Тварь была просто необъятной.

Грохот задрал голову, чувствуя, как по изуродованной ожогом щеке ползет ледяной пот. Владыка Бурь. Тхар-Гхор. Огромная серо-синяя громадина с трудом поместилась на расчищенной площадке у самых Врат. Дракон занял почти всё пространство, подминая под себя снег и роняя с чешуи синие искры. В загонах и наспех сколоченных из-за проклятого Прилива палатках истошно визжали виверны и дрейки. Они чуяли высшего хищника и бились в истерике, едва не ломая прутья клеток.

Грохот стоял в десяти шагах от морды монстра. Слева сопел Бычья Шея, справа жались еще двое из старших охотников. Пепельника и Иглы, ясное дело, здесь не было — они сейчас в Каменной Утробе. И от одной мысли об этом у Грохота мерзко сводило желудок. Пацан-то оказался не просто с бракованным. Этот щенок реально связался с отцом через их хваленый Тэр-Ашт. И теперь последствия этого разговора нависали над всем кланом.

Рэн Громовой Удар сидел на шее своего монстра так спокойно, словно выехал на утреннюю прогулку, а не пригнал на край света живую осадную машину. И от этого спокойствия и гребаного аристократического достоинства, Грохота выворачивало наизнанку. Но хуже всего было другое — глубоко в кишках ворочалось мерзкое желание — упасть на колени. Пресмыкаться перед этой высшей силой. Грохот сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. За тридцать лет власти он отвык от этого чувства. Противно.

— Я жду еще десять минут, — голос Рэна прозвучал негромко, но почему-то перекрыл завывания ветра и истерику мелких драконов. — Мой сын должен появиться здесь. И я должен убедиться, что он цел.

Грохот поймал себя на том, что дышит слишком часто. Рвано. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы успокоить грудную клетку. С имперскими закупщиками было куда проще. Те тоже мнили себя хозяевами жизни, но по сути оставались разодетыми торгашами, обычными червями с тугими кошельками. А этот… этот реально был Повелителем и смотрел на них соответствующе.

Ветер швырнул в лицо снежную крошку. Пламя факелов у ворот дернулось, выхватывая из предрассветного сумрака шипастую морду Владыки. Лицо самого Рэна почти полностью скрывалось в тени, но Грохоту хватало и силуэта, чтобы прочитать всё, что нужно.

— За ним уже послали, — хрипло выдавил Грохот, сглотнув ком в горле. — Будет с минуты на минуту.

Надо было стелить соломку срочно, пока этот ублюдок не решил стереть Верхний ярус в пыль вместе со всеми палатками и людьми.

— Но вы должны понимать, Повелитель… — Грохот заставил себя выпрямиться, включая дипломатию, которой учился десятилетиями. — Племя знало, куда отправляет мальчишку. Наш клан — не место для неженок. Здесь выживают. У нас жесткие порядки, и те, кто нарушает устав, получают суровое наказание. Иначе на границе со Мглой нельзя. Вы сами это знаете.

Рэн молчал.

Эта тишина давила хуже могильной плиты. Снег мел в лица, ветер свистел в ушах, а Повелитель Империи просто смотрел на него сверху вниз, словно рассматривал назойливое насекомое.

— Как твое имя? — вдруг спросил Рэн без капли интереса.

Грохота будто плетью по роже огрели. Его аж передернуло. Тридцать лет он держал в страхе весь этот хребет, а имя его шептали с ужасом от бараков до Врат. И этот надменный ублюдок либо реально не знал, кто перед ним стоит, либо на глазах у подчиненных, намеренно вытирал об него ноги.

Огромный дракон тем временем угрожающе заворчал, и низкий гул задрожал в костях.

Грохот сглотнул. Желваки на здоровой половине лица ходуном заходили. Ему до одури хотелось заорать, выплюнув в это спокойное лицо, что вся Вертикаль знает, кто он такой. Но инстинкт выживания, отточенный десятилетиями на краю Мглы, задавил уязвлённое самолюбие. Надо быть умнее. Быть учтивым. Если правильно разыграть карты, из этой задницы можно не просто вылезти, а еще и поиметь выгоду. Возможности всегда есть, даже когда в лицо дышит смерть.

— Корн, — хрипло выдавил он свое настоящее, давно забытое имя. И тут же добавил: — Но все зовут меня Грохот. Уже давно.

Тхар-Гхор едва заметно повел массивной головой. Опустил морду к земле, и в воздух взметнулось облако снежной кроши. Грохот невольно отступил на полшага. Такой первобытной мощи он не видел за всю свою долгую жизнь.

— Это правда? — голос Рэна звучал ровно. — Что мой сын обрёл здесь связь с драконом?

