— Видел, — согласился собеседник. — Неужели это ваша собственность?

Я улыбнулся.

— Смотрю, вы, Виктор Игоревич, совсем не уделяете внимания экономическим подвижкам в нашей стране. Кооперативному движению уже несколько лет. Я сейчас председатель кооператива и аптечное учреждение является его подразделением, а не моей личной собственностью.

— Понятно, — оживился главный врач. — Вы знаете, Александр Николаевич, я ведь тоже последнее время подумываю о создании кооператива, вы не против, если я иногда буду у вас консультироваться по сложным вопросам?

— Обращайтесь, — коротко ответил я. — Если вопрос будет в пределах моей компетенции, проконсультирую без проблем.

Наш разговор завершился, а Зуев без труда нашел себе другого слушателя в лице заместителя министра здравоохранения.

Ко мне же подошел Милорадов.

— Не знаешь, куда смылся Валиев? — спросил он, не скрывая озабоченности.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Да ничего такого, — махнул рукой Вовка. — Пора этим гаврикам, попу и дьякону, отчаливать, а то придется их тащить на руках.

Хочется, пока они на ногах стоят, отправить их в церковь, там кое-кто уже ждет денюжку.

Валеру мы нашли довольно быстро, однако отец Мефодий заупрямился и не хотел уходить, лишь собранная сумка с водкой и закуской решила вопрос. Они оба с дьяком, на ходу сдергивая рясы, направились на выход.

Валиев появился спустя полчаса и с юмором начал рассказывать, как отец Мефодий и дьяк начали ссориться из-за денег уже в машине, а когда вышли у церкви, то разодрались по-настоящему. Валера быстро уехал от греха, и лишь позже обнаружил, что поп оставил в машине сумку с водкой и рясу.

— Ладно, — отсмеявшись, заявил Милорадов. — Завтра с утра завезем им водки и закуски и рясы вернем, пусть похмелятся с утра священнослужители.

Насколько я увидел, прием удался. Гости остались довольны, эксцессов не произошло, ну а будущее покажет, будет ли толк от этого ресторана вообще.

Спорить с Милорадовым мне не хотелось, так, как прекрасно знал, что это бесполезно. Теперь Вовка все силы бросит на открытие казино, правда, у него появилась еще одна фишка в голове — открыть ломбард.

Домой я приехал около двенадцати ночи и сразу лег спать. Завтра меня ждет обычный трудовой день кооператора.

Следующая неделя выдалась на редкость спокойной. В основном это означало, что я занимался своими делами и никуда не уезжал. Закончился ремонт в кабинетах стоматологии, и медтехники начали устанавливать оборудование.

Особое внимание уделили бормашинам. Я тоже не утерпел и нервировал мужиков наладчиков своим присутствием.

Коля Сергеев не заставил себя долго ждать и вскоре появился с трудовой книжкой, в которой у него было всего три записи за двадцать один год работы.

Когда, я привел его в небольшой кабинет, там молодой парнишка как раз устанавливал компьютер и факс.

Колька неверящим взглядом уставился на эту технику.

— Сашка! Ну, ты даешь! Я ведь тебе тогда не особо поверил, думал, заливает приятель. Здорово, теперь мы на коне!

Я улыбнулся.

— Фирма веников не вяжет, пользуйся, надеюсь, ты знаешь, как с этим ящиком обращаться?

— Знаю, конечно, — обиженно ответил Сергеев и сразу поинтересовался, — А какой тут процессор стоит?

Я развел руками.

— Пока, к сожалению 286, но, посмотрим, как пойдут дела, может быть, к концу года найдем что-нибудь новее.

Но Кольке уже было не до моих объяснений, он уже ходил вокруг монитора, стоящего на столе, как кот вокруг блюдца с молоком.

Оставив его беседовать с компьютерщиком, я занялся другими проблемами. Близится открытие стоматологии, а у меня персонала практически нет, а ведь здесь пенсионерами не удастся обойтись.

Поэтому пришлось снова обращаться к Кулаеву, хотя не очень хотелось это делать.

Обращение помогло, к выходным два врача и две медсестры и санитарка у меня появились.

