родителями на перекус, своему однокласснику. Поэтому в картах так и остался полным профаном.

Неожиданно Милорадов раздраженно кинул карты на стол.

— Опять ни хрена не получилось. — Воскликнул он.

Девочка-дилер протянула ему несколько купюр.

— Владимир Васильевич, заберите деньги, мы же просто тренировались.

— Забери себе, на булавки, — буркнул Милорадов, после чего взял у нее из рук деньги, и картинно раскидал их на зеленом сукне.

— А я пятьсот рублей выиграл, — из-за соседнего стола радостно сообщил Кадырханов. — Притом без всяких американских систем. Проще надо быть, Милорадов.

— Ничего, все еще впереди, я эту стратегию все равно добью, — в ответ бодро заявил Вовка.

Повернувшись ко мне, негромко спросил:

— Ну, чего ты хотел от меня с утра пораньше?

— Надо договор посмотреть опытным глазом, — сообщил я.

— С кем договариваться собрался? — без особого интереса спросил приятель.

— С Министерством обороны, — улыбнулся я.

Милорадов пристально глянул на меня.

— Похоже, с Военторгом договорился? — спросил он.

— Ага, с ним, -подтвердил я.

Вовка тяжело вздохнул.

— Представляешь, а меня этот старпер Романов послал.

— Что, прямо так и послал?

— Да, нет, это я так, фигурально выражаюсь. Представляешь, когда я к нему приехал, он поинтересовался, не мой ли кооператив берет плату за туалеты на вокзале. А когда я подтвердил, что мой, этот кадр заявил, что помещения он мне не сдаст ни за какие коврижки.

— Ну, а ты что в ответ сказал? — спросил, подозревая, что Романов не так просто отказался от предложения Милорадова.

Вовка ухмыльнулся.

— А я в ответ заявил, что императору огромной Римской империи было не зазорно брать плату за туалеты, а мелкому российскому полкашу, ничего собой не представляющего, зазорно. Думал, его удар хватит, такая у него рожа красная была.

Но ничего, крепкий дед, оклемался. Так понимаю, ты не проговорился, что являешься моим деловым партнером, иначе он бы и тебя послал, бизнесмен недоделанный?

— Бог отвел, — пошутил я.

— Что-то ты, Шурец, часто бога стал вспоминать, я еще с осени это заметил, — прищурился Вовка. — Может, скоро креститься пойдешь?

— Пользуюсь всеми возможностями родного языка, Владимир Васильевич, — ядовито ответил я. — От тебя, кстати, научился. А крещение мне ни к чему, я атеист по жизни.

— Ну, ладно, пойдем, посмотрим твой договор, что ты там накарябал за ночь, — заключил Милорадов.

— Ты, однако, изрядно наблатыкался, — удивленно сообщил он, внимательно прочитав мое сочинение. — Хотя кое-что мы исправим.

— Володя, — укоризненно сказал я. — Общение с асоциальными личностями неблагоприятно сказывается на твоем словарном запасе. Что это за слово, наблатыкался? Срочно удаляй его из своего лексикона.

— С волками жить по-волчьи выть, — беспечно ответил Милорадов. — Что-то в последнее время урки совсем обнаглели, пора им небольшую чистку устроить.

— Кстати, у тебя нет знакомых, желающих сдать квартиру на пару недель, чистоту и порядок гарантируем. Оплата по верхнему тарифу.

— Верхний тариф это сколько? — спросил я.

— Ну, если хозяин назначит реальную цену, увеличим ее в два раза, — улыбнулся приятель и пояснил:

— Приедет бригада пять человек из Питера, скромные парни, вежливые, культурные. Ребенка не обидят.

— А взрослого? — не удержался я от вопроса.

— Смотря, какой взрослый, — сообщил Милорадов. — Кое-кому в городе надо кое-что объяснить.

— Понятно, — резюмировал я и больше вопросов не задавал.

Иметь бизнес в России в девяностых годах и остаться в стороне от разборок еще никому не удавалось. Сейчас все это только начинается, но скоро юмористы будут рассказывать истории о банкирчиках, которых отстреливают на завтрак, обед и ужин, а народ будет смеяться, потому, что ему очень не нравятся банкирчики.

Мне пока что удается оставаться в стороне от этих проблем, благодаря авторитету друга, но что будет дальше, никто не знает и я в том числе.

Зато Вовка сев на знакомую тему уже остановиться не мог.

— Представляешь, местные урки сидели тихо, занимались своими воровскими делами, а тут вдруг решили наехать. Типа, казино открываете, значит, будете платить, в общак отстегивать сколько попросим. И не хрен из себя крутых коммерсов строить и не таких обламывали.

— А предъяву они кому кинули тебе, или Кадырханову? — спросил я.

Вовка засмеялся.

— И этот человек учил меня культурному общению. А сам разговаривает, как отсидевший зэка. К Кадырханову они обратились, ко мне то обращаться с такими вопросами им ссыкотно. Знают, чем дело может кончиться.

— Ну, и что Кадырханов?