Сердце Грохота забилось быстрее, ударяя в ребра.

— Повелитель, наш клан — не то место, где ищут связанных, — спокойно начал он, тщательно подбирая слова. — У нас тут нет ни скорлуп, ни шаманов, ни ваших племенных ритуалов. У нас бараки, кровь и ломка дикого зверя.

— И тем не менее, — перебил его Рэн, даже не повысив голоса. — Ты не мог не заметить. Мой сын получил особую связь с диким драконом. Такую, какую в твоей бойне никто и никогда получить не мог.

Уворачиваться дальше было бессмысленно. Грохот понял это сразу. Надо признавать часть правды, но подать её под нужным соусом.

— Пацан и вправду возился со зверьми. У него обнаружился талант, — Грохот выпрямился, стараясь звучать уверенно и по-деловому. — И клан дал ему возможность этот талант раскрыть. Мы заметили его. Я лично вытащил его из барака Червей. Выделил ему собственный дом, дал нормальную еду. Позволил работать с драконами так, как он просил. Без кнута.

Он на секунду замолчал, внутренне радуясь тому, как гладко всё вывернул. Но Повелитель молчал, глядя сверху вниз. Пришлось продолжать.

— А потом он сбежал. Улетел с двумя драконами. Один — грозовой, которого мы уже продали Трону. Видимо, вырвался у имперцев и вернулся за ним. Второй — наш, местный, каменный дрейк. Пацан забрал обоих.

— И что было дальше? — спросил Рэн.

— Дальше? — Грохот чуть нахмурился, словно речь шла об очевидных вещах. — По закону он принадлежит клану. Он надел серую рубаху Червя, прошел Арену, был принят. А за побег, да еще с кражей зверя, у нас наказание одно. Смерть.

Он говорил это и сам верил в свою правоту.

— Такого прецедента у нас отродясь не было. И пусть этот закон на бумаге не прописан… Закон здесь — это я. Так было всегда. Клан стоит на пределе, мы делаем грязную работу, которая угодна Империи. И глава здесь — бог. Поэтому пацана выследили, поймали и жестко наказали. И сейчас, когда его сюда выведут, он, скорее всего… будет покалечен.

Повисла пауза. Только ветер завывал в ущелье, трепля плащи.

— Ты считаешь, — медленно произнес Рэн, — что закон о неразлучении связанных стоит ниже, чем устав, который устанавливаешь здесь ты?

Грохот осекся. Воздух вдруг показался слишком густым, его не получалось вдохнуть. До него даже не сразу дошло, насколько глубоко он только что копнул себе могилу. В голове стало пусто, а желудок стянуло узлом. Он не знал, что ответить.

— Нет, — само сорвалось с губ. Он торопливо мотнул головой. — Нет, Повелитель.

Рэн промолчал. Огромный дракон фыркнул, окатив Грохота волной горячего пара.

— Империя пользуется ломанным товаром, это правда, — тихо заговорил Рэн. — Но истинную Связь мы чтим превыше всего. Потому что мы понимаем: за связанными стоит настоящая сила.

Он небрежно похлопал своего монстра по бронированной чешуе — по-хозяйски.

— Посмотри на нас. Разве это было бы возможно? Разве такое мелкое, слабое создание, как человек, могло бы покорить его силой?

Ответа не требовалось. Вопрос был из тех, на которые не отвечают.

— Именно поэтому Закон о связанных незыблем, — продолжил Рэн, чеканя слова. — Связанные стоят выше. Если мальчик обрёл нить — он больше не подчиняется законам твоей скотобойни. Он находится под защитой законов Империи. И под моей личной защитой.

Рэн чуть подался вперед.

— Я спрошу еще раз. Ты знал, что он связан со зверем?

Грохот тяжело задышал. Воздух вырывался изо рта неровными толчками, плечи едва заметно подрагивали. Он вдруг понял, что ему холодно. Впервые за много лет мороз добрался до нутра. Вариант ответа был только один. Единственный, который оставлял шанс выжить.

— Я не знал об этом, — хрипло сказал он. — Я не умею определять нить, Повелитель. Я всего лишь Закаленный. У меня нет своей связи, и я не чую этих материй.

Рэн наклонился еще ниже. Лицо его всё так же пряталось в тени, но взгляд ощущался физически.

— То есть ты даже не задался вопросом? Не подумал о том, как не связанный человек сел на дикого дракона и улетел из твоего лагеря?

Грохот понял, что прижат к стене. Отступать было некуда. Он сглотнул вязкую слюну, стараясь унять дрожь.

— Я допустил ошибку, — выдавил он из себя, глядя в снег. — Потому что ничего подобного в моем клане просто никогда не случалось.