Врачи нервничали ужасно. Одна до этого работала в школе, вторая в психиатрической больнице. Получали они там копейки, поэтому единственно, чем могла их привлечь такая ненадежная структура, как кооператив, это зарплата. Молодые женщины, матери семейств, поддавшиеся на мои уговоры, согласились только из этих соображений.

Я прекрасно понимал, что стоматология оправдает все затраты, но доктора пока не были уверены в этом.

С медсестрами было гораздо проще, их на объявление появилось столько, что можно было выбирать. Те, собственно, ничем не рисковали, не понравится, сменят место работы и все дела. А работы для медсестер в городе хватало, не хватало приличных зарплат.

Когда я заканчивал беседу с одной из последних кандидаток ко мне зашел Милорадов.

— Хорошо тебе, — сказал он, как только за женщиной закрылась дверь — Никого учить не надо, берешь работников с медицинским образованием и в ус не дуешь. А нам с Кадырхановым приходится, персонал посылать в Питере учиться, для работы в казино.

Знал бы ты, какие с нас за это бабки трясут.

Я пожал плечами.

— Вова, каждому свое, когда брался за это дело, прекрасно понимал, что так будет. Кстати, как с рэкетом дела обстоят, насчет поборов с будущего казино никто не появлялся?

Милорадов посмурнел лицом.

— Все нормально, Шурец, все путем. С местным криминалом у нас паритет, они в наши дела не суются, ну, а мы в их, тем более. У нас легальный бизнес. Хотя, конечно, желающих пощипать кооператоров выше крыши. Начитаются Доценко и думают, что им все можно, каратисты херовы.

На днях опять какие-то молодые и ранние решили наехать, не понимая, на кого бочку катят.

— И чем дело закончилось? — без особого интереса спросил я.

— Все по классике, — засмеялся Милорадов. — Вывезли в лес, велели копать могилу. Обоссались все трое, но копали потихоньку, плакали, рыдали, обещали больше плохим не заниматься. Пришлось поверить, отпустили будущих сидельцев, по сусалам, правда, набили слегонца.

— Вот видишь, — сказал я наставительно. — Ваше казино, как маяк в ночи для всякой шелупони, то ли дело медицинский бизнес, никому до меня дела нет.

Милорадов засмеялся.

— До тебя никому дела нет, потому, что с тебя пока нечего взять, погоди, посмотрим, как через годик запоешь. Обложат со всех сторон; пожарники, СЭС, министерство твое, здравоохранения, прокуратура — это ведь тоже рэкет, только государственный, придется платить, никуда не денешься.

— Это верно, — с вздохом согласился я.

Ведь Милорадов даже не представлял, как через пару десятилетий вырастет масштаб этого рэкета. Я же пока предпочитал об этом не думать, ведь мое будущее в отличие от будущего страны, которое я неплохо помнил, было полностью неизвестно. Как там, в песне у Макаревича:

' новый поворот и мотор ревет,

что он нам несет?

Пропасть, или взлет, омут, или брод

И не разберешь, пока не повернешь'.

Действительно, пока не поверну, разобраться не получится.

Незаметно наступила пятница, с утра Москва была на проводе, Лиза интересовалась, сдержу ли свое обещание приезжать на эти дни к ним в гости.

Мне ничего не оставалось делать, как подтвердить, что приеду в субботу обязательно.

— Похоже, здесь у меня постоянная прописка, — подумал я заходя в двухместное купе СВ, в котором уже два раза ездил в Москву.

— Интересно с кем я сегодня буду его делить?

Долго раздумывать над этим не пришлось, В купе зашла симпатичная молодая женщина, лет тридцати.

— Добрый вечер, — прощебетала она нежным голоском и с порога начала выкладывать свои просьбы.

— Я рада, что еду в купе с таким приятным молодым человеком. Вы представляете, мне так не повезло! Мужу удалось купить билет только на верхнее место. Надеюсь, что вы, как настоящий джентльмен, уступите даме нижнее место.

Я глядел на нее и отчетливо понимал, что меня сегодня вечером будут разводить на секс. Вопрос, нужно ли мне это? Скорее всего, нет, не нужно.

— Конечно, никаких проблем, нижнее место ваше, — ответил я.

— Спасибо, я тронута вашим благородством, — заметила женщина.