— Известно, что, начал на меня наезжать. Я, оказывается¸ виноват. Мол, это ты уговорил казино открывать. Занимались бы перепродажей мелкооптовой торговлей, ничего бы подобного не случилось. И сразу побежал в комитет, к друганам.

— И что друганы.

— Вовка хихикнул.

— А друганы его послали. Мол, обращайся в милицию, там помогут.

Я засмеялся, совет, действительно, был так себе. Понятное дело никто заниматься угрозами неизвестных личностей в милиции не будут.

Займутся только тогда, когда сгорит казино, или ресторан. В прошлой жизни Милорадов успешно прошел это десятилетие, названное одной старухой святыми девяностыми, отбившись от всех своих недругов.

А теперь мне суждено вместе с ним заново прожить эти годы.

— Но сегодня он выглядел вполне довольным жизнью, — сказал я. — Даже пятьсот рублей в блэкджек выиграл.

— А чего ему не быть довольным, — ухмыльнулся Милорадов. — Я ему сказал, что решу эту проблему в ближайшие дни, вот он и радуется жизни.

Неприятный холодок прошел по спине, когда я выдохнул и решительно сказал:

— Милорадов, если будет нужна моя помощь, говори, я не подведу.

Обычная смешливость ушла с лица приятеля.

— Саня, когда ты принял решение идти в бизнес, то прекрасно знал, что чистым здесь остаться невозможно. Рано, или поздно придется принимать решение нарушать закон, или нет. В принципе, мы и так его постоянно нарушаем, когда скрываем налоги. Но есть вещи гораздо более серьезные и чреватые длительными сроками заключения. Ты, к примеру, сможешь убить человека?

Я пожал плечами.

— Смотря кого. Если это преступник, на котором некуда клеймо ставить, угрожающий моим близким, то рука не дрогнет. Или если нападут на меня, другого выхода не будет при самообороне, тоже сомневаться не буду. Но киллера из меня не получится.

— Понятно, — улыбнулся Вовка. — Теперь узнаю своего друга с которым не раз отбивались спина к спине после танцев в ДК.

В общем, твой настрой я понял и помощь, при необходимости приму. Но сейчас тебе влезать в эти дела ни к чему. Ты солидный предприниматель, оставайся и дальше таким. Есть люди, которые займутся решением этих вопросов со знанием дела.

Я только обеспечиваю им жилье. Зачем они приехали в Петрозаводск понятия не имею. Решат свои вопросы и уедут обратно, все довольны, все смеются.

После этой очень информативной беседы Милорадов ушел заниматься своими делами, а я усевшись в свой Москвич, вчера раскритикованный Сергеевым, отправился в Военторг.

Как я и подозревал, у Романова сидел военный юрист, в звании капитана, хотя, судя по возрасту, мог быть и майором, или подполковником.

Он с кислым видом прочитал мой опус, правленый Милорадовым и сообщил.

— Александр Николаевич, мы коллегиально обсудим ваш вариант договора и внесем свои правки, займет это не меньше недели. Надеюсь, вы не против?

— Может, этот процесс можно ускорить? — поинтересовался я доставая из портфеля две бутылки коньяка, рюмки, лимон, кусок буженины и хлеб.

Юрий Иванович военный юрист, переглянулся с Романовым. Тот взял бутылку в руки начал читать этикетку.

— Юра, — обратился он к капитану. — Там в шкафчике у меня ножик лежит, достань, пожалуйста.

— Ого! — мысленно воскликнул я, увидев, что за ножик достал капитан. В шкафу лежал штык-нож от автомата Калашникова, насколько я помнил, им можно было перекусить проволоку, вскрыть банку тушенки, но резать им не получалось.

— Увидев мой изумленный взгляд, Романов буркнул:

— Не смотри так, этого ножа нет в природе.

Действительно, когда я взял штык-нож, чтобы нарезать буженину, то увидел, что номер на нем отсутствовал. А острейшее лезвие отлично настрогало буженину.

Через два часа, пьяный в хлам я вышел из помещения Военторга. В моем портфеле вместе коньяка и закуски лежала подписанный договор аренды ста квадратов площади под аптеку. В каком-то отношении с вояками гораздо проще решать вопросы, чем с гражданскими людьми.

Добравшись до ближайшей телефонной будки, я позвонил Сергееву.

— Коля, будь другом, забери меня от Военторга. Я на своей машине сегодня не ездок.

Вместо ответа Колька восторженно воскликнул:

— Пирогов, да ты пьян, как сапожник, что за дела? Неужели Романов тебя споил?

— Именно он, — сообщил я непослушными губами.

— В общем, я еду, — сообщил Сергеев, — ты там только не усни, а то ПМГ быстро в вытрезвитель заберет.

От телефонной будки я уже не отходил, боялся упасть.

Как меня вел Сергеев не помню, лишь о машине сказал, что пусть она стоит, там, где стоит. Рядом милицейская будка, вряд ли моего старичка москвичка уведут на глазах у милиционеров.

Проснулся дома в собственной кровати и не сразу понял, как в ней очутился. Но понемногу воспоминания о вчерашнем дне всплывали в памяти.

Наивный человек, захотел пить с вояками на равных. Когда я уходил, они продолжали квасить, опустошая уже свои запасы.