Рэн застыл. Чуть вглядываясь в лицо хозяина клана с высоты седла. Будто насквозь просвечивал. Грохот даже дышать перестал, ожидая удара. Но Повелитель вдруг плавно откинулся назад.

— Ты прав, — ровно произнес Рэн. В голосе не было гнева или угрозы — лишь давящая уверенность. — Ничего подобного в кланах мясников отродясь не случалось. Империя ценит вашу работу, Корн. Империя ценит тех, кто делает то, что должно. И особенно Империя ценит тех, кто умеет признавать свои ошибки.

Грохот судорожно сглотнул. Вроде пронесло?

— Я лишь надеюсь, — продолжил Рэн, — что мой сын покалечен, а не убит. Потому что если он мертв… тогда для твоего клана уже ничего нельзя будет сделать. Это станет ошибкой, которую не прощают. Никому.

Тхар-Гхор глухо зарычал, выпустив из ноздрей пар, пахнущий грозой.

— Но ты можешь выдохнуть, — бросил Рэн, небрежно поправив поводья. — Я чувствую своего сына. Чувствую его нить. И я знаю, что его уже ведут сюда.

Грохот резко вскинул голову. Бычья Шея и остальные охотники тоже как по команде обернулись к лагерю.

Во Вратах пока никого не было. Только ветер гнал по каменным плитам снежную крошку.

* * *

Цепей на мне больше не было. Ошейника тоже.

Я не мог стоять сам. Ноги просто отказывали, особенно правая, с торчащим из бедра болтом. Меня плотно держали под руки двое. Один из них Гарь. Красавчик Крюк тяжело дышал, стискивая мою куртку, и упорно пялился в стену. Как только я переводил на него взгляд — он тут же дергал щекой и отворачивался.

Второй парень, имени которого я не помнил, таращился на Иглу.

А посмотреть было на что. Ржавая Игла всё так же сидела в луже собственных слез на каменном полу. И хихикала.

— Шаш-Шерра… Шаш-Шерра… — бормотала она безостановочно, покачиваясь из стороны в сторону. И каждый раз, произнося это имя, вздрагивала, будто кто-то проводил пером по её голому позвоночнику.

Пепельник стоял напротив меня. Серый, как покойник. Он то и дело вытирал выступивший на лбу пот ладонью. Картина вырисовывалась дикая. Настоящий сумасшедший дом. И при этом и Пепельник, и эти двое парней нервничали так, словно их сейчас потащат на эшафот.

А я еле держался в сознании. Изломанный. Отбитый в кусок мяса. При каждом вдохе в легких булькало, словно туда плеснули крови. Видно так и было.

Пепельник сделал дерганый шаг ко мне.

— Я так понимаю… — он сглотнул, покосившись на хихикающую Иглу. — Она сломалась сама. Не знаю, что тут произошло, Падаль. Но… твой отец там. Наверху. И сейчас на кону стоит жизнь всего клана.

Он замолчал, видимо, ожидая от меня какой-то реакции. Я молчал.

— Ты должен понимать, — голос Пепельника чуть окреп, в него попытались вернуться рассудительные нотки. — Клан лишь делал свою работу. То, как с тобой обошлись — это устав. Побег с драконами карается. Мы сделали то, что должны были. И вспомни… когда тебя тогда бросили в Яму, Грохот и мы, Руки, дали тебе шанс. Ты должен это ценить.

Я смотрел на него сквозь пелену боли. И самое странное — я не чувствовал ненависти вообще. Раньше бы вцепился зубами в глотку за всё это. А сейчас видел перед собой просто часть целого. Расколотого, слепого, испуганного брата. Человеческие чувства, злость, жажда мести — всё это было конечно где-то глубоко, но сейчас их полностью накрыло безмятежным пониманием, которое я притащил с собой из пустоты Аш-Рааха.

— Где мой дракон? — прохрипел я. Голос казался чужим. — Каменный.

Пепельник ответил не сразу. Пожевал губы.

— Цел твой дракон. Впал в бешенство, почуял, видать, что тебя взяли. Пришлось его унимать… жестко. Но убивать его никто не собирался. Он ценный.

Я медленно кивнул. Больше мне ничего от него не нужно было.

Но Пепельник не унимался.

— Было бы очень хорошо, если бы твой отец оказался благосклонен к нам в такой момент. Империи нужны драконы. Сейчас больше, чем когда-либо. Узда имеет ценность. Ты ведь понимаешь, к чему я веду?

Я не отвечал. Смотрел на него, и всё. Не хотелось об этом говорить. Какая-то мышиная возня. Я опустил глаза. Торчащий из бедра болт. Пропитавшаяся кровью серая штанина. Потом снова поднял взгляд на Железную Руку.