— Интересный у нее лексикон, — подумал я и пересел на откидной стул, расположенный с другой стороны приоконного столика.

Женщина сняла свою шубку из искусственного меха, оставшись в шерстяной кофте и плиссированной юбке.

Я перекинул набор постельного белья на верхнюю полку и снова уселся на стул.

Дама, между тем, сняла кофту, под которой оказалась прозрачная нейлоновая блузка с просвечивающим сквозь нее розовым бюстгальтером, после чего начала застилать койку…

Она так старательно крутила задницей прямо перед моим носом, что мне пришлось отвернуться и смотреть в окно, где при свете луны серебрился пока еще зимний лес.

Покончив с постелью, дама уселась напротив меня и предложила:

— Давайте познакомимся? Меня зовут Алиса.

— Редкое имя, — заметил я.- А меня зовут Александр.

Завязался обычный, ни к чему не обязывающий вагонный разговор. Через какое-то время к нам зашла проводница и поставила два стакана с чаем в подстаканниках а рядом положила пакетики сахара…

Я достал на стол пачку сухого печенья «Мария» и шоколадку.

Алиса засмеялась.

— Вы, Александр, рассчитывали, что вашей попутчицей окажется женщина?

Я пожал плечами.

— Надо быть готовым ко всему.

Собеседница на это ничего не ответила, и в свою очередь вынула из объемистой сумки небольшой фруктовый рулет.

Чай мы пили в молчании. Затем Алиса ушла переодеваться ко сну, я в ее отсутствие сделал то же самое.

Спал я спокойно до того момента, когда меня тронули за плечо.

Открыв глаза, увидел напротив себя лицо Алисы, она смотрела на меня, закусив губу.

— Саша, у меня судорога ногу прихватила, не могли бы вы сделать небольшой массаж?

Я попытался отговориться неумением, но женщина умоляющим голосом сказала:

— Ну, ведь никаких специальных знаний не нужно, просто надо размять мышцы.

Я внимательней посмотрел на даму. В тусклом свете ночника было видно, что кроме прозрачного пеньюара на ней ничего нет.

Либидо, к сожалению, не подвело, я ведь не железный.

Вздохнув, аккуратно спустился вниз.

Алиса уже улеглась на койку и подняла пеньюар, до середины живота.

— В каком месте судорога? — спросил я.

— Ни в каком, — сообщила женщина.

После чего протянула руку ко мне в пах, и самодовольно улыбнулась, поняв, что я повелся на ее провокацию.

Я вздохнул и полез обратно на свою полку. Сна не было ни в одном глазу.

— Почему? — раздался обиженный голос Алисы. — Почему ты ушел. Я же видела, ты меня хотел по-настоящему.

— Понимаешь, Алиса, голова дана человеку, не только для того, чтобы в нее есть. Она еще нужна, чтобы справляться со своими страстями, когда они спонтанно возникают и оценить их влияние на дальнейшую жизнь, — ответил я и повернулся лицом к переборке, возбуждение сразу не спадало, но я же только, что заявил, что должен справляться со своими страстями сам.

Женщина внизу тихо захлюпала носом.

— Поплачь, — подумал я. — Это помогает.

Утром я проснулся с легким чувством вины и недосыпом. Моя соседка тоже явно не выспалась, была хмура и недовольна. Тем не менее, я помог ей с чемоданом, на перроне мы расстались, так и не узнав ничего, друг о друге, кроме имен. Хотя имя Алиса, скорее, всего, выдуманное, а ночевал я в купе с Зиной, или с Верой, или просто с Галей.

— Ты какой-то не выспавшийся, — прокомментировала Лиза мое появление.

— Сосед храпел всю дорогу, — буркнул я.

— Бедненький мой, — Лиза погладила меня по голове, отчего на моей душе стало теплее.

Лиза, пользуясь отсутствием Есении, сразу потащила меня в кровать. Еле отговорился усталостью после поездки и отправился в душ.

Зато, когда вышел из ванной комнаты, Лиза ждала меня в полной боевой готовности, то есть в одном распахнутом халатике. Четыре месяца беременности ее фигуру практически не изменили, так, что ей было что показать.

Ну, вот такой я красавец, несколько часов назад отказался от секса с попутчицей, а сейчас лежу в постели со своей женой с чистой совестью и нерастраченными возможностями.

Лиза эти возможности оценила в полной мере, наплевав на плохую звукоизоляцию в квартире.

А когда я сообщил, что остаюсь до вечера понедельника, явно обрадовалась этой новости.

Выходные прошли быстро, все хорошее быстро проходит. Гуляли, сходили втроем в кино, но большую часть выходных провели дома.

В понедельник с утра я направился в ассоциацию производителей лекарств Москвы, Честно говоря, особо не рассчитывал, на какой-либо полезный выход от этого посещения, просто хотелось посмотреть, где работает будущий миллиардер и воротила лекарственного бизнеса страны, Владимир Алексеевич Брынцалов.

Ассоциация занимала первый этаж новостройки. В длинный темный коридор выхолило множество дверей без табличек, поэтому понять, куда надо обраться было затруднительно.

Тем не менее, заглянув в пару дверей, я узнал свой маршрут. Поэтому через минуту входил в кабинет, где за столом сидел мужчина средних лет с лицом прожженного бюрократа.

Встретил он меня довольно дружелюбно, особенно, после того, как я достал подписанный протокол о намерениях.

После того, как он сделал пару звонков, мы начали выяснять, чем можем быть полезны друг другу.

Неожиданно из селектора на столе раздался барственно вальяжный голос:

— Никита Валерьевич, как там у вас дела? О чем договорились?

Мой собеседник вздрогнул и слегка побледнел:

— Работа идет, Владимир Алексеевич, движемся к консенсусу.

— Консенсус — это хорошо, — сообщил Брынцалов. — А ты брат наглец, однако. У Горбачева спер это словцо?

Не дожидаясь ответа, он продолжил:

— Как обсудите все вопросы, передай своему карелу, что я хотел бы с ним пообщаться. Все понятно?

— Все понятно, Владимир Алексеевич, передам обязательно, — нервничая, ответил Никита.

Когда Брынцалов отключился, мой собеседник извиняюще сообщил:

— Владимир Алексеевич у нас человек настроения, сложный, короче говоря.

Я согласно кивнул головой, и мы начали дальнейшее обсуждение поставок моему кооперативу продуктов пчеловодства, чем в основном, пока занималась ассоциация.

— Вы к Брынцалову зайдете? — спросил в конце беседы Никита Валерьевич.

— Конечно, зайду, раз приглашали, — согласился я.

После этого мы вдвоем отправились к главе ассоциации. Как и ожидалось, кабинет у руководителя оказался громадный.

— Компенсация детских комплексов, — подумал я глядя на роскошный письменный стол за которым можно было уместить десяток человек, но сидел за ним один, единственный.

Тем не менее, он встал и пошел навстречу, подойдя, протянул руку для приветствия.

Пожатие оказалось неслабым.

— Силен мужик, — подумал я. Вслух же поздоровался и сказал:

— Владимир Алексеевич, удивлен вашим приглашением, даже не рассчитывал встретиться с вами сегодня.

— Я тоже не рассчитывал, — ответил тот. — Захотелось просто увидеть человека из Карелии, так, что давай присаживайся, расскажешь, как там у вас дела обстоят.

Он повернулся к моему спутнику и сказал:

— А ты Никита, иди, занимайся делами, мы тут без тебя пообщаемся.

Когда мы остались вдвоем, Брынцалов подошел к шкафу и достал оттуда стеклянную четверть, на треть заполненную жидкостью.

— Медовуху будешь? — спросил он.

— Не откажусь, — ответил я.

— У меня тут пока все еще по-простому, — заявил собеседник, разливая медовуху по объемистым кружкам. — Мы только обживаемся, погоди, приедешь через полгода, примем по высшему разряду.

— И все равно не понимаю, — сообщил я. — Владимир Алексеевич мы с вами в разных весовых категориях, зачем вы со мной встречаетесь?

Тот улыбнулся.

— Ты пей, пей, потом скажешь, понравилась медовуха, или нет. А встречаюсь с тобой, потому, что не так много пока находится на периферии смельчаков открывать аптечный бизнес, а для нас, чем вас больше, тем нам лучше.