Пепельник резко изменился в лице. Видимо, до него наконец дошло, насколько жалко и убого звучат его торги на фоне того, во что они меня превратили.

Я перевел взгляд на Гарь. Тот снова дернул щекой и уставился в пол.

И тут я улыбнулся. Губы треснули, на подбородок потекла горячая капля.

— Просто доведите меня наверх, — попросил я.

Пепельник напряженно молчал. Желваки ходили ходуном. Потом он отрывисто кивнул:

— Ведите его.

Парни потянули меня к выходу, но я уперся здоровой ногой в камень.

— Молчун. Где Молчун?

Пепельник, уже шагнувший к тоннелю, остановился. Не оборачиваясь, бросил в темноту:

— Он исчерпал доверие клана. И понес наказание.

— Как? Что с ним?

Он молчал.

— Что с ним? — повторил я настойчивее. Сил ушло столько, что перед глазами поплыли черные круги.

— В Яме. На Среднем ярусе, — Пепельник тяжело выдохнул. Его спина вздымалась под кожаным плащом. Потом он все-таки обернулся в пол-оборота. — Ты получишь всё, что нужно. Драконов. Девку эту свою. Молчун, если нужен — пусть убирается вместе с тобой. Если ты смолчишь. Если выгородишь клан перед Владыкой — получишь всё.

Не дожидаясь ответа, он шагнул в тоннель. Мы потащились следом.

Идти было адски больно. Я спотыкался, почти висел на плечах Псарей. Мысли текли вяло, как густая смола.

Сделка… Пепельник не понимал главного. Если Рэн настроен серьезно — а судя по панике на их лицах, так оно и есть, — здесь всё можно получить и без всяких торгов. Владыка Бурь просто возьмет то, что захочет. Дело было вообще не в этом.

Дело в самом клане. Во всей этой системе мясников. Учитывая то, что я теперь знал… Само их существование казалось полным абсурдом. Глупой и жестокой ошибкой мироздания. Эти заблудшие куски держат в железных клетках такие же расколотые части целого. Бьют их, пытают голодом, ломают кнутами. А Империя всё это поддерживает и оплачивает, даже не понимая, насколько они далеки от истины.

Допустить, чтобы это продолжалось? Нет. Я не могу.

В висках начало пульсировать. Система не соврала — мигрень накатывала мощно, безжалостно. Голова раскалывалась так, будто в череп забивали раскаленные гвозди. Я поморщился, стараясь дышать ровнее, чтобы не терять сознание.

Мы ползли вверх по тесному тоннелю. Воздух постепенно становился холоднее, сырость сменялась горным морозом.

Наконец, выход.

Верхний ярус встретил нас плотным снегопадом и рассветными сумерками.

А еще сквозь вой ветра пробивалось тяжелое дыхание огромного зверя. Невозможно было не почувствовать эту мощь. Она давила на плечи и заставляла вибрировать снег под ногами.

Я рефлекторно обвел глазами площадь. Тилы нигде не было. Там, где она стояла на коленях перед Грохотом, остался только притоптанный снег. Транзитный лагерь вообще казался вымершим. Никакой суеты, бегающих с тюками Крючьев. Только несколько зевак жались по углам палаток, в ужасе прислушиваясь к дыханию за Вратами.

Мы прошли мимо центрального столба. До Врат оставалось совсем немного.

Вдруг Пепельник остановился. Жестом приказал Псарям замереть. Обернулся и в упор посмотрел на меня. Его воспаленные глаза щурились от летящего снега.

— Помнишь, что ты говорил там, на каменной плите? — тихо спросил он. — Во время ритуала принятия кнута?

Я тяжело дышал, глядя на него сквозь пелену боли.

— Ты сказал, что клан стал тебе домом, — продолжил Пепельник. В его голосе прорезалась странная горечь. — Каким бы этот дом ни был, клан принял тебя. Дал возможность работать с драконами. А ты предал свой дом.

Он сделал шаг ко мне.

— Теперь твой отец пришел за тобой. Но помни, Падаль, кто послал тебя сюда. Думаешь, нам неведома честь? Ошибаешься. Есть ли честь у твоего отца, который прилетел за тобой лишь тогда, когда у тебя появилась ценность? А клан… клан взял тебя, когда ты был никем.

Пепельник отвернулся к Вратам.

— Надеюсь, это позволит тебе принять верные решения в разговоре за вратами.

От автора:

Уважаемые читатели, предлагаю ознакомиться с моей новинкой:

Бытовое фэнтези про чайную лавку и культивацию. Уникальная система трав, верный зверек и суровый мир, где знания мастера — залог выживания.

https://author.today/reader/